Так идут к звездам

* * *

Восемь часов утра. Темно. За окном всю ночь выла метель, а я кружилась вокруг Антонина, то снова ставя прокапаться физ, то поудобнее его перевернуть, то опять дать маковой воды, а то проверить повязки и дренажи. Но адреналин после спектакля и экстренной операции постепенно выводился, а глаза после бессонной ночи начинали закрываться сами собой. И всё же я не могла заставить себя закрыть глаза и хоть немного поспать... просто не могла. Что-то ело меня изнутри, какой-то червь, который давал о себе знать, едва я представляла себе мягкую подушку. И в итоге села на пол напротив кровати, на которой лежал Антоха, упрямо пялилась на него, будто бы отгоняя старуху с косой, и бормотала себе под нос прилипчивый мотив:

— Чёрный ворон... что ж ты вьёшься?..

Мальчики, переделав все дела, ещё в первом часу ночи ушли в гостиную, чтобы завтра появиться на людях, не может же целая толпа одного факультета исчезнуть за одну ночь? Я никуда уходить не собиралась, но меня и искать никто точно не планировал. Том тоже остался со мной: ближе к утру он сел на пол рядом и просто сидел, не говоря ни слова. А когда он заметил, что я, наконец, начала клевать носом, то чуть слышно прохрипел:

— Может, ты поспишь немного?..

Но я категорично замотала головой, не в силах сдвинуться с места, хотя сознание в какие-то минуты частично выключалось, хотела я этого или нет. Том же пристально вгляделся в моё помятое лицо и вдруг спросил:

— В чём дело?!

— Это... это я виновата... — наконец хрипло ответила я, и слова на выходе царапали сухое горло, но так мне и было надо. Даже на холодный пол я уселась для того, чтобы прочувствовать неудобство и боль, а ещё не заснуть, но вот человек рядом со мной никак не ожидал услышать подобных слов... и его вскинутые чёрные брови на бледном лице отлично это подтверждали.

— С чего ты это взяла?..

— Я сейчас сидела и прокручивала в голове всё, что произошло недавно... и вспомнила, как месяц или два назад Наткомб заставила меня сделать расклад для Антохи... я и сделала, и вроде бы там всё было неплохо, но... она тогда похлопала его по плечу и сказала: «Берегите себя, молодой человек!» Я точно его прокляла этими дурацкими картами! И речь шла про канун Рождества!

От усталости нервы звенели, словно струны, едва задев которые сразу же получался звук. А из высохших глаз брызнули слёзы и мгновенно обожгли солью потрескавшуюся слизистую. Но Том уже успел выработать беспроигрышную тактику на случай начала у меня истерики и безапелляционным тоном приказал:

— Покажи, что это был за расклад?

Мне действительно пришлось отвлечься от слёз и вспомнить те несчастные карты, а совсем скоро целая колода Таро святой смерти оказалась у меня в руках. И я с большим трудом принялась перебирать опухшими пальцами цветные карты, пытаясь повторить то самое предсказание. А когда на холодном камне наконец оказались пять карт, то Том прищурился и ткнул пальцем в первую.

— Три пентакля. Командная работа, соглашение, договорённость, сделка. Эту карту можно отнести как к вашему спектаклю, так и к моему поручению. Далее...

Ничего плохого в значении первой карты не было, и Том быстро перешёл ко второй, где скелет на фоне ацтекских пирамид переливал воду из одной чаши в другую.

— Умеренность... подмена... замена. Мы с Антонином в самый последний момент поменялись ролями...

— При чём тогда здесь «умеренность»?! — хрипло возмутилась я, на что Том пренебрежительно фыркнул:

— Притом, что нужно смотреть не на название карты, а на действия... Вот, смотри, вода переливается из одного кубка в другой — замена одного другим. И кстати, я не заставлял Антонина идти вместо себя, я предложил ему поменяться, и он с радостью согласился. И поэтому он не сильно старался на итоговой репетиции... он уже знал, что его на премьере не будет.

— Я знаю, что ему не нравилась идея играть в пьесе, — огрызнулась я на явный намёк. — И я знаю, что он участвовал в ней только по моей просьбе...

— В общем, первые две карты сообщают о добровольной сделке по замене одного другим.

Вместо ответа я закатила глаза, так и не проникнувшись идеями таро, а мой напарник перешёл к следующей карте и нахмурился.

— Башня. Крах. — Я выразительно скривилась, уже через мимику передавая всё своё возмущение, а Том переместил палец ещё немного вправо. — И колесо фортуны. Перст судьбы.

— Разве это не удача? — взвыла я, и Том выразительно на меня посмотрел, что мне даже стало немного стыдно за свою безграмотность.

— Нет, эта карта значит «то вверх, то вниз», видишь, скелеты крутят колесо, и оно меняет положение? Всё перевернётся с ног на голову...

