Навстречу заре (АВО)

Ночь уже вступила в свои права, зажглись огни, и улица баров переживала самый разгар — час, когда всё гудит и живёт.

У обочины остановился серебристо-белый аэрокар. Боковая дверь медленно раскрылась, и из салона вышел Артур.

Сегодня был нерабочий день, задания тоже никакого не было, поэтому военную форму он не надел — лишь небрежно накинул тёмный плащ.

В туманной ночной мгле холодный вечерний ветер нёс с собой ледяные нити дождя. Они били в лицо, оставляя колючий холод. Артур поёжился. Его лёгкое пальто явно плохо защищало от пронизывающей осенней стужи.

Когда он уезжал, горы были покрыты зимним снегом. Когда вернулся — вокруг уже царила увядающая осень. В отличие от Хейвена, где времена года чётко сменяли друг друга, на планете Зоя круглый год стояла мягкая весенняя погода. Там почти не чувствовалось, как меняются сезоны.

Оказывается, сам того не заметив, он провёл в отъезде больше девяти месяцев. Забавно... прожив так долго вдали, он даже начал немного отвыкать от климата Хейвена.

Артур ещё не успел погрузиться в воспоминания, как вдруг его окликнул звонкий, полный энергии голос:

— Артур!

Юноша лишь начал оборачиваться на зов, как кто-то стремительно обхватил его сзади в крепкие медвежьи объятия и легко приподнял в воздух. Незнакомец был высок и могуче сложен — в его руках таилась невероятная сила. Он запросто оторвал от земли Артура, почти метр восемьдесят ростом, подняв на добрых полметра.

Но Артур не рассердился — напротив, громко рассмеялся.

— Сарсон, годы летят, а ты всё тот же медведь! Вечно норовишь подкрасться сзади!

— Хе-хе, да я ж тебя сто лет не видел, обрадовался! — простодушно засмеялся Сарсон, аккуратно ставя друга на землю. Его тёмно-синие глаза пристально изучали лицо Артура.

Прошло столько времени, а Артур остался таким же изящным, таким же притягательным... И всё же в нём появилась какая-то новая черта. Неужели потому, что он стал омегой?

Сарсон не мог оторвать взгляда. Бета, омега — да какая разница? Для него Артур навсегда оставался единственным кумиром.

— Чё уставился, а? — с лёгкой усмешкой спросил Артур, небрежно взъерошивая короткие песочно-золотые волосы друга.

Рослый альфа был почти на полголовы выше, но послушно наклонился, позволяя теребить шевелюру. В этот момент он напоминал огромного пса, которому хозяин чешет за ухом — не хватало только хвоста, чтобы тот радостно вилял им за спиной.

— Смотрю, ты ещё и похудел, — ухмыльнулся Сарсон. — Продолжай в том же духе, скоро одной рукой поднимать буду!

Артур презрительно фыркнул, чуть прищурившись:

— Правда? Даже если усохну вдвое, всё равно так отделаю, что не встанешь. Может, проверим? Заодно гляну, чему ты за это время научился.

— Эй-эй, вы столько не виделись, а при встрече сразу за драку? Это вообще нормально? — вмешался третий голос.

— О, Грин! Давно не виделись! — разглядев подошедшего, Артур сразу расплылся в улыбке.

Перед ними стоял их старый однокурсник и давний приятель — доктор Николас Грин из научно-исследовательской лаборатории Федерации. Услышав перепалку ещё издалека, он не удержался и вмешался, чтобы разрядить атмосферу.

Если вдуматься, эти двое и правда считались гордостью курса: один — самый молодой генерал-лейтенант Федерации, другой — командир меха-дивизии в звании генерал-майора. Оба — восходящие звёзды.

Но стоило им сойтись вместе, как они будто снова становились теми самыми курсантами — шумными, вспыльчивыми, вечно спорящими, точно мальчишки.

И всё-таки подобная картина давно стала забытым зрелищем. С той поры, как Артур отбыл с заданием в Империю, а Сарсона перебросили на фронт, их прежнее железное трио ни разу не собиралось в полном составе.

