Так идут к звездам

Примечания:

Подробный сон Валери в качестве отдельного вбоквела, всё самое интересное именно там)

Эта любовь — Amirchik.

* * *

...Новый министр магии, который лишь завтра утром официально вступит в должность, купался в лучах славы, так же как и его верные помощники — тридцатилетние Том Реддл и Родольфус Лестрейндж, без которых это назначение было просто невозможно. Они стояли рядом, плечом к плечу, оба высокие, подтянутые... в прекрасно сшитых костюмах, отличавшихся лишь цветом. Роди был в белом, как всегда, а Том — в чёрном. Вот единственное их отличие. В остальном же они были практически равны.

Надев маску непринуждённой улыбки, я ровным шагом подошла к Тому, и он приобнял меня за талию и легко поцеловал, ровно настолько, насколько позволяли приличия.

— Ты как всегда вовремя, — шепнул Том, и моя улыбка стала намного заметнее, так всегда было от похвалы этого мерзавца... он прекрасно знал все мои болевые точки и мастерски играл на них. — Пора...

Том отдал короткий безмолвный приказ, и его ближайшие соратники мигом выпрямились и сошлись в круг, а новый министр магии тем временем постучал вилкой о бокал и широко улыбнулся.

— Дамы и господа...

Постепенно повисла такая желанная тишина, все с предвкушением ждали приветственной речи нового министра. Но едва тот собрался с мыслями и начал говорить, как Том резко вышел вперёд, мгновенно забрав себе всё внимание.

— Дамы и господа, я признателен вам за то, что вы нашли время и пришли сегодня на этот дивный банкет, — елейным тоном начал он говорить, и вокруг поднялся приветственный шум. Но Тому было достаточно лишь легко взмахнуть правой рукой, как вернулась идеальная тишина, и все взгляды снова были прикованы к нему. А моё сердце стучало как никогда раньше, гадая, выйдет всё-таки... или нет? — Мы все обязаны Корнелиусу за то, что он собрал нас сегодня вместе... и я рад, что столь порядочный, не побоюсь этого слова... гениальный человек, займёт столь ответственный пост.

— Том, действительно, не стоило... — смущённо отозвался Селвин, всего на пару лет старше своего помощника, и тот развернулся, с улыбкой сверкнул белоснежными зубами и ровно и чётко процедил:

— Стоило, ведь я говорил вовсе не про тебя... Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил почти министра прямо в сердце, и тот упал навзничь с раскрытым от удивления ртом. Было видно, что Селвин до последнего не верил в то, что произойдёт, он не верил, что его самый верный помощник, правая рука, сможет так с ним поступить. Но Том затеял эти фальшивые выборы и избрание с одной лишь целью — чтобы в одном месте собрались все значимые лица сразу... и он мог согнуть всех, до единого. И план почти осуществился.

Где-то в толпе раздался женский крик, но Том тотчас взмахнул волшебной палочкой... и чёрный вихрь заставил всех собравшихся людей пошатнуться и сморщиться от боли. Он сковал всех, всех до последнего, кроме своей верной свиты, и мы с Роди хладнокровно смотрели на то, как сильнейшие мира сего опускаются на колени перед Тёмным Лордом.

— На колени! — скомандовал Том, и все до единого тут же упали и склонили головы, хотя я точно знала, что выбора у них нет. — Живым отсюда выйдет лишь тот, кто принесёт присягу Тёмному Лорду, отныне управляющему вашей жалкой судьбой...

— Никогда! — раздался громкий голос, и зелёный луч мгновенно ударил по наглецу, посмевшему выкрикнуть подобное в адрес Тома. Снова крик, бессильный шёпот... и спустя тяжёлые минуты молчания мужчины один за другим склонили головы, признавая новую власть, а за ними и женщины.

Том упивался властью, упивался как мог, не оставляя ничего на потом. Прищурив от удовольствия, он сверху вниз смотрел на пожилых нахалов, которые пытались вдавить его в грязь, когда он только-только пришёл работать в министерство. Пусть на вершину был долгим, трудным, опасным... и всё же, по ожесточённому лицу Тёмного Лорда было видно, что это того стоило. Он пришёл к победе и не собирался отдавать её никому.

Я мельком взглянула на Роди, и тот чуть заметно кивнул. Всё шло по плану, который мы так долго готовили... и теперь пришла пока феноменальной развязки. Том, убедившись, что головы склонили все до единого присутствующие в зале, кивнул мне, и я взяла в руки два высоких бокала с шампанским и шагнула навстречу победителю. Трофей для Цезаря, который только что получил всё, что желал все эти годы.

— Поздравляю... — томно прошептала я, чуть кивнув, и Том тотчас поднял уголки рта, упиваясь своей властью.

— Это лишь начало, — с усмешкой проговорил он и, взяв из моих рук бокал, одним глотком осушил его до дна, а я продолжала стоять и смотреть на него, не трогая свой. — Что?..

Спустя всего полминуты Том пошатнулся, будто бы у него закружилась голова, а моя улыбка стала ярче... ведь это именно я приготовила яд, который был растворен в обоих бокалах, я же не знала, какой именно он решит взять.

— Ты прав, мой друг, это лишь начало... — громко проговорил Роди, выйдя ко мне, но Том ничего не мог ответить, так как с каждой секундой его тело всё больше парализовало. — И спасибо, что убил моего отца, самому мне бы не хватило духу этого сделать.

Трудно будет передать отчаяние от осознания горькой правды, которая пришла к нему за минуты до смерти... и Роди, увидев эту предсмертную гримасу, широко растянул губы, резко достал из моих волос острую массивную шпильку-нож и одним взмахом хладнокровно перерезал горло лучшему другу.

Кровь струёй брызнула нам в лицо, заливая мою бледную кожу и белоснежный смокинг Роди. Но мы неподвижно стояли и смотрели, как Том падает на колени и хрипит в предсмертных муках. Наконец, его тело завалилось набок, а чёрные глаза опустели... и Роди развернулся к толпе и резко поднял палочку вверх.

— Тёмный Лорд умер. Да здравствует новый Тёмный Лорд!

Тот же самый чёрный вихрь окутал каждого в зале, но люди, распахнув глаза от ужаса, не могли прошептать ни слова. Да, Том был амбициозен, рвался к власти, невзирая ни на что... от него можно было ожидать чего-то подобного. Но не от Родольфуса Лестрейнджа, который никогда не выказывал больших амбиций и всегда находился в тени своего более талантливого товарища. Но только я одна знала, что это было лишь на время.

— На колени! — шёпотом отдал приказ Роди, и в его серых глазах плескалась ледяная сталь. А люди вокруг, маги и волшебницы намного старше нас, склонили головы и побросали на чёрный мрамор свои волшебные палочки, признавая полное поражение. Он победил.

