Так идут к звездам

* * *

— Как же хорошо... — протянул Антоха, упав на чёрный диван в гостиной рядом с камином, и я упала рядом с ним и вздохнула:

— Ага...

В воскресенье мы решили не ходить далеко от школы и до обеда бесились на заснеженных полянах перед замком. После обеда же мне пришлось четыре часа честно отсидеть в архиве, отдавая долг одному засранцу, но едва стрелки часов сместились на пять, то я пулей выбежала из холодного архива обратно к мальчикам, которые продолжили гулянку уже в темноте. После мы все сытно поужинали и засели в гостиной, и как раз в этот момент за рояль в дальнем углу засела музицировать Эванджелин. И тихий треск огня приятно разбавляла плавная музыка, даря ещё большее умиротворение.

Несколько сонат мы тихо лежали, переваривая и ужин, и музыку, но в какой-то момент Антоха нахмурился и повернулся ко мне:

— Это же твоя песня, разве нет?..

Я в этот момент почти что задремала, но, прислушавшись, действительно не могла не узнать знакомый мотив, который Эванджелин мастерски наигрывала по клавишам. А рядом вдруг материализовался Том и, сев в кресло рядом, хмыкнул:

— Ты дала ей ноты от той песни?

— Нет, никому я ничего не давала, — отмахнулась я и снова улеглась на мягком диване. — Видимо, она на слух их подобрала... и заметь, эта песня заиграла именно тогда, когда здесь появился ты.

Я многозначительно улыбнулась, Антоха хрюкнул, а Том возвёл глаза к мраморному потолку. А Хью, занявший вместе с Эдом диван аккурат напротив нас, весело воскликнул:

— Эй, Вэл, а ты так можешь подобрать музыку?!

— Нет, я так не могу, — вздохнула я. — Мне нужны ноты и время... эту самую песню я разучивала два месяца, прежде чем начать играть без нот перед глазами.

— А мне до этого казалось, что ты можешь всё, — потрясённо вставил Эд, и я развела руки в стороны.

— Облом, мальчики, я не всемогуща и не умею вот так играть, как одна из наших старост. И много ещё чего не умею, и на перечисление этого уйдёт не один день. И если вас это так сильно коробит, то можете закидать меня камнями, мне похуй.

Закрыв глаза, я откинулась на диван и шумно выдохнула, и вдруг ко мне подполз Антоха и закинул на меня свою широкую лапу.

— Я не дам этим придуркам даже пальцем тебя тронуть! Моя сладкая булочка...

— Не смей напоминать мне про выпечку, — процедила я, всё же улыбнувшись, и спереди послышался дружный гогот.

— Да ладно тебе, Вэл! — в качестве оправдания воскликнул Эд, и я приоткрыла немного глаза и посмотрела перед собой. — Мы все знаем, что ты намного талантливее Эви...

— Да, как бы ни старалась Эви, у неё никогда не будет вот этого... — поддакнул Хью, чуть обнажив предплечье, и из-под тёплой ткани зелёного свитера показалась чёрная змея. Я довольно улыбнулась и мельком покосилась на идейного вдохновителя тайной татуировки, и тот с улыбкой кивнул мне, мол, так оно и есть. И я сама непроизвольно улыбнулась и закрыла глаза, наслаждаясь теплом от Антохи.

— Кстати, Тох... — протянула я, и рядом послышалось невнятное мычание:

— М-м-м?..

— А на каком языке ты думаешь? — как бы невзначай спросила я, и мой парень даже приподнялся на локте и непонимающе нахмурился.

— Чего?..

Остальные тоже непонимающе смотрели на нас, а Том прищурился, единственный из всех реально понимавший, зачем я это всё спрашивала. И я шумно вздохнула и протянула:

— Так ты же билингв, разве нет? — Антоха продолжал непонимающе смотреть на меня, прямо как я смотрела на Тома, когда последний начинал умничать. — Я имею в виду, что твои родители — русские эмигранты, и вряд ли между собой они говорят на английском, так?

— Ну да, дома мы все говорим по-русски, — согласился он.

— А какой язык ты выучил первым? Ты же уже здесь родился, верно?

На широкий лоб Антохи можно было запросто повесить значок загрузки, и было ощущение, что ещё немного, и он превратится в табличку «error 404, not found». А затем рядом послышался громкий рёв:

— А-а-а... я не знаю! Ты сломала мне мозги! Я на всех языках думаю одинаково, зачем ты вообще спросила?!

— Вэл, ты что?! Нельзя же так с живым человеком! — осуждающе воскликнул Эд и пересел со своего дивана к нам с Антохой и участливо приобнял друга за плечи. — Его мозги не привыкли думать, зачем ты заставляешь их работать?..

— Да, сегодня воскресенье, я вообще не собирался ими пользоваться! — обиженно воскликнул Антоха, пока на диване напротив Хью задыхался от беззвучного смеха. Я растерянно похлопала глазами, так как вопрос вроде был очевидным... а со стороны кресла послышался тихий шипящий голос:

— То есть я правильно понимаю, домашнее задание на понедельник вы сделали ещё вчера?..

Мы с Антохой одновременно поджали губы, так как вчера после длинной прогулки до Хогсмида и обратно о домашке даже и мыслей не было... как и сегодня, впрочем. А староста, словно ястреб, впился в нас своим колючим взглядом и просвечивал насквозь, словно держа под прицелом.

