Навстречу заре (АВО)

От Калленского военного аэродрома до штаба путь был довольно долгим, зато от дворца — куда ближе. Поэтому, хоть Артур с Фердинандом и выехали раньше, прибыли они к штабу почти одновременно с Фрэнсисом.

Фердинанд услужливо вытащил вещи Артура и дотащил их прямо к зданию штаба. И если бы не караул, который преградил путь, он наверняка пошёл бы дальше, только чтобы остаться с ним подольше.

Он посмотрел на Артура глазами, полными печали — словно огромный пёс, которого хозяин бросает на произвол судьбы.

Артур улыбнулся, принимая багаж из его рук.

— Спасибо, что проводил. Прощай, мой друг. Хорошей дороги.

Фердинанд ухмыльнулся по-своему нагло, но вдруг резко схватил его за запястье и прижал к стене.

— Артур, малыш... Кто знает, когда мы увидимся вновь? Может, пройдут годы. Перед расставанием... не оставишь ли мне хоть маленькое воспоминание?

Его ледяные, светло-голубые глаза горели искренним, почти жадным желанием. Тёплое дыхание скользнуло по шее Артура, заставив его невольно вздрогнуть.

— Отпусти... отпусти меня... — тихо сказал Артур.

— Нет! — Фердинанд провёл рукой по его мягким волосам, и хрипловатый голос зазвучал ещё более чувственно. — Малыш, всего один поцелуй... Неужели ты оставишь меня с этим сожалением?

За время их службы Фердинанд нередко позволял себе подобные вольности, однако всегда нарывался на жёсткий отпор. Вот только похоже, он получал от этого удовольствие, словно мазохист, и никогда не отступал.

Обычная «атака нежности» для кого-то другого, может, и подействовала бы. Но для Артура, которому было чуждо всякое влечение, это значило ровным счётом ничего. Уже поднимая руку, готовый ударить его по самодовольно приблизившемуся лицу, краем глаза Артур вдруг заметил знакомую высокую фигуру неподалёку. Того самого человека, которого он ненавидел всей душой. Фрэнсис стоял, тёмный, как грозовая туча, и мрачно смотрел на них.

И в тот миг, словно молния, Артур неожиданно изменил своё решение. Рука, уже готовая к удару, обхватила затылок Фердинанда. И он сам потянулся вперёд — и коснулся его губ.

Фердинанд, привыкший, что Артур всегда отталкивает его за подобные выходки, даже и не надеялся на большее. Но в этот раз Артур не только не оттолкнул, а сам потянулся к нему. От потрясения и радости Фердинанд застыл, не в силах поверить в происходящее, лишь ошарашенно смотрел на Артура.

Увидев его растерянное лицо, Артур невольно усмехнулся. Он поднялся на цыпочки и легко коснулся его губ...

Поцелуй был невесомым, как перо, чистым, как родниковая вода — лёгкое касание и тут же отстранение. Но этого оказалось достаточно, чтобы Фердинанд почувствовал себя так, будто упал в облака: голова закружилась, и он долго не мог прийти в себя... пока его вдруг с силой не отшвырнули!

Фрэнсис ещё издалека заметил, как Артур тесно прижимается к этому наглому блондинчику. За всё время его заигрываний с Артуром маршал копил раздражение: терпел только потому, что знал — всё это было лишь навязчивое ухаживание со стороны Фердинанда, а Артур оставался равнодушен.

Но теперь, на его глазах, Артур позволил себе поцеловать другого мужчину. Его Артур, его драгоценность — и чужие губы! Это было... это было непростительно!

Какое там самообладание, какое величие! Всё полетело к чёрту. Почувствовав себя обманутым, маршал, ослеплённый ревностью, в несколько прыжков оказался рядом, рванул Артура из объятий соперника и с яростью пнул того подальше, сбив с ног.

— Мать твою! Да кто этот ублюдок, что посмел ударить меня исподтишка?! — Фердинанд, не ожидавший удара, грохнулся на землю, но сразу вскочил, как пружина, и с криком бросился было обратно.