Я единственная, от кого он не ждал поклона. Он не сводил с меня жадного взгляда, преследовавшего меня многие годы... и наконец, мы добились того, что хотели. Весь мир был в наших руках.

— Это всё только благодаря тебе, Валери... — горячо прошептал Роди, когда я подошла к нему вплотную, и он прошёлся горячими пальцами по моему залитому кровью лицу. — Только благодаря тебе...

— Да, мой Лорд, — с придыханием и немыслимым наслаждением отозвалась я, и наши губы слились в жарком кровавом поцелуе...

Проснувшись в холодном поту, я резко открыла глаза и уставилась на балдахин своей кровати, выглядевший грязно-зелёным в полутьме. «Приснится же такое! — пронеслось в голове, и я пыталась «схватить» обрывки странного, но такого яркого сна. И от нахлынувших во время сна эмоций по коже прошлась дрожь, хотя в спальне было достаточно тепло. — Нет, Роди не способен на предательство, он не такой...»

Но дрожь продолжала мелкими волнами расходиться по телу, ведь глубоко в душе мне безумно нравился именно такой Роди, безжалостный и целеустремлённый, холодный снежный принц, так похожий на своего лучшего друга и одновременно на своего отца. Такой... взрослый. Чуть старше меня настоящей, самое то. Но эта картинка явно не соответствовала реальности, и постепенно я всё больше удивлялась, как же моё больное воображение вообще могло придумать что-то подобное. Особенно после чудесного вечера накануне, воспоминания о котором постепенно вытеснили из головы болезненные фантазии, а на губах застыла лёгкая улыбка.

«Интересно, что Том с нами сделает, когда всё вскроется?» — ехидно прозвучало в голове, но я мигом подумала, что это не его собачье дело, и не надо ему вообще лезть в мои отношения с кем бы то ни было. А вот от мысли, что же с нами, а точнее, конкретно со мной сделает Корвус Лестрейндж Четвёртый, — по коже снова начала расходиться дрожь, только теперь от страха. «Господь, лишь бы всё закончилось до того, как всё вскроется, иначе мои дни в этом мире сочтены... хотя... может, он меня всё-таки пощадит и позволит стать частью их семьи, хотя бы ненадолго?»

В груди сразу сжалось сердце от одной только мысли, что если я буду официально с Роди, то мне придётся так или иначе контактировать с его властным отцом, от одного воспоминания о котором подкашивались ноги и мгновенно сбивалось дыхание. И страха в причинах подобной реакции было ровно половина, не больше. Поэтому, прогоняя эти мысли прочь, я откинула тёплое одеяло в сторону и резко поднялась, решив, что навеянные странным сном идеи точно не приведут ни к чему хорошему. А дел на субботу намечалось достаточно.

Настроение на удивление было... хорошим. Даже мои соседки по спальне с подозрением покосились в мою сторону, когда я в субботу утром так рано встала с кровати, и в моём взгляде не читалось ни одного проклятья любого попавшегося предмета. Но в ответ на их неприкрытые взгляды я лишь хмыкнула и с улыбкой пошла умываться и приводить себя в порядок перед завтраком.

Мальчики вставали рано. Я понятия не имела, чем они занимались до завтрака, но каждый день минимум час или два до утреннего приёма пищи они проводили в общей гостиной. И все как один поражённо уставились на меня, когда заметили на пороге просторной комнаты. Я же довольно улыбнулась произведённому эффекту, подошла к Тому, который стоял относительно неподалёку в компании Малфоя и Антохи, и, приплясывая, начала подпевать:

— Эта любовь — самообман,

И до утра я буду пьян.

Виски — наркоз, и в облака...

Ты не моя, ты не моя...

А после совсем расхулиганилась, взяла его за холодные бледные руки и потянула их в стороны, продолжив петь:

— Ты не моя, а я не твой

Наш разговор — пьяная боль...

Трудно будет передать тот коктейль эмоций, что одновременно возник на аристократическом лице самодовольного красавца, но такого я у него ещё не наблюдала. Однако староста нисколько не сопротивлялся моим кривляниям, а я закончила и рассмеялась, на что Антоха сразу нахмурился:

— Что вы вчера делали в своей лаборатории весь вечер? Бухали?

— Ты знаешь, как я выгляжу после таких вечеров, — невозмутимо ответила я, наконец отпустив старосту своего факультета, и тот сделал шаг назад и ещё более недоумённо вгляделся в моё лицо. — Так что нет, не угадал.

Антоха хмыкнул, так как после распитий крепких алкогольных коктейлей я действительно выглядела совсем иначе и точно не пришла бы сама в такую рань в гостиную, да ещё и с улыбкой на лице.

— Том, вы же вроде работаете с очень ядовитыми зельями, так? — не менее подозрительно нахмурился Хью, и Том наконец нашёл в себе силы, чтобы тихо прохрипеть:

— Да, но... я вчера вечером просидел там намного дольше, чем Валери... и веду себя вполне нормально.

— Я тоже веду себя вполне нормально, разве нет? — прыснула я, но коллектив явно не разделял моего мнения, на что я лишь махнула рукой и ещё шире улыбнулась. — Да ладно вам, я просто выспалась, и... у меня появилось столько гениальных идей для спектакля! Это... это будет воистину грандиозно! Так что вперёд, мальчики, работать, завтракать и снова работать, время не ждёт!

Надо сказать, что вштырило меня конкретно, и я первая направилась прочь из гостиной, чтобы действительно взяться за работу, которой было непочатый край. И я спинным мозгом чувствовала всеобщее изумление неожиданным переменам в своём поведении, и лишь для одного человека рядом их причина не была загадкой.

Да, Роди сразу понял, почему я так себя вела и почему на меня ни с того ни с сего вдруг нахлынуло «вдохновение», хотя вчера я на глазах у всех косплеила умирающего лебедя, причём довольно убедительно. Но ему хватило самообладания и выдержки, чтобы не палиться, как я, и он с едва заметной улыбкой со стороны наблюдал, как я буквально излучала энергию. Поэтому его приплести к странным переменам в моём поведении было практически невозможно, хотя когда мы компанией шли по тёмному коридору ещё только просыпавшегося замка, то я мельком почувствовала лёгкое касание своей левой руки, которое мгновенно обожгло кожу. Подняв взгляд, я встретилась взглядом со стальными серыми глазами, и мягкие губы человека рядом приподнялись буквально на один миллиметр, оставаясь в пределах дозволенного, а моё сердце застучало чаще на десяток ударов... чёрт возьми, вот уж не думала, что в своём возрасте мне удастся снова почувствовать эйфорию первой школьной любви!

