Навстречу заре (АВО)

Главный корабль «Красная птица» сверкающий серебряным сиянием, медленно опускался на Калленский военный аэродром. На борту находились герои, возвращающиеся домой с триумфом.

Артур смотрел в иллюминатор на ясное, безоблачное голубое небо. Но его настроение было совсем иным, чем в день отбытия. Теперь оно лежало на самой грани света и тьмы.

Как только створки люка распахнулись, нетерпеливые солдаты с криками ринулись навстречу родным, ожидавшим их с распростёртыми объятиями. Ещё недавно они были бесстрашными воинами, но сейчас рядом с близкими не могли сдержать слёз.

Артур сидел неподвижно. Лишь когда большинство вышло, он медленно поднялся и направился к выходу. За ним шаг в шаг следовал Фердинанд.

— Ферди, а твои родные разве не приехали? — с удивлением спросил Артур.

— Конечно, приехали! Вон, видишь эту синюю машину? — Фердинанд указал на тёмно-лазурный роскошный аэрокар, припаркованный на VIP-стоянке. Водитель, заметив Фердинанда, тотчас оживился и приветственно замахал рукой.

Но кроме водителя, у машины не было никого. Ни отца, ни мачехи, ни других членов семьи. Неудивительно, что в голосе Фердинанда не ощущалось ни радости, ни волнения. Слухи о его давней ссоре с отцом, похоже, оказались правдой. Фердинанд, младший сын семьи Куперов, с детства был в сложном положении: рано потерял мать, а отец вскоре женился на молодой женщине, которая имела сильное влияние. К тому же, непокорный нрав Фердинанда лишь усугублял его шаткое положение в доме.

Артур, видя его беззаботную улыбку, невольно тяжело вздохнул. За время, проведённое вместе, Фердинанд не раз приходил ему на выручку. Артур не был человеком, забывающим добро, и пусть слова благодарности редко срывались с его губ, в сердце он бережно хранил память о каждом поступке.

— Ферди, послушай... — Артур говорил серьёзно, вкладывая в каждое слово всю искренность. — Армия — не место для тех, кому дорога жизнь. Здесь шаг влево, шаг вправо — и конец. У тебя ведь есть семья, в отличие от меня. Если есть хоть малейшая возможность, помирись с отцом и вернись домой.

Фердинанд впервые видел Артура таким серьёзным и строгим. На мгновение он опешил, а затем усмехнулся.

— Артур, малыш, дело не в том, что не хочу. Просто, знаешь ли, когда попадаешь в армию, твоя жизнь больше тебе не принадлежит. Куда пошлют, что прикажут — всё решают за тебя. Ты сам себе не хозяин!

— Что ты имеешь в виду? — Артур нахмурился.

Фердинанд достал из кармана конверт из чёрного картона, с тиснёным изображением сокола, извлёк оттуда сложенный лист бумаги и протянул Артуру.

— Вот, полюбуйся.

Артур развернул лист и пробежал глазами — приказ о переводе Фердинанда из элитного Десятого флота «Легиона Сизого орла» в захолустный Третий флот Империи, базирующийся на Сириусе. Звание повышалось: из командира роты он становился заместителем командира батальона, из лейтенанта превращался в капитана.

Но вместо радости Артур лишь нахмурился. На первый взгляд — это было повышение. Но на деле — перевод из элитного спецбатальона в богом забытую гарнизонную часть в системе Сириуса, о которой в лучшем случае говорили как о «дыре, где даже птицы не гадят». Условия там невыносимые, регион постоянно страдает от звёздных вспышек. По сути, это не карьерный взлёт, а завуалированная ссылка.

В недавней битве Фердинанд, пусть и не так ярко, как Артур, но проявил себя с лучшей стороны. Его вторая рота, жертвуя собой, прикрывала первую, обеспечив выполнение поставленной задачи. Это был подвиг, достойный не только признания, но и награды. Вот только вместо благодарности его отправляют в глушь.

Артур заметил, как за показной беспечностью Фердинанда скрывается горькая досада.

— Это проделки родственников? — тихо спросил юноша. — Неужели кто-то в тайне от тебя постарался?

— Хм, — Фердинанд презрительно скривил губы, — если бы у них была такая возможность, они бы давно ею воспользовались. Не стали бы ждать до сегодняшнего дня.

Артур замолчал. Ему было жаль товарища, но помочь он был бессилен. К тому же, перед ним самим сгущались тучи, предвещающие ещё более жестокую бурю.

