Оживитель снов

21
Вернувшись из лицея, Марк вбежал на второй этаж к себе в комнату, бросив рюкзак в угол у двери, уселся за компьютер.
Сгораемый любопытством, вопреки собственным заверениям о том, что не станет искать Еву Орман в соцсетях, Марк решил проверить. Поиск результатов не дал. Но ведь именно об этом девушка и говорила. Но чёрт! Как сложно поверить, что в наше технически продвинутое напичканное гаджетами время кто-то может существовать без компьютера, без интернета?! Да, пожалуй, пенсионеры, чья большая половины жизни прошла без «умных» машин. Они к мобильникам не все привыкли, а кто ими обзавёлся, предпочитают модели с маленьким экраном и крупными кнопками. Но подросток с детства окружённый электроникой, не может жить без компьютера и интернета! Марк ухмыльнулся глядя на поисковую строку с надписью «ваш запрос не дал результатов». Выходит что может, если девушка не зарегистрирована под другими именем и фамилией.
Откинувшись на спинку кресла, представил образ Евы на мосту под лучами палящего солнца с надвинутой на глаза бейсболкой. Тут же возник образ молодого мужчины с круглой родинкой на щеке. Мужчины с фотографии десятилетней давности. Мужчины с располагающей приятной внешностью и искренней улыбкой, от которой у Евы бегут мурашки по коже.
Дядя, именно так Ева окрестила мужчину со снимка. Дядя, вызывающий страх у семилетней девочки, что запечатлела камера на искажённом смуглом личике с распахнутыми глазами. Марк потёр пальцами губы. Почему она его боится? Что он сделал? Или чего не сдал? Почему он сам боится собственного отца? Боится, что однажды он сорвётся и ударит его? Схватит за шею и встряхнёт с тем же ожесточением и яростью, как встряхнул мать? Нет, Марка страшит вовсе не это. Хотя получить от отца оплеуху не входит в список его желаний. Бьёт дрожь от одной мысли, что Раевский ненавидит его, испытывает к нему отвращение. От этого ощущения всё внутри обрывается, словно расположение к себе родителя является главной и единственной целью его никчёмной жизни. Параноидальное чувство завоевать любовь Раевского поселилось глубоко в мозгу, и с каждым годом, быть может месяцем или даже днём растёт, словно раковая опухоль. Она формирует или способствует формированию мысли, что Раевский (который ненавидит Марка до зубного скрежета) жаждет избавиться от сына. Не упрятать в психушку на пару недель, нет, это было бы слишком просто, ещё и тягостно. Раевскому пришлось бы жить с мыслью, что где-то там взрослеет, а главное продолжает жить его неудачное, испорченное генетическим кодом глупой жёнушки продолжение. Раевский не из тех людей, кто терзает себе, отрезая палец за пальцем. Он предпочёл бы отнять «гниющую» конечность единожды, одним махом и желательно у самого основания. Поэтому создав за годы жизни, проведённые в одной семье с Раевским его психотип личности, Марк мнил себя в глазах отца котёнком, гадившим по углам, которому постоянно хочется свернуть шею, но каждый раз останавливает, то ли жалось, то ли живущее внутри, так редко просыпающееся милосердие. Он из кожи вон лез, пытаясь обратить на себя внимание отца, но тот всегда был слишком занят. Лица Марка коснулась печальная полуулыбка. Он добился своего, привлёк внимание Раевского, даже оставил след, который до конца дней будет напоминать Раевскому о сыне, пусть и позволит укоренить чувство ненависти в жестоком сердце отца. Оставленные на теле хозяина царапины ещё долго будут жить после смерти кота, а значит и его образ навечно поселится в памяти.
Если равнодушие со стороны Раевского доставляет Марку столько боли, почему он вместо того чтобы ответить отцу взаимностью изводит себя? Сколько раз он наблюдал как одноклассники откровенно, и бессовестно посылают родителей на три известные буквы. И как его потрясала реакция оскорблённых любимым чадом взрослых, когда вместо хорошей затрещины отпрыски получали скомканный неуверенный выговор и завуалированное под возмущение прощение. А с каким снисхождением подросток шёл на контакт с отправленным секунду назад в «далёкий путь» родителем! Самый бесшабашный самодур позавидовал бы подобной дерзости.