— М-маршал! — Артур распахнул глаза, изображая удивление от появления Фрэнсиса.

— Ч-что?.. Маршал?! — Фердинанд застыл. Услышав это слово и заметив на плечах противника пять звёзд, сплетённых в единую эмблему — символ, принадлежавший только одному человеку во всей Империи, — он понял, с кем столкнулся. Это был знак высшей власти.

— Хмф! — холодно фыркнул Фрэнсис, крепко обхватывая Артура за талию. Его аура альфы резко вспыхнула, словно раскрывшиеся крылья хищника. И поток мощнейших, властных феромонов, подобный бушующим морским волнам, обрушился на Фердинанда. Тот сбился с дыхания, и под этим давлением даже поднять голову не смог.

Артур никогда прежде не видел Фрэнсиса в таком бешенстве. В груди у него мелькнул страх, но вместе с тем поднялась и сладкая волна мстительного удовлетворения. Он приподнял лицо и дерзко усмехнулся.

Фрэнсис, заметив его улыбку, сверкнул глазами и посмотрел взглядом, говорящим: «сейчас не время, но позже ты у меня получишь своё».

Отбросив соперника, он схватил Артура и закинул его себе на плечо, направляясь прямиком к лифту штабного здания.

В коридорах царило оживление, люди ходили туда-сюда. Их шумная сцена привлекла множество взглядов — офицеры и солдаты с изумлением провожали глазами маршала, несущего на плече сопротивляющегося Артура.

Артур и представить не мог, что Фрэнсис решится на такое прямо на глазах у всех. Его красивое лицо вспыхнуло краской, он в отчаянии воскликнул:

— Маршал, отпустите меня!

— Ещё раз дёрнешься — пожалеешь! — Фрэнсис, не сбавляя шага, шлёпнул его по ягодицам.

Взгляд у Фрэнсиса был мрачный и пугающий. Он явно вышел из себя так, что сейчас любая попытка сопротивления могла обернуться безумием. Осознав это, Артур вынужден был смириться. Он прикрыл лицо рукой и замолчал, позволяя Фрэнсису нести его до самой комнаты.

С грохотом за их спинами захлопнулась дверь. Фрэнсис рванул Артура за ворот, потащил в ванную. Распахнув душевую кабину, резко открутил воду.

Ледяной поток обрушился прямо на юношу.

— Ах! — от холода его всего передёрнуло.

Фрэнсис хрипло фыркнул, подкрутил воду теплее, поднял душ и принялся поливать Артура по лицу, яростно растирая его, словно пытаясь стереть. Особенно тщательно он тёр губы. Снова и снова омывая струями воды.

Вода хлестала прямо в лицо, глаза не открывались, дышать было невозможно. Артур задыхался, хватал ртом воздух и в отчаянии колотил кулаками по всему, что попадалось под руку.

Фрэнсис цокнул языком, перехватил его размахивающие руки и резко рявкнул:

— Не дёргайся! Я сказал — вымою тебе рот дочиста!

Артур, конечно, и не думал подчиняться — яростно вырывался, как маленький разъярённый зверёк. Но силы были неравны. В тесной душевой двое мужчин сцепились в настоящей борьбе, вода летела во все стороны, пропитывая их военную форму насквозь.

Фрэнсис прижимал его всё крепче, пока не смыл с него чужой запах, пока не проступил чистый, родной аромат омеги. Только тогда он остановился.

Вдыхая сладкий запах собственного омеги, Фрэнсис ощутил, как его ярость немного стихает, но в груди ещё бушевало раздражение. Он холодно уставился на Артура.

Артур тяжело дышал, ослабев, и привалился к ледяной плитке стены. Тело мелко дрожало — то ли от холода, то ли от злости. Мокрая чёрная форма облепила его фигуру, подчёркивая соблазнительные линии. Рубашка распахнулась, волосы прилипли к лицу, а губы, раз за разом терзанные водой и руками, налились сочной краснотой. В изумрудных глазах горел вызов, упрямство и гнев. Вот только он даже не знал, что именно этот облик лишь сильнее разжигал желание мужчины подчинить его окончательно.