— Хью сделал, возьмёте у него, — одними губами прошептал Эд, и мы чуть заметно кивнули, а я специально посмотрела на настенные часы над камином и громко воскликнула:

— Надо же, как быстро летит время! Уже пора спать!

Том на это тоже повернулся к часам и скривился, так как стрелки едва перешагнули за отметку восемь. Но я уже успела встать, сладко зевнуть и потянуться, и Антоха вскочил следом за мной.

— Да-да, завтра много дел, нужно как следует отдохнуть! — А после над ухом раздался горячий шёпот: — Я сейчас перепишу у Хью, а ты завтра возьмёшь у меня перед завтраком...

Я незаметно пожала ему горячую ладонь и поползла в сторону спален для девочек, кожей чувствуя колючий взгляд угольно-чёрных глаз... и чего он пристал со своей домашкой, триместр уже начался, а у нас ещё даже ни одного замечания нет?! Мы бьём все рекорды!

* * *

На прошлой неделе мы с Томом вечером во вторник и четверг до посинения отрабатывали трансфигурацию человека в лаборатории Слизнорта, прикрывшись опытами с зельями. У Тома всё получалось буквально с полувзмаха... он мог и цвет волос поменять, и овал лица, и рост... Возможно, он просто не стал меня ждать и дополнительно занимался на каникулах, пока я отсыпалась рядом с Антохой. Но вот у меня дело шло туго, и небывалый успех человека рядом бесил ещё сильнее, хотя цвет волос я могла изменить без проблем. А вот остальное...

В этот же вторник Том захотел отрабатывать непосредственно чары анимагии, уже на свежем воздухе, как того и требовал учебник, ведь никто заранее не знал, в какое животное он превратится. Мне же было трудно освоить предыдущие навыки, но Том бежал вперёд, как паровоз, и если сейчас не побежать за ним, то я безбожно отстану. А я не собиралась давать проходимцу даже малейший шанс издёвок над собой!

Ровно до отбоя, то есть до десяти вечера, мы отрабатывали правильные движения палочкой и магическую формулу превращения в животное, а после десятого удара колокола выскользнули в тёмный безлюдный коридор и украдкой направились к выходу... Хотя кое-кто, вообще-то, был старостой факультета, а потому мог шляться где угодно и во сколько угодно, а я как бы была с ним! Но мне показалось, что Том явно не хотел, чтобы нас кто-то увидел, и у него определённо были на это причины, с этим спорить было глупо.

Свежий холодный воздух ударил в лицо, едва мы выбрались на главное крыльцо и осторожно прикрыли за собой тяжёлую дубовую дверь. Темно... только недавно закончил падать мягкий снег, а из-за чёрных туч выглядывала растущая луна, которой оставалось совсем чуть-чуть, чтобы стать полной. Вдалеке шумел голыми ветками Запретный лес, выглядевший в полутьме сплошной чёрной стеной. Но только я уставилась на луну, прикинув, что через день или два точно будет полнолуние, как Том стремительно направился к берегу Чёрного озера, и мне не оставалось ничего другого, как сорваться с места и побежать за ним, убрав руки в карманы тёплого пальто.

— Вот это мороз... — выдохнула я, когда мы наконец остановились недалеко от берега, и Том пристально огляделся вокруг, а гладкий лёд озера заблестел в лунном свете. — Крещенский...

Мой пособник непонимающе нахмурился, и я, растерев руки, так как мороз действительно ударил именно в эту ночь, выдохнула:

— Девятнадцатое января... сегодня Крещение. Не хочешь искупаться в проруби по случаю праздника?

— Нет, спасибо, я католик. У нас такой привычки нет, — хмыкнул Том и кинул взгляд на лёд, который вроде как казался прочным, но проверять не стоило, так как всю неделю до этого стояла относительно тёплая погода. — Но если у тебя есть такое желание, то я могу подождать...

Он ехидно улыбнулся, и теперь была моя очередь коситься на лёд, под которым хрен знает что плавало, помимо кальмара и русалок.

— Н-нет, спасибо, как-нибудь в другой раз... приступим?..

Том, усмехнувшись, кивнул и достал из кармана волшебную палочку, а после встал прямо напротив меня на расстоянии трёх шагов.

— Итак, движения и формулу мы выучили... но самое важное — это сконцентрироваться, без этого ничего не выйдет. Ты должна чётко представлять результат...

— Как, если никто заранее не знает, в кого он превратится? — скривилась я, и в ответ угольно-чёрные глаза закатились к луне.

— Конечно, никто не знает, но этот образ заранее определён, именно когда человек его найдёт — он и сможет превращаться. Ты должна уйти глубоко в себя и найти свою анимагическую форму... а после создать чары и закрепить её.

Я не понимала, ни черта не понимала, а мороз тем временем колол щёки и губы. Том же, шумно выдохнув, закрыл глаза и расслабился, будто уйдя в транс. Я неотрывно следила за ним, пытаясь на его примере сделать что-то похожее, и вдруг... вдруг он, не открывая глаз, начал выводить тот самый узор, а его тело начало изменяться... складываться. Чёрное пальто превратилось в чёрную густую шерсть, вместо рук — лапы, покрытые такой же густой шерстью, а напоследок вытянулось и лицо... и спустя всего минуту передо мной стоял огромный чёрный волк и пристально смотрел на меня горящими жёлтыми глазами.

— Прекрасно! — выдохнула я, так как опять у засранца всё вышло с первого раза. — Вот это мастер-класс!