Избалованный, изнеженный любовью матери Марк иной раз боится поднять на Раевского глаза, что уж говорить о грубых выражениях не только в присутствии отца, но и в его адрес. Разве возможно гневаться на человека, который, не смотря на пробуждение благоговейного страха, вызывает желание молиться на него?
Марк, оттолкнувшись о стол ногами, прокатился в кресле к двери, откуда отталкиваясь о пол, вернулся обратно к столу.
Как было бы замечательно позвонить Еве, глядя на телефон, лежащий возле клавиатуры, подумал Марк. Поговорить, не опасаясь за внезапное появление Хранителя, жаждущего придушить тебя. Не торопясь задать интересующие вопросы, услышав подробные ответы.
Марк продолжил с помощью отталкивания верхом на вращающемся кресле кататься по комнате.
Была бы Ева более сговорчива, находясь от Марка на расстоянии и вне предела видимости? Марк ухмыльнулся. Она бы сыпала колкостями в два, а то и три раза чаще и не стеснялась в выражениях. Казалось, Ева из тех девушек, которые произнося крепкое ругательство, не издают дурацкие хихиканья, пряча их в ладонях, и не спешат извиняться. Такие девушки выражаются крайне редко, но брань их настолько к месту, что порой её либо не замечаешь, либо, фильтруя речь, теряешь смысл сказанного. Однако Ева не хотела пересекаться с ним в мире бодрствования. Будь у Марка номер её телефона и хвати храбрости набрать ей, Ева бы бросила трубку.
Марк, катающийся на стуле по прямой от двери к столу и обратно, замер на полпути. Ему в голову вдруг пришла страшная догадка вызвавшая приступ тошноты. Девушка встречается с ним исключительно в мире снов, избегает общения в бодрствовании по простой причине: у неё есть парень! И как Марк раньше не догадался? Наличие парня объясняет отстранённость и холодность, с которой Ева держится в присутствии Марка. Поэтому она вспылила, когда Марк прикоснулся к её руке. Именно поэтому приходит в ярость, поймав его вожделенный взгляд, блуждающий по её телу. И заверения, что между ними никогда ничего не будет и быть, не может, теперь вполне понятны. Жаль, что Марку от этого легче не стало.
Он вернулся к столу, набрал Васю в «скайпе». Рассказывать о Еве Орман, бунтарке, что скрывает внутреннюю хрупкую женственность за мешковатой одеждой, он не стал. Избежал рассказов о Хранителях и вообще постарался не касаться темы мира сновидений, пусть и сгорал желанием поделиться новыми открытиями, пересказать последние события «ночных похождений». Вместо этого Марк принялся обсуждать с Васей игровые и музыкальные новинки, а так же фильмы, идущие в кинотеатрах, на которые им бы следовало сходить, а то, по мнению Васи, они покроются пылью и плесенью, а он, Вася ещё и умрёт девственником. Марк старался абстрагироваться от образа Евы, которая таяла в объятиях «крутого парня» вроде Акимова, сосредоточиться на диалоге с Васей, но как бы он не старался периодически выпадал из реальности, уносясь в бурном потоке собственных мыслей.
От зорких глаз Васи не ускользнул отсутствующий, растерянный вид друга и он, взяв на себя смелость, заявил, что сейчас же придёт за Марком, после чего они отправятся в кино и просто «пошатаются» по городу.
Марк попытался возразить, ссылаясь на невыполненные уроки, общее недомогание, но Вася оставался непреклонен. Он оборвал звонок. Марк так и представлял как толстый друг, пыхтя, натягивает лучшие джинсы, которые, по мнению Васи, делают его стройнее, отдуваясь и потея, бежит в прихожую. Марку ничего не оставалось, как поторопиться самому. Но прежде следовало позвонить матери, спросить разрешения.
