Глава 60. Орден «Розового Креста»
В тысячах световых лет, на планете Зоя, в центральном командном зале маршал Фрэнсис и его генералы неотрывно следили за гигантским голографическим экраном.
На мерцающей поверхности в мельчайших подробностях транслировалась ожесточённая панорама битвы в созвездии Гидры.
Империя бросила в эту битву своих лучших воинов. «Легион Сизого орла» был поднят по тревоге в полном составе. Даже сам генерал-полковник Холиэр облачился в боевую броню, возглавив наступление. Этот факт красноречиво говорил о том, насколько критическим было сражение с Девятым флотом Федерации. Битва, которую необходимо выиграть любой ценой. Перед лицом самого императора Мюллера генерал-полковник Холиэр поклялся, что не сложит оружия, пока победа не будет одержана!
Фрэнсис, разумеется, тоже был сосредоточен на происходящем. Но его истинное волнение крылось глубже. Душу маршала терзала мысль об одном человеке, который в данный момент находился в самом пекле сражения.
Маршал знал, что согласно плану Холиэра спецбатальон мехотряда должен был первым обрушиться на вражеский флот. А основные силы генерал-полковника, скрытые в засаде, должны были ударить во фланг, сомкнув кольцо. Вот только детали операции знал лишь сам Холиэр.
Фрэнсис, как главнокомандующий, естественно доверял своим людям. Ведь Холиэр был его верным соратником, проверенным в боях. Но тревога за Артура всё равно не отпускала. Поэтому маршал, заранее предупредив Холиэра, верил, что тот позаботится о юноше.
Но ход битвы становился всё более непредсказуемым. Напряжение исказило лицо маршала. Спецбатальон мехов, сражаясь с безумной храбростью, нёс чудовищные потери под шквальным огнём.
Когда на экране он увидел, как Артур ведёт свой взвод в последнюю, атаку, Фрэнсис потерял контроль. С лязгом отодвинув кресло, он бросился к экрану, увеличив изображение, сфокусировавшись на подразделении Артура.
Среди сотен алых боевых машин выделялась лишь одна — «Синяя птица».
Генералы обменялись удивлёнными взглядами. Неужели маршал Фрэнсис, олицетворение невозмутимости, потерял самообладание в самом начале сражения?
Фрэнсис понимал свою ошибку, но не мог сдержаться. Артур, на своей «Синей птице» пронёсся сквозь строй врагов, опережая даже фланговые машины прикрытия.
Маршал затаил дыхание. «Синяя птица», словно живая, грациозно уклонялась от смертоносных снарядов, прорываясь сквозь вражескую оборону, оставляя за собой светящийся след. Артур, расчистив путь, взмыл к верхней палубе авианосца. Из корпуса меха вырвалась чёрная граната, устремившись вниз на вражеский корабль. Фрэнсис едва успел выдохнуть, как его сковал ужас.
Экран взорвался огнём.
Оглушительный взрыв потряс командный зал. Ослепительный шар света озарил космос, превратившись в огромное грибовидное облако. И непобедимый «Ной» мгновенно обратился в пепел.
Подобная разрушительная сила не могла исходить от обычного снаряда.
— Водородная бомба! — одновременно выдохнули генералы.
— Черт побери, старый лис Холиэр, вот это номер! — даже генерал Жак, обычно враждебно настроенный к генерал-полковнику, не удержался от восхищённого возгласа, захлопав в ладоши.
Пальцы Фрэнсиса впились в край стола. Лицо его, подобно холсту безумного художника, металось от трупной бледности к болезненной зелени, а затем и вовсе темнело. Пугающее зрелище.
Генералы, поглощённые триумфом, не заметили бури, собиравшейся в глазах маршала. Лишь опьянев от восторга и обменявшись восторженными возгласами, один из них воскликнул:
— Кто был этот сорвиголова, что сбросил последнюю бомбу? Настоящий герой, один против целого флота!
— Да погодите... его мех показался мне знакомым... «Синяя птица»! Минутку... маршал...
И только теперь все увидели мертвенно-хмурое лицо Фрэнсиса. Оно потемнело, словно небо перед самым штормом. Генералы осеклись, их голоса затихли, больше они не стали высказываться.
