Игра без правил

Дни тянулись мучительно долго.
Каждое утро начиналось с осмотра мадам Помфри, смены повязок и горького зелья, которое она вынуждена была пить. Вкус мерзкий, отдаёт чем-то травяным и металлическим, но, как уверяла целительница, без него ей было бы куда хуже.

Днём приходили друзья. Гарри, Рон и Джинни старались её развеселить, приносили книги, рассказывали о том, что происходит в школе. Но Гермиона чувствовала — они избегают темы нападения. Стоило ей спросить, как Гарри менялся в лице, Джинни нервно теребила подол мантии, а Рон просто мрачнел.

Ночами же лазарет погружался в тишину. Гермиона пыталась уснуть, но стоило закрыть глаза, как перед ней вставали обрывки воспоминаний — шаги по коридору, голос, такой знакомый и одновременно чужой, боль... Она сжимала одеяло в кулаках, повторяя себе, что всё позади.

Целями днями Гермиона думала о случившемся.

Кому, чёрт возьми, пришло в голову напасть на неё? И главное — зачем?
Она знала, что у неё хватает недоброжелателей, но чтобы пойти на такое... Это не было просто запугиванием или глупой выходкой. Кто-то целенаправленно заманил её в Выручай-комнату и наложил проклятие. Кто-то хотел, чтобы она страдала.

Гермиона прикусила губу.
Но кто?

В голове крутились лица... Лица студентов, которые неодобрительно смотрели на неё. Те, кто шептался за её спиной, кто считал её «грязнокровкой». Она уже привыкла к этим взглядам, привыкла к ненависти. Но одно дело — презрение, и совсем другое — нападение.
Она помнила эти глаза... Те, что смотрели на неё в тот момент. Холодные, будто безумные. Что-то знакомое в них было.

Гермиона сжала кулаки.
И Малфой...
Почему именно он спас её?

Всё детство, все годы в Хогвартсе — он лишь усложнял ей жизнь. Едкие насмешки, подколы, пренебрежение. А потом...
Потом он просто начал играть с ней.
Он смотрел на неё иначе. Говорил иначе. Держал её за руку так, будто это что-то значило. Но в итоге... в итоге всё оказалось ложью.
Он ушёл, будто ничего и не было. Будто всё это — её глупая фантазия.
А теперь делает вид, что всё в порядке. Что не было ни её слёз, ни её разбитых чувств.

Гермиона стиснула зубы и коснулась подушки рядом, вдыхая слабый запах его духов.
Почему? Почему он искал её  в тот вечер? Почему это беспокоило его?
И почему Драко Малфой,её спаситель больше не приходил?

Она не знала, почему ждёт его, но где-то в глубине души надеялась снова увидеть его силуэт в полумраке. Ей нужно было просто... его присутствие.

Но вместо него пришёл Теодор Нотт.

— Привет, Гермиона. Как ты?

Гермиона подняла взгляд от книги, отрываясь от чтения. Его руки были засунуты в карманы мантии, а на лице застыло напряжённое выражение.

— Иду на поправку, — ответила она спокойно. — Если честно, чувствую себя намного лучше.

Тео кивнул, но его взгляд остался тяжёлым.

— Гермиона, я должен попросить прощения, — выдохнул он.

Она нахмурилась.

— За что?

Тео сел рядом с Гермионой, его лицо было искажено сожалением. Он вздохнул, прежде чем заговорить, и его голос дрожал, когда он начал объяснять.

— Я варил зелье, — начал он, смотря в пол. — Это было сложное тёмное зелье времени, с целью... изменить не только свою судьбу, но и чувства. Я думал, что смогу заставить тебя полюбить меня.

Гермиона молча слушала, её сердце сжалось, когда она осознала, на что Тео был способен ради своих желаний.

Он продолжал:

— Но потом всё пошло не так. Это нападение на тебя и я ....когда я ходил за слезами феникса в своё тайное место, я зашёл, чтобы отдать их мадам Помфри, и тогда я увидел тебя. Ты лежала на кровати, такая бледная, будто мёртвая.

Гермиона напряглась, но не отняла взгляд от него. Она молчала, в голове вертелись тысячи вопросов.

— Я испугался, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я не знал, что делать, Гермиона. Я понимал, что всё, что я делал, было неправильно.