Идей, внезапно нахлынувших на меня, действительно было много, и я чуть ли не перекроила весь сценарий, добавив несколько изюминок, которые, по моему мнению, должны были спасти нас от полного провала. И поскольку у остальных такого наплыва энергии к концу года не было и в помине, то они лишь послушно кивали и вносили коррективы в уже отработанные сцены и приготовленные декорации. А во мне бурлила, кипела жизнь, которой я очень давно не ощущала.

Всё дошло до того, что я практически самой последней пришла на завтрак, абсолютно не чувствуя голода. И как раз, когда я подходила к своему привычному месту между Антохой и Роди, глаза зацепились за тройку гриффиндорок, стоявших почему-то рядом с нашим столом. И несмотря на отличное расположение духа, увиденное не очень мне понравилось.

— Даже не надейся, Паркинсон, что Нотт воспринимает тебя всерьёз, — хмыкнула Оливия Хорнби, смерив мою соседку по спальне презрительным взглядом, и та, достойно выдержав нападки, надменно ответила:

— Меня хотя бы воспринимают за человека, а не пользуются, как половой тряпкой, все кому не лень.

Начало диалога я пропустила, но после колкости Китти глаза Хорнби вспыхнули злобой. А я припомнила, что у меня с этими напыщенными сучками в красном были личные счёты, которые, кстати, до сих пор не закрыты. Поэтому, сев на своё привычное место, я громко проговорила через Антоху:

— Девочки, давайте просто скажем по-питерски: «Гостиная Гриффиндора в последнее время напоминает шлюшечную».

Наш стол взорвался смехом, а Хорнби покраснела до кончиков корней растрёпанных волос и стремительно развернулась вместе с подружками в сторону своего стола, ведь противостоять одновременно моим соседкам и мне у неё точно не хватило бы запала.

— Прочь с дороги, замарашка! — донеслось издалека, и я почему-то не сомневалась, что на дороге у несносной троицы оказалась Миртл, что было совсем некстати.

В подтверждение моих слов послышался пронзительный всхлип, а далее быстрый стук каблуков в сторону дубовых дверей. А Аманда и Китти улыбнулись мне и кивнули, будто бы поблагодарив за поддержку, и я вежливо улыбнулась им в ответ, мол, не за что. И вдруг рядом послышался тяжёлый выдох. Причём по левую руку от меня.

Чуть повернувшись, я озадаченно уставилась на Роди, который, судя по всему, не одобрял моих слов, и тот поджал губы и тихо проговорил:

— Это было... немного резко. Миртл опять попадёт от них из-за вашей стычки...

— А мне какое дело до Миртл? — хмыкнула я, так как уже давно решила, что к эмоционально лабильной когтевранке, о которой знал любой в замке, даже близко не подойду, не то что брошусь её защищать. — Они изначально к нашему столу пристали...

— Это бабские разборки, просто не лезь, — громким шёпотом подсказал Антоха и с удовольствием откусил хрустящий тост, и я довольно растянула губы.

— Он прав, это наши разборки, и не нужно в них лезть...

— Вэл, да ты сегодня в ударе! — восхищённо заметил Эд, и я подарила ему одну из своих сегодняшних улыбок, а после незаметно опустила левую руку под стол и легко коснулась ладони Роди, и тот смущённо улыбнулся мне, как бы начиная забывать про Миртл.

— То ли ещё будет, — самоуверенно заявила я, чувствуя, что в последнее время мне была по силам любая проблема, вставшая на пути.

Суббота прошла невероятно продуктивно. Всё, за что бы я ни бралась за этот долгий день, получалось с первого раза, чего... в целом, подобное со мной вообще никогда не случалось, но мне безумно нравилось это состояние. И остальным, кстати, тоже, и я прекрасно понимала, почему так... и даже хотелось ляпнуть в привычной манере, чтобы не привыкали, но в последний момент я сдержалась.

И как всегда в этот день я решила залечь в ванной, тем более конкретно в ту субботу я заслужила эту награду как никто другой, чёрт возьми! Но прежде надо было скинуть вещи в спальню и переодеться. И как раз у самого входа в коридор, ведущий в спальни для девочек моего факультета, меня выловили две змейки, которые с самого утра с подозрением на меня поглядывали.

— Эй... Валери! — окликнула меня Китти Паркинсон, и я тотчас остановилась на месте и озадаченно на неё уставилась, так как меня позвали даже не по фамилии, что было... немного странно. К Китти тотчас присоединились Аманда Булстроуд и Гестия Кэрроу, и я всё ждала, что же им всем было от меня нужно. — Эм... спасибо тебе.

На секунду я нахмурилась, не понимая, за что им стоило бы меня благодарить, а после в мозгах всплыла стычка за завтраком, и я довольно улыбнулась и кивнула, принимая благодарность, так как она тоже была вполне заслужена. Китти тоже вежливо улыбнулась в ответ, а Аманда вдруг выпалила:

— Ты же вроде ненавидишь людей, всех без исключения?

— Верно, — хмыкнула я, хотя конкретно в этот день я, быть может, и не была бы такой категоричной. — Но этих сучек я ненавижу гораздо сильнее вас.

— Что ж, мы можем вместе ненавидеть их, — примирительно вставила Китти, будто бы предлагая не просто военный нейтралитет, но и некое взаимовыгодное сотрудничество по борьбе с общим врагом, которое я даже была склонна принять, о чём свидетельствовала гаденькая улыбка на моих губах.

— Я с этим полностью согласна, девочки, — на прощание кивнула я и направилась наконец в спальню, а мои соседки осели в гостиной на чёрный кожаный диван и принялись о чём-то горячо шептаться, хотя мне было ровным счётом всё равно.

Как всегда вечером в субботу, едва я занимала удобное положение в горячей воде и расслабленно закрывала глаза, как в проёме ванной комнаты появлялась чёрная тень и стремительно следовала к излюбленному подоконнику. Но конкретно в тот день я, вспоминая события накануне, которые приятно грели душу похлеще тёплой ароматной воды, с прищуром уставилась на Тома, присутствие которого мне начало казаться... неподобающим.

— Что? — вопросительно нахмурился Том, заметив мой взгляд, и я поджала губы, не зная, как бы так намекнуть ему, что нехорошо находиться в одной комнате с голой девушкой, у которой появился парень... Раньше меня это действительно мало волновало, потому что я вроде как была свободна и вообще не планировала ни с кем сближаться, но... мне вдруг стало так... так стыдно перед Роди, как будто подобными встречами я... я изменяла ему, хотя ничего такого мы с Томом, разумеется, не делали. — Что случилось?

