Алая кровь - все части

Pov: Анжела.

Я шла по дорожке вдоль старого парка, обхватив руками плечи. Внутри всё ещё горело от тяжёлого разговора с Шином. В груди щемило, но я старалась идти быстрее, чтобы слёзы не успели упасть.

— Анжела?

Знакомый голос раздался сбоку.
Я резко остановилась и повернулась. Перед до мной стоял Франклин. Его лицо, как всегда, спокойное, даже с лёгкой улыбкой, но в глазах мелькала тень холодного расчёта.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Тихо сказал он, делая шаг ближе.
Я нахмурилась, но не отступила:

— Франклин… сейчас не время.

Он чуть приподнял бровь, голос стал мягким, почти ласковым:

— Наоборот. Сейчас самое время. Ты рассталась с Шином, и… у тебя есть выбор. Ты ведь понимаешь, что отец не даст вам быть вместе.

Я замерла, глядя прямо в его глаза.

— Что ты хочешь сказать?..

Франклин кивнул, и его улыбка стала шире:

— Если ты согласишься быть со мной… Шин примет свадьбу с Памелой. Так будет проще для всех. Для семьи. Для него. И для тебя.

— Ты… серьёзно?

Мой голос дрогнул, но не от страха — от возмущения.
Франклин спокойно сделал ещё шаг, заглядывая ей в глаза:

— Я серьёзен как никогда. Ты нужна мне, Анжела. Я не играю словами. Я люблю тебя. Но ещё больше я хочу, чтобы мой брат наконец смирился. Согласись на мои отношения — и ты освободишь его от этой боли.

Я резко отступила, моё лицо стало серьёзным, а голос твёрдым:

— Франклин… это не любовь. Это сделка. И я никогда не соглашусь.

Он замер, улыбка дрогнула, но он быстро собрался и чуть склонил голову:

— Подумай. Не ради меня. Ради Шина.

Я тяжело вдохнула и отвернулась, уходя прочь, но ощущение, что Франклин только начал свой план, не покидало меня.

Pov: Франклин.

Когда Анжела скрылась за поворотом, я остался стоять в одиночестве. Моя улыбка постепенно вернулась, но теперь она была совсем другой — тёмной, ледяной. Я провёл рукой по волосам и посмотрел на небо, где сквозь ветви старых деревьев пробивался бледный свет луны.

— Глупая овечка.

Прошептал я почти нежно.

— Думаешь, у тебя есть выбор?

Я медленно пошёл по тропинке, но в голове его мысли были остры, как ножи.

— "Шин всегда был любимчиком. Все смотрели на него — сильный, красивый, правильный. А я? Вечно в его тени. Но если он потеряет Анжелу… если она сама оттолкнёт его, — тогда всё изменится. Он сломается. Он примет брак с Памелой. Он станет тем, кого можно контролировать."

Мои губы тронула лёгкая ухмылка.

— "И тогда я получу то, что хочу. Её. Даже если она будет сопротивляться — время всё изменит. У овечки нет силы против хищника."

Я остановился, опустил глаза на свои ладони и сжал их в кулаки. Перед внутренним взором снова всплыл образ матери — её взгляд, её прикосновения, то, что она пыталась сделать. На секунду моё лицо омрачилось, в глазах мелькнула боль.

— Я не позволю… я не позволю, чтобы история повторилась.

И снова улыбнулся. На этот раз так, что в улыбке не осталось ничего человеческого.

— Шин… скоро ты сам всё потеряешь.

                          .............

Я вошёл в дом, тяжело захлопнув за собой дверь. Атмосфера внутри сразу насторожила меня: в гостиной горели все свечи, пахло вином и дорогим табаком. Я шагнул ближе и застыл — за большим дубовым столом сидела семья Сумер.
Во главе — высокий мужчина с суровым лицом и ледяными глазами, рядом с ним — женщина с тонкой, почти змейной улыбкой. Но мой взгляд сразу упал на Памелу. Она сидела прямо, держа спину как под линеечку, её длинные волосы серебристыми волнами спадали на плечи. На её лице играла самодовольная, почти торжествующая улыбка.

— Ах, Франклин?

Первым нарушил тишину отец, поднимая бокал.

— Хорошо, что ты вернулся. Садись. Сегодня важный разговор.

Я с подозрением посмотрел на отца, затем перевёл взгляд на гостей и медленно присел на край стула, не скрывая холодной усмешки.

— Что за торжественное собрание?

Тихо спросил я, но в голосе слышался вызов. Отец сложил руки на столе, его глаза блеснули.

— Через три дня состоится помолвка твоего брата, Шина, и Памелы Сумер. Сегодня мы лишь закрепляем договор.

Я почувствовал, как кровь застыла в жилах, но лицо моё оставалось спокойным. Он скосил взгляд на Памелу — та смотрела прямо на меня, её губы тронула хитрая ухмылка.

— Помолвка?

Повторил он глухо, почти без эмоций.

— Так скоро?

— Да, мы слишком долго откладывали. Время пришло.