Теперь, когда Артур наконец завершил миссию и вернулся в Федерацию, а Сарсон тоже прибыл с войны, Грин под предлогом вечера в честь возвращения позвал обоих встретиться и как следует отметить. Местом он выбрал знаменитую улицу баров на Хейвене.

Сам Артур не жаловал подобные шумные места, но когда зовут друзья — отказаться трудно. Да и соскучился он по этим двум старым приятелям.

Когда все собрались, Грин, явно знавший дорогу как свои пять пальцев, уверенно провёл их в один неприметный с виду бар.

Снаружи заведение не обещало ничего особенного, но внутри царила утончённая атмосфера — изысканный интерьер с лёгким налётом классической романтики. Из угла, где стоял рояль, лилась спокойная джазовая мелодия, от которой на душе становилось светло и легко.

Хотя все трое были в простой одежде, их осанка и особенная стать мгновенно привлекли внимание. Особенно Артур. В его облике сквозила странная, неуловимая грация, нечто среднее между омегой и бетой, и он невольно стал центром всеобщих взглядов.

Впрочем, троицу это нисколько не заботило. Они нашли тихий уголок и устроились там. Старые друзья, не видевшиеся вечность, — тут не обойтись без пары бокалов и долгого разговора.

Миловидная официантка вскоре принесла меню. Артур, не глядя в него, небрежно бросил:

— Мне бокал сухого мерло.

Едва слова сорвались с его губ, как Сарсон и Грин замерли одновременно. На лице официантки тоже отразилась лёгкая неловкость.

Мерло — сорт красного винограда. Ещё во времена Древней Земли его возделывали в огромных количествах, но после вступления человечества в эпоху Великой Галактики всё изменилось. Из-за разницы в почвах выращивать мерло стало невероятно сложно, и вино из него постепенно превратилось в редкость.

На данный момент единственным местом во всей Галактике, где ещё производят мерло, является планета Зоя. А значит, попробовать настоящее сухое мерло можно лишь в Империи.

В Федерации такое вино не производили. Если оно и появлялось здесь, то только контрабандой. Но в разгар войны между двумя державами контрабандный товар стоил бешеных денег, да и ни один уважающий себя бар не стал бы выставлять его на всеобщее обозрение.

Осознав свою оплошность, Артур почувствовал лёгкую неловкость.

Вообще-то он почти не разбирался в винах и уж точно не считал себя ценителем. Просто сухое мерло очень любил Фрэнсис, и в его винном шкафу эта бутылка стояла почти всегда. Иногда, в хорошем настроении, Фрэнсис наливал им по бокалу, и они неспешно пили вместе.

Поэтому, когда официантка задала вопрос, Артур по привычке выпалил название, даже не задумавшись, что в Федерации его просто не найти.

К счастью, Грин сориентировался быстрее. Он рассмеялся и подмигнул Артуру.

— Брось ты своё сухое! Сегодня празднуем твоё возвращение! Как тут обойтись без шампанского?

Артур, разумеется, не стал спорить и лишь кивнул. Сарсон тут же заказал бутылку отменного шампанского.

Шампанское, охлаждённое в серебристом ведёрке со льдом, принесли быстро. С сочным «поп» пробка вылетела, и игристая золотистая струя разлилась по высоким узким бокалам. Все трое одновременно подняли бокалы, звонко чокнулись и осушили их одним махом.

После нескольких глотков разошёлся Сарсон, Грин тоже сыпал шутками и поддерживал беседу. А вот Артур, напротив, становился всё тише. Между его бровями застыла лёгкая тень печали.

Даже не слишком наблюдательный Сарсон заметил, что с Артуром что-то не то. Когда юноша потянулся налить себе ещё, Сарсон не удержался и прикрыл его руку своей ладонью.

— Артур, полегче. Никто у тебя бутылку не отнимает.

— Верно, — подхватил Грин. — Да и пить ты никогда особо не умел.