Марина ответила не сразу. Голос, доносившийся из телефона, был подавлен. На заднем фоне играла музыка, слышалась болтовня Леси Сабановой, тоже вероятно с кем-то говорившей по телефону. Каждый раз, когда Марк куда-либо собирался, он подвергался дотошному допросу со стороны Марины, которая словно автоматная очередь сыпала вопросами: куда? Когда? С кем? Зачем? Как надолго? Что собираешься надеть?.. Марк терпеливо отвечал, а после, покинув дом, брал трубку каждые полчаса, уверяя мать, что с ним всё в порядке и он отлично проводит время. Вот и в этот раз, приготовившись к тираде вопросов, Марк потерял дар речи, услышав короткое «хорошо, будь осторожен», после чего телефон умолк.
Задержав на гаджете недоумённый взгляд, Марк убрал его в карман, решив, что Марина, до которой пока не дошла суть просьбы, через пару минут примется названивать сыну.
Но Марина не позвонила, ни через пару минут, ни через час, ни через два.
На улице стояла середина апреля. То время года, когда на солнце жарко, а в тени холодно. Водянистые сугробы, обнажающие подгнившую листву, засохшая на дорогах и тротуарах грязь, пылью оседающая на ботинках.
До кинотеатра Марк с Васей добрались на метро. Марк не заметно для себя вглядывался в лицо каждой встречаемой ими девушки, ища в ней сходство с Евой Орман, быть может, пытался отыскать саму Еву. Он до сих пор не знал, живёт ли она в том же городе, что он или находится в сотнях, в тысячах километрах от него.
До начала нового сеанса оставалось сорок минут. Подростки зашли в кафе, выполненное в кремовых тонах, с бежевыми диванчиками и тёмными столиками, выстроенными вдоль панорамных окон, за которыми сгущались вечерние сумерки, зажигались фонари.
Марк, заметив пустующий столик в конце зала, направился было к нему, когда его схватил за рукав Вася и со словами «смотри какие тёлочки», потащил в противоположном направлении к столику, где сидели две ничем непримечательные девушки лет пятнадцати.
Не успел Марк возразить, как оказался под пристальным взглядом девушек.
- Привет. Вы не будете против если мы составим вам компанию? - спросил Вася, щёки его загорели румянцем, отчего украшавшие лицо прыщи стали более отчетливы.
Марк, изобразив приветливую улыбку, потупился, исподлобья поглядывая на Васю. Какого чёрта он делает? Марк вовсе не собирался заводить новые знакомства. Он пришёл посидеть в тёмном зале кинотеатра, в окружении НЕЗНАКОМЫХ людей, с безучастным видом поглядывая на экран.
Девушки - обе брюнетки, одна с каре и прямой чёлкой как у Евы Орман, другая с распущенными гладкими волосами сквозь которые выделялись торчащие уши, - оценивающе взглянули на подошедших к ним парней, задержавшись на Марке, переглянулись, а затем кивнули, одобрив предложение Васи.
Вася, подтолкнув Марка к той, чьи уши виднелись из-за гладких прядей волос (как позже выяснилось, её звали Яна), уселся рядом с девушкой с каре (Сашей), которая, по мнению Марка, была чуточку симпатичнее своей подруги.
Пока Вася развлекал девушек болтовней, Марк неторопливо попивал принесённый официанткой сок, изредка вставляя слова вроде: да точно, ещё как помню, это правда. Он бы предпочел молчать, но Вася желающий заинтересовать девушек, которые не сводили глаз с Марка, пинал друга под столом, словно засыпающего попугая, требуя от него очередного высказывания.
У Марка едва хватило терпения дождаться начала вечернего сеанса, и наконец-то избавиться от компании девушек. Он рано радовался. Вася купил четыре билета в последний ряд. Сияя как начищенный пятак, положив пухлую ладонь на талию Саши (по лицу девушки было видно, что симпатии к Васе она не испытывает), он повёл её в зал, галантно пропуская вперёд.
Марк, чувствуя себя мягко сказать глупо, улыбнулся Яне, побрёл вслед за другом, моля работников кинотеатра поскорее выключить свет.
Фильм Марку посмотреть не удалось, так же как поплавать в мечтах, покопаться в мыслях. Едва погас свет, а на экране пошла реклама киноновинок, Вася полез к Саше, которая поначалу попробовала противостоять его страстному натиску, вызванному бушующими гормонами, после сдалась, видимо осознав свою беспомощность.
