Навстречу заре (АВО)

Удар Артура достиг цели. Юноша наблюдал, как массивное тело «Сияющего дракона» медленно погружается в пустоту космоса, но в его сердце не было ни ликования, ни сладкой горечи возмездия.

Он растерянно уставился на свои руки. В его взгляде читалось замешательство... и назойливое сомнение. Неужели могущественный, почти непобедимый Фрэнсис Ригель пал от его удара?..

Осознав, что совершила, «Синяя птица» перепугалась до смерти. Она буквально начала рыдать, сокрушённо колотя себя в грудь:

— Ах, небеса! Ч-что я наделала?! Ранила Фрэнки! Это неправда, это не может быть правдой! А-а-а!

«Сияющий дракон», прижимая развороченную грудную секцию, замер в космической пустоте. Его чёрный, потерявший управление корпус беспомощно покачивался в невесомости, а резкий голос, так похожий на тон старшего брата, прорезал тишину, летя в сторону «Синей птицы»:

— Ах ты, неблагодарная! Кормили тебя, растили — а ты к врагу переметнулась?! Как ты посмела?!

— Это не я... это не моя вина! — всхлипывала «Синяя птица», оправдываясь в полном смятении. — Всё Артур! Он заставил меня заключить контракт души! Я не могла ослушаться!

А дело было так: узнав, что Фрэнсис установил на «Синей птице» слежку, а та скрыла это от него, Артур сделал свои выводы. Ещё во время прошлой техпроверки он наполовину уговорами, наполовину силой принудил «Синюю птицу» заключить с ним этот договор.

Контракт души — священный завет между мехом и пилотом. Их жизни сплетаются в одну, а верность становится абсолютной. Заключив его, мех обречён на беспрекословное послушание. Но есть и обратная сторона: гибель меха уносит жизнь и его хозяина.

Это чрезвычайно суровый договор, на который решаются единицы. В конце концов, мех — всего лишь оружие, и даже самое грозное оружие однажды может пасть. Связать свою судьбу с машиной — риск поистине смертельный.

И всё же Артур, чтобы полностью подчинить «Синюю птицу», поставил на кон собственную жизнь.

— Фрэнки!.. Я не хотела!.. Фрэнки, как ты? С тобой ведь всё будет хорошо?.. — рыдания «Синей птицы» разрывали безмолвие космоса, и в этом голосе звучало такое отчаяние, что сердце сжималось в груди.

А «Сияющий дракон» уже устало сомкнул глаза. Ментальная сила Фрэнсиса иссякла, и мех вновь обратился в маленький чёрный перстень, тихо сжавшийся на безымянном пальце его левой руки.

Пока Артур стоял в оцепенении, золотой шаттл стремительно вернулся. Братья Юнь, не церемонясь, подхватили бесчувственного тяжело раненого Фрэнсиса и грубо швырнули его на борт. Из-за гибели двух младших братьев их ненависть к Фрэнсису была безграничной.

Юнь Фэн без лишних слов подошёл следом и защёлкнул на запястьях маршала тонкие кандалы из спецсплава. С виду они казались хрупкими, но в действительности были почти неразрушимы: ни пламя, ни сталь, ни ледяная вода не могли их повредить.

Сковав Фрэнсиса, Юнь Лэй вспомнил о зверски убитых братьях. Ярость наконец прорвалась наружу. Его глаза налились кровью, и он ринулся вперёд, обрушив на пленника град ударов.

Фрэнсис и без того едва держался. На его спине зияла глубокая рана, оставленная энергией золотого меча. Кровь струилась по телу. Лишённый возможности защищаться, он мог лишь молча принимать побои, стиснув зубы.

— Прекратить! — прозвучал ледяной, властный окрик.

Братья Юнь вскинули головы.

К ним стремительно приближался Артур, уже облачённый в военную белую форму Федерации. Взгляд юноши скользнул по Фрэнсису, распластавшемуся в луже крови. В этом взгляде промелькнуло что-то сложное, почти неуловимое. Затем глаза Артура стали холодными, как сталь.

— Маршал Бартон Стаффорд приказал взять его живым. Убьёте — как будете объясняться?

Юнь Лэй нехотя опустил руки, но ярость всё ещё клокотала в нём. Он с ненавистью сплюнул в сторону Фрэнсиса.

— Такие отбросы, как он, чем скорее сдохнут — тем лучше для всех. Оставлять его в живых — лишь зря транжирить провизию!

Артур холодно усмехнулся:

— Жить ему или умереть — решит военный трибунал Федерации. Ни ты, ни я, ни кто-либо здесь не вправе вершить самосуд.

Юнь Лэй фыркнул, раздражённый, но Юнь Фэн — самый рассудительный и сдержанный из братьев — мгновенно удержал его порыв.

В голосе Артура звенела сталь, а от всей его фигуры веяло спокойным, неоспоримым авторитетом. Юнь Фэн невольно скользнул взглядом по погонам с тремя серебряными звёздами.

Артур Коллинз — самый молодой генерал-лейтенант Федерации и лучший агент ФРС. Ссориться с ним было бы безумием. Да и если бы не тот внезапный удар со спины, который нанёс Артур, братья уже давно стали бы призраками под клинком маршала Фрэнсиса.

Осознав это, Юнь Фэн тут же склонил голову:

— Простите, генерал-лейтенант. Мой брат обезумел от горя и наговорил лишнего. Не держите на него зла. Умоляю вас — ради памяти тех, кого мы только что потеряли, не карайте его.

Артур, разумеется, не стал растекаться в пререканиях. Он лишь коротко кивнул и направился к Фрэнсису, распростёртому на палубе.