Артур действительно остановился. Он тихо вздохнул, прикрыл глаза и, откинув голову, прислонился к спинке дивана.

Сарсон и Грин переглянулись. Оба отлично понимали: Артура что-то гложет, и настроение у него — хуже некуда.

Сарсон помолчал, затем наклонился поближе и спросил тихо:

— Артур, что случилось? Ты какой-то совсем нерадостный.

Грин тут же толкнул его локтем. Ну и прямолинейный, совсем не умеет ходить вокруг да около. Сам Грин был куда деликатнее и, нарочито облегчённым тоном, заметил:

— Ты что такое говоришь? Артур вернулся после такого дела — заслуга огромная, повышение не за горами. С чего ему быть не в духе?

— Простите... испортил вам вечер, — горько усмехнулся Артур. — Но никакого повышения не будет. Послезавтра... когда мы снова увидимся, вам, возможно, придётся навещать меня уже в военной тюрьме Торна.

— Что... что ты имеешь в виду? — Сарсон застыл, не сразу сообразив, о чём речь.

Военная тюрьма Торна — место, куда отправляют тех, кто совершил тяжкие преступления против устава. Как Артур вообще может туда попасть?

Артур тяжело вздохнул. В его изумрудных глазах стояла беспросветная усталость.

— Вы многого не знаете. Во время последней битвы в созвездии Гидры авианосец «Ной» из Девятого флота... взорвал я. И вместе с ним... погибли двести тысяч солдат Федерации. Всё это — на моей совести.

Сарсон и Грин остолбенели. На их лицах застыло полное неверие. Лишь спустя несколько тяжких секунд Сарсон выдавил:

— Не верю, что ты сделал это намеренно. Была же причина... да?

Артур медленно покачал головой.

— Даже если и была... я всё равно совершил то, что не прощают. Это ведь двести тысяч живых людей...

Голос его сорвался. В глазах выступили слёзы, а рука, сжимавшая бокал, дрожала. Все эти дни чувство вины не отпускало его ни на миг, разъедая изнутри. Он не мог ни спать, ни есть, каждый день тянулся, как бесконечный кошмар.

Сколько ночей он пролежал без сна...

Картина гибели «Ноя» всплывала снова и снова — ослепительная вспышка пламени, в которой исчез корабль. Этот миг преследовал его, не давая забыть. Не давая дышать.

— Но теперь всё наконец может закончиться... Фрэнсис арестован и предстанет перед судом. А я... я сам пришёл с повинной в Верховный военный трибунал. Искать оправданий не стану. За то, что совершил, должен отвечать я. Каким бы ни был приговор — смертная казнь или пожизненное, — ни единой жалобы не сорвётся с моих губ.

— Артур... — глаза Сарсона покраснели. Он не находил слов, лишь стиснул плечо друга, и это молчаливое сжатие говорило больше всяких утешений.

Грин тоже взял Артура за руку, твёрдо и мягко:

— Ты не одинок. Мы всегда будем рядом. То, что ты сделал, — не под силу обычному человеку. А жертва, на которую пошёл ради Федерации, — несравненна. Даже если была ошибка, твои заслуги перевешивают её. Всё будет хорошо.

— Спасибо... спасибо вам... — голос Артура дрогнул. Юноша обхватил обоих, и слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец хлынули по щекам.

Все эти месяцы он сражался в полном одиночестве, нёс на своих плечах неподъёмную тяжесть — и выстоял. Миссия, казавшаяся почти невозможной, была выполнена.

Но когда давняя цель была достигнута, внутри не осталось ничего, кроме растерянности и пустоты. Месть свершилась... а в душе не возникло ни облегчения, ни торжества.

Одна лишь пустота.

Словно жизнь вдруг потеряла всякий смысл, и даже желание жить исчезло.

И тогда позади, слегка насмешливо, с дерзкой небрежностью, прозвучал голос:

— Ого, да это же наш генерал-лейтенант Артур? Что это ты так раскис? Кто тебя обидел?

Продолжение следует...