В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь тихий звон бокалов. Я откинулся на спинку стула, сцепил пальцы и посмотрел на Памелу. Она слегка наклонила голову и прошептала так, чтобы услышал только он:

— Твой брат скоро станет моим. Привыкай.

Её глаза сверкнули холодным золотом. Я ответил ей еле заметной улыбкой, но внутри всё кипело.

"Три дня… У меня всего три дня, чтобы разрушить этот спектакль."

Pov: Шин.

Я сидел на дереве возле школы. Ночь была тихая, звёзды горели ярко, но в моей душе царил мрак. Я уставился в темноту, перебирая в голове слова Анжелы. Её просьба о расставании звучала всё ещё свежо, как нож, вонзённый прямо в сердце.

— "Почему?.. Почему она сказала это? Сон? Страх? Или… она действительно не верит, что я смогу её защитить?"

Мои пальцы сжали кору дерева так сильно, что та треснула. Голубые глаза блеснули, будто в них вспыхнул пожар.

— Ты слишком глубоко погружаешься в мысли, друг.

Раздался спокойный голос снизу.
Я резко повернул голову. Под деревом стоял Шион, скрестив руки на груди. Я смотрел на него с привычной лёгкой усмешкой, но глаза были серьёзными.

— Шион…

Я тяжело выдохнул.

— Иногда мне кажется, что ты видишь меня насквозь.

— А разве это плохо?

Шион запрыгнул на соседнюю ветку легко, словно это была ступенька.

— Ты сам прекрасно знаешь что я всё уже знаю.

— Опять прочитал мысли?

— Я это не могу контролировать, так что смирись и привыкай.

— Ага.

— Ты терзаешь себя из-за Анжелы. Но разве не ты говорил, что будешь бороться за то, что считаешь своим?

Я отвёл взгляд.

— Она сама решила уйти… Что мне делать, если её страх сильнее её чувств?

Шион задумчиво посмотрел на меня.

— Иногда любовь и страх идут рука об руку. Но ты ведь знаешь, что не всё так просто. Может, кто-то заставил её принять это решение.

Ч резко поднял голову:

— Ты думаешь… отец?

Шион не ответил прямо, только слегка усмехнулся и пожал плечами. В этот момент воздух прорезал писк и хлопанье крыльев. Из темноты вылетела летучая мышь и закружила возле меня. Он нахмурился. Мгновение — и чёрное существо зависло прямо перед его лицом.

— Шин.

Проскрежетал знакомый голос из уст мыши.

— Немедленно возвращайся домой. Отец зовёт тебя.

Шион вскинул брови, переглянувшись с братом.

— Похоже, твой любимый вечер только начался.

Умыкнул он, а я стиснул зубы и, спрыгнув с дерева, бросил в темноту взгляд, полный тревоги.

— "Отец… Что ты ещё задумал?"

Я пришёл к себе домой и тяжёлая дверь особняка с гулом закрылась за мной, внутри было слишком ярко и слишком душно — запах вина, старых свечей и чего-то приторного сразу ударил в нос.
Я сделал несколько шагов по коридору и услышал приглушённые голоса из гостиной. Сердце неприятно ёкнуло. Когда я вошёл, взгляд сразу упал на отца. Он сидел во главе длинного стола, в его осанке сквозила власть и холодная уверенность. Рядом, будто хозяйка вечера, расположилась Памела Сумер — её идеальная осанка и тонкая улыбка выглядели скорее как маска. Слева и справа сидели её родители, обменивались довольными фразами с Картером.
Франклин стоял чуть поодаль, прислонившись к стене. Мои глаза на миг встретились с глазами брата — и в них мелькнуло странное, едва заметное торжество.

— Вот и он.

Отец поднял взгляд.

— Наш герой наконец-то соизволил явиться.

Я сжал челюсть, но промолчал.

— Сын, сегодня у нас важный вечер. Семья Сумер — наши союзники. Через три дня состоится помолвка.

Слова отца эхом ударили в виски. Я непроизвольно посмотрел на Памелу. Она чуть склонила голову, и её губы тронула вежливая улыбка. Но в её взгляде было что-то хищное, холодное, как у того, кто привык получать желаемое любой ценой.

— Я не…

Я с трудом выдавил слова, но отец поднял руку, обрывая меня.

— Ты не имеешь права перечить.

Голос его был низким, властным, и каждая фраза звучала как приговор.

— Это не только твоя жизнь. Это договор, честь семьи.

Франклин сделал шаг вперёд, его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалось скрытое напряжение:

— Брат, может, ты хотя бы попробуешь увидеть в этом шанс?

Я резко повернул голову к нему.

— Замолчи.

Тишина в комнате стала ледяной.
Отец медленно встал, опираясь ладонью о стол:

— У тебя не осталось выбора, Шин. Через три дня ты обручишься с Памелой. Это решено.

Пламя свечей дрогнуло, и тени по стенам словно ожили. В моей груди что-то сжалось до боли.

— "Анжела… если бы ты знала, что они делают…"