Тео сжался, как будто сам этот поступок был для него болезненным. Он резко встал и принялся ходить по комнате, обдумывая каждый свой шаг. Его руки сжались в кулаки, а его голос стал ещё тверже, когда он снова повернулся к Гермионе.

— Я клянусь, я уничтожу это зелье, — произнёс он, как будто это было самое важное обещание в его жизни. — Я не позволю себе больше вмешиваться в твою судьбу, Гермиона. Я был слеп и думал только о себе. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я сделал это, потому что мне плевать на тебя.

Он сделал шаг вперёд, будто пытаясь передать всю свою искренность.

— Все подозревают меня в нападении на тебя, но я клянусь, Герми, это был не я. Всё, что я сделал, — это ужасное зелье, но я бы никогда не причинил тебе боли. Я не смог бы.

Его голос стал слабым, почти сдавленным, когда он в очередной раз посмотрел на неё, надеясь, что она поверит его словам.

— Я не могу изменить прошлое, но если бы я знал, что так всё обернётся, я бы... — Тео замолчал, не зная, как выразить свои сожаления.

Гермиона молча наблюдала за ним, её сердце сжалось. Она понимала, что Тео не просто борется с самим собой, но и пытается искупить вину.
Она снова посмотрела на него, и, хотя её чувства были смешанными, она всё же почувствовала его искренность.

Она тихо вздохнула, пытаясь подобрать слова:

— Тео, ты не виноват в том, что случилось. И я знаю, что ты никогда бы не причинил мне вреда. Но ты не должен был пытаться изменить мои чувства — это было бы неправильно.

Грейнджер осмотрела на него мягче.

— Но, несмотря на это... Спасибо за слёзы феникса. Без них я бы не выжила. И я верю, что ты осознал свою ошибку.

— Я виноват, Гермиона, — сказал Тео, опустив голову. — Если бы я мог, я бы сделал больше. Я пойму, если ты возненавидишь меня за всё, что случилось.

Гермиона грустно улыбнулась, и её взгляд опустился на его руку.

— Если бы я не была влюблена в него, я уверена, что была бы без ума от тебя.

Тео слабо усмехнулся, но его глаза были полны горечи.

— Значит, я проиграл.

Гермиона взяла его за руку и мягко сжала.

— Но я всё равно хочу, чтобы ты остался в моей жизни. Как друг.

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула боль, но он кивнул.

— Хорошо, — его голос дрогнул. — Но если он разобьёт тебе сердце...

— Тогда ты будешь первым, кто скажет мне: «Я же говорил».

Он усмехнулся, но было видно, что внутри него всё ещё бушуют эмоции.

— Тогда я буду рядом. Всегда.
Гермиона благодарно улыбнулась

***
Драко сидел в своей комнате, потягивая огневиски. Тусклый свет падал на его лицо, подчёркивая тени под глазами. Он не помнил, когда в последний раз нормально спал.

Дверь скрипнула.

— Ты вообще спишь? — Забини скрестил руки на груди, опираясь на дверной косяк. — Тебя даже в Большом зале не бывает.

Драко , пристально разглядывал янтарную жидкость в бокале, словно там были ответы на все его вопросы.

— Я не могу нормально есть. Не могу нормально спать. Не могу спокойно сидеть, пока Грейнджер в больничном крыле, — выдавил он. — Я должен выяснить, кто это сделал.

Блэйз кивнул,задумчиво оглядывая его.

— Я не знаю, — продолжил Забини, закрывая за собой дверь. — Я не уверен, но я слышал, как Тео подозревает Паркинсон.

Драко крепче сжал стакан, напряжение промелькнуло в его взгляде, но он быстро скрыл его за привычной маской безразличия.

— Значит, Тео что-то знает , — тихо проговорил он.

— Ага, — кивнул Забини. — Это, конечно, не доказано, но...

Он сделал шаг вперёд, сверля его взглядом.

— Может, стоит проверить,его догадки? Или ты так и будешь сидеть здесь, глядя в бутылку, надеясь, что ответ сам всплывёт?

Драко прикусил язык, не желая вступать в перепалку.

Но Блэйз не собирался останавливаться.

— Или, может, ты всё-таки включишь голову и наконец-то объединишься с Тео?

Драко усмехнулся без капли веселья.

— У тебя короткая память,Блэйз . Теодор меня ненавидит.

