Глава 50. Борьба за жизнь
Примечания:
Чёрный Ворон — Black Raven (Dog Burial) | Chernobyl OST
* * *
Сердце замерло и остановилось прямо в груди, и я хлопала накрашенными ресницами и не понимала, что вообще происходит. За спиной же усиливался шум, состоявший из скрипа стульев и громких обсуждений увиденного накануне, но я не могла заставить себя пошевелиться, неотрывно смотря на алые капли крови, стекавшие с руки Антохи.
— Что?.. Что произошло?..
Том, казалось, был поражён не меньше меня, будто бы он и вовсе до последнего не знал, как и все актёры, что происходило этим вечером в деревне неподалёку. И Орион, выглядевший не менее бледным, чем Антонин, подошёл к нам и горячо зашептал:
— Мы... мы всё сделали, как ты велел, и... и они согласились! Но... когда мы возвращались... из-за угла выскочил... кто-то выскочил и воткнул... ему нож в живот! Я даже не успел понять, что произошло, как Антонин закричал, и!..
— Что нам делать?
Абраксас Малфой, самый старший среди присутствовавших, наконец смог огласить общие мысли, и все мальчишки дружно уставились на Тома, покорно ожидая приказа, который бы всё исправил. Было видно, что они ему верили, безоговорочно верили, даже Антоха, силы которого покидали прямо на глазах. А вот Том растерянно смотрел перед собой, хаотично двигая глазными яблоками, словно хотел зацепиться за что-то, что могло бы спасти Антонина, но... этого поблизости не было.
— Целитель Уиллис, — наконец выдохнула я, так и не дождавшись команды от Тома, и с трудом развернулась к бархатной завесе, отделявшей сцену от зрителей. — Она точно сидела в первом ряду, надо...
— Нет!
Едва я пошевелилась, как Том очнулся и резко схватил меня за локоть, и я, округлив глаза от ужаса, уставилась на него. Но он лишь поджал губы, быстро сверкнул глазами в сторону Крэбба и Гойла, из последних сил державших Антоху, а после снова посмотрел на меня, и мне показалось, что у него в голове наконец-то созрел план действий. Только... только я ни черта не понимала, что творилось у него в голове!
— Нам нельзя никого звать, иначе мы все пропали...
— Ты... ты... — Я всё никак не могла подобрать слов от потрясения, но в конце концов хрипло выдохнула с бесконечным отчаянием в голосе: — Господь, он умирает!.. Он умрёт, если ничего не сделать, а ты... ты думаешь в этот момент... только о себе!
— Я думаю обо всех, — жёстко процедил Том, наклонившись ко мне ближе, пока я всё ещё находилась в состоянии шока. — И я знаю, кто наверняка сможет помочь Антонину, и это вовсе не целители.
— А кто?.. — прошептала я, судорожно вдыхая воздух, и Том наклонился ещё чуть-чуть и внятно выдохнул:
— Ты.
Мозг отказывался воспринимать всего одно слово, два простых звука, я просто не могла понять, что они значили... но когда до меня, наконец, дошло, то я зло прошипела:
— Нет...
— Да, — нетерпящим возражений тоном процедил он и ещё крепче сжал моё плечо, но физическая боль не шла ни в какое сравнение с болью в сердце от одного вида покрытого испариной друга, кожа которого на глазах превращалась в мел от анемии. — Ты, Валери, именно ты поможешь ему...
— Нет... — снова прошептала я, отказываясь брать на себя хоть малейшую ответственность за судьбу человека, который так много значил для меня... если я возьмусь за его лечение, и он умрёт у меня на руках, то я просто этого не переживу! Но Том, казалось, игнорировал этот простой факт, с силой встряхнул меня и снова вполне чётко процедил мне над ухом:
— Подумай сама, что сейчас сделает целитель с такой раной, учитывая, что они какое-то время шли сюда от Хогсмида? А как быстро сюда прибудут целители из Мунго, которых ещё нужно вызвать? Его не прокляли, Валери, его проткнули обычным ножом... и единственный человек поблизости, который знает, что делать в таких случаях — это ты.
— Его вообще там не должно было быть... — шумно выдохнула я, а сознанием постепенно начала овладевать ярость. — Его не должно было там быть... там должен был быть ты!
Развернувшись, я со всей силы дёрнула рукой и высвободила наконец свой локоть из цепкой хватки чудовища под овечьей шерстью. Но Том на мои обвинения лишь ехидно усмехнулся и прошипел:
— Да неужели? И что бы это изменило, а?! Ты не стала бы марать руки в моей крови?
— Ты монстр, — выплюнула я, но он никак не отреагировал на мои слова, лишь хладнокровно прошептал:
— И что с того?! Ты видишь? Капли крови — это секунды, и их уже накапало достаточно, чтобы принять решение, иначе будет поздно...
Под ногами Антонина, который резко вдыхал и выдыхал воздух, действительно расползалась тёмно-красная лужа, а я вспомнила, как всего пару месяцев уже искупалась в крови, правда, другого человека. И тогда тоже было некому помочь, но... я же смогла. Я смогла.
— Или ты, или никто, — словно змей прошипел Том у меня над ухом, а остальные вокруг молча смотрели, как я металась, не в силах принять решение. Никто не давил, никто даже слова не посмел сказать, но в глазах мальчишек вокруг была такая щенячья преданность, такая надежда, что я одним взмахом руки смогу всё исправить... они просто не осознавали, насколько всё было плохо в действительности. А вот я отлично это понимала. — Или ты, или никто...