Наконец, бледный палец указал на последнюю карту, и послышалось тихое шипение:

— Смерть... — Но я настолько сильно выпучила глаза, что Том сразу поправился: — Или серьёзная травма, в общем, что-то крайне неприятное... какое-то бедствие.

— Это бабочка?! — из последних сил воскликнула я. — Какая, к чёрту, «смерть»?! А зачем тогда карта «смерть»?!

— Это не бабочка, а десять мечей, и значение у этой карты крайне сложное. И, учитывая конец, — Том указал на три последние карты и переместился к двум первым, — можно сделать вывод, что именно сделка по замене одного на другое в итоге приведёт к трагичным последствиям. Когда ты сделала этот расклад?

— Примерно месяц назад, — сглотнула я, ещё раз посмотрев на несчастные карты уже под другим углом. — Антонин спросил у колоды, что его ждёт в конце месяца, то есть на Рождество, и я... я достала эти карты.

— Можешь сделать мне такой же расклад?! — неожиданно выпалил Том, и я возмущённо воскликнула:

— Нет, ни за что!

— Но у тебя дар!.. — разочарованно протянул он, на что я лишь категорично помотала головой.

— Нет, я не хочу себе такой дар. И к картам больше не прикоснусь. Это моё последнее слово!

— Ты не прокляла Антонина, сделав этот расклад, — успокаивающе возразил Том, пока я рвала дурацкие карты на мелкие кусочки. — Ты лишь смогла заглянуть в будущее и довольно точно предсказать судьбу... мало у кого такое получается!

— А теперь таких людей станет ещё меньше, потому что я к картам больше не прикоснусь, — вкрадчиво прошептала я и пожелала, чтобы обрывки колоды исчезли, и кусочки картона медленно растворились в воздухе. — То есть... это не я виновата в том, что случилось?

— Нет, точно не ты, — усмехнулся Том, и я шумно выдохнула и буквально упала ему на плечо, которое было единственной опорой рядом, а он обнял меня правой рукой и прижал к себе.

— Фуф, слава богу! Тогда виноват один ты, и я могу наконец немного поспать...

— Да, согласен, можно и так, — довольно отозвался он, а у меня с плеч вдруг свалилась целая гора тяжёлых камней, которая давила всю ночь не переставая. И пока я пыталась убедить себя, что десятка мечей — это «большая трагедия», а не конкретно «смерть», рядом послышался хриплый шёпот: — А как ты вообще нашла эту комнату?

— Нашла и нашла, что бубнить? — проворчала я, закрыв глаза. — Ты тоже далеко не всё мне рассказываешь, почему я должна?!

— Ты права, не должна, — миролюбиво согласился Том, и я даже удивилась про себя, что кое-кто вёл себя на удивление сговорчиво... неужели правда признал за собой вину и пытается её искупить?! Только вот думать о засранце рядом не хотелось, глаза закрывались сами собой, а тело размякло от тепла. И всё же я с трудом прошептала:

— Ты тоже собираешься спать?..

Но Том в ответ медленно покачал головой, и я даже приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо, которое было нисколько не лучше моего.

— Я... — вдруг замялся он, и его перекосила такая гримаса, что пришлось закрыть рот левой рукой, будто бы сдерживая рвоту. А на моё полное недоумения выражение лица Том чуть слышно прошептал: — Только я закрываю глаза, как... как перед глазами сразу встаёт картина, как ты перебираешь кишки в распоротом животе...

Его снова чуть не стошнило, но я никак не могла понять, с чего вдруг такая реакция.

— Ты же вроде видел, как я шила свиные кишки в подземелье?

— Да, но... на живом человеке это смотрится по-другому, — скривился Том. — Я... я даже не думал, что когда-нибудь увижу что-то подобное...

— Странно, а когда я рылась в этих самых кишках, ты держался вполне стойко, — хмыкнула я в ответ, но мой напарник лишь легко мотнул головой, будто бы прогоняя воспоминания, и уставился прямо перед собой на кровать Антонина.

— У меня не было никакого шанса на слабость, я был нужен тебе и ему, — чуть слышно прошептал Том, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, а я вдруг по-другому посмотрела на произошедшее... и ещё острее поняла, почему Роди не мог подойти ко мне, когда я звала достать нож. Ни один человек с нормальной психикой не подошёл бы, и это совершенно нормально. — А сейчас... когда всё тихо... как ты можешь не думать об этом?

— Потому что я не первый раз копалась во внутренностях? — Мы пересеклись взглядами, и теперь мне отчётливо было видно зелёный оттенок лица человека рядом. — К этому быстро привыкаешь... сейчас бы сосисок... копчёных...

Не успела я с тоской вздохнуть, а мой живот — заурчать, как Том снова резко согнулся и прижал левую руку к лицу, будто бы сдерживая рвоту, хотя он, как и все мы, не ел около суток, так что рвать было нечем. А я хрипло рассмеялась, будто бы престарелая ворона на смертном одре.

