2 Том. 24 глава
Я вышел из гостиной, резко хлопнув дверью так, что люстра в коридоре дрогнула. Воздуха словно не хватало — я задыхался в этом доме, в этой тюрьме, где за меня решают, с кем мне жить и кого любить.
Я прошёл мимо высоких окон, шаги отдавались гулким эхом, и остановился у массивной двери, ведущей в сад. С силой толкнул её — холодный ночной воздух ударил в лицо. Я встал под деревом, облокотившись спиной о ствол. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В глазах мелькнули красные отблески, но он моргнул, заставив их снова стать голубыми.
— "Анжела… твои слова… твои сны… твои слёзы… Я должен был удержать тебя. Я должен был бороться."
Я закрыл глаза и почти услышал её голос — дрожащий, умоляющий. Перед глазами вспыхнула картина: её взгляд, полный страха, и слова о расставании. Я ударил кулаком по стволу дерева — древесина треснула.
— Чёрт! Почему всё против нас?!
Сзади раздался тихий шаг. Франклин стоял у входа в сад, облокотившись о дверной косяк. В его лице отражалась странная смесь жалости и торжества.
— Брат?
Произнёс он мягко, почти ласково.
— Может, не стоит так мучить себя? Иногда нужно смириться.
Я медленно повернул голову. В моих глазах блеснула такая ярость, что Франклин непроизвольно отступил на полшага.
— Замолчи, Франклин. Я всё вижу. Я знаю, чего ты добиваешься.
Франклин улыбнулся, но в этой улыбке было больше тени, чем света.
— А может, всё уже решено за тебя, и тебе стоит перестать цепляться за то, что обречено?
Я сделал шаг вперёд. Мой голос стал низким, угрожающим:
— Если ты посмеешь тронуть её — хоть словом, хоть взглядом — я забуду, что ты мой брат.
Франклин на миг замер, но потом лишь покачал головой, улыбаясь:
— Ты злишься не на меня, Шин. Ты злишься на то, что сам теряешь её.
Он развернулся и ушёл обратно в дом, оставив меня одного среди ночной тишины.
Я закрыл глаза, и по щеке скатилась предательская слеза.
— "Анжела… ради тебя я готов пойти против всех. Даже против семьи."
Pov: Анжела.
Утро было прохладным, лёгкий туман ещё стелился по школьному двору. Я шла рядом с Шионом, сжимая книги в руках. Я выглядела уставшей после вчерашней бессонной ночи, но пыталась скрыть это за натянутой улыбкой.
У дверей класса дорогу им преградил Франклин. Его взгляд был сосредоточенным, серьёзным, будто он всю ночь ждал этой встречи.
— Анжела, можно тебя на минуту?
Голос его прозвучал мягко, но требовательно. Шион нахмурился, хотел что-то сказать, но я положила руку ему на плечо.
— Всё нормально. Иди, я догоню.
Шион медленно кивнул и ушёл в класс, но оглядывался несколько раз, явно не доверяя Франклину.
Когда мы остались одни, Франклин вздохнул и прислонился к стене.
— Вчера… у меня дома…
Он говорил тихо, но каждое слово резало воздух.
— всё решено. Через три дня состоится помолвка Шина и Памелы. Отец давно подписал договор, и они уже празднуют.
Я отвела взгляд в сторону, мои губы дрогнули, но я молчала.
Франклин сделал шаг ближе.
— Я понимаю, тебе тяжело. Но ты должна понять: с Шином у тебя нет будущего. С ним у тебя будут только слёзы. А со мной…
Он чуть наклонился, улыбнувшись.
— я смогу защитить тебя от всего.
— Франклин…
Тихо начала я, но он перебил:
— Вчера я говорил тебе о своих чувствах. Это не игра. Всё, что я сказал — правда. Я хочу, чтобы ты была со мной.
Они ещё несколько минут говорили — Франклин уверял меня, что только он сможет спасти меня от страданий. Я пыталась возразить, но мой голос тону в его настойчивости. В какой-то момент Франклин шагнул ближе и, не дав мне отойти, снова поцеловал меня.
— Франклин!
Я оттолкнула его, но тут же застыла, потому что рядом раздался тяжёлый шаг. У входа в класс стоял Шин. Его взгляд был ледяным, а челюсть сжата так, что на скулах заходили жилы. Не говоря ни слова, он резко подошёл к брату и ударил его кулаком в лицо. Франклин отлетел к стене, кровь тонкой полоской побежала из уголка губы.
— Не смей прикасаться к ней!
Голос Шина дрожал от ярости.
Франклин поднял голову, усмехаясь сквозь кровь.
— Вот оно… ты сам рушишь то, что ещё пытаешься удержать, братец.
Я стояла между ними, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вырвется наружу.
Франклин, вытирая кровь с губы, всё так же нагло усмехался. Его глаза сияли странным огнём — не только от удара, но и от того, что план медленно складывался так, как он хотел.
Шин шагнул вперёд, готовый снова ударить брата, но я резко встала между ними, раскинув руки.
— Хватит!
Мой голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. Шин остановился, тяжело дыша, в его глазах сверкала боль и ярость. Он не понимал, почему я защищаю того, кто только что поцеловал меня силой. Я на секунду опустила взгляд в пол, затем набралась храбрости и посмотрела прямо в глаза Шину. В моём сердце всё разрывалось, но слова вышли совсем другие:
— Я… я решила остаться с Франклином.
Мой голос дрожал, но я пыталась говорить уверенно.