— Ладно, забудь. Пошли, провожу... Кстати, где ты остановился?

Артур нахмурился. Уезжал он из дома Фрэнсиса, но возвращаться в то место, что стало для него тюрьмой, не хотел.

Заметив его замешательство, Фердинанд подался вперёд и, шепнув, притянул за руку.

— А может, поживёшь у меня? Места хватит, тесно не будет...

В этот момент прямо перед ними резко припарковался знакомый чёрный аэрокар.

Фердинанд, бросив взгляд на марку, затем на номер, слегка побледнел и сильнее сжал ладонь Артура.

Из авто вышел личный водитель Фрэнсиса — тихий и неприметный, человек, чьё присутствие никогда и не ощущалось. Он почтительно склонился перед Артуром.

— Лейтенант, прошу вас в машину.

Не успел Артур ответить, как воздух разорвал радостный возглас:

— Артур! Ты вернулся!

Он обернулся и увидел Фила на руках у Саймона. Лицо Фила светилось счастьем, он энергично махал рукой.

Улыбка невольно тронула губы Артура. Он шагнул к ним, обменявшись короткими приветствиями. Фил выглядел здоровым, даже цветущим, с заметно округлившимся животом. Он без умолку щебетал, не выпуская руки Артура.

Саймон не был жителем планеты Зоя, и Фил специально прибыл его встретить. И теперь они вместе отправлялись в Хансский терминал, откуда на межзвёздном корабле вернутся в родные края Саймона.

Артур на мгновение задумался.

— Отвезите моих друзей в Хансский терминал, — произнёс он, обращаясь к водителю Фрэнсиса.

— Но маршал приказал доставить вас... — замялся мужчина.

— Лейтенант Фердинанд сопроводит меня до штаба, — торопливо оборвал Артур. — Маршалу я сам всё объясню.

Водитель продолжал колебаться, но Артур не стал терять времени. Подхватив свой багаж, он решительно сел в аэрокар Фердинанда. Тот лишь пожал плечами. Водитель Фрэнсиса, с обречённым вздохом, подчинился новому приказу и повёз Фила с Саймоном в Хансский терминал.

***

Великолепный дворец. Зал заседаний — величественный и блистательный, с огромной хрустальной люстрой, озаряющей всё вокруг ослепительным сиянием.

В просторном зале находились лишь двое: император Мюллер и Фрэнсис. Маршал докладывал о битве, его густой, уверенный голос гулко резонировал под высокими сводами. Император, восседая на троне, инкрустированном самоцветами, внимал, изредка одобряя кивком.

Закончив доклад — сжато, ясно, без лишних слов, — Фрэнсис застыл в стороне, опустив руки. Ни тени желания приукрасить, ни намёка на присвоение чужой славы. Даже эта блестящая победа в его устах звучала буднично, как утренний рапорт.

Выслушав, император тяжело вздохнул, поднялся с трона и, покачнувшись, медленно приблизился к Фрэнсису.

Взгляд Фрэнсиса встретился с взором императора. Перед ним стоял некогда грозный, неукротимый правитель, а ныне — седовласый, измождённый старик. Как бы много обид и горечи ни таилось в сердце, кровные узы были неразрывны. Фрэнсис дрогнул, на мгновение заколебался, и все же протянул руку, поддерживая императора.

— Ваше Величество, осторожнее, — тихо сказал маршал.

Император смотрел в его мужественное, суровое лицо, и гордость волной захлёстывала сердце. Этот сын был безупречен: в военном деле, в стратегии, в управлении. Никогда не подводил.

— Фрэнки, все эти годы я держался только благодаря тебе, — с глубоким чувством произнёс император, крепко сжав его руку.

— Ваше Величество, не стоит говорить так. Всё, что я сделал, — долг подданного, — спокойно отозвался Фрэнсис.

Худые руки императора сжали его ладонь сильнее.

— Столько лет прошло, а ты по-прежнему не можешь простить меня. Не можешь назвать отцом?

Фрэнсис замер, словно окаменел. Император, с мутнеющим от возраста взглядом, грустно пробормотал:

— Я не виню тебя... не виню...

И глядя в глаза Фрэнсиса — ярко-синие, глубокие, словно бездонное море, — он снова и снова видел в них отражение женщины, которую когда-то любил больше всего на свете. Её больше не было, но она продолжала жить в этих глазах.