Желая укрыться от звучного чмоканья сливающихся в поцелуе губ Васи и бедняжки попавшей в пухлые лапы, Марк отвернулся от друга вполоборота, встретившись глазами с Яной. Её наигранное смущение, заискивающие взгляды заставили Марка вжаться в спинку кресла. Он попытался сосредоточиться на экране. В голову пришла потрясающая, и казалось единственная разумная мысль - подняться на ноги и покинуть кинотеатр. Но разве мог он подставить друга, который при любом удобном и неудобном случае напоминал Марку о своей скорой смерти закоренелого девственника? Конечно, дальше поцелуев и блужданий по телу Саши у Васи не дойдёт, но лишать его пусть маленькой радости чревато последствиями. Вася никогда не простит подобного предательства со стороны лучшего друга. Марку ничего не оставалось, как смириться, а когда Яна принялась, открыто приставать, пришлось подыграть.
Вообще он ни разу не целовался до сегодняшнего вечера. И когда Яна обвив одну руку вокруг его шеи, второй упершись в грудь Марка, принялась облизывать ему губы, а после засунула язык в рот, подросток не сознавая, что делает, попытался его вытолкнуть, чем рассмешил девушку.
- Ты когда-нибудь целовался? - сквозь приглушённые смешки, зашептала Яна, облизывая влажные губы.
Марку девушка не нравилась, он не пытался произвести на неё впечатление; ему ровным счетом было наплевать, что она о нём подумает, поэтому он не стал лгать и честно признался, что до неё ни с кем не целовался. Яна эту информацию восприняла как лесть, казалось, её это даже завело. Она принялась обучать Марка, в чём он, в общем-то, не нуждался, но из-за скромности не смел возразить.
К концу фильма губы Марка горели. Яна давала ему возможность передохнуть, но перерывы спокойствия были слишком коротки, а девушка, не смотря на юный возраст, а быть может в силу этого самого возраста, была ненасытна. Как она не проглотила Марка, оставалось только гадать.
С Васей всё оказалось с точностью да наоборот. Саша выглядела замученной, и уставшей напомнив Марку кота выбравшегося из детской комнаты, спешащего в дальний угол под диваном. Марк пожалел, что ему не досталась Саша, но лишь до того момента пока не поймав на себе его сочувственный взгляд, девушка не подарила ему самую обворожительную из своих улыбок.
Покинув кинотеатр, стоя на бетонном крыльце, вглядываясь в темноту освещённых фонарями, вывесками магазинов улиц, Марк проверил телефон на наличие пропущенных вызовов. Марина ему так и не позвонила. Странно. Неужели она посчитала Марка достаточно взрослым и отказалась от контроля над ним? Или её голова занята более важными мыслями и проблемами? Может Раевский опять проигрался?
Домой Марк вернулся без двадцати десять. Обычно Марина требует, чтобы в десять часов он лежал в постели, но сегодня она так и не позвонила, не поинтересовалась где Марк. Мрак же начал волноваться, не случилось ли чего с матерью, он даже представил как, придя домой находит её окровавленный труп в спальне или в ванной комнате, «я сорвался», - гремел пьяный голос отца в голове.
Он понял, что не обнаружит труп, едва переступил порог прихожей. Из гостиной доносились голоса родителей. Разгневанный голос Раевского, серый - Марины.
Марк, разувшись и сняв куртку, принялся дышать в ладонь, проверяя, выветрился ли табачный запах. Не выветрился! Дурацкая была затея. Поддавшись на уговоры новых знакомых, а главное Васи, Марк впервые затянулся. Дым защипал горло, и подросток закашлялся, выпуская ноздрями, словно дракон синие облачка дыма, чем насмешил всех особенно Васю, который умело, обращался с сигаретой, сжимая её меж толстых пальцев, деловито стряхивал пепел, выпуская колечки дыма изо рта. Высокомерный вид друга не позволил Марку остановиться на одной затяжке и он, превозмогая кашель, выкурил полсигареты, пока не закружилась голова, и не появилось приятное ощущение зыбкости.
Пошарив по карманам пытаясь отыскать завалявшуюся подушечку жвачки, так ничего не найдя Марк заглянул в гостиную.
-...твой дерьмовый салон красоты? - орал Раевский.