Вместо ответа зверь передо мной утробно зарычал, и я закрыла глаза и сделала шумный выдох, пытаясь прогнать раздражение, которое, надо сказать, уходить никуда не хотело. А затем проговорила про себя: «Ты птица... ты маленькая птичка, которая может взмахнуть крыльями и улететь куда хочется... Сова или, быть может, чайка... да, чайка, которая свободно парит там, где ей хочется...»

Мне было нетрудно представить этот образ, я даже на секунду почувствовала ветер под несуществующими крыльями и морской воздух. Но едва я закончила выводить узор и открыла глаза, как... ничего не изменилось. Я была того же роста и по-прежнему в пальто и на двух ногах, а передо мной застыл чёрный волк и требовательно на меня смотрел.

— Ты птица, птица, птица... — под нос пробормотала я, снова уйдя в себя, но узор не хотел получаться, а тело — покрываться перьями, несмотря на всё моё желание. А когда руки занемели от сильного холода, снег передо мной зашевелился, а затем раздался хриплый голос:

— Ты даже не пытаешься сосредоточиться!

— С чего ты это взял?! — зло воскликнула я, открыв глаза, и Том уже в человеческом обличье вплотную подошёл ко мне и процедил:

— Потому что иначе ты уже смогла бы превратиться, как и я!

— Извини, не всем всё даётся по щелчку пальцев! — выпалила я, а щёки загорелись уже не от мороза, а от злости. Том же холодно прошипел:

— Мне не всё даётся по щелчку пальцев, не смей так говорить. Просто я умею читать и думать, а ещё следовать несложным правилам. Уже поздно и холодно, пора возвращаться.

— А я?.. — сорвалось с губ белое облачко, и он шагнул на тропинку, которую мы протоптали в свежевыпавшем снеге, и через плечо бросил:

— Я добился своей цели, а у тебя был шанс, но ты им не воспользовалась! Дальше как-нибудь сама...

Я не могла поверить в то, что слышала, но... человек впереди произнёс именно эти слова, и они огрели меня, словно смачная пощёчина. Правая рука, в которой была палочка, задрожала, а глаза закрыла пелена гнева, который вспыхнул, словно бы лесной пожар в сухой июльский день. Глубоко вдохнув, я вдруг почувствовала дрожь... и образ сам по себе возник перед глазами, именно тот, что помог бы мне отомстить за себя. Этот образ шёл откуда-то изнутри, будто бы вся ярость, что скопилась во мне в это мгновение, хотела именно через него выбраться наружу, хотя эта животная ярость сидела во мне годами, она всегда была со мной. Узор получился машинально, сам по себе, тело скрутило... прыжок... и я бросилась вперёд, когтями целясь прямо в бледную кожу шеи.

Тому повезло, что он успел сделать несколько шагов по тропинке. Услышав за спиной рык, он повернулся и в самую последнюю секунду резко взмахнул палочкой... а в следующее мгновение уже два волка — один крупный и чёрный, а второй поменьше и серый — покатились по снегу, рыча и скалясь ухватить противника именно за шею.

Мои зубы были такие же острые, как у него, а за счёт меньшего размера у меня была больше манёвренность, пусть когти на лапах были не такими длинными. И как раз, когда он попытался схватить меня клыками за бок, я со всей дури полоснула его шею лапой, и брызнула алая кровь... вой, рычание, лязг клыков, треск...

Мы укатились слишком далеко от берега, а ещё суммарная масса была слишком большой для хрупкого льда. Но едва я это поняла, а ярость сменилась страхом, как треск послышался второй раз, и мы оба в то же мгновение нырнули под лёд.

Миллионы острых игл разом впились в кожу, а в грудь словно бы ударил огромный металлический шар, разом выбив весь воздух. Но я, поддавшись звериным инстинктам, рефлекторно потянулась вверх... и морду обжёг морозный воздух.

От былой ярости не осталось и следа, сознанием овладела паника, и я вдруг осознала, что понятия не имела, как же обратно превратиться в человека. Но Том, вынырнув за мной уже в своём истинном обличье, закашлялся и взмахнул палочкой, и я вернулась к человеческому облику... по-прежнему находясь по шею в ледяной воде.

— Хватайся, быстрее! — прокричал он, потянув меня к себе, и я перебралась от одного края полыньи к другой, но руки скользили по сырому льду, не давая и шанса забраться.

— Нам не выбраться отсюда... — с трудом прохрипела я, сжав в кулаке волшебную палочку. — Лёд слишком хрупкий, а вода... холодная... десять минут — и мы трупы!

Тяжёлое пальто тянуло вниз, на дно, мокрая одежда облепила всё тело, будто бы огромная тяжёлая сеть. Но Том шумно вдыхал воздух и озирался по сторонам, будто бы ища выход.

— Подожди... подожди... Карпе Ретрактум! — красная вспышка пролетела надо льдом в сторону берега и пропала в темноте, а рядом раздалось полное отчаяния шипение: — Мне не за что зацепиться...

— Том... — выдохнула я, ощущая, что не только одежда тянула меня на дно... вокруг правой ноги незаметно обвивалось сильное скользкое щупальце, и, осознав это, я что есть силы закричала не своим голосом. А сбоку послышалось громкое:

— Инсендио!