Фрэнсис уже находился на грани беспамятства. Кровь продолжала сочиться, силы стремительно иссякали. После жестоких ударов Юнь Лэя в висках гудел оглушительный звон, мир плыл перед глазами; пронзительная боль накатывала волнами, и он из последних сил цеплялся за сознание, чтобы не рухнуть в бездну.

И вдруг — знакомый, леденящий голос. Следом — тяжёлый, размеренный стук армейских сапог, становившийся всё ближе.

Откуда-то из глубин явив последний остаток воли, Фрэнсис резко распахнул глаза и, превозмогая слабость, поднял голову.

Под ослепительным пологом звёздного неба, где вдали глухо гудела канонада и рвались оранжево-багровые всполохи, к нему приближался молодой офицер в безупречно белой форме Федерации. Лицо — всё то же, до боли прекрасное...

Но в его глазах не осталось и тени былой нежности. Её вытеснила чужая, холодная отстранённость.

Тело Фрэнсиса постепенно немело, но боль в груди сжималась тисками, не давая вздохнуть.

Его взгляд медленно сполз вниз и застыл на плече Артура. На тёмно-синем погоне холодно сияли три ослепительные серебряные звезды — знак высокого звания.

— Ты... кто ты на самом деле?.. — выдавил из себя Фрэнсис.

Артур сжал губы в тонкую, твёрдую нить и тихо ответил:

— Федеральная разведывательная служба. Генерал-лейтенант Артур Коллинз.

Его голос звучал чисто и холодно, как лёд, — ни капли тепла. Те самые губы, которые Фрэнсис целовал бесчисленное множество раз, теперь бесстрастно произносили самые жестокие слова на свете.

— Ха... генерал-лейтенант Федерации... прекрасно... просто прекрасно... — Фрэнсис усмехнулся, но в этой усмешке была лишь едкая горечь.

Внезапно он словно вспомнил что-то. Резко вскинул голову и впился взглядом в лицо Артура. Губы дрогнули. Он пытался говорить, но любое движение отзывалось резкой болью. Рана вскрылась, и тёмная кровь хлынула изо рта и носа, заглушив слова. Его скрутил мучительный кашель. Прежде красивое лицо побледнело до меловой белизны, теперь он выглядел жалко и трагично.

Артур взглянул лишь на мгновение и поспешно отвёл глаза.

— Уведите его и немедленно окажите помощь, — холодно распорядился он. — И не забудьте связать ему ноги.

В тот самый момент, когда Фрэнсис был захвачен, на поле боя произошёл драматический перелом.

Флот Федерации, который до этого в панике отступал под натиском Империи, внезапно развернулся. И лишь тогда имперские солдаты осознали — маршрут этого «беспорядочного» отступления был ловко рассчитан: их незаметно втянули прямо в кольцо окружения. И в этот самый момент с передовой пришла ошеломляющая весть — маршал Фрэнсис Ригель захвачен в плен.

Новость ударила по армии Империи словно глубинная бомба. Ряды воинов мгновенно охватила паника. Для Империи Фрэнсис был фигурой почти мифической: каждая кампания под его командованием неизменно заканчивалась победой. И вот теперь этот человек, служивший опорой и «якорем спокойствия», оказался в руках врага.

Боевой дух дал трещину, порядок рассыпался в прах, а некогда грозная армия превратилась в разрозненную, потерянную толпу. Исход сражения был предрешён. Воспользовавшись паникой и смятением противника, флот Федерации, без жалости и пощады обрушил сокрушительный ответный удар. Имперские войска рухнули, словно подкошенные.

Генералы Холиэр, Оуэнс и Жак до последнего пытались сдержать этот натиск, переломить ход битвы, но армия осталась без лидера. Дух войск окончательно угас. Солдаты больше не хотели сражаться. Остановить это стремительное бегство стало невозможно.

Не имея иного выбора, командование поспешно отдало приказ на отход. Собрав жалкие остатки разгромленных подразделений, они начали отступление к космической базе в созвездии Гидры.

А тем временем, по другую сторону точки прыжка полковник Роман Коллинз скрытно удерживал в засаде три главных флота «Легиона Розы», готовые в любой миг ринуться в бой по первому сигналу.

Но время шло... а приказа от Фрэнсиса всё не было.

С каждой минутой Романа всё сильнее охватывало беспокойство. Где-то в глубине души зарождалось дурное предчувствие. Неужели что-то пошло не так? Неужели операция Фрэнсиса сорвалась?..

Не раздумывая, он выслал разведчиков. Но когда те вернулись с вестью о пленении маршала — было уже поздно.

На миг Романа сковало оцепенение, но тут же, стиснув волю, он заставил себя успокоиться. Фрэнсис угодил в тщательно подготовленную засаду — иначе и быть не могло. Даже если сейчас бросить все силы в отчаянную атаку, спасти его уже не удастся.

Оставалось лишь одно — сохранить флот, отступить и выжидать, строя планы на будущее.

Так великая битва в созвездии Гидры завершилась решительной и безоговорочной победой Галактической Федерации.

Армия под командованием Бартона Стаффорда хоть и понесла потери, но нанесла Империи сокрушительный урон. А главное — в плен был взят наследный принц Империи и её верховный маршал... тот самый изменник, которого в Федерации ненавидели лютой ненавистью — Фрэнсис Ригель.

Когда весть достигла столицы, Федерация взорвалась ликованием. Люди высыпали на улицы, а поддержка Стаффорда в обществе взлетела до небес.

Что же до Фрэнсиса — предателя, проклятого народом, — то его заточили в тюрьму на «Острове Злого Дракона», учреждение максимального уровня безопасности. И там его уже ожидал суд высшего военного трибунала.

Продолжение следует...