Среди шума за занавесом вдруг послышались чьи-то бодрые шаги, и я понимала, что если сейчас кто-то из чужих увидит Антоху, то мне просто не дадут к нему подойти, а... а я была единственным человеком вокруг, кто знал, что делать. Этот гад был прав, чёрт побери, и наконец до меня это дошло!
— За ширму, быстро! — скомандовала я, ведь пока нож был в животе, то время было на нашей стороне. Крэбб и Гойл быстро скрылись в тени реквизита, а Орион Блэк взмахнул палочкой, очищая пол от натёкшей крови. И в последние секунды, пока мы с Томом всё ещё были одни, я толкнула его обеими руками в грудь и громко процедила: — Если он умрёт, то я тебя сдам. Ты меня слышал? Я пойду на дно, но ты пойдёшь следом за мной! И я не дам тебе выйти сухим из воды, ты понял?!
— Да, — твёрдо ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Но этого не произойдёт.
Покачав головой, я развернулась, и как раз в этот момент бархат занавеси зашевелился, и к нам заглянул человек, которого я меньше всего хотела видеть в этот день, особенно в сложившихся обстоятельствах.
— Какой приятный сюрприз, вы все здесь! — расплылся в улыбке Корвус Лестрейндж Четвёртый, и я изо всех сил постаралась приподнять углы рта. Но первого помощника министра было так просто не обмануть, поэтому он, бегло осмотрев нашу компанию, кто не спрятался в тени, нахмурился и спросил: — Что-то случилось?..
— О боже, я так разволновалась! — театрально воскликнула я, замахав руками на лицо, а на ресницах показались слёзы. — Нашу игру видел первый помощник министра!
— И она была выше всяких похвал! — расплылся в улыбке отец Роди, приняв всеобщую тревогу на свой счёт. — Мисс Кларк, я восхищён!
Я криво улыбнулась в ответ, а Корвус Лестрейндж подошёл к нам, аккуратно поклонился и взял мою дрожащую руку для поцелуя... и его серые глаза тотчас оказались на уровне моей груди. Буквально одним цепким взглядом отец моего парня раздел меня догола, я почувствовала это, когда мою ладонь прижали к губам слишком сильно. В другой раз я бы непременно упала в обморок или залепила бы смачную пощёчину, но перед глазами медленно капали капли крови, которые символизировали оставшееся для Антохи время, а потому нужно было что-то срочно делать. И я, выждав немного, потянула руку на себя, никак не выдав, что прекрасно всё поняла, и легко улыбнулась.
— Мистер Реддл, вы достойно держались на сцене рядом с очаровательной мисс Кларк! — выпрямившись, елейно произнёс Корвус Лестрейндж, и Том с достоинством кивнул на похвалу, никак не выдав, что он из кожи вон лез, чтобы её услышать. — Но в сражении за сердце принцессы победил всё же другой...
Первый помощник министра с гордостью посмотрел за наши спины, и Роди тотчас вышел вперёд, хотя его лицо, как и у всех остальных, было покрыто налётом тревоги. Отец с сыном обменялись рукопожатиями, а после Корвус Лестрейндж прижал Роди к себе и похлопал по плечу.
— Я тобой горжусь!..
— Спасибо... — смущённо отозвался Роди, видимо, ему было непривычно слышать похвалу из уст отца, тем более при людях. Я же в это время мельком посмотрела в сторону ширмы, за которой скрывались Антоха, Крэбб и Гойл, и кожа лица покрылась испариной. — Отец, я...
— Мне срочно нужно нужно выпить холодной воды! — истерично воскликнула я, снова привлекая всё внимание к себе, и на ресницах опять появилась сырость. — Я так разнервничалась!
Развернувшись, я схватила Тома за локоть, как совсем недавно он держал меня, и потащила в сторону ширмы у самого выхода со сцены, и Корвус Лестрейндж потрясённо воскликнул:
— Мисс Кларк, куда же вы?! Сейчас как раз начнётся всё самое интересное, я лично подам вам бокал с чем угодно!
— На кухне вода вкуснее, — быстро отозвалась я, буквально убегая прочь, и Роди сорвался с места за мной. Но только он поравнялся со мной и Томом, как я остановилась и чуть слышно прошептала ему: — Задержи его, умоляю, иначе нам не вывести Антоху...
— Куда ты его поведёшь? — так же тихо выдохнул он, и я одними губами ответила:
— В ту самую комнату на восьмом этаже... помнишь? — Роди, задумавшись, кивнул, и я добавила: — Как закончишь — поднимайся к нам, мне одной не справиться.
— Хорошо, — снова кивнул он и развернулся обратно к отцу, а мы ловко вывернулись и свернули за ширму, и я прижалась к Антохе, кожа которого была похожа на лёд.
— Вэл... — из последних сил прошептал он, и я приобняла его и поцеловала в мокрый висок.
— Всё будет хорошо... я всё для тебя сделаю, клянусь... потерпи ещё немного...
Громкие шаги через минуту сообщили нам, что Лестрейнджи покинули закулисье, и я шумно выдохнула и первой выбралась из-за ширмы, решив проверить путь к отступлению. И как раз в этот момент к нам заглянул Диггори, который буквально светился от счастья, как рождественская звезда.
— Валери! Где вы все пропадаете?! Мы уже почти начинаем банкет!..
— Мне нужно уйти, — горячо прошептала я, выйдя на свет, и от моего перекошенного лица Диггори непроизвольно вздрогнул.