Столб огня пузырями ушёл под толщу тёмной воды, а мою ногу вдруг отпустили. И я из последних сил рванула в сторону Тома и прижалась к нему, будто бы он был моим последним шансом выжить. Том же, резко выдохнув, обхватил меня левой рукой и прижал ещё крепче, продолжая озираться по сторонам. И я, на секунду взяв себя в руки, прищурилась и увидела неподалёку в темноте стройные голые ветки.

— Вон там! Ива!

Том развернулся и тоже увидел её, тем более что луна снова вышла из-за туч и осветила опушку. Обхватив меня покрепче, он снова резко взмахнул палочкой и крикнул:

— Карпе ретрактум! — И длинная красная плеть зацепилась за ствол ивы неподалёку, а после нас с силой вытянуло на берег.

Мокрая одежда на воздухе начала медленно превращаться в лёд, обволакивая и меня со всех сторон. От резкой боли и холода я даже пошевелиться не могла, не то что встать... но Том, лежавший рядом, снова что-то зашептал, дрожа от холода, и вокруг разошлась волна горячего воздуха, от которой одежда мгновенно высохла. И я, почувствовав тепло, откинулась на снег и прохрипела:

— Ебать... я не настолько верующая, вашу мать!

Рядом послышался хриплый смех, и Том подполз ко мне и наклонился.

— Всё нормально? Ты цела?..

— Вроде как... — прохрипела я, пытаясь понять, были ли на месте руки и ноги, так как до этого я их перестала чувствовать от холода. Но вроде бы конечности были в полном наборе, а в левом боку неприятно саднило. — Ты укусил меня в бок! Кровь...

Красная капля скатилась с бледной шеи на моё пальто, и я приподнялась, а Том прижал руку к шее и выдохнул:

— Соразмерный вред... всё нормально.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, о чём же шла речь, а вот Том, похоже, всё прекрасно помнил. И я шумно выдохнула, с трудом согнулась, встала с мягкого снега и протянула руку.

— Пойдём, нужно зашить рану, иначе ты кровью истечёшь... — Он принял мою руку и поднялся на ноги, а я с бледной улыбкой выдохнула: — Я всё-таки не безнадёжна!

— Я такого и не говорил, — хмыкнул Том в ответ, захромав в сторону школы, и я взяла его под бок, помогая идти. — Куда?.. В лабораторию?..

Спустя десять минут мы снова оказались в тепле и безопасности, а именно в холле. И я остановилась и задумалась, куда же всё-таки стоило идти. В лаборатории были спирт и зелья, но инструменты лежали гораздо дальше, в пыльной каморке, и они... оставляли желать лучшего, я же попросила в госпитале именно списанные. Но... я знала, где можно было добыть что угодно, стоило только пожелать.

— Стой здесь и не трать силы, — прошептала я, оглядевшись по сторонам, но вокруг ровным счётом никого не было, даже привидений. — Я схожу в лабу, возьму всё, что надо, и мы пойдём наверх.

Том кивнул, сразу догадавшись, куда же я собиралась в итоге идти, и я побежала вниз по лестнице, спешно накидала в школьную сумку самое необходимое и побежала обратно, а затем потайными путями наверх, на восьмой этаж. А после уже знакомая комната с голубым диваном и столиком, на котором блестела хирургическая сталь.

— А ты уверена, что?.. — запнулся Том, покосившись на инструменты на столике, но я усадила его на диван, распахнула пальто и ворот рубашки и всмотрелась в рану, а точнее, в две длинные полоски, шедшие параллельно с расстоянием в сантиметр.

— Ещё бы чуть-чуть — и проткнули бы сонную артерию, — задумчиво пробормотала я, вглядевшись в бледную кожу, под которой не проблема было рассмотреть пульсацию крупных сосудов. Том, и так бледный, как мел, побледнел ещё сильнее, но я выпрямилась и потянулась за сумкой. — Всё нормально, ты легко отделался. Сейчас обезболим, и я наложу швы, это недолго.

— Чем ты?.. — снова послышался шипящий голос рядом, но я уже выпрямилась, держа в руках пол-литровую бутыль со спиртом. И Том скривился и прошептал: — Сколько там процентов?

— Девяносто шесть, — улыбнулась я, положив бутыль рядом, и потянулась за следующей. — Но я взяла ещё два литра воды, так что мы можем разбавить его до сорока процентов, и можно будет пить. А семидесятью я обработаю кожу и инструменты. Готов?

Ему не нравилась эта идея, и не нужно было уметь читать мысли, чтобы догадаться об этом. Однако возражений я тоже не услышала, а потому начала разводить спирт до нужных концентраций, а затем протянула стакан с готовой смесью своему пациенту.

— Пей. Иначе ты будешь выть и дёргаться, и всё затянется ещё дольше... а мне больше нечем тебя обезболить.

Сморщившись, Том взял стакан и залпом его выпил, а после согнулся и захрипел, зажмурив глаза.

— Какая гадость! — плюясь, процедил он, на что я лишь хмыкнула, готовя инструменты.

— Извини, но больше ничего нет. Ужин был давно, так что ты должен быстро опьянеть. Когда голова начнёт кружиться, ложись на подушки, и я начну.