— М-м-м... а тебе обязательно сидеть здесь каждую субботу?.. — осторожно протянула я, и чёрные брови ещё сильнее сошлись на переносице.

— Кажется, раньше тебя это устраивало... — чуть слышно проговорил Том, и я снова поджала губы, так как ситуация действительно чутка изменилась, но говорить об этом точно было нельзя.

— Кажется, раньше у меня просто не было выбора... — скопировав его тон, с надеждой прошептала я, но лицо старосты никак не изменилось. — Тебе не кажется немного аморальным находиться в одном помещении с голой пятнадцатилетней девочкой, тем более так долго?

— Почему ты спрашиваешь именно сейчас? — ещё сильнее нахмурился Том, и я тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Ладно, забей, мне не мешает... — про себя подумав, что либо он так хорошо изображал ничего не понимающего кретина, либо действительно им был, что в любом случае не помогло бы мне добиться результата. И я уже была готова снова расслабленно закрыть глаза и наслаждаться горячей водой, но полный подозрения взгляд никуда не исчез, и даже с прикрытыми глазами я его отлично чувствовала.

— Валери?..

Ничего не сказав, я открыла глаза и невозмутимо посмотрела в ответ, и теперь Том задумчиво прикусил губу, явно обдумывая, как бы подступить к какой-то неловкой теме. Только вот какая, блядь, тема могла быть неловкой для этого засранца, если он сидел со мной голой вот уже четвёртый месяц подряд и даже виду не подавал, что что-то не так?!

— Помнишь, в начале года ты говорила про то, что у тебя... циклотимия? — Я кивнула, действительно припоминая такой разговор, хотя не могла понять, к чему бы его вообще вспоминать. А Том вздохнул и необычайно деликатно продолжил развивать тему: — Так вот, кажется, ты просила меня в случае эпизода мании связать тебя где-нибудь в подвале и не подпускать к людям?

На секунду я растерянно похлопала глазами, но когда до меня наконец дошло, как же со стороны выглядело моё поведение с самого утра, то не выдержала и громко рассмеялась. И чуть не нахлебалась воды, что Том даже дёрнулся вперёд, не знаю, то ли вытащить меня из воды, то ли утопить в ней.

— Да-да, я помню, — смахивая слёзы с глаз, прохрипела я. Лицо же Тома до сих пор было покрыто налётом тревоги и подозрений, и я с улыбкой добавила: — Но, кажется, помимо странных улыбок, смеха и танцев там ещё был пункт про расшвыривание деньгами?

Он задумчиво кивнул, подтверждая мои слова, а я впервые поблагодарила небо, что мне абсолютно нечем было расшвыриваться, и только лишь это обстоятельство спасло меня от тёмного подвала.

— Вот когда ты увидишь, что я в таком состоянии сорю деньгами направо и налево, то можешь смело связывать меня и тащить в подвал. Но знаешь... спасибо за бдительность! Я очень рада, что рядом со мной настолько внимательный человек, что... готов прийти на помощь в трудную минуту.

Том снова кивнул, принимая мою благодарность, пусть и подозрение в его ледяных чёрных глазах никуда не исчезло. А я наконец закрыла глаза, продолжая широко улыбаться, ведь нашлась-таки достойная и вполне реальная причина, почему я могла вести себя странно, и она никак не раскрывала мой тайный роман. Просто сказка!

* * *

— Том думает, что у меня просто потекла крыша... — горячо прошептала я между поцелуями, и Роди чуть сильнее сжал меня в руках и прижал к холодной стене.

Вот уже три дня мы удачно прятались от всех, лишь изредка обмениваясь обжигающими взглядами. Но сегодня вечером, сразу после итоговой репетиции, мы не сговариваясь одновременно спустились в подземелья и спрятались в тайный лаз, чтобы побыть немного вдвоём перед такой непростой премьерой, которая должна была состояться уже завтра вечером.

— Послезавтра всё закончится... — выдохнул Роди, проведя тёплой рукой по моей щеке, и я закрыла глаза от удовольствия. — И у нас будет намного больше времени.

— Ты не уедешь?

Открыв глаза, я внимательно посмотрела на него, но мой парень излучал такой невероятное спокойствие и уверенность, что я была готова расслабиться и отдаться течению, настолько я ему доверяла.

— Нет. Отец хочет появиться завтра на спектакле, он писал, что ему очень любопытно, что из этого всего выйдет, тем более что я решил участвовать...

От подобной новости я сразу недовольно поджала губы, хотя в целом, это было ожидаемо, и даже Том на прошлой неделе предупреждал меня, что Диппет и Слизнорт пригласят кого-то из Министерства. Роди же, заметив это, мягко улыбнулся и легко поцеловал меня в губы, отчего я сразу расслабилась.

— И он думает, что сразу после я поеду с ним домой, но... я останусь здесь. С тобой.

— И как ты это объяснишь? — страстно выдохнула я, гаденько потирая в душе ручки, что это я, именно я, испортила этого милого мальчика, и результат работы очень мне нравился.

— Никак, — невозмутимо прошептал Роди, легко касаясь губами моего лица. — Я просто останусь, и всё.

— Значит, это бунт? — с довольной улыбкой ответила я, и он так же широко улыбнулся и коротко ответил перед очередным поцелуем:

— Да. Это бунт.

Не знаю, сколько времени мы наслаждались компанией друг друга, но всё хорошее когда-то заканчивается. Вот и мы с Роди наконец вылезли из своей норы, уже перед самым отбоем, и вместе направились в сторону гостиной, уже соблюдая правила приличия. И я уже думала, что как только приду в спальню, то сразу завалюсь спать до самого утра, но по дороге меня окликнул Антоха, в руках у которого была увесистая плетёная корзина.

— Эй, Вэл! Смотри, что мне бабка прислала!

Я в ответ нахмурилась.

— Ты же вроде говорил, что твой дед вдовец?

— По отцовской линии — да, — невозмутимо отозвался Антоха, сняв с корзины плотное полотенце, и в нос мгновенно ударил запах выпечки. — А по маминой все живы и здоровы! Глянь, какая красота!

Подойдя ближе и заглянув-таки в корзину, я чуть не упала в обморок... ведь там ровными рядами лежали сочные пышные ароматные булочки, от одного вида которых уже хотелось удавиться.

— Так война же, нет? — с трудом прохрипела я, проглотив слюну, и Антоха неопределённо пожал плечами и протянул мне корзинку.

— Они ещё до неё уехали куда-то в Среднюю Азию, там спокойнее. И бабуля периодически присылает мне приветы. Будешь?

— Ты ещё спрашиваешь? — вздохнула я, осторожно взяв в руки один румяный пирожок, и он был таким мягким и горячим, что я закрыла от удовольствия глаза. — Господь, ничего лучше я в своей жизни не ела...