— Ладно, не хочешь спать — не спи, я посплю, — наконец выдохнула я и вновь улеглась на широком тёплом плече, которое казалось даже удобнее, чем мягкий диван неподалёку. Том снова приобнял меня, а я тихо добавила: — Если что случится — разбудишь. Потом поменяемся...

— Угу... — донеслось до меня будто бы издалека, и я провалилась в беспокойный сон, полусидя, прямо на холодном полу.

* * *

Мне казалось, что я на секунду закрыла глаза, лишь прикрыла их, и вдруг среди безупречной тишины послышался какой-то шум. Сквозь ресницы в глаза ударил скудный дневной свет, и я поморщилась и попыталась подняться на ноги, так как рядом с кроватью моего пациента образовалась толпа и что-то громко обсуждала. Том, отчаянно борясь со сном, также сморщился и поспешил подняться за мной.

— Что... что случилось? — промямлила я, вытирая глаза, и Хью посмотрел на меня и выпучил глаза.

— Ужасно выглядишь, Вэл...

— Спасибо за комплимент, я вторые сутки на ногах, — ворчливо отозвалась я и нагнулась над Антохой, который снова извивался в кровати и мычал. — Роди, где маковая вода?

Мысли путались в голове от рваного сна в неудобной позе, а мальчишки, поспав хотя бы половину ночи, соображали куда лучше. Рядом мгновенно материализовался Роди с необходимым пузырьком, и я принялась чайной ложечкой выпаивать гремучую смесь опиоидов, мысленно пообещав себе, что совсем скоро мы перейдём только на Зелье от боли и выкинем эту гадость.

— Валери, тебе надо поспать... — с тревогой заметил Роди, вглядываясь в моё лицо, но я лишь хмуро отмахнулась:

— Я не могу уйти отсюда, не сейчас...

— Здесь кровь натекла! — послышался голос Ориона, и, выпоив необходимое количество маковой воды, я нагнулась и посмотрела на пол, где лежали мешки с содержимым двух дренажей и мочевым катетером.

— Это не кровь, а вы́пот, — устало прокомментировала я, но мальчишки всё равно с тревогой смотрели на мешки с ярко-красной жидкостью, которую действительно можно было легко принять за кровь. — Триста... двести пятьдесят... семьсот... всё нормально!

Быстро сосчитав объём жидкости в мешках, я прикинула, что примерно около литра физа мы вчера влили Антохе по вене, так что водный баланс сходился. И неплохо было бы снова поставить капаться хотя бы пол-литра, чтобы компенсировать потерю жидкости по дренажам и катетеру. Но едва я разогнулась и собралась взять заранее собранную систему с физраствором, как Антоха в забытье прошептал:

— Вэл... какая же ты... красивая...

«О, он такой милый под кайфом», — сквозь усталость улыбнулась я, а Антоха следом чуть громче проговорил:

— Ирма... любимая...

Сон мгновенно как рукой сняло, и я распахнула глаза и краем глаза заметила, как Роди выразительно поджал губы. И я спинным мозгом чувствовала, что Том тоже был рядом и всё прекрасно слышал...

— Что ты сказал? Ширма? — намеренно громко переспросила я, а после наклонилась и вкрадчиво прошептала над ухом ловеласа: — Заткнись и спи, иначе ты всех нас потопишь!

— Как скажешь... любимая... — расплылся в широкой улыбке Антоха и провалился в наркотический сон. Я же выпрямилась, развернулась и встретилась с внимательным взглядом угольно-чёрных глаз.

— Не думаю, что стоит ставить ширму, солнце и так скоро зайдёт, — как ни в чём не бывало проговорила я, и Том медленно кивнул, посмотрев на широкое окно за моей спиной.

— Действительно, смысла нет...

— Давай, помоги мне с системой и дренажами, я с ног валюсь от усталости...

Быстро сменив тему, я подошла к единственному человеку в хирургичке, кроме меня, и потащила его в сторону банок с физом. Том широко зевнул, но сдвинулся с места, и я не смогла ничего сделать и зевнула следом, прикрыв рукой рот. И пока мы мыли руки и собирали систему для инфузий, к нам подошёл Гидеон и с тревогой проговорил:

— Ребят, вам срочно нужно отдохнуть... Антонин выглядит куда лучше вас, хотя его вчера ножом проткнули...

— Если вы за ним присмотрите, то я немного посплю, — наконец согласилась я, машинально обрабатывая кожу будущей инъекции, а после прищурилась и проткнула вену. — Мне на самом деле очень плохо...

Том ничего на это не сказал, лишь кивнул, ведь мне хоть как-то удалось отдохнуть, а он, видимо, сидел всё это время и ответственно ждал, пока я проснусь. Но силы покидали и этого упёртого засранца, а если мы свалимся оба в самый ответственный момент, то это тоже ничем хорошим не закончится. В итоге, поставив медленно капаться физ, я слила дренажи и устало повернулась к дивану