Когда дым рассеялся, Фрэнсис увидел, как «Синяя птица» Артура, невредимая, вернулась на флагман. Тяжёлый вздох вырвался из его груди, и он медленно опустился в кресло. Лишь тогда он почувствовал, как спина взмокла от холодного пота, а рубашка неприятно прилипла к коже.
Он понимал, какой смертельный риск выбрал Артур. Тысячи тонн смертоносного оружия, водородная бомба на борту меха, и непрекращающийся град вражеского огня вокруг. Малейшая искра — и взрыв разорвал бы его на атомы, оставив лишь облачко звёздной пыли. Одна мысль об этом заставляла его дрожать и покрываться липким потом ужаса.
«Холиэр, проклятый пёс! — Фрэнсис кипел от ярости. — Сколько раз я повторял ему, что Артур должен быть в безопасности?!» Гнев, словно расплавленный металл, жёг сердце изнутри.
А сам Холиэр, беспечный и самодовольный, стоял на командном мостике, его лицо сияло от триумфа. Размахивая сверкающим клинком, он выкрикивал приказы добить жалкие остатки федеральных сил.
То, что должно было стать затяжной войной, уложилось в полчаса.
Фрэнсис уставился на цифры, проступившие на экране кроваво-красным светом:
[Наши потери: 439 человек. Потери противника: 243 225 человек.]
Безусловная и ошеломительная победа для Империи. Девятый флот Федерации, некогда известный как непобедимая армада «Легиона Розы», был уничтожен без остатка. А имя «Легиона Сизого орла» теперь гремело во всех уголках Галактики!
***
Фердинанд стоял у двери палаты интенсивной терапии, и тень глубочайшего беспокойства залегла на его лице. Почти сутки Артур затворничал внутри, отгородившись от мира.
Когда бойцы батальона, ликуя, встретили его как героя, вытаскивая из кабины «Синей птицы», они ждали увидеть в глазах товарища радость победы... Но вместо этого их взорам предстало мертвенно-бледное лицо, взгляд, лишённый всякого света, и бесконечные, мучительные приступы сухой рвоты, сотрясавшие его тело.
Охваченные тревогой, они решили, что Артур тяжело ранен, и немедленно доставили его к военным медикам. Однако осмотр не выявил серьёзных повреждений, лишь крайнее истощение и надломленная нервная система. Врачи вынесли вердикт: необходим покой.
Услышав, что жизни Артура ничто не угрожает, сослуживцы успокоились и разошлись по своим делам. Лишь Фердинанд остался рядом, не отступая ни на шаг. Но стоило юноше переступить порог палаты, как он запер дверь изнутри, отказываясь кого-либо видеть.
В кромешной темноте Артур лежал неподвижно, его остекленевшие глаза безучастно смотрели в потолок.
Картина, разыгравшаяся днём ранее, словно кошмар, крепко держала его, не желая отпускать. Он боялся даже сомкнуть веки, зная, что стоит лишь погрузиться в темноту, как перед его внутренним взором вновь возникнет эта ужасающая, невыносимая сцена. Еда вызывала мгновенный спазм в желудке, и его вновь мучила рвота, даже глоток воды становился пыткой.
Артур медленно вытянул руки перед собой. На первый взгляд, это были сильные, бледные, безупречные руки. Но он знал страшную правду: эти руки были по локоть в крови — в крови сотен тысяч его сограждан.
Впервые в жизни его охватили сомнения в правильности избранного пути. Даже если всё получится... какой смысл в этой победе, если на его плечах лежит бремя жизней стольких невинных душ? С таким чудовищным грехом, даже умерев тысячу или десять тысяч раз, невозможно искупить вину.
«Чтобы совершить великое дело, нельзя размениваться на мелочи. Убить тысячу, чтобы спасти десять тысяч. Если цель благородна, то жертвы неизбежны». Эту жестокую истину постоянно вдалбливали в головы, её должен понимать каждый полководец, во все времена и во всех странах.
Разумом Артур давно принял эту догму, но когда пришло время воплотить её в жизнь, его совесть восстала. Он — не всемогущий Бог. Кто дал ему право решать, кому жить, а кому умирать? На борту «Ноя» находились десятки, сотни тысяч солдат Федерации. И в одно мгновение они превратились в пепел. Кто ответит за их гибель?