— Что?..
— Я не могу вам сказать, но мне нужно, чтобы вы всех отвлекли... мы не придём на банкет.
Конечно, декан Когтеврана и глава театрального кружка не обязан был мне подчиняться, но тот на удивление решительно кивнул и быстро сжал мою дрожавшую правую руку.
— Я сделаю всё, что в моих силах, Валери. Я перед вами в неоплатном долгу...
— Спасибо, — выдохнула я, и Диггори быстрым шагом скрылся прочь за красным бархатом, а мы наконец могли уйти отсюда, ведь время таяло на глазах.
— Том, что?..
Едва мы наконец покинули сцену и вышли в тёмный коридор за преподавательским столом, которым воспользовались как раз перед спектаклем, чтобы незаметно перенести весь реквизит, как нас догнали Хью, Эд, Сигнус и Августин Трэверс, которые спустились к зрителям почти сразу после финального поклона. И их лица точно так же, как и наши, перекосило от ужаса, едва они увидели рукоятку ножа в животе Антохи.
— Его ранили в Хогсмиде, — коротко сообщил Гидеон остальным, и Хью захлопал глазами, точно так же, как и я, не понимая, как это вообще могло произойти.
— Что вы?.. — следом очнулся Эд, но Том жёстко скомандовал:
— Идём, у нас мало времени.
А после самостоятельно перехватил Антоху у Крэбба, который к тому времени заметно выдохся, а Орион заменил Гойла. И они с готовностью посмотрели именно на меня, и я, мысленно залепив себе отрезвляющую пощёчину, кивнула и быстрым шагом направилась к тайному проходу, ведущему на восьмой этаж.
Нужную комнату было нетрудно найти, тем более что школьные коридоры были абсолютно пусты, ведь все до последнего дохлого привидения как нельзя кстати находились сейчас в Большом зале на праздничном банкете. И по лицам мальчишек было понятно, что они даже не подозревали о её существовании, когда в стене появилась тяжёлая каменная дверь, а вот я с готовностью толкнула её, уже представляя в голове необходимый инвентарь.
Операционный стол, стерильные одноразовые салфетки и полотенца, бестеневые лампы, столик для инструментов, под стерильными салфетками которого блестела хирургическая сталь... и пластиковые бутылки безо всякого содержимого, от вида которых я скривилась.
— Она не может создать воду, — нахмурившись, прошептала я, взяв пустой пластик в руки, пока остальные замерли на пороге, не веря своим глазам. — Быстрее, на стол!
Том и Орион одновременно очнулись и пронесли Антоху прямо к столу, и я помогла им уложить своего пациента, с ужасом заметив, что тот почти потерял сознание от болевого шока. Времени оставалось всё меньше и меньше...
— Что это?.. — начал было Орион, оглядевшись по сторонам, и его изумление было вполне понятно: мало того, что для волшебника вид обычной операционной был совершенно неизвестен, так ещё и я создавала её по образу и подобию своего времени, а потому для сороковых она выглядела словно инопланетный корабль. Но Том был, пожалуй, единственным, кто мастерски держал себя в руках, а потому он махнул рукой на мальчишеские восклики и спросил меня:
— Что тебе ещё нужно?
— Дистиллированная вода, — очнулась я, посмотрев на бутылку в руках. — Не меньше десяти литров. И плюс очищенная соль, это всё есть в лаборатории Слизнорта.
Том быстро посмотрел в сторону Эда и Хью, и те быстро подошли к нам.
— Вы всё слышали? — резко скомандовал он, и мальчики кивнули, всё ещё боязливо осматриваясь по сторонам.
— И спирт! — добавила я, так как этого тоже не было поблизости. — Весь, какой там есть, перед Слизнортом я потом извинюсь...
Хью и Эд кивнули и собрались уже выйти, как я схватила за руку Хью, и он растерянно уставился на меня.
— Чтобы сюда вернуться, нужно три раза пройтись мимо стены и представить именно то, что вы сейчас видите. И заберите Роди, он внизу с отцом...
— Хорошо, — кивнул он, и я отпустила мокрую от пота руку и медленно подошла к операционному столу, не веря, что собиралась сделать именно то, что задумала. Но другого выхода, похоже, действительно не было...
Том в это время уже стоял рядом с Антонином и смотрел на его белое лицо, и по маске, застывшей на мерзавце, никак нельзя было понять, о чём же он сейчас думал. Но едва я приблизилась, как Том очнулся и вопросительно на меня посмотрел.
— Снимаем одежду, полностью, потом укроем его пелёнками и подготовим доступ, пока несут воду и спирт... — Он с готовностью кивнул и почему-то потянулся к рукоятке ножа, и я тотчас зашипела: — Не трожь!
В ледяных чёрных глазах застыло неподдельное изумление, но я подошла чуть ближе и вкрадчиво процедила:
— К твоему сведению, люди умирают не оттого, что им воткнули в тело нож. Они умирают из-за того, что этот нож потом достают...
— Буду иметь в виду, — так же шёпотом прохрипел Том, и у меня по спине прошёлся холодок от этих тихих слов.