— Так будет лучше, Шин. Лучше, чем с тобой.
Словно мир вокруг рухнул.
Шин остолбенел. Его взгляд потух, губы дрогнули. Он сделал шаг назад, как будто от удара ножом.
— …Что?
Я сжала кулаки, стараясь не заплакать.
— Ты знаешь сам… наши сны, твой отец, помолвка с Памелой…
Я сглотнула и резко отвела взгляд.
— С тобой я никогда не буду в безопасности.
Франклин встал рядом и, как нарочно, положил руку мне на плечо.
— Она сделала выбор, брат.
Его улыбка была холодной, почти торжествующей.
Шин смотрел на меня, глаза его налились слезами, но он сдержался. Его кулак снова дрогнул, и он ударил по стене так сильно, что в камне образовалась трещина.
— Если так…
Прошептал он, голос его был почти сорван,
— тогда… я не буду мешать.
Он развернулся и ушёл, даже не взглянув на нас. Я, не выдержав, резко закрыла глаза — слёзы всё же потекли по её щекам. Франклин это заметил, но лишь сильнее сжал моё плечо.
— Не волнуйся. Скоро ты сама поймёшь, что сделала правильный выбор.
Pov: Шин.
Я ушёл так быстро, что ни один из них не успел меня догнать. Мои шаги гулко отдавались в пустом коридоре, и каждый удар сердца отдавался болью. На улице я почти бегом направился к Асаги — единственному, с кем я мог разделить эту ярость и тоску.
Асаги встретил меня на пороге у какого-то дома. внимательно взглянув в мои глаза.
— Ты снова дрожишь. Что случилось?
Я прошёл мимо, тяжело дыша, и со всей силы ударил кулаком по деревянной балке, отчего та затрещала.
— Она…
Голос дрогнул, но я собрался.
— Она выбрала его. Моего брата. Франклина!
Асаги не удивился, только нахмурился.
— Я предупреждал, что эмоции могут быть слабостью. Ты слишком сильно держишься за неё.
— Но я…
Я сжал голову руками, словно пытаясь вырвать из неё все воспоминания.
— Я люблю её! Даже если она отказывается — я всё равно не могу её забыть!
Асаги подошёл ближе и положил руку ему на плечо.
— Тогда тебе нужно учиться контролировать силу, а не чувства. Если ты позволишь боли управлять тобой, она сломает тебя быстрее, чем любой враг.
Я опустил голову, сдерживая слёзы, но молча кивнул.
Pov: Анжела.
В это время Франклин и я сидели в саду неподалёку от школы. Я всё ещё плакала, но пыталась скрыть это.
— Я… я не хотела его ранить.
Всхлипывая, произнеслаоя.
— Но… я должна защитить сестру.
Франклин наклонился ближе, мягко вытирая мои слёзы пальцами. Его голос был нежным, почти гипнотическим:
— Ты сделала правильно. Поверь мне, Анжела. С Шином у тебя никогда не будет будущего. Ты станешь для него слабостью, которую все будут использовать.
Я посмотрела на него сквозь слёзы.
— Но я люблю его…
Франклин сжал мою руку, чуть сильнее, чем нужно.
— А я люблю тебя. И моя любовь сильнее его. Я смогу защитить тебя… и твою сестру. Разве это не то, чего ты хочешь?
Моё дыхание сбилось. Я отвернулась, не зная, что ответить. Внутри всё горело от вины и боли, но слова Картера и угрозы всплывали в памяти, давя сильнее любого выбора сердца.
Франклин заметил моё колебания и едва заметно улыбнулся — холодно, довольный тем, что шаг за шагом моя воля всё слабее.
Pov: Франклин.
Вечером я вернулся домой. Атмосфера была тяжёлой — Отец сидел в кресле с бокалом крови, а рядом, как всегда, лежали какие-то старые документы и письма о брачном договоре с семьёй Сумер.
— Ну что?
Голос отца прозвучал властно и холодно.
— Я вижу по глазам, что всё идёт так, как мы планировали. Анжела всё дальше от Шина?
Я медленно кивнул, но взгляд его был неуверенным.
— Да… она уже сама решила оттолкнуть его.
Отец довольно усмехнулся.
— Отлично. Твоя роль в этом была важна. Ты не только брат, но и умный игрок. Скоро Шин смирится со своей обязанностью и женится на Памеле.
Я сжал кулаки, но молчал. Внутри всё переворачивалось. Всплывали глаза Анжелы, её слёзы, её шёпот:
— «Но я люблю его…».
— Что с тобой?
Отец заметил его тень сомнения.
— Ты же понимаешь, что так будет лучше для всех.
Я тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
— А если… если всё это неправильно? Если я просто использую её боль? Она страдает… а я…
Я осёкся.
— Я ведь старший брат Шина. Разве это… не предательство?
Отец резко поднялся, его глаза вспыхнули красным.
— Не смей сомневаться!
Его голос эхом разнёсся по комнате.
— Всё, что мы делаем, — ради семьи, ради будущего рода. Любовь? Это слабость. Сострадание? Ещё одна цепь.
Я сжал челюсти, но в его сердце впервые закралось что-то, чего он раньше не чувствовал так остро: вина.
Я тихо ответил, почти шёпотом:
— Может быть, слабость… но почему тогда именно она делает меня живым?
Отец не услышал этих слов или сделал вид, что не услышал. Он уже снова говорил о свадьбе, о будущем, о выгоде. А я стоял молча и впервые за долгое время сомневался, что действительно идёт правильным путём.