Кровь Фрэнсиса ударила в голову. Он схватил Артура за подбородок и с яростью впился в его губы.

— М-мф... — Артур, не уступая, в ответ резко прикусил его. На языке мгновенно разлился вкус крови.

Фрэнсис зашипел от боли. Но вкус крови и жгучая боль только усилили его одержимость. Вместо того чтобы отстраниться, он прижал Артура к стене ещё сильнее, пальцами впиваясь в его волосы, чтобы глубже захватить его рот.

Артур кипел от ненависти, мечтая убить его. Но феромоны альфы, властно и грубо проникавшие через поцелуй, подчиняли его тело. Горячая волна постепенно лишала сил, и он ощущал, как ноги становятся ватными, тело — слабым и беспомощным.

Поцелуй тянулся, казалось, вечность. Когда Фрэнсис наконец отпустил его, Артур едва держался на ногах, вынужденный буквально повиснуть у него на руках.

— Малыш... не злись на меня. Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе... — голос Фрэнсиса звучал низко, хрипло, полон вожделения.

Крепкие руки сомкнулись вокруг юноши. Длинные пальцы стянули промокшие до нитки пиджак и рубашку, и шершавые подушечки коснулись шеи — там, где темнела красноватая метка. Всё тело Артура вздрогнуло. Фрэнсис тихо усмехнулся и наклонился, чтобы коснуться губами этого следа.

Это место было самым чувствительным у омеги, а особенно — когда его касался собственный альфа. Артур стискивал губы, отчаянно сопротивляясь телесному отклику, но сдержать себя не смог. Из груди вырвался сдавленный всхлип.

Воодушевлённый этим откликом, Фрэнсис всё снова и снова ласкал метку. Лизал её, покусывал, дразнил, пока правая рука медленно развязывала ремень на талии, а левая скользнула вперёд, к груди, сжимая напрягшийся сосок.

У Артура кружилась голова, тело горело, будто его бросили в пламя. Аура альфы, плотная и густая, охватывала его, словно сеть, из которой невозможно вырваться.

Вот она — власть альфы над омегой. Феромоны подчиняли, лишали воли к сопротивлению. Стоило однажды быть помеченным — и альфа мог в любой момент вызвать отклик, разбудить желание. Хотел он того или нет, тело отзывалось. В этом и заключалась трагедия омеги.

Сейчас Артур уже оказался в таком плену. Странная, пугающая страсть текла по его венам, он жаждал прикосновений, жаждал тепла. Почти бессознательно он рвал ткань на плечах мужчины, сам ища большего утешения.

И вместе с этим мощные, насыщенные омега-феромоны вырвались наружу — и тут же ударили по Фрэнсису, в ответ усилив его безумие.

Все дни тоски и жгучей ревности вспыхнули сразу, словно вулкан, рвущийся из недр. Зверь желания сорвался с цепи.

Больше не нужно было сдерживаться. Его возлюбленный, о котором он мечтал каждую ночь, лежал в его руках — готовый, беззащитный, ожидающий его страсти, его объятий.

Фрэнсис стремительно сбросил с себя мокрую одежду, повернул лицо Артура и снова накрыл его губы поцелуем. На этот раз Артур больше не сопротивлялся: мягко раскрыл рот, обвил его язык своим, увлекая в жаркую схватку, а белые руки сами обвились вокруг его шеи.

Ты — моё настоящее сокровище, — с удовлетворением прищурился Фрэнсис. Целуя эти сладкие губы, он медленно скользнул ладонью вниз по гибкой спине, сжал её на упругих ягодицах и осторожно проник пальцами в узкую щель между ними.

Артур не удержался и издал протяжный звук — то ли от недовольства, то ли как капризное жалобное нытьё.