Да, это были те самые домашние бабушкины пирожки, которые я так любила, и из глаз непроизвольно потекли слёзы, ведь я уже и не надеялась хотя бы раз ощутить что-то подобное.

— Будешь? — с набитым ртом поинтересовалась я у Роди, который стоял рядом и наблюдал, как я балдела от выпечки, как кот от валерьянки. Но тот на моё предложение мгновенно помотал головой в стороны, и я слегка нахмурилась.

— Нет, спасибо, я наелся за ужином. Спокойной ночи!

— Ладно, нам больше достанется, — хмыкнула я, проводив Роди взглядом до спальни мальчиков, а после села на диван поближе к заветной корзинке и принялась уплетать вторую порцию. — Господь, это просто нереальное удовольствие!

— Гляди, здесь ещё с капустой есть! И с персиками!

Честно, это был какой-то праздник живота, и я поверить не могла, что вдруг на нём оказалась. А мимо как раз прошли Эд, Хью и Гидеон, и я помахала ребятам рукой и кивнула на корзинку.

— Эй, мальчики, будете?

Те сразу же заметили нас с Антохой в компании румяных пирожков, только вот наши друзья как один категорично помотали головой и ускорили шаг.

— Нет, спасибо! Спокойной ночи!

— Да что с ними такое? — нахмурилась я, потянувшись за третьим лакомством, ведь выпечка была выше всяких похвал: даже местные эльфы готовили не настолько хорошо, как Антохина бабуля.

— Они просто снобы и не могут по достоинству оценить нашу кухню, — беспечно заявил Антоха, не отставая от меня в поглощении пирожков, и я с улыбкой протянула ему свой надкушенный, и он коснулся его своим, будто бы мы чокнулись бокалами.

— Аминь.

С каждым новым негодником из плетёной корзинки мне становилось всё лучше и лучше, и в конце концов мы с Антохой залегли на диване, как два тюленя на каменистом пляже, и уминали остатки сытной посылки.

— Валери, Антонин... почему вы не спите в такой час?!

Как-то незаметно гостиная совсем опустела, а перед нами материализовался декан факультета собственной персоной, одетый в просторную бархатную пижаму изумрудного цвета и такой же колпак на голове с кисточкой.

— Мы... уже собираемся... — с трудом ответил Антоха, а я лишь вяло кивнула, не в силах пошевелиться. — Сэр, бабуля опять прислала мне пирожки... будете?

— Нет-нет-нет, — тотчас замотал головой Слизнорт. — Мне и так пришлось перешивать все свои любимые костюмы с прошлого раза... вам пора идти спать, завтра важный день! Спокойной ночи!

— Спокойной... — прохрипела я, и едва декан скрылся из виду, то чуть тихо выдохнула: — Точно снобы. Да что вообще может плохого случиться от пары булочек?!

Антоха в ответ невозмутимо пожал плечами, захомячив последний бабулин подарок, а вот ответ на мой риторический вопрос пришёл только за следующий день, и так некстати!

* * *

— Господь, этого просто не может быть! Нет! — с отчаянием хрипела я, а до начала нашего провала оставалось чуть меньше получаса. — Где, блядь, Антоха?!

— Не знаю... вроде только что был здесь, — замотал головой Хью, а Сигнус на мой взгляд лишь пожал плечами. А вот Эд, внимательно смотря на мою «проблему», ехидно протянул:

— Тебя же предупреждали, что лучше не трогать те пирожки?

Буквально за одну секунду я рассвирепела до уровня мантикоры и точно бросилась бы на нахала, если бы не одежда, которая трещала по швам в области груди и бёдер, и Эмили, которая суетилась вокруг с тревогой на лице и сантиметром в руках.

В Большом зале шли последние приготовления перед началом спектакля под названием «Феерия, феерия», который должен был состояться в среду вечером, двадцать третьего декабря. Сцену сделали на месте преподавательского стола, ведь именно оно имело нужное возвышение над уровнем пола. Из самого зала убрали все огромные столы, заменив ровными рядами школьных деревянных стульев, над которыми под потолком висели сотни едва тлевших свечей, и между сценой и зрителями висели высокие тяжёлые бархатные портьеры винного оттенка в пол, за которыми и проходила главная драма этого вечера. А я с ужасом смотрела на свою грудь, выросшую за ночь на дрожжах, причём в прямом смысле этого слова, и моя кожа начала покрываться холодным липким потом.

— Ёб твою мать... за что мне всё это?..

— Может... мы успеем перешить твой костюм? — аккуратно предложил Роди, уже переодетый в своё одеяние, имитирующего костюм махараджи, и оно как раз выглядело идеально на подтянутой фигуре высокого блондина... чего нельзя было сказать про меня.

— За пятнадцать минут мы успеем ровно НИХУЯ, — прошипела я, а перед глазами пронеслись все наши приготовления, вся пролитая за эти дни кровь... и всё было зря. Но Эмили, нисколько не обращая внимания на начинающуюся у меня истерику, ещё немного покрутилась вокруг и совершенно спокойно протянула:

— Кажется, я знаю, как нам это исправить... Диффиндо!

Она неожиданно и достаточно резко взмахнула палочкой, и кусок зелёной шёлковой ткани в виде лифа, едва державшийся вокруг моей груди, тотчас был разрезан ровно пополам и упал бы на пол, если бы я в это же мгновение не подхватила его, пытаясь прикрыться от взгляда мальчишек рядом, которые вовсю посмеивались над внезапно возникшей проблемой, которую никто не ждал.

— Эй, ты что творишь?!

— Прости, прости... — сразу же воскликнула Эмили, а в её руках оказалась тёмно-зелёная шёлковая лента, которую маленькая швея притянула из реквизита неподалёку. — Я хочу сделать шнуровку, чтобы увеличить объём лифа, тем более что он будет закрыт сари, и никто ничего не увидит...

Эта идея мне безумно понравилась, и я тотчас шумно выдохнула и замерла на месте, послушно давая Эмили сделать всю работу. А та ловко закрепила ленту между кусками разрезанной ткани на груди, а затем так же распорола ткань на левом бедре и зашнуровала его, возвращая моему костюму прежний вид. Сердце всё ещё бешено стучало в груди от ощущения неизбежного провала, но после гениального предложения моей маленькой помощницы в голове промелькнула мысль, что мы ещё повоюем. А когда она как следует обмотала меня тонким полупрозрачным сари изумрудного цвета, мастерски маскируя шнуровку, то я и вовсе пришла в себя и уже более спокойно вдыхала воздух.

— Так, всем приготовиться, до начала осталось десять минут! — скомандовал Диггори, который явно нервничал не меньше меня. — Ребята, всё нормально?