Я как раз закончила с обработкой и нацепила перчатки, когда заметила, что Том лёг на спину и закрыл глаза. Конечно, шить на живую было сомнительным удовольствием, но на другие варианты Том бы не пошёл, а действовать нужно было быстро. И я, склонившись над бледной кожей, принялась аккуратно протыкать края раны и соединять их одиночными узловыми швами... так было легче всего. Том шипел и дёргался с каждым проколом, но быстро замирал, давая мне возможность завязать узел. Всего их получилось семь: три на одной ране и четыре на другой, и когда было закончено с последним, то я выдохнула, скинула грязный иглодержатель на столик и залпом выпила остатки обезболивающего, так как мне было морально плохо.

— А как же твой бок? — раздался хриплый шёпот, когда я упала на диван рядом, и Том притянул меня к себе, прямо как в каникулы.

— Там синяк, сам рассосётся. Надо ещё выпить Бодроперцовое зелье, чтобы мы не заболели после купания...

Том был уже в том состоянии опьянения, когда соглашаешься на что угодно, поэтому я кончиками пальцев притянула сумку, валявшуюся на полу, и достала оттуда небольшую склянку с остатками былой роскоши, что мы варили в прошлом году.

— Половину мне, половину тебе... твоё здоровье! — в качестве тоста произнесла я, подняв склянку, и выпила ровно половину жгучей жидкости. Внутри будто бы разгорелся пожар, тело скрутило, а из ушей повалил пар, правда, недолго. И я, поморщившись, отдала остатки зелья Тому, и тот залпом выпил его и тоже «закипел».

Когда с зельем было закончено, я взяла из сумки пачку сигарет, вернулась на широкое плечо, достала одну сигарету и подожгла её кончиком палочки. Первый вдох — и спасительный никотин пробрался по венам до мозга, и мне вмиг стало хорошо. Настолько, что я протянула пачку рядом лежавшему человеку, напрочь забыв, кто же там вообще был.

— Будешь?..

— Неа... — помотал головой Том, и я отложила пачку в сторону, повернулась на бок, глубоко вдохнула табачный дым и выдохнула его прямиком в приоткрытый рот лежавшего рядом человека, словно бы таким образом сделав искусственное дыхание.

— А так?..

Он шумно вдохнул и зажмурился, а затем с бледных губ сорвалось тихое:

— В этом что-то есть...

— Определённо... — прошептала я, в очередной раз затянувшись. В голове было пусто, телу — тепло и легко, мгновенно забылась и драка накануне, и купание в ледяной воде. Никотин потенцировал действие спирта, который жёг артерии внутри, сжигая и боль, и страх. И я снова вдохнула дым и медленно выдохнула, и Том одними губами поймал его. — Я что-то... хотела сказать тебе... и забыла...

Мысли путались в голове, а глаза бегали, не в силах остановиться на каком-то одном предмете. Ужасно хотелось спать, я раз к разу всё медленнее и медленнее моргала, а Том протянул левую руку и коснулся моей щеки.

— Валери...

А следом наступила чернота, и я буквально провалилась в небытие.

* * *

Во сне мне казалось, что я была на корабле, а снаружи был ужасный шторм. Даже мутило так же. Но, приоткрыв глаза, я заметила на стене напротив часы, стрелки которых едва перешагнули отметку «восемь». Минута загрузки, и глаза сами собой распахнулись, и я вскочила с дивана, как ужаленная.

— Ебать! Слизнорт! Мы чуть не проспали!

Во время прогрева мозгов я осознала, что находилась в комнате желаний, на своём любимом диване, а рядом валялся Том, который даже не пошевелился от моего крика. Протерев глаза, я сморщилась, пытаясь вспомнить, что мы вообще вчера здесь делали, но в голове был молочно-белый туман, в котором с трудом проступали образы. Мы превратились в волков, подрались, провалились под лёд... а затем... затем мы пришли сюда, чтобы зализать раны. И... и всё?

Ответить на последний вопрос я не могла, а потому наклонилась и с силой потрясла человека рядом, и послышалось невнятное мычание.

— Вставай, мы проспали! Уже начался завтрак!

Том приоткрыл глаза и сморщился, так же как и я до этого, хотя за окном была кромешная тьма. И что-то мне подсказывало, что для мерзавца это был первый опыт похмелья в его короткой, но такой насыщенной жизни.

— Что, в комнате громко тикали солнечные часы?.. — тихо проговорила я с ехидной улыбкой на лице, и Том снова сморщился и протянул:

— Как... ты... догадалась?..

— Действительно?.. Пойдём, а то кто-нибудь догадается, что нас не было ночью в спальне.

Несмотря на идеальную собранность в обычные дни, конкретно в этот староста моего факультета выглядел... весьма помятым, что не могло не заставить улыбнуться. Было видно, с каким трудом Том собирал в кулак всю силу воли, чтобы встать с дивана, и головная боль тоже была непременным атрибутом подобной борьбы. И всё же я была не в лучшем состоянии, чем он, и в моей чёрствой душе проснулась небольшая крупица... жалости.

— Тебе нельзя появляться на людях в таком виде, — заявила я, когда кое-кто наконец встал с дивана, и Том скривился и непонимающе уставился на меня.

— А ты?..

— А я всегда примерно так и выгляжу утром, так что никто и не заметит, — отмахнулась я и сгребла в сумку полупустые бутыли, что утащила вчера из лаборатории. — Я пойду в Большой зал и отвлеку ребят, а ты быстро сходи до лаборатории и выпей Животворящий эликсир... сразу станет легче. Заодно отнесёшь бутылки и принесёшь мне Эликсир, мне тоже, вообще-то, плохо...