Мы быстро справились с грязной одеждой, пропитанной свернувшейся кровью, и я сразу же укутала Антоху одноразовыми пелёнками, чтобы никого не смущать, оставив окно на весь живот. И лишь Том рискнул подойти к столу и помочь мне, а Гидеон, Блэки, Крэбб, Гойл, Трэверс и Малфой стояли поодаль и с широко раскрытыми глазами следили за нашими действиями. Но мне их помощь толком не была нужна, лишь бы не мешались под ногами, а с этой задачей они вполне неплохо справлялись. И как раз когда мы закончили с подготовкой операционного поля, входная дверь приоткрылась, и к нам вернулись Хью, Эд и Роди, которые с помощью магии тащили всё, о чём я попросила.
Роди сразу же перекосило от вида операционного стола, хотя он единственный, пожалуй, уже видел что-то подобное, когда я планировала помочь Мелиссе. А вот я принялась прокаливать соль и воду, затем охлаждать и смешивать в необходимых пропорциях, чтобы получить самый простой физраствор, который пойдёт потом по вене, чтобы хоть как-то компенсировать кровопотерю. И Том и в этот раз без единого слова подошёл с готовностью помочь, и я коротко продиктовала цифры и разделила работу, нисколько не сомневаясь, что он всё сделает верно. А когда инфузионная система была собрана и подключена к вене, а спирт был разбавлен до нужной концентрации для обработки кожи и инструментов, осталась лишь одна-единственная проблема...
— Что не так? — шёпотом спросил Том, когда я наконец закончила с капельницей и задумчиво смотрела на бледное лицо Антохи, который был уже в полуобмороке. И я с трудом прохрипела в ответ:
— Мне нечем вогнать его в наркоз... у нас даже эфира нет, а если я начну вскрывать живот наживую — то он умрёт от боли...
Я предусмотрела всё, абсолютно всё, кроме этого крохотного нюанса, из-за которого все дальнейшие приготовления были бессмысленны. Из глаз тотчас брызнули слёзы от абсолютной беспомощности, но Том хладнокровно махнул рукой и подошёл ближе к Антохе, а затем вгляделся в его лицо.
— Кажется, я знаю, что делать... — прошептал наконец он, и на его лице буквально на секунду промелькнула внутренняя борьба. Но это видение прошло, и, достав из кармана костюма махараджи, в котором он до сих пор был, волшебную палочку, Том взмахнул ей и прошептал: — Империо!
Яркая вспышка ударила прямо в голову, и карие глаза нашего пациента мгновенно расфокусировались.
— Он ничего не почувствует и даже не поймёт, пока чары действуют, — хладнокровно заявил Том, повернувшись ко мне, и я хрипло спросила:
— Это одно из Непростительных заклинаний?..
— Какая сейчас разница? — тихо огрызнулся он, и я покачала головой, мол, действительно, никакой. А после взглянула в сторону мальчишек, застывших в пяти шагах от нас и не собиравшихся подходить ближе, и снова посмотрела на Тома.
— Так, ладно, сестра-анестезистка... желающих помогать мне явно нет, а одна я не справлюсь, так что выбора у тебя нет. Смотри и запоминай, я один раз покажу весь инструментарий, а потом мы прокалим инструменты и начнём. И как ты понимаешь, права на ошибку у тебя нет.
— Как и у тебя, — холодно заметил он, и я скривилась, подумав: «Господь, только не нагнетай, иначе я выйду в окно!»
— Иглодержатель, скальпель, зажим Микулича... — начала перечислять я, и Том внимательно следил за тем, какие инструменты я поднимала перед собой. — У него нет зубцов, как у зажима Кохера... расширитель, бельевые цапки, ножницы, пинцет, иглы...
Далее я заправила один иглодержатель иглой с синтетическим шовным материалом, и Том повторил мои действия со вторым иглодержателем, лежавшим на том же столике. Всё, о чём бы я ни подумала, медленно появлялось, но проблема была в том, что нужно было в деталях представлять вещь, иначе толку от неё будет немного.
— Перчатки... — наконец выдохнула я, когда мой ассистент справился с задачей, и я стала быстро надевать одноразовые перчатки, упаковка с которыми уже лежала рядом. — После того как мы оба вымоем руки, сначала их наденешь ты, а потом поможешь надеть мне. И мы приступим. Вопросы?
Том мотнул головой, а я в неверном свете заметила, что его бледная кожа отливала зеленью. Наверное, я и сама выглядела не лучше, но повторюсь, желающих вставать на наше место не было, поэтому я кивнула, и мы пошли прокаливать инструменты, переодеваться в хиркостюмы, а после к просторным металлическим раковинам, в точности таким же, какие были в операционных, где я была последний раз.
Тщательно вымыв один раз руки от кончиков пальцев до плеча, я принялась второй раз натирать кожу, а Том, словно зеркало, копировал мои движения до последнего. Я криво усмехнулась, ведь совсем недавно я точно также подражала Тиграну, который не сильно любил комментировать свои действия, а любой косяк обычно сопровождался недовольным шипением и поджатыми губами... Господь, как бы самой не стать таким, как этот чёрт!
Из воспоминаний меня вырвал шум воды, и я взяла салфетки и принялась обтирать кожу заранее приготовленным спиртом. А когда всё было готово, то скомандовала:
— Руки держать перед собой, не опускать, ничего не касаться. Надеваешь перчатки первым, затем помогаешь мне. Когда я скажу, что нужно сменить перчатки, делаем то же самое. Если что-то упадёт — это пропало, не нагибаться и не поднимать.
Очередной короткий кивок, и мы наконец подошли к столу, на котором лежал Антоха в полном забытье. Мне стало плохо от одного вида своего пациента, но я как нельзя кстати ничего не ела с самого утра, так что тошнить было нечем. И, дождавшись, пока Том справится с перчатками, я с помощью ассистента надела свои, а после вернулась к столу и опустила глаза на то самое окно в пелёнках, которое мы оставили в качестве будущего доступа.
В последний свой раз я в операционной была вторым ассистентом, то есть «промокашкой». От меня ничего не требовалось особо, потому как рядом был главный хирург и его помощник, которые, собственно, и проводили оперативное вмешательство, а я должна была им обоим помогать. В этот раз рядом не было никого, кроме уже моего помощника. И я смотрела пустым взглядом на кожу живота, а в голове не было совершенно ни одной мысли, будто бы кто-то подошёл сзади и отформатировал жёсткий диск.
Лишь довольно громкое покашливание рядом смогло вернуть меня в реальность, и я растерянно посмотрела на Тома, а тот жёстко указал на Антонина. И я наконец взяла себя в руки и прохрипела:
— Сначала надо обработать кожу... спирт, салфетки.
Рядом оказалось всё необходимое, и я смочила белоснежную марлю и принялась широко обрабатывать кожу первый раз. Затем более тщательно второй, уже на меньшем протяжении, именно там, где планировался будущий разрез. В горле стоял ком, а руки плохо слушались и немного дрожали, но этой короткой передышки хватило, чтобы привести себя в чувство и подготовиться к основному этапу.
— Салфетка, скальпель, — тихо скомандовала я, и Том поочерёдно передал мне нужные инструменты. А я зажмурилась, выдохнула, открыла глаза и твёрдой рукой занесла скальпель над кожей.
Широкий разрез от мечевидного отростка до лобка. Сразу закровило, и я машинально прижала мелкий сосуд салфеткой, пока кровь не прекратилась. Далее жировая клетчатка, которую было легче резать, а сосудов там намного меньше. Апоневроз... брюшина. Тонкий-тонкий листок внутри живота, который был крайне важен. Как только я его вскрою, то во-первых, в брюшной полости упадёт давление, и если где-то повреждён сосуд — то он сразу же закровит. А во-вторых, как только я проникну в полость брюшины, то сразу возрастут риски инфекции, поэтому делать стоило аккуратно и максимально чисто. «Интересно, повреждена кишка, или нет?»
— Роди, подойди, мне нужна твоя помощь, — чётко проговорила я, занеся скальпель над операционной раной, и справа послышался дрожащий голос:
— Что... что нужно сделать?
— Когда я войду в живот — надо достать нож, но я не могу его касаться чистыми руками. И Том тоже.
Повернувшись, я требовательно уставилась на Роди, но тот позеленел ещё сильнее, чем мы с Томом, и замотал головой, а его глаза расширились от ужаса. Остальные стояли ещё дальше, и на их лицах было примерно то же самое, но... у меня не было третьей руки, чтобы всё сделать самой!
— Либо сейчас кто-то подходит и осторожно вынимает нож, или Антонин умрёт! — закричала я, и голос сорвался на середине фразы. Но Роди всё равно стоял на месте, словно его кто-то заморозил, а из-за его спины неожиданно вышел Орион Блэк.
По лицу надменного аристократа было заметно, как он «хотел» приближаться к нам с Томом и Антохой, но он всё же подошёл, а я выдохнула и тихо проговорила:
— На счёт три медленно тянешь нож на себя... один... два... три!
Мне как раз хватило времени, чтобы вскрыть брюшину, и я сразу почувствовала, как в живот хлынула кровь из раны.
— Зажим, зажим! — закричала я, и Том быстро подал мне сначала один инструмент, а после второй. — Салфетки!
Я обложила стерильной марлей всё в зоне видимости, а кровотечение, казалось, прекратилось. И, в очередной раз шумно выдохнув, я зацепилась взглядом за нож, который блестел в свете ламп в руках Ориона, который после моего крика замер и не шевелился.
— Это не нож, это... напильник! — тихо прошипела я, хорошенько рассмотрев холодное оружие и заметив характерную сетку над лезвием. В это самое мгновение со стороны мальчишек послышался грохот, и я мельком оценила обстановку и крикнула: — Уберите кто-нибудь отсюда эту принцессу!
Едва окровавленное лезвие сверкнуло в свете ламп, как Абраксас Малфой грохнулся в обморок. В целом, такое случалось даже со студентами-медиками на первом курсе, когда они в первые разы приходили в операционную, и ничего зазорного в подобном обмороке не было... но и времени на подобные вещи тоже не было, так как я одна могла оказать необходимую помощь, а мои руки были по локоть в крови друга. Зато очнулся Роди, и он вместе с Августином оттащил Аба подальше от операционного стола на диван, а после раздался громкий восклик:
— Всё нормально, он дышит!
— Хоть у кого-то всё хорошо, — фыркнула я, а после снова прищурилась, пытаясь получше разглядеть нож. И меня вдруг осенило. — Вот дрянь! Его хотели убить, а не просто ранить!
— Как ты это поняла?
Едва я повернулась и зло посмотрела в сторону Тома, который один был виноват во всём этом, как снова послышалось полное льда шипение. И я скривилась и кивнула в сторону забитой салфетками раны.
— Канал трёхгранный, как и лезвие ножа, такой сам ни за что не затянется. Это очень грязный, но эффективный ход, чтобы наверняка убить человека... но почему тогда убийца оставил оружие в животе?..
— Думаю, он просто не успел его достать из-за нас, — тихо отозвался Орион, держа на весу улику. — Едва этот человек выскочил, то мы сразу набросились на него... мне даже казалось, что мы смогли скинуть с него плотный плащ, закрывавший лицо, но он скрылся в темноте переулка, оставив нож.
— Отложи его и больше не трогай, он нам ещё пригодится, — кивнула я, так как пока кусочки пазла складывались, и Орион осторожно отошёл от нас и положил самодельный нож на стол неподалёку. А на лице одного из Блэков сразу нарисовалось заметное облегчение, когда он вернулся к остальным. А вот я вернулась к распоротому животу, вспоминая очерёдность медицинской помощи в подобных ситуациях. — Сначала гемостаз, затем проверим органы, потом обработка раны, а после закроем живот, оставив дренаж...
Том согласно кивнул, как будто бы понимал, о чём я сейчас говорила, но я больше проговаривала вслух для себя, чем для кого-то ещё, а после принялась аккуратно ворочать салфетки и искать повреждённые сосуды.
К счастью, вся кровь в животе была из раны, в которой мы уже пережали сосуды. Желудок, селезёнка, почка, поджелудочная... всё было цело. Брыжейка тонкой кишки тоже. Но когда я принялась сантиметр за сантиметром осматривать петли тонкой кишки, то скривилась от неприятной находки, а именно поперечной резанной раны кишки. А где-то через метр была обнаружена вторая такая же рана. Благо что Антоха, так же как и я, не ел с самого утра, и кишки были пустыми, но зашивать их всё равно было нужно.
— Мягкий кишечный жом, — скомандовала я, чтобы обозначить будущее место работы, но в ответ мне был протянул зажим Кохера, и я сверкнула глазами в сторону своего помощника, сигнализируя, что мне подавали не то. Том сразу же убрал инструмент и потянулся за другим, но я так же молча мотнула головой. А вот следующая попытка была удачной, и я обозначила для себя две раны, с которыми можно было работать, и принялась проверять дальше органы брюшной полости на наличие повреждений. — Всего две дыры... с этим можно работать...
Мне сразу стало легче, ведь перитонита ещё не было, а две небольшие поперечные раны кишки можно было спокойно зашить, поскольку с момента ранения прошло меньше шести часов, и законы хирургии допускали такую тактику. А двухрядный кишечный шов я отрабатывала уже три месяца в своей каморке в подземелье, как будто чувствовала, что он может скоро пригодиться...
Когда с кишками было закончено, то мы сменили перчатки и приступили к обработке раны. Канал действительно был трёхгранным, повторяя контуры ножа, и пришлось немного извернуться, чтобы послойно его зашить. Далее мы несколько раз залили брюшную полость обычным физраствором, поскольку другого под рукой не имели, и я ещё раз внимательно проверила, чтобы нигде ничего не кровило и не текло. А после высушили всю воду салфетками, вставили слева два дренажа: в латеральном кармане и малом тазу, и можно было закрывать большую лапаротомную рану.
Я замешкалась лишь в конце, зашивая кожу, ведь при плановых операциях мы старались шить косметикой, и Тигран натаскивал меня именно на это. Но конкретно сейчас косметический непрерывный внутрикожный шов был не лучшей идеей, ведь была такая вероятность, что придётся второй раз заходить в брюшную полость. Поэтому я, вспомнив случай с расхождением швов и внутренним кровотечением в онкоцентре, стала стягивать кожу грубыми одиночными стяжками, которые было легче всего убирать при острой необходимости.
— Там кровь натекла... — шёпотом произнёс Том, когда я наконец сделала шаг назад от стола и принялась стягивать с рук перчатки. Взгляд сразу упал на пакеты, которые были прикреплены к дренажным трубкам, торчавшим из левой половины живота, и я невозмутимо ответила:
— Это не кровь, а выпот, он ещё несколько дней будет течь... ничего страшного. Нужно потихоньку привести его в чувства, но...
Я поджала губы, и Том сразу же вопросительно протянул:
— Что ещё?
— Ему будет больно, очень больно, — спустя паузу ответила я, с тревогой смотря на безмятежное лицо друга, которое точно недолго будет таким.
— В лаборатории было Зелье от боли? — сразу вспомнил Том, и я кивнула, так как в шкафчике Слизнорта действительно лежало такое. — Хью, Эд!
Мальчишки сразу материализовались рядом, и я закрыла живот Антохи стерильной пелёнкой и зашептала:
— В лаборатории Слизнорта в большом шкафу напротив двери есть склянка с Зельем от боли... но его может быть недостаточно, рана очень большая... — Я задумалась на мгновение, и вдруг рядом из ниоткуда появилась ваза с пышными кроваво-красными бутонами... но прежде эти бутоны, конечно, появились в моей голове. — Мак! В теплицах Спраут растёт мак, можно сделать маковую воду!
— Как тогда в приюте? — нахмурился Том, и я неопределённо помотала головой, так как идея была не то чтобы блестящая, но других вариантов не было. — Но тогда ты давала маковую воду умирающей роженице?
— От нескольких раз ему хуже не станет, — отмахнулась я, так как держать Антоху под Империусом тоже была не ахти какая идея. — А потом мы перейдём на Зелье от боли, а мак спрячем подальше. Или у тебя есть другие идеи?
Я внимательно посмотрела в угольно-чёрные глаза, а Том спустя какое-то время закатил их и снова повернулся к Эду и Хью.
— Кто-то из вас пойдёт в лабораторию, а кто-то — в теплицы...
— Можно, я пойду в теплицы?! — неожиданно к нам вышел Роди, бледный, но уже выглядевший намного лучше. Я чуть приподняла от удивления брови, а Роди сглотнул и подошёл ближе. — Валери, прости, что я не смог подойти, когда ты...
— Всё нормально, — выдохнула я, подойдя ближе и положив руку ему на плечо, и Роди поднял на меня серые глаза, в которых плескалась бескрайняя вина. — Я бы и сама ни за что не подошла, но... больше некому, понимаешь? — Он кивнул, и я чуть сильнее сжала его плечо, наклонилась и зашептала: — В прошлый раз мы притянули ипекакуану из небольшого окна сверху теплиц. Маки растут в соседней секции, на самом востоке... сможешь подлететь наверх на метле и сорвать для меня зелёные коробочки с семенами? Все, что там есть?
— Сколько у меня времени? — с готовностью ответил Роди, и я повернулась к Антохе, которого пора уже было выводить из забвения.
— Полчаса, не больше. И мне ещё будет нужна помощь с приготовлением маковой воды...
— Если ты скажешь мне, что нужно делать, я всё сделаю, — отозвался он, видимо, изо всех сил стараясь загладить свою вину, и я кивнула, принимая так необходимую помощь.
Роди тотчас скрылся в темноте, а Том внимательно посмотрел сначала на Эда, затем на Хью.
— Ты идёшь в лабораторию за зельем, а ты — на кухню, нам нужна вода, много воды. Сигнус!
Ещё одно имя прозвучало в воздухе, и его обладатель мгновенно материализовался рядом, стараясь не смотреть на лежавшего на столе Антоху.
— Нужно разнюхать, как обстоят дела внизу, и ищет ли нас кто-нибудь, — Том отдал очередной приказ, и его помощник быстро кивнул. А рядом появился старший Блэк и взял младшего брата за плечо.
— Мы вместе пойдём, так надёжнее. Что сказать, если нас уже ищут?
Том на мгновение посмотрел на меня, словно советуясь, и я поджала губы и прохрипела:
— Скажите, что у меня случилась истерика от перенапряжения, и вы все дружно будете меня успокаивать всю ночь. Если предложат помощь, то скажете, что я не хочу никого видеть, кроме Тома и Антохи... и нужно будет так или иначе всем появиться внизу, хотя бы по очереди, чтобы никто ничего не заподозрил.
— Крэб, Гойл, Гидеон, Августин и Аб пойдут, когда придут они, — кивнул Том, и мальчишки поспешили прочь. А я шумно выдохнула и упала в кресло рядом, которое появилось буквально минуту назад. — Когда мне снимать Империус?
— Когда принесут Зелье от боли, — выдохнула я и закрыла глаза. — Вот тогда и начнётся всё «веселье»...
Том не мог не понять по моему тону, что трудности только начинались, но он благородно давал мне время побыть в тишине. А примерно через пятнадцать минут появился запыхавшийся Эд, и мне пришлось покинуть мягкое кресло, чтобы снова подойти к Антохе, который до сих пор был без сознания. Получив в руки склянку и отмерив необходимое количество столовой ложкой, я кивнула Тому, и тот взмахнул палочкой, отменяя чары. И через полсекунды послышался протяжный стон.
— Всё хорошо, всё уже хорошо... — заворковала я, а Антоха скривился от невыносимой боли. — Выпей, тебе станет немного лучше... всё плохое позади...
Ложка с Зельем тотчас оказалась у сухих губ, и едва Антоха снова застонал, как я насильно залила содержимое ему в рот. Он закашлялся, попытался согнуться и встать, но я сразу пресекла эти попытки, ласково приговаривая:
— Нет, нужно ещё немного полежать... совсем чуть-чуть... хочешь, мы перенесём тебя на кровать? Там мягче...
— Боль... но... — с трудом прохрипел Антоха, выгибаясь от боли, но я лишь сильнее сжала его руку и протянула:
— Я знаю, мой хороший, я знаю... но Зелье немного поможет, а скоро мы дадим тебе ещё... давай ляжем на кровать, там удобнее?..
Он наконец кивнул, так и выгибаясь из стороны в сторону, а рядом как по волшебству оказались Гойл и Гидеон. Именно они перенесли Антоху на кровать, о которой я сразу же подумала, а затем я села рядом на стул и взяла его за руку, не в силах отпустить.
— Вэл... как... же... боль... но... — хрипел Антоха, но я лишь гладила его по руке и шептала:
— Потерпи ещё, скоро мы дадим тебе другое средство...
Ещё через десять минут в комнате появился Роди и сумкой наперевес. Поскольку я не могла отпустить своего пациента, который хватался за мою руку, словно за соломинку, то Роди же пришлось и готовить маковую воду, благо что всё необходимое было под рукой. Затем появились Сигнус и Орион с новостями, и Том отошёл в сторону и принялся расспрашивать братьев. Но я не слушала их тихий разговор... едва маковая вода была готова, как я чайной ложечкой принялась выпаивать её Антохе, пока тот не забылся тревожным сном, а я всё это время тихо напевала себе под нос, словно колыбельную:
— Чёрный ворон... что ж ты вьёшься... над моею головой?
Ты добычи... не дождёшься... чёрный ворон, я не твой...
Ты добычи... не дождёшься... чёрный ворон, я не твой...
— На ночь хватит... — прошептала я, наконец отпустив руку друга, которая заметно ослабла от глубокого сна. — Потом сделаем ещё...
Роди кивнул, и мы вместе отошли на расстояние от кровати Антохи, как раз там, где стоял Том и Блэки. И когда большинство проблем осталось позади, в моём взгляде снова появилась злость, которую невозможно было не заметить.
— Ты обещал... — прорычала я, и Том выразительно закатил глаза и быстро проговорил:
— Ты слышала про Орден святого Христофора?
— Необъяснимо, но факт! — язвительно отозвалась я. — И как связаны охотники на оборотней и ты?!
Я ткнула пальцем в просторную хирургичку бледно-голубого цвета, совсем как на мне, и Том нехотя ответил:
— Я хотел предложить помощь в поимке оборотня, но... меня поначалу обсмеяли.
Было заметно, что засранец оскорбился этим обстоятельством, но я лишь молча смотрела на него, и Том шумно выдохнул.
— Ты видела письма в моём дневнике, мне два раза ответили отказом. Но когда выпал снег, а охота так и не удалась, то охотник смилостивился и решил всё-таки выслушать моё предложение... правда, при условии, что деревня в этот день будет пустая. — Я хмыкнула, так как это была моя заслуга, а не Тома, но тот продолжил тихо говорить: — Только вот я не смог сам прийти, сама знаешь почему, поэтому написал письмо и попросил Антонина, Ориона, Аба, Крэбба и Гойла отнести его и получить ответ. Я правильно понимаю, это ответ?
— Нет, сделка удалась, — ответил Орион, и все повернулись к нему. — Охотник при нас прочитал твоё письмо и сказал, что согласен на условия.
— Кто же тогда напал на Антонина? — нахмурился Том, притянув к себе с помощью магии тот самый нож-напильник, и я выхватила его и принялась рассматривать улику.
— Мы... мы не знаем... — сглотнул Аб, который выглядел бледным, словно простыня. Но после недавнего обморока такое вполне было возможно, только вот у меня конкретно на этого человека был зуб, а потому я даже не собиралась предлагать помощь. — Но этот человек явно следил за нами и знал, что мы придём. С охотником в основном разговаривал Антонин, это какой-то дальний друг его семьи...
— Я знаю, кто он, — коротко отрезал Том, и Орион перехватил нить разговора:
— И нападавший целенаправленно напал именно на Антонина... значит, он видел, как мы беседовали...
— На вас напали после встречи с охотником на оборотней... — задумчиво протянула я, повертев нож с блестящей чёрной лакированной ручкой. Он был не сильно большим, сантиметров пятнадцать, но явно самодельным, в магазине такой не купишь. А ещё лезвие было слишком хорошо заточено, будто бы его хозяин заранее готовился использовать оружие. — И об этой встрече явно тоже узнали заранее... на вас вышел сам оборотень.
Я подняла глаза на Тома, и по его виду было заметно, что он был согласен с моей версией.
— Да, видимо, это действительно так... вы точно не рассмотрели нападавшего?
— Это был мужчина, — вдруг отозвался Гойл, до этого не проронивший ни слова, и Орион сглотнул и добавил:
— И у него... у него были седые волосы... короткие.
— Это точно не охотник, а оборотень, вы сами его видели... — хмуро прокомментировал Том, следя, как я вертела в руках тот самый нож. — Что ещё можно сказать о хозяине ножа?
— Скорее всего, он военный, — прикинула я, снова посмотрев на оружие в своих руках. — Или был военным... русские использовали трёхгранные штыки в Первую Мировую Войну, чтобы наверняка поразить противника...
— Хочешь сказать, что оборотень — русский? — криво усмехнулся Орион, но я медленно покачала головой. — Как ты?
— Я хочу сказать, что оборотень знает, как убить человека, причём сделать это наверняка, и научился он этому именно на войне. И учитывая, что вы видели седину, то это укладывается в общую картину.
— Он сам сделал этот нож? — быстро вставил Том, и я подняла нож повыше к глазам.
— Скорее всего — да. Либо попросил кого-то выковать, так-то для подобных дел обычного костра не хватит, нужен горн. Такой напильник добыть нетрудно, они есть везде, да и для кузнеца не будет проблемой перековать его в нож. Где-то поблизости есть кузницы?
Мальчики дружно помотали головой, и я пожала плечами.
— Значит, оборотень привёз его с собой. Возможно, этот нож даже со времён Первой Мировой... Он знает, что за ним идёт охота. И он даже знает, кто в замке помогает охотникам...
Я выразительно посмотрела в угольно-чёрные глаза, и Том едва заметно сглотнул, признавая-таки за собой вину.
— Что будет с Антонином? — в лоб спросил он, скрывая волнение за напускным безразличием, и я наконец отложила нож в сторону и вздохнула:
— Перитонит, сепсис и... я не знаю, что с ним будет, такие раны быстро не заживают!
Мне снова остро захотелось потонуть в отчаянии, но Том быстро шагнул ко мне и схватил за локоть, а после чётко процедил прямо в лицо:
— Что бы ты ни попросила, оно у тебя будет... Что тебе сейчас нужно?
— Маковая вода, — быстро ответила я, переключив внимание на текущие нужды. — Спирт семидесяти процентов, обычная вода... физраствор, он потерял много крови, надо хоть как-то компенсировать...
— Посиди немного, и всё будет сделано, — с нажимом ответил Том, а после махнул рукой, и его помощники мгновенно занялись делами. А я плюхнулась в кресло, в котором ждала Зелье от боли, и до крови прикусила нижнюю губу, ведь борьба за жизнь моего друга только началась.
Примечания:
Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell
Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518