Император Мюллер почувствовал усталость. За годы дворцовых интриг, войн, борьбы за власть — он достиг вершины, но оказался совершенно один, без близкого человека, способного разделить с ним радости и заботы. К счастью, у него был Фрэнсис — этот достойный сын.

— Я стар, — тихо проговорил император. — Жить осталось немного. Но раз ты рядом, я могу уйти спокойно. Фрэнки, неважно, ненавидишь ты меня или нет... Империя, которую я создал, что впитала кровь и пот тысяч людей, должна быть передана в твои руки. Никто, кроме тебя, не достоин восседать на этом троне... — он замолчал, его сотряс сильный приступ кашля. Лишь через долгую минуту смог продолжить. — Завтра прикажу парламенту составить указ и назначу тебя наследником.

Фрэнсис нахмурился от удивления. Несмотря на кровное родство, император никогда не прекращал испытывать его на верность. Потому эти слова маршал не принял за чистую монету.

— Ваше Величество, сейчас важнее всего — ваше здоровье. Остальное может подождать. Кого бы вы ни избрали наследником, моя преданность Империи останется неизменной.

— Не стоит, — император устало махнул рукой. — Я давно должен был это сделать. Это твоё право. Но ради согласия с аристократами всё откладывал. Постоянно возлагал на тебя особые надежды, поэтому был так строг. Не вини меня, сын.

Он посмотрел на Фрэнсиса ещё раз и продолжил:

— У меня лишь одна просьба. Когда придёт время, оставь твоему брату Репину возможность жить. Да, он слаб и не оправдал надежд, но всё же мой сын и твой брат. Можешь не давать ему власти, но не уничтожай полностью. Пообещаешь мне это?

— Обещаю, — без колебаний кивнул Фрэнсис. — Пока он не проявит злого умысла, не трону.

— Хорошо, теперь я могу быть спокоен! — Император удовлетворённо улыбнулся.

Внезапно раздался звонок коммуникатора Фрэнсиса. Взглянув на экран, он увидел имя водителя. Извинившись перед императором, маршал ответил. Водитель доложил, что Артур благополучно прибыл, но отказался садиться в его машину и уехал вместе с каким-то молодым лейтенантом обратно в штаб.

Лицо Фрэнсиса озарила неподдельная радость. Изначально он собирался встретить Артура лично, но внезапный вызов императора вынудил его отправить за юношей личный автомобиль.

Император заметил странное выражение на лице Фрэнсиса. Его обычно холодное и суровое лицо на мгновение смягчилось, словно на него повеяло весенним ветерком. В памяти невольно всплыло донесение Адольфа «Лиса», и сердце охватила тревога.

В этот момент Фрэнсис был готов немедленно броситься к Артуру, но сдержал волнение и обратился к императору:

— Если у Вашего Величества больше нет распоряжений, прошу позволить мне откланяться.

— Фрэнки, погоди! — император внезапно окликнул его. — Говорят, ты в последнее время особо благоволишь к своему охраннику... причём он на деле вовсе не бета, а омега, маскирующийся под бету?

Сердце Фрэнсиса ёкнуло. Это Адольф донёс. Впрочем, ничего удивительного. Хоть император и состарился, у него все ещё были верные уши и глаза, и малейшие колебания в Империи он чувствовал мгновенно.

— Да, это правда, — обернувшись, спокойно ответил Фрэнсис.

Император испытующе посмотрел на него и сурово проговорил:

— Тебе немало лет. Разумеется, рядом должен быть кто-то, кто позаботится. И иметь привязанность к охраннику — не преступление. Но помни: у тебя великая миссия. Увлечение — это увлечение, но принимать его всерьёз нельзя. В нужный момент ты должен суметь отказаться, без колебаний.

— Отказаться... — с горькой иронией усмехнулся Фрэнсис. — Так же, как вы когда-то отказались от моей матери?

— Ты... — Император осёкся. На мгновение его охватил гнев, но встретившись с ярко-синими глазами Фрэнсиса, он вдруг снова увидел перед собой её. Ту мягкую, красивую женщину, которая когда-то беззаветно любила его. Женщину, которую он обрёк на страдание и смерть ради своих амбиций. Это была ошибка, которая осталась неизгладимой болью и виной на всю жизнь.

Двое самых могущественных людей Империи встретились взглядами, не уступая друг другу. Но под давлением твёрдой позиции Фрэнсиса император отступил.

— Хорошо. Завтра приведи его во дворец. Хочу сам взглянуть на него.

Продолжение следует...