— Тише, раскойся... — прошептал Фрэнсис, коснувшись его мочки губами. В этот миг, пока тело Артура дрожало от чувств. Маршал мягко ввёл средний палец в его узкий вход.

Артур давно не был в течке и не знал близости: отверстие откликнулось слабо, влажности едва хватало.

Фрэнсис горел нетерпением, хотел овладеть юношей сразу, но продвижение пальца было трудным. Артур болезненно втянул воздух и инстинктивно оттолкнул маршала.

— Потерпи... я сделаю всё медленно, — шептал Фрэнсис, снова целуя губы Артура. Его голос был мягким, почти ласковым, в то время как пальцы ритмично двигались, подготавливая. Когда тело юноши немного привыкло, он незаметно добавил ещё один палец.

Его поцелуи спустились ниже — от губ к груди, к двум алым точкам. Он жадно втянул одну в рот, сосал и дразнил, пока Артур, закинув голову, сам не подался вперёд, вжимая грудь глубже в его губы. Бёдра начали покачиваться навстречу, а изнутри уже сочился горячий сок, смазывая движение пальцев.

— Маленький развратник... уже почувствовал, да? — усмехнулся Фрэнсис и больно сжал сосок. Под сладкий стон Артура он резко приподнял его ногу, сложил три пальца вместе и резко вогнал их внутрь.

Тело, забывшее ласку, отозвалось мгновенно. Но Фрэнсис помнил, где его слабое место: кончики пальцев нашли выпуклость простаты и начали безжалостную атаку — ритмично нажимая и массируя. Другая рука уже обхватила налившийся член, двигаясь быстро и настойчиво.

От резких ударов по простате, и от того, что его член быстро ласкали, Артур не выдержал. Между двойным натиском он запрокинул голову и, издав громкий стон, содрогнулся, выплёскиваясь в сильной судороге.

— Ха, да у тебя накопилось немало... Долго сдерживался, да? — самодовольно усмехнулся Фрэнсис. Он поднял руку, перепачканную в семени Артура, облизал пальцы, а потом поднёс к его губам. — Ну же, попробуй сам, почувствуй этот вкус...

Очнувшись на миг после оргазма, Артур обрёл крошечную искру рассудка. Сгорая от стыда и ярости, он резко отвернул голову, избегая этой издёвки. Но Фрэнсис всё равно размазал густую белую жидкость по его лицу.

Взгляд Фрэнсиса вспыхнул. На прекрасном лице Артура каплями блестели пот и сперма, липли к чёрным бровям и длинным ресницам. Это зрелище было невыразимо возбуждающим. Он насмешливо присвистнул:

— Тц, в таком виде ты просто создан, чтобы тебя дразнили и мучили.

Артур тяжело дышал. Хоть спереди он уже кончил, но сзади жгло ещё сильнее, пустота сводила с ума. Сдавленный стон вырвался сам собой, он прижался всем телом к Фрэнсису, трением умоляя о большем.

Фрэнсис и сам был на грани. Он подхватил Артура за ногу, закинул её себе за спину. Его огромный член, налитый силой, упёрся в трепещущий вход.

— Малыш, скажи... хочешь меня? — голос Фрэнсиса был хриплым, сдержанным, от чего звучал ещё более сладострастно.

— М-м... хочу... я хочу... — выдохнул Артур.

— Чей ты?

— Я твой...

— Вот так. Хорошо. Теперь скажи: «Муж, трахни меня! Трахни так, чтобы я забыл всё!»

— Н-нет... я... не могу... не заставляй... — Артур отчаянно мотал головой, стиснув зубы.

Но Фрэнсис был непреклонен. Он хотел заставить Артура отбросить гордость и собственными устами вымолвить унизительные слова. Огромная головка, скользкая от смазки, настойчиво тёрлась у входа, то слегка вдавливалась внутрь, то тут же выходила. Артур, не выдержав этой пытки, разрыдался, уткнулся в его плечо и обнял его, сломленный похотью.