Том медленно кивнул, всё ещё знатно тормозя, и я всучила ему свою сумку и бросила на прощание:

— И побыстрее, скоро начнутся занятия!

Да, завтрак только недавно начался, и в коридорах было полно студентов, которые спешили в Большой зал так же, как и я. Головная боль была моей верной подругой уже довольно давно, а потому она не особо мешала ориентироваться в пространстве. И, выйдя из нашего логова, я свернула на потайную лестницу за одним из гобеленов и пробежалась прямиком до третьего этажа. А после вывернула в большой коридор, решив пойти в столовую вместе со всеми.

Десятки голосов шумели вокруг, но мне было настолько наплевать, что я даже не обращала на них внимания, думая лишь о том, успеет ли Том привести себя в порядок к концу завтрака и принесёт ли мне Эликсир... или придётся идти за ним самой по дороге на Зелья.

— Иззи, он прячется от меня вторую неделю!

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, Тинни... Том Реддл хорошо к тебе относится, и до каникул...

Я бы так и прошла мимо пустой болтовни двух когтевранок, но, услышав знакомое сочетание звуков, резко навострила уши и пригнулась, а чуть впереди в неярком свете блестела копна длинных платиновых волос одной из старост Когтеврана, которая явно отдохнула и с новыми силами решила вцепиться в свою жертву. Пятикурсницы же медленно шли по коридору, ни на кого не обращая внимания, и я замедлила шаг и напряглась.

— Но ты действительно считаешь, что это будет хорошей идеей — самой пригласить его на бал? — с беспокойством спросила Селестина Грин, и её подруга, Изабелла, лишь пожала плечами.

— Думаю, если ты спросишь это при большом количестве свидетелей, то... он не сможет тебе отказать. Если, конечно, он уже кого-то не пригласил...

— Если бы он пригласил Гринграсс, то об этом давно знала бы вся школа, — пренебрежительно хмыкнула Селестина, и парочка завернула за угол, а я свернула следом.

— Это точно! Но рядом есть ещё Кларк...

— Мерзкая дворняжка! — зло прорычала староста Когтеврана, и я поджала губы и сгорбилась, чтобы меня не было видно. Но подружки были так увлечены перемыванием костей всем остальным, что не видели никого вокруг, а я с удовольствием грела уши. — Она точно не будет кричать о том, кто пригласил её на бал, хотя ей там вообще не место!

Тема нравилась мне всё больше и больше, и я старалась производить как можно меньше звуков, чтобы услышать всё до самого конца.

— Ты думаешь, Том уже пригласил её? — с неприкрытым отчаянием простонала Селестина, и Изабелла снова невнятно пожала плечами.

— Я не знаю, Тинни... они постоянно вместе, может, и пригласил... Ты всё равно не узнаешь наверняка, пока не спросишь его об этом. А ещё... ещё Гринграсс тоже может додуматься взять и самой позвать его на бал. Думаешь, он откажет второй старосте факультета?

— Я не знаю, Иззи! — истерично воскликнула Селестина, эмоционально взмахнув руками. — Но я так хочу пойти на бал именно с ним! Чёртова Кларк, провалиться бы ей сквозь землю!..

«Моё ты солнышко! — с улыбкой подумала я, свернув за старый гобелен, а до Большого зала оставался всего один лестничный пролёт. — Да ты же моя фаворитка среди тех трёх куриц, которыми я вертела в прошлом году, как шахматными фигурами! Нет, моя хорошая, так не пойдёт... добрая фея Валери сделает всё, чтобы твоя мечта осуществилась!»

Воспользовавшись лазейкой, я пришла в Большой зал чуть раньше, чем когтевранки и Том. Антоха уже сидел за столом и как всегда чавкал кашей, а в его тарелке плавал жирный кусок сливочного масла. Но я была настолько занята своими мыслями, что даже не собиралась ругаться, тем более что потихоньку уже можно было немного расширять рацион.

— Кого ты ищешь? — невнятно промычал он, заметив, что я даже не собиралась трогать еду. Но я вместо ответа прищурилась, выискивая в толпе студентов знакомую белёсую голову, и спустя пять минут она наконец показалась... а следом в дверях появился и Том, выглядевший намного лучше, чем двадцать минут назад.

Роди тоже отвлёкся от чая и утренней газеты, но я напряглась, достав из кармана мантии палочку, и засела в засаде, словно тигр. Селестина тем временем остановилась недалеко от прохода между столом Слизерина и Когтеврана и сканировала зал взглядом, почти так же, как и я. А Том, издалека заметив свою коллегу, нахмурился и резко свернул, действительно пытаясь избежать встречи. Ну уж нет, мой хороший, не отвертишься!

Выгадав момент, я резко взмахнула палочкой, наслав заклинание подножки на второкурсника с Пуффендуя, и тот покачнулся и упал в толпу друзей, а Тому ничего не оставалось, как сделать два шага назад... и в этот момент его наконец заметила Селестина и сразу же подбежала к своей цели.

— Есть, — прошипела я, так как разговор всё-таки состоялся, и Антоха, всё это время следивший за мной, пренебрежительно хмыкнул:

— Опять играешь в свои безнадёжные игры?

— Почему «безнадёжные»? — насупилась я, неотрывно следя, как старосты двух факультетов мило болтали, и Селестина вот-вот спросит тот самый вопрос. «Давай же, девочка... ну!»

— Что случилось?