— Может, — хмыкнул Блэйз. — Но вот незадача: он хочет найти виновного. Ты хочешь найти виновного. Какая разница, ненавидите вы друг друга или нет?

Забини продолжил.

— Или ты правда настолько упрямый идиот, что думаешь справиться в одиночку, ведёшь себя так, будто весь мир у твоих ног, но на самом деле просто боишься?

Драко прищурился.

— Чего, по-твоему, я боюсь?

— Что тебе снова придётся посмотреть Тео в глаза. Признать, что он оказался прав. Признать, что ты не такой уж непогрешимый, каким хочешь казаться. Принять помощь своего когда-то друга.

Малфой сжал зубы.

— Не неси чушь.

Блэйз криво усмехнулся.

— А вот это уже похоже на злость. Похоже, я задел за живое.

Драко молчал, уставившись на остатки огневиски в стакане.

— Слишком самоуверенный, слишком упрямый, — протянул Забини, покачав головой. — Знаешь, ты всегда так себя вёл. Как тогда, перед войной.

Драко резко поднял взгляд, но Блэйз продолжал:

— Помнишь, как ты высмеял Нотта, когда он предложил тебе сбежать? Говорил, что лучше умрёшь, чем откажешься от родных . А теперь? Теперь ты сидишь тут, как привидение, и не знаешь, что делать.

Драко медленно поставил стакан на стол.

— Я знаю, что делать.

— Тогда сделай это,пока не поздно,— тихо, но жёстко ответил и Забини,
— Драко,если ты правда её любишь,разберись со своим дерьмом,прежде чем потащишь её в этот хаус.

Драко молча отставил полупустую бутылку на пол, взгляд его потяжелел. Он задумался над словами Блэйза, и в памяти вспыхнули картины прошлого — ссора с Тео, их последний разговор, тот момент, когда всё изменилось.

Сумерки ложились на Хогсмид, воздух был морозным, но Драко и Теодор не чувствовали холода. Они стояли в стороне от главной улицы, скрытые в тени.

— Ты понимаешь, что он выбрал тебя? — голос Тео был напряжённым, но ровным.

— Разумеется, понимаю, — Драко усмехнулся, скрестив руки на груди. — Я знал, что это случится.

Тео смотрел на него в упор, прежде чем заговорить снова:

— Мы с семьей уезжаем. Франция. В ближайшие дни. Если ты хочешь...

Драко резко повернул голову, прищурившись.

— Ты предлагаешь мне сбежать с вами?

— Да.

На секунду повисло молчание, а потом Драко презрительно фыркнул:
— Тео, я не собираюсь прятаться за маминой юбкой.

Нотт стиснул зубы.

— Прятаться? — в его голосе зазвучало раздражение. — Драко, ты хоть понимаешь, что происходит? Это не игра, не просто символ на руке. Это твоя жизнь, твоё будущее.

— У него мои родители! — Драко шагнул ближе, зло сверкая глазами. — Я не брошу их ради собственной шкуры! Лучше я умру от его рук, чем стану трусом! Я не как ты,Тео !

Теодор усмехнулся.

— Конечно. Ты же Драко Малфой. Великий, чёртов Малфой, которому нет равных.

Он приблизился, впившись в него холодным взглядом.

— Но знаешь, что самое забавное, Драко? Это не мои родители скакали от радости, когда их сыну собирались выжечь метку на руке. Это не мой отец шептал мне, каким великим я стану, если подчинюсь убийце.

Лицо Драко исказилось от ярости.
— Заткнись.

— Ой, ты злишься? Потому что я прав?

— Я сказал, заткнись! — Драко схватил его за ворот мантии, рывком притягивая к себе.

Но Теодор даже не дёрнулся.
— Ты умрёшь, Драко. И твои родители тоже. Ему плевать на вас всех. Он использует тебя, как использовал сотни до этого.

Драко сжал кулаки, дыхание сбилось от злости.
— Пошел нахер, — прошипел он, толкая Тео назад.

Но тот лишь холодно улыбнулся.
— Надеюсь, тебе понравится жить под Империо. Корчиться от Круциатуса каждый день. Быть лишь никчемной пешкой в его игре.

И развернувшись, он ушёл, не оборачиваясь.

Драко стоял, тяжело дыша, пока ледяной воздух не стал обжигать лёгкие.