— Да, — хмыкнул Эд, а Хью закрыл ладонью лицо, чтобы скрыть ехидный смех. Я зло сверкнула глазами в их сторону, и Хью с трудом прохрипел:

— Вэл, мы тебя предупреждали...

— Неужели? — процедила я, снова пропитываясь злостью. — А что сам отказался от тех волшебных пирожков? Ведь мой каблук сейчас всяко больше, чем то, что находится у тебя в штанах!

Эд мгновенно покраснел, как рак, и с трудом сдержал громкий смех, а вот краска на лице его друга свидетельствовала теперь больше о неприкрытом стыде, чем о смехе. Диггори же, кашлянув от моих последних слов, аккуратно переспросил:

— Ребята, у вас точно всё в порядке?

— Лучше некуда, — буркнула я, а после оглянулась и воскликнула: — Где Антоха?!

— Кажется, я видел его пять минут назад, — нахмурился Диггори, а у меня от охватившего мандража начали дрожать руки. — Он собирался переодеться...

— Ладно, придёт, куда он денется... — выдохнула я, а после несколько раз взмахнула руками, пытаясь прогнать тремор. Роди же, заметив, что мои щёки начали покрываться красными пятнами от накатившего стресса, тотчас подошёл и чуть слышно прошептал:

— Всё будет хорошо, мы справимся...

Я кивнула, не сильно поверив его словам, а после подошла к портьере и осторожно выглянула из-за неё. И от увиденного по спине потёк холодный пот: почти все места в поле видимости были заняты студентами и жителями Хогвартса, а в первом ряду сидела профессура и Корвус Лестрейндж Четвёртый собственной персоной, от вида которого мне в разы стало ещё хуже. Но Роди, заметив мой взгляд, мгновенно оказался рядом и прошептал:

— Мы справимся, Валери. Ты меня слышишь?

Его голос доносился до меня словно сквозь толщу воды, а шум за спиной, казалось, только усилился. Но Роди продолжал невозмутимо смотреть прямо мне в глаза, буквально гипнотизируя, и постепенно дрожь ушла из рук, а дыхание выровнялось.

— Да, всё будет нормально, — выдохнула я, и в этот момент раздался голос Диггори:

— Принцесса, махараджа — на сцену! Декораторы, приготовиться!

Мы с Роди обменялись последними взглядами, и он бледно улыбнулся мне напоследок. И я кивнула, собрав в кулак всю свою волю, и зашагала на сцену, где портьеры отойдут сами собой через несколько секунд. Я до сих пор понятия не имела, где же был Антоха, но почему-то не сомневалась, что он где-то рядом и сейчас появиться. Он не мог подвести меня... кто угодно, только не он!

— В далёком-далёком королевстве жила-была одна прекрасная принцесса... — раздался усиленный голос Гидеона, который выполнял роль рассказчика, и портьеры медленно отползли в сторону, обнажая сцену с декорациями сада, посреди которой как раз стояла я, а в лицо ударил свет откуда-то сверху. Я выпрямила спину и заняла заранее отрепетированную позу, а Гидеон продолжил вступление: — Народ любил её и уважал, все жили в мире и гармонии... пока однажды в королевство не пришёл злой махараджа, пожелавший заполучить себе и плодородные земли, и прекрасную принцессу.

В зале с началом представления мгновенно повисла тишина, хотя до этого минимум час стоял вполне громкий равномерный гул разговоров. Но я по совету Диггори старалась не смотреть в сторону зрителей, хотя бы поначалу, чтобы не поддаться панике, и как раз в этот момент на сцену должен был выйти Антоха. Только вот... после слов Гидеона из-за зелёных бутафорских дубов показался... Том, и я, округлив от неожиданности глаза, так и замерла, чувствуя, что ещё немного, и меня хватит инсульт. А Том, одетый в богато расшитый костюм злого махараджи, который сидел на нём как влитой, несмотря на то, что шился совсем для другого человека, невозмутимо посмотрел на зрителей, воздел руки и напыщенно произнёс:

— Какие прекрасные земли! Я нигде и никогда не видел настолько плодородной почвы, которая готова несколько раз в год отдавать людям дары! Я нигде и никогда не видел настолько дружелюбных и преданных людей... Хм... я ведь легко смогу сделать так, чтобы они поверили мне, чтобы они... служили мне.

По коже прошлась волна мурашек от тихого, но разборчивого шёпота, ведь Том идеально вжился в роль, и все взгляды были прикованы именно к нему. А он вышел из тени дубов ближе ко мне и чуть громче продолжил проговаривать свой текст:

— Да, эти земли, эти поля, реки и горы, это всё должно стать моим! Я единственный имею право владеть этими немыслимыми сокровищами, ведь только я смогу достойно распорядиться ими... только я смогу сберечь их от посягательства мародёров и разбойников, которые разрушают всё на своём пути. Да, это всё должно принадлежать мне одному... она должна принадлежать мне.

Том, жёстко смерив взглядом публику, аккуратно подошёл ко мне со спины и накрыл мои плечи руками, а после сжал их, и меня пробил электрический заряд, от которого сердце могло запросто остановиться. И всё же я покорно закрыла глаза, изображая смирение, а за спиной раздался громкий, полный власти голос:

— Она моя.

По залу тотчас прошлась волна громких оваций, и мы с Томом, не сговариваясь, сдвинулись с места и пошли за кулисы, освобождая место стражникам и Роди, которые должны были появиться следом. Голос Гидеона в то время продолжил повествование:

— Именно тогда, когда махараджа был как можно ближе к своей цели, в королевство забрёл бродячий музыкант...

И едва мы скрылись из виду, как я мигом поменялась в лице и набросилась на мерзавца:

— За что ты так меня ненавидишь?!

— Ш-ш-ш, — сразу прошипел он, закрыв мне холодной рукой рот, и мы оба выглянули из-за бордовой портьеры, где по сцене прогуливался Роди с гитарой в руках, а зрители, затаив дыхание, следили за его тихой песней. Том же перевёл взгляд на вполне конкретного человека в первом ряду — отца своего лучшего друга, и я молча повернулась и тоже уставилась на Корвуса Лестрейнджа, который неотрывно следил за действием на сцене. — Родольфус накануне вечером сказал мне, что его отец точно собирается на вашу премьеру... а мне очень сильно нужно завладеть его вниманием, от этого зависит моя летняя стажировка в Министерстве...

— У тебя же были пиздец какие важные дела в Хогсмиде? — процедила я уже намного тише, пытаясь привыкнуть к тому, что все наши планы в этот блядский вечер пошли по пизде, и Том, поджав губы, тихо согласился:

— Это действительно так, но стажировка в Министерстве для меня важнее, а Антонина туда и так без проблем возьмут по протекции его отца. А вот за меня, как ты поняла, просить некому.