Роди дёрнулся и нахмурился, и этому была причина: мы трое одновременно почувствовали жжение в левой руке. Я уж подумала, что нехорошее случилось с кем-то другим, но все остальные члены нашего тайного клуба уже сидели за столом и мирно ели. А вот Том, продолжая улыбаться, незаметно скрестил руки, так что... сигнал помощи был точно от него.

— Не дождёшься! — прорычала я, и на недоуменный взгляд Антохи добавила: — Он просто не хочет идти на бал с Селестиной, вот и всё.

— Не думаю, что причина только в этом... — с тревогой протянул Роди, тоже следивший за разговором старост, и вдруг на белоснежном вороте рубашки над зелёным джемпером показалось алое пятно...

— БЛЯТЬ! — прошипела я, сломя голову бросившись вперёд, и едва я подбежала, как Селестина неуверенно проговорила:

— Том, а ты не хочешь пойти вместе со мной... на бал в честь Дня святого Валентина?..

Наш староста уже видел, как я рванула вперёд, а потому лишь поджал губы, и я наконец выпалила:

— Пойдём!..

— На бал? — быстро добавил Том и сразу же воскликнул: — Я согласен!

От неожиданности я широко распахнула глаза, а бледное личико Селестины потихоньку начало зеленеть от злости. Да ещё и Эви, сидевшая неподалёку, ловила каждое наше слово, а потому сразу две красотки разом меня возненавидели.

— Нет! — взвизгнула я, но Том бесцеремонно взял меня под руку и потащил в сторону выхода из Большого зала.

— Да что ты такое говоришь? Ты же сама предложила, Валери! Я согласен пойти с тобой куда угодно!

Мы быстро вышли из зала в холл, где уже никого не было, и я вытащила из кармана салфетку и сунула её Тому, и тот перехватил её и прижал к шее. И мы побежали вниз, в подземелья.

— Ты же говорила, что всё зашила?! — прошипел Том, едва мы свернули за тяжёлую дверь лаборатории, и я, ничего не понимая, похлопала глазами, а после застонала:

— Блять... нитки! — Он непонимающе нахмурился, и я захныкала: — Я совсем забыла, что всё, что создано в той комнате, исчезает, если её покинуть... а я вчера сшила тебе кожу придуманными нитками!

Том сразу же закатил глаза, продолжая рукой прижимать салфетку к шее, а я огляделась, судорожно ища выход.

— Подожди, я... сейчас я что-нибудь придумаю... минутку!

Пометавшись по лаборатории, я открыла самый большой шкаф за столами с котлами, и на глаза попалась настойка щупалец растопырника... и бадьян тоже был поблизости, можно было смешать их и получить неплохой коктейль Молотова!

— Будет больно, но пить спирт уже некогда, — прохрипела я, усадив Тома за стол и убрав от шеи салфетку.

Края раны за ночь неплохо сошлись, но всё равно немного кровило... а ниток уже не было, словно мы вчера ничего и не делали! И я отмерила пипеткой немного настойки растопырника и принялась капать сначала на одну рану, затем на другую, и Том громко зашипел и закрыл левой рукой рот.

— Потерпи, ещё смажем бадьяном, а после снова растопырником... — выдохнула я, следя, как кожа медленно, нехотя сходилась, и рядом послышалось шипение сквозь зубы:

— Быстрее!..

Благодаря двум заживляющим настойкам я смогла остановить кровотечение, хотя сами раны будут заживать ещё неделю минимум. Том же, отойдя от боли, очистил салфетку от крови, и я снова аккуратно приложила её к шее, на всякий случай, а затем зафиксировала воротником и галстуком. А когда всё было сделано, то я возмущённо воскликнула:

— И что это было?!

— Я не собираюсь идти на бал с Селестиной, — категорично заявил Том, и я взмахнула руками и чуть громче сказала:

— А я не собираюсь идти на бал с тобой! У меня для таких целей есть парень, вообще-то, а ты опять всё портишь!

Несколько секунд Том непроницаемо смотрел мне в глаза, а после без единой эмоции произнёс:

— Я знаю про Ирму Уизли.

— Ты знаешь... что она учится на Гриффиндоре? — натянуто улыбнувшись, протянула я, и он ядовито растянул губы и прошипел:

— Это знают все... а я знаю то, что знает всего два человека, помимо виновников. И ты прекрасно понимаешь, о чём сейчас идёт речь, не прикидывайся дурочкой.

Том говорил на удивление спокойно, а я немного прогрела мозги и наконец чуть слышно прохрипела:

— Так... почему ты шантажируешь этим меня? Дай Антохе по жопе, если ты считаешь, что он это заслужил, не я же бегала к ней на свидания.

Чёрные брови поползли на лоб, а сучья улыбка никуда не делась с бледных губ.

— Если я решу дать кому-то по жопе, то дам всем, включая тебя и Родольфуса, вы же всё это время прикрывали Антонина...

Глаза сами собой закатились к потолку, а губы сжались в полоску. И всё же...

— Но почему ты шантажируешь Ирмой... именно меня? — скривилась я, и Том ещё шире улыбнулся.

— Потому что если я пойду на бал с Антонином, то это... будет немного странно выглядеть. — Я прыснула, а он выразительно на меня посмотрел. — А как ты уже догадалась, идти туда с Селестиной я не хочу. И с Эви тоже.

— А с кем ты хочешь туда пойти?! — взвыла я, и Том, словно впервые об этом задумавшись, пожал плечами.