— Отец... отец... что же мне делать? — Артур, съёжившись в клубок, сжал голову руками, исторгая из себя стоны, полные невыносимой боли.
— Отец... — повторял он снова и снова, будто надеялся в этом безмолвном обращении найти источник забытой силы. — Я... я правда больше не могу... Подскажи, как мне быть?
Фердинанд, простоявший у двери долгие часы, наконец не выдержал и тихо постучал.
— Артур, можно войти?
В ответ лишь тишина. Тогда он постучал настойчивее, повысив голос:
— Артур, майор Блэк велел передать: через час начнётся церемония награждения. Ты должен быть там. Лично генерал-полковник Холиэр вручит тебе орден «Розового Креста».
При словах орден «Розового Креста» в затуманенном сознании Артура словно вспыхнула яркая искра. В памяти отчётливо зазвучали слова Фрэнсиса: «Как только ты получишь орден «Розового Креста», я признаю, что ты достоин стоять рядом со мной...»
Да, всё именно так. Ради выполнения этой гнусной «миссии» он был вынужден убивать собственных сограждан, и теперь навсегда останется преступником, заклеймённым вечным позором!
В темноте уголки губ Артура скривились в холодной усмешке, в которой отчётливо сквозила ненависть.
Фрэнсис... Как ты и хотел. Я уже горю в этом адском пламени. Но почему ты один должен остаться незапятнанным? Давай, вместе рухнем в самую бездну преисподней!
Наконец, долго запертая дверь, распахнулась. Артур вышел с лицом, словно высеченным из камня. Бледность ещё не покинула его, но спина его была прямой, а шаг — твёрдым.
Фердинанд, было, возрадовался, но, встретившись с его взглядом, невольно застыл. Изумрудно-зелёные, некогда лучистые и чистые глаза, превратились в бездонную пучину — глубокую и непостижимую.
Артур... стал другим. Фердинанд почесал затылок, смущённый странным чувством. Вот только, что именно изменилось в Артуре, он понять так и не смог.
В центре лагеря возвышалась просторная трибуна, предназначенная для церемонии награждения. Солдаты, удостоенные чести, выстроились в ровную шеренгу. Во главе стоял Артур — герой битвы, принёсший решающий перевес.
Генерал-полковник Холиэр, облачённый в парадную форму, бодро взошёл на трибуну и собственноручно прикрепил к груди Артура сияющий орден «Розового Креста».
Гром аплодисментов прокатился по лагерю. Лица бойцов светились восторгом. Артур, вчерашний новичок, впервые познавший пламя сражения, с триумфом взлетел на вершину почёта, завоевав награду, о которой мечтали многие. Зависть смешивалась с восхищением, но никто не осмеливался оспорить его заслуги. Ведь он почти в одиночку уничтожил вражеский авианосец. За такой подвиг и десяти орденов было бы мало.
Когда они оказались рядом, Холиэр, с лукавой усмешкой, склонился к Артуру и прошептал:
— Храбрость, безусловно, сыграла свою роль, парень, но знай: маршал лично просил меня дать тебе шанс отличиться. Иначе я бы никогда не доверил столь ответственное задание салаге.
Редко когда прямолинейный Холиэр смягчал суровость своих слов, но на этот раз он стремился внушить Артуру чувство благодарности, чтобы тот осознал, кому обязан своей славой, и отныне служил маршалу ещё более преданно.
Увы, эти слова обрушились на Артура как насмешка, разжигая пламя ненависти.
Спрятав в рукаве кулак, сжатый до побелевших костяшек, он, едва сдерживая скрежет зубов, вымолвил:
— За доброту маршала и ваше покровительство, генерал, я буду благодарен до конца своих дней!
Холиэр разразился раскатистым хохотом и с силой хлопнул Артура по плечу.
— Отлично, парень! Продолжай в том же духе. Тебя ждёт великое будущее!
Артур прикоснулся к ослепительно сверкающему золотому ордену на груди. В его глазах плескалась ледяная тьма. Этот орден, оплаченный ценой бесчисленных жизней его сограждан, был для него не наградой, а пропуском обратно к Фрэнсису. Пропуском, который он намерен использовать, чтобы навсегда покончить с этим дьяволом.
Продолжение следует...