— П-прошу... муж... трахни меня... трахни так, чтобы я забыл всё!

— Как пожелаешь, малыш! — рыкнул Фрэнсис. Он подхватил его ногу, согнув в колене и удерживая на весу, и мощным рывком вошёл до самого конца.

Он ждал этого слишком долго и больше не мог сдерживаться. Без малейшей передышки начал яростно двигаться. Каждый толчок был глубоким и беспощадным, словно он хотел разбить его изнутри.

— А-а-а... медленнее... тише... — голос Артура рвался криками, переплетая мольбу и удовольствие.

Член альфы был и толще, и длиннее любых пальцев. Боль смешивалась с упоительной полнотой.

С разницей в росте Артур едва касался пола одной ногой, вынужденный тянуться на цыпочках. Тело дрожало, и вскоре ноги его уже не держали. Только руки, обвившие шею Фрэнсиса, не давали ему рухнуть.

Но Фрэнсис, вместо того чтобы облегчить положение, поднял его выше, прижал к стене, поддерживая за ягодицы. Теперь вся тяжесть тела Артура приходилась на место их соединения. Каждый новый удар пробивал его глубже, словно стальной кол торил путь сквозь нутро, пронизывая до самого живота.

Чувствительная точка внутри снова и снова принимала удары. Артур кричал уже без удержу, выгибая спину, царапая ногтями мускулы на спине Фрэнсиса.

Его сладострастные стоны, хриплые и тянущиеся, раз за разом поднимались всё выше. Скользкое, тугое отверстие безжалостно сжимало и тянуло член альфы, заставляя того срывать низкие рычания.

Волна безумного удовольствия стремительно поднималась вдоль позвоночника, оглушая разум. Фрэнсис чувствовал — он на грани, вот-вот прорвётся.

— Малыш... давай вместе... — Фрэнсис крепко держал Артура за тонкую талию и перешёл к последним, самым бешеным ударам. Его член, ставший каменно-жёстким, яростно входил и выходил, выворачивая нежные стенки, заставляя их краснеть и пульсировать. Из места их соединения непрерывно стекали потоки сока, смазывая их бёдра, делая всё вокруг скользким и липким.

— Я... я больше не могу... ах... кончаю! Ещё, ещё быстрее, прошу! — Артур отчаянно выгибался, раскрывая бёдра до предела, сам в безумии подаваясь навстречу каждому толчку.

Гулкие удары тел и хриплое, развратное дыхание наполнили тесную душевую. И наконец, под звуки лихорадочной пальбы их тел, Фрэнсис излился глубоко в него, заполняя сжимающееся в оргазме отверстие.

Артур был весь мокрый — то ли от пота, то ли от спермы, то ли от воды. Всё тело дрожало, он обессиленно повис в объятиях Фрэнсиса, какое-то время только тяжело дышал, а потом с трудом протянул руку к крану и включил душ, пытаясь смыть грязь и липкость.

Фрэнсис приподнял его подбородок и усмехнулся:

— Зачем смывать? Всё равно скоро снова испачкаешься.

Артур, всё ещё в полубессознательном состоянии, на миг не понял. Когда же до него дошёл смысл, он едва не рухнул — неужели этот зверь ещё не насытился?

Будто подслушав его мысли, Фрэнсис обнял его ещё крепче:

— Малыш, неужели ты думал, что мне хватит одного раза? Я слишком долго голодал. Всё, что было сейчас, — всего лишь закуска. Мы даже до конца не дошли.

Артур похолодел. Он и вправду вспомнил: последнего шага ещё не было. Стоило представить, как альфийский «узел» прорвёт его изнутри, оставляя без малейшего шанса вырваться, — и страх обрушился на него с новой силой.

Но разве мог омега вырваться из-под власти такого альфы? Перед его глазами член Фрэнсиса, только что излившийся внутри, вновь налился кровью, вздыбился и встал во весь свой устрашающий размер.

Фрэнсис вытер Артура насухо, поднял его на руки, уложил на постель и сам лёг сверху, запуская новый виток наслаждения.