Он нависал над сжавшейся в кресле Мариной. Закатав рукава рубашки, словно намереваясь её побить, стряхнул пепел с торчащей в уголке губ сигареты в пепельницу, вернул сигарету обратно в рот.
Марк порадовался, что отец курит. Значит, запаха от него может и не заметить. Впрочем, как самого Марка. Раевский не был пьян. Возможно, был выпивший, но выглядел вполне трезво.
- Нет, - с дрожью в голосе отозвалась Марина. Она не сводила глаз с мужа.
- Так вот когда... - Раевский затянулся, взяв сигарету пальцами, ткнул ею в направлении Марины. - ... Когда я проиграю твой траханый салон дерьмовой красоты, тогда может, я позволю тебе открыть рот!
- Дима ты обещал два года назад...
- Я помню, что я обещал! - чуть ли не брызгая слюной, зарычал Раевский, чье лицо раскраснелось, а вены на шее вздулись. - Я сделал одну единственную, сраную ставку и проиграл мать твою кучку вонючих денег! Что с того?
- Я боюсь, что ты сорвешься, - словно мышка пропищала Марина, сильнее вжимаясь в кресло.
Раевский, метнув в неё яростный взгляд, задавил окурок в пепельнице, наклонился к ней так, что их носы задели друг друга.
Марк вцепился в дверной косяк.
- Я сорвусь, - зашипел Раевский. - Сорвусь и разобью твою милую мордашку.
Марина всхлипнула, быстро закрыла лицо руками, будто опасалась, что муж примется за исполнения угрозы сию же секунду.
Раевский выпрямился, резко повернул голову, заметив светлую шевелюру Марка в дверях гостиной.
- И давно ты здесь топчешься!? - заорал Раевский, заставив Марка подпрыгнуть.
- Я только пришёл, - выдавил Марк, боясь переступить порог гостиной. Может побежать в спальню, закрыться там? Или забиться под кровать, как делал в детстве?
Марина отняла ладони от лица, повернулась к Марку, вытирая слёзы. Хотела подняться с кресла, броситься к сыну, но взглянув на стоявшего рядом Раевского, на лице которого ходили желваки, решила не делать лишних движений.
Раевский, согнув руку в локте, взглянул на часы.
- Ты тупой? - с каким-то злобным укором, при этом смутившись, спросил Раевский.
- Нет, - промямлил Марк, запуская большие пальцы рук в задние карманы джинсов.
- А если нет, какого чёрта ты здесь делаешь? Сколько раз можно вбивать тебе в башку, что когда мы с матерью выясняем отношения, ты сидишь у себя в комнате?
- Дима, не надо. Не говори с ним так... - Марина захлопнула рот, когда Раевский переключил внимание на неё.
- Я бы так и поступил, если бы был дома, - чуть ли не по слогам вымолвил Марк, вжимая голову в плечи. - Я только пришёл, - зачем-то повторил он.
- Дима, он ходил в кино, - пояснила Марина.
Раевский метнул на неё колючий взгляд. Если бы не сын, наблюдавший за ним, он бы отвесил этой болтливой суке пощёчину, которая бы грела её как минимум пару часов. Одному Богу известно, сколько потребовалось сил и терпения, удержаться от удара.
- Что за фильм? - спросил Раевский, прожигая Марка холодным взглядом.
- Мстители, - отозвался Марк.
- Американские комиксы.... И как понравился? - скрестив руки на груди, спросил Раевский.
- Ну, нормальный, - пожал плечами Марк, вспоминая гулявший у него во рту язык Яны.
Раевский закивал головой, ухмыльнулся.
- Дима, не мучай его...
- Мучаю?! - завёлся, было, успокоившийся Раевский. - А не ты ли говорила, что я мало уделяю ему внимания?
Марина поджала губы, уткнулась в ладони. Её плечи содрогались рыданиями.
- Она когда-нибудь напросится, - сквозь зубы процедил Раевский, обращаясь к Марку. Его лица коснулась вымученная улыбка искривлённая яростью. - А теперь иди! Убирайся к себе в комнату! Давай, пошевеливайся! - вдруг закричал Раевский.
Марк бросился к лестнице.