Я без единого слова продолжала просверливать его полным злости взглядом, и Том примирительно добавил:

— Честное слово, я выучил все реплики до единой, и проблем не будет. Ты слышала, как нам хлопали?!

— Это лишь начало, дурень, — вздохнула я, и в подтверждение моих слов с дуба упала увесистая ветвь прямо на проекцию одного из стражников, которого изображал Орион Блэк. Если бы там был живой человек, то травмы точно было бы не избежать, но проекция лишь покрылась рябью, и Сигнус, выглянув из-за кулис, взмахнул палочкой и поправил её, пока всё следили за диалогом Роди.

В этот момент к нам подкрался Диггори и горячо зашептал:

— Том, что происходит?! Где Антонин?

— Он... уступил мне свою роль, — деликатно ответил мерзавец, пока я выразительно закатила глаза. — Сэр, я очень стеснялся попросить у вас роль в пьесе для меня, но в самый последний момент Антонин благородно уступил мне... я знаю все реплики до единой, клянусь!

— Том, тебе было достаточно лишь попросить, никто бы не отказал в такой просьбе, — растерянно ответил Диггори, и было заметно, что подобные перестановки в главных ролях пошатнули его не меньше, чем меня. — Что ж, начало неплохое, и ты действительно хорошо подготовился...

— Ладно, мне пора выходить... — прошептала я, услышав сигнальные слова Роди, а после зло процедила Тому: — Если мы провалимся, то я тебя убью!

Том же флегматично кивнул, мол, такого точно не случится, а я прокралась за теми самыми дубами, находиться под которыми, как оказалось, было опасно для жизни, и медленно вплыла на сцену. Бродячий музыкант, увидев принцессу, тотчас изобразил вполне искреннее изумление, а после я подошла ближе, взяла его за руки, и мы начали петь первую совместную песню, а из-за сцены послышались звуки заранее записанного на пластинку рояля.

Роди старался подражать в манерах Тому, чтобы все догадались, что он лишь изображал махараджу, а не был им. Далее на сцену подтянулись остальные актёры из труппы бродячего музыканта, а Гидеон не спеша рассказывал историю непростой любви, находясь всё это время за кулисами.

После «представления» в представлении, где принцесса и музыкант влюбились друг в друга, занавес задвинулся, и Хью и Эд оперативно сменили декорации сада на городскую площадь. Мы с Роди ненадолго исчезли из виду, уступив место горожанам и говорящему ситару, которого играл Диггори, а после в центре событий появлялись то мы с Роди, то мы с Томом, ведь принцесса и музыкант всё время прятались от махараджи.

На сцене постоянно что-то трещало и падало, свет дрожал, как и голоса некоторых актёров, включая мой, а музыка иногда заедала и включалась с опозданием. И всё же, несмотря на все погрешности, мы упрямо продолжали играть роли, а в зале тем временем стояла идеальная тишина.

— А это тоже часть реквизита? — вдруг ехидно спросил шёпотом Том, когда мы снова стояли в центре сцены, скрытые бархатным занавесом, который вот-вот должен был обнажить очередной акт.

Засранец, который так не вовремя спутал мне все карты на сегодня, вёл себя... неплохо, и в некоторые моменты я даже начинала думать, что Том намного больше подходит на роль махараджи, чем Антоха, который на последней репетиции никак не мог придать себе свирепый и серьёзный вид. Только вот конкретно в тот момент Том бессовестно пялился на мою грудь, выросшую за ночь и прикрытую полупрозрачной тканью, будто бы вообще впервые заметил, что она у меня есть. А я вспыхнула от небывалой злости от этого сального взгляда и, замахнувшись, дала смачную пощёчину, как раз спустя секунду после того, как исчез занавес.

Этот жест должен был быть чуть позже и понарошку, но его уже увидели все зрители, поэтому я сглотнула, вернула выражение праведного гнева на лицо после секундной растерянности и громко заявила:

— Нет, мерзавец, тебе не достанется ни эта прекрасная страна, ни я! Я влюбилась в другого!

Том тоже быстро сориентировался, вернул себе маску надменности и громко процедил мне в глаза заученную реплику:

— Нет, всё будет по-другому, дорогая, и твой музыкант тебя не спасёт. Он предаст тебя, тебя предадут все вокруг... и лишь я один смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь. Я один смогу сохранить власть в своих руках, а этот бродячий мальчишка украдёт всё, что только можно, и сбежит, едва представится такая возможность! Он играет с тобой, как до этого играл с другими девушками. Лишь я один буду рядом с тобой до конца своих дней...

Том резко притянул меня, и мы создали видимость поцелуя, а далее на сцену должен был выйти Роди в компании Диггори, а мы с Томом снова ушли вглубь сцены.

— Божечки-кошечки, я не переживу этот вечер, — дрожащим голосом прошептала я, маша на лицо рукой, ведь всё, буквально всё шло не так, и от обиды из глаз были готовы пойти слёзы. Но Том тотчас схватил меня за локоть, как за минуту до этого, и жёстко процедил мне в глаза:

— Возьми себя в руки, всё идёт как надо. Они нам верят!

Я снова повернулась в сторону занавеса, за которым были видны зрители, но мне было до конца непонятна общая реакция на то, что происходило на сцене. В этот момент мне казалось, что мы в такой глубокой жопе, из которой уже точно не выбраться, только вот Том, кажется, не разделял это мнение.

— Осталось немного, нам нужно выдержать темп, — строго скомандовал он, будто бы был главой кружка, а не залётной птицей, которой вообще здесь быть не должно. Но эти слова немного привели меня в чувство, и я кивнула, подумав, что до конца нашего позора действительно осталось не так уж и много, и нужно было с достоинством закончить. — Давай, ты справишься!

— Валери, это было... потрясающе! — восторженно прошептал Диггори, подойдя к нам ближе, и я нервно поджала губы. — У вас с Антонином сцена с пощёчиной никак не получалась, даже вчера на итоговой репетиции!

Я скривилась, так как пару минут назад я действительно залепила этому гаду пощёчину, правда, остальным об этом знать было точно не обязательно. И в этот самый момент раздался голос Гидеона:

— У махараджи получилось убедить принцессу, что музыкант всего лишь обманывает её, а не любит по-настоящему, и она решила прийти на последнюю встречу, чтобы прогнать его из своего королевства...

Настал мой черёд, и я вернула на лицо маску гордости и вышла под луч света, и в тени дубов, ещё в самом начале лишившихся одной ветки, показалась фигура Роди, уже переодетого в свой костюм бродячего музыканта.