— Раскрой ноги... выше... — властно приказал он.

Артур, дрожа, подчинился: лёг на живот, раздвинул бёдра, подняв бёдра кверху. Фрэнсис устроился позади и, встав на колени, вошёл в него сзади.

После недавнего акта внутри ещё оставалось горячее напряжение: отверстие было влажным, расслабленным и жадным. Фрэнсис без труда скользнул внутрь, и его стальной ствол оказался обжат мягким мясом так плотно, что одно лишь неподвижное пребывание внутри было наслаждением. Кольца мышц сжимались и разжимались, словно дразня, выжимая из него новый стон.

А впереди его взору открывалась картина ещё более восхитительная: тело под ним — стройное, сильное, красивое. Артур был не хрупким, а гибким, упругим: ровные мышцы на спине и бёдрах играли при каждом толчке, как волны под кожей, придавая красоте особую, живую мощь.

Белая кожа разгорячилась, стала чуть розоватой, словно подсвеченной изнутри пламенем желания. Пот стекал по ней каплями, делая её скользкой и блестящей, и на ощупь она была как тёплый, влажный нефрит, от которого невозможно оторвать руки.

Фрэнсис заворожённо смотрел на красавца под собой и не удержался — склонился и оставил поцелуй на скользкой от пота спине. Артур отозвался дрожью, тело тонко вздрогнуло от этой чувственной ласки.

— Малыш... ты такой красивый... — прошептал Фрэнсис, теряя рассудок. Его движения становились всё сильнее, дыхание — всё более тяжёлым. — Хочется умереть прямо в тебе...

Если бы Артур в тот миг был в ясном уме, он бы ответил про себя: «рано или поздно ты действительно умрёшь от моей руки». Но сейчас разум был захлёстан волной похоти. В голове не осталось ничего, кроме ощущений. Он стонал, извивался, послушно раздвигал бёдра, позволяя альфе проникать всё глубже.

Фрэнсис вцепился в его волосы, оседлал его, как всадник коня, и яростно мчался в узком, скользком проходе.

Артур был на грани жизни и смерти: внутри бурлила влага, вытекала потоком, пропитывая простыни до последней нити.

Фрэнсис чувствовал — его узел вот-вот раскроется.

— Внутри... откройся для меня... Я войду полностью! Живо!

— Н-нет... не надо... — Артур в панике вцепился в простынь, рвал её пальцами.

Фрэнсис склонился к его шее, к метке, и заговорил почти ласково:

— Тс-с... расслабься. Малыш, будь умницей. Позволь мне войти...

Сила альфы действовала безотказно: врождённая покорность омеги взяла верх. Артур замер, подчиняясь, его тело раскрылось, и в следующий миг тяжёлый, налитый узел врезался внутрь, пробивая путь. Фрэнсис вцепился зубами в его шею и ударил до самого дна — до чувствительного входа в матку.

Проход встретил его, словно горячая купель: мягко, плотно, обволакивающе. Фрэнсис стонал, двигаясь нещадно — вбивая и вращая узел, пока Артур не начал трястись всем телом, едва сдерживая крик.

Глаза наполнились слезами, но он снова сорвался в оргазм, судорожно содрогаясь под ним.

Фрэнсис воспользовался его кульминацией, усилил толчки, и в какой-то миг замер. Голова члена резко распухла, заблокировав выход, и хлынула огненная лава семени.

Секунды тянулись вечностью. Сильные, рвущиеся струи наполняли его так, что живот слегка выпятился, будто изнутри. Лишь спустя несколько минут узел постепенно сдулся, и Фрэнсис смог выйти.

Он обнял любимого сзади, прильнул к его уху и шепнул:

— Малыш... я люблю тебя. С этого дня я не отпущу тебя ни на шаг.

Но Артур уже ничего не слышал. Сознание покинуло его полностью, оставив лишь обессиленное тело в объятиях альфы.

Продолжение следует...