— Не знаю... но точно не с Эви и не с Тинни. Они смотрят на меня, как пираньи на кусок свежего мяса, мне это не нравится!

— Ты смотришь на меня точно так же, и мне это тоже не нравится! — взвыла я, на что Том лишь легко улыбнулся.

— Зато меня всё устраивает. Так что?..

Какое-то время я недовольно смотрела в чёрные глаза засранца, но тот был абсолютно невозмутим, словно глыба льда. И наконец с губ сорвался шумный выдох смирения:

— Если я пойду с тобой на бал, то ты отстанешь от Антохи и Ирмы?..

— Угу, — кивнул он, и я одним кислым выражением лица дала понять, что согласна на эти условия.

— Ты специально дождался, пока я потребую свой долг!

— Да, так и было задумано, — самодовольно хмыкнул Том, пока я внутри кипела от злости. — А ещё я специально до последнего пытался избежать встречи с девочками... но сегодня всё пошло не по плану.

«Мразь», — прошипела я, а сама горела от одной мысли, что собственноручно закопала себя по самую шею... кто меня вообще надоумил на это?! А над головой тем временем раздался глухой звон колокола...

— Блять, Слизнорт! — выругалась я, понимая, что уже опоздала на занятие, и Том тихо рассмеялся моей бессмысленной злости. А я подошла к нему вплотную и процедила: — Хочу тебе напомнить, что танцевать я не умею от слова «совсем», так что ты ещё об этом пожалеешь. — И что есть силы наступила ногой на чёрный ботинок, что староста мгновенно взвыл от боли. — Привыкай!

Том запрыгал на одной ноге, а я выскочила из лаборатории в пустой коридор и побежала в сторону нужного класса. Благо, дверь в него оказалась не заперта, а настежь открыта, и я заглянула внутрь и с облегчением заметила, что Слизнорт стоял спиной к студентам и что-то чертил на доске с очередным рецептом, поясняя свои действия. И, набравшись небывалой наглости, я согнулась в три погибели и тихонечко на корточках прошла в класс и поползла к своей парте.

Гидеон, Хью и Августин, заметив это, так и прыснули, а я покраснела до кончиков волос и молила небо, чтобы Слизнорт так и не обернулся. Но, когда я уже вплотную подошла к парте и повернулась, то вдруг ощутила, что вокруг стояла полнейшая тишина... а все взгляды, включая и преподавателя, были устремлены прямо на меня.

— Простите, — с жалкой улыбкой промямлила я, выпрямившись в полный рост, и быстро села за парту, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание.

Слизнорт на это лишь укоризненно покачал головой, однако, не выражая абсолютно никакой злости, а затем негромко проговорил:

— Думаю, Валери, вы разберётесь и без моих пояснений, а для остальных я всё написал. Приступаем к работе!

Сразу раздался скрип скамеек по каменному полу, и я, воспользовавшись шумом, снова прошипела и ударила кулаками парту:

— Блять!

— Что?.. — успел выдохнуть Антоха, но я провернулась и зло процедила:

— Том знает про тебя и Ирму, и теперь мне придётся идти с ним на бал, чтобы он закрыл на это глаза!

— Что?! — подавился Антоха, а после с широкой улыбкой выдохнул: — И всё?..

Но я так зло на него посмотрела, что он мгновенно поправился и более серьёзно проговорил:

— Вэл, ты же знаешь, как я тебя люблю... ты золото. Так... а что всё-таки случилось? Почему ты сорвалась с места в Большом зале?! Гля, я стащил тебе сэндвич!

Из-под парты показался сочный сэндвич с ветчиной и сыром, и я украдкой оглянулась и взяла его, а после смачно откусила, пока Слизнорт что-то негромко объяснял Китти и Хью. И еда в этот момент была как нельзя кстати... А Антоха заметил глубокие царапины на моих руках, видимо, от острых краёв льда, когда я пыталась выбраться из полыньи, и громко прошипел:

— А это ещё что?! Чем вы вообще занимаетесь в своей лаборатории?!

— У нас... у нас сбежала крыса, — промямлила я с набитым ртом, и сосед по парте скептически на меня посмотрел. И я, проглотив большой кусок, выдохнула: — Огромная крыса! Она вцепилась Тому в шею, и мне... мне пришлось наложить ему швы, а утром... они немного разошлись, и я это заметила.

— А где сейчас эта крыса? — скривился Антоха, и я хмыкнула:

— Понятия не имею, — так как действительно не могла знать, где же была придуманная крыса, и карие глаза распахнулись от страха.

— Ты не знаешь, где сейчас огромная крыса, вцепившаяся Тому в шею?!

— Да нет, конечно, знаю, мы её поймали! — тотчас поправилась я и продемонстрировала царапины на руках. — Вот, смотри сам, каких трудов это стоило!

— Я на месте Слизнорта давно бы повесил на лабу амбарный замок, ваши эксперименты точно ничем хорошим не закончатся... — покачал головой Антоха и встал из-за парты. — Доедай, а я пока пороюсь в кладовке...

— Угу... — промычала я, украдкой доедая сэндвич, пока остальные уже начали готовить нужное зелье. И всё же несмотря на царапины на руках, боль в боку и угрозу пневмонии, вчерашний ночной побег был... фантастическим! И я не могла дождаться, пока Том не захочет снова... поэкспериментировать. Мне это определённо начинало нравиться.

Примечания:

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518