— Моя принцесса, я так рад снова видеть тебя!.. — воскликнул он, и я с чрезмерным драматизмом отвернулась и заявила:

— Уходи, музыкант, махараджа открыл мне глаза на тебя! Ты мне врёшь и всегда врал, чтобы получить все мои богатства и скрыться! Но ты не получишь ни их, ни моего сердца!

— Но это не так! — дрожащим голосом воскликнул Роди и попытался приблизиться ко мне, но я демонстративно сделала шаг в сторону. — Я люблю тебя, по-настоящему люблю, а предаст тебя именно он!

— Я тебе не верю, — возразила я, пытаясь не щуриться от слишком яркого света, направленного на нас. — Ты врёшь! Я видела, как ты пел другой, пел то же самое, что и мне при первой встрече!.. Уходи, это были лишь игры, я не люблю тебя!

— Не любишь?! — с отчаянием воскликнул Роди, изменившись в лице, а я всё считала про себя секунды, когда же это всё наконец закончится. — Так ведь это ты играла моим сердцем, как я — на этой гитаре!

Он приподнял гитару, на которой совершенно не умел играть, но я продолжала делать вид гордой недотроги. И в этот момент на сцену выбежал Диггори в роли ситара, который по задумке говорил только правду, и громко выкрикнул:

— Музыкант! Самое важное в жизни — это быть любимым и любить самому! А ты её любишь, я не могу соврать!

Мы с Роди мгновенно переменились в лице, и за сценой снова послышались звуки рояля. И, взявшись за руки, мы тихо начали петь свою главную песню:

— Вечная любовь, верны мы были ей...

После того как песня закончилась, на сцене появился Том с гневом на лице и с саблей в руках. Я плавно отошла в сторону, а между мальчиками завязалась постановочная дуэль за сердце принцессы.

— Нет, я не допущу этого! — яростно заявил Том, взмахнув своей увесистой саблей, причём он немного не рассчитал удар и задел камзол Роди, на котором тотчас появилась дыра. Я снова закатила глаза, благо что находилась в тени деревьев, а Роди увернулся, взмахнул своей саблей и прокричал:

— Ты ни за что не получишь в свои руки ни власть над людьми, ни принцессу!

Мне стало не по себе от мысли, что эта поставленная дуэль немного походила на мой сон в выходные, за исключением того, что последний был намного, намного жёстче, чем то, что происходило в реальности. Мальчики же ещё несколько раз скрестили сабли, и вдруг Роди с силой замахнулся, а Том специально выронил оружие из своих рук, причём ещё до того, как до него коснулся противник.

Лязг металла на секунду оглушил меня, а после Роди победно выпрямился и занёс саблю над шеей побеждённого махараджи, и Том покорно склонился, признавая поражение.

— Всё кончено, махараджа! Твоей тирании пришёл конец! — триумфально заявил Роди, и я с широкой улыбкой облегчения бросилась к нему в объятия.

— И принцесса с музыкантом прожили долгую счастливую жизнь и умерли в один день. Конец! — раздался голос Гидеона, и бархатные портьеры медленно сползлись к центру, закрывая нас от зрителей.

Сердце бешено стучало в груди, ведь до сих пор никто в зале не проронил ни слова, и мне казалось, что сейчас мы снова выйдем на свет, и нас закидают гнилыми овощами. Но спустя некоторую паузу за тяжёлой тканью послышался оглушительный грохот оваций, и Диггори, подбежав к нам, с воодушевлением воскликнул:

— Вы слышите?! Быстрее, на поклон!

Я растерянно уставилась на Тома, готовая в любой момент разрыдаться, а тот широко улыбнулся мне и, взяв под руку, насильно вывел за занавес навстречу публике. А следом вышли Роди, Диггори, Сигнус, Гидеон и остальные из массовки, кто принимал участие в спектакле.

Аплодисменты всё никак не прекращались, и некоторые даже встали со своих мест, продолжая хлопать в ладоши, в том числе и Корвус Лестрейндж, от одного ехидного взгляда которого в мою сторону мои щёки мгновенно вспыхнули. Но мы... мы смогли, мы справились, и никто, кажется, и вовсе не заметил тех косяков, которые постоянно вылезали из всех щелей.

Несколько раз поклонившись довольной публике, мы снова спрятались за тяжёлым занавесом, и я наконец дала волю чувствам и крепко обняла Тома, который был ближе всех ко мне.

— Господь, спасибо, спасибо...

— А ты сомневалась, — довольно прошептал он, обняв меня в ответ, а с моих плеч внезапно свалился очень тяжёлый груз, ведь всё осталось позади. Не веря в произошедшее, я покачала головой, а после высвободилась из крепких объятий и бросилась к Роди, так как его заслуга в нашем успехе была не меньше, чем Тома.

— Я больше никогда в своей жизни не буду участвовать в чём-то подобном... — с облегчением выдохнула я, и Роди тоже ответил на мои объятия, причём гораздо сильнее, чем Том.

— Валери, у нас всё ещё впереди, — с улыбкой заметил Диггори, сияя, как начищенный до блеска галлеон, но я в самый последний момент сдержалась, чтобы не броситься в объятия ещё и к нему, ведь это... это было уже слишком. — Вы слышите?! Они до сих пор хлопают нам!

Аплодисменты действительно не прекращались до сих пор, хотя и стали немного тише, а я вцепилась в камзол Роди и пыталась осознать, что мы справились. Мы всё-таки справились, чёрт тебя дери...

— Совсем скоро будет Рождественский банкет, не разбегайтесь! — с непередаваемым счастьем заявил Диггори, направляясь за занавес к зрителям, а я шумно вдыхала воздух, пропитанный одеколоном Роди, и постепенно приходила в себя.

— Ты молодец... — прошептал он над самым моим ухом, и я чуть слышно выдохнула:

— Ты тоже...

И вдруг где-то позади раздался истошный вопль:

— Том! — который никак не вписывался в атмосферу всеобщей радости.

Мы трое мгновенно обернулись, и к нам украдкой вышли Малфой и Орион, всё это время отсутствовавшие в замке, лица которых были перекошены от страха, а позади были Крэбб и Гойл, державшие под руки... Антоху с неестественно бледным лицом.

— Вэл... помоги... — прохрипел он, с трудом подняв руку к животу, и я заметила, как с его бледных пальцев капала алая кровь, а в левом боку торчала рукоятка ножа. Мои глаза мгновенно расширились от ужаса, а с губ слетело хриплое, полное невыразимого отчаяния:

— НЕТ!

Примечания:

ПЕЧАТЬ МЕСТА ПОД СОЛНЦЕМ! ДОЖДАЛИСЬ! Предзаказ до 30.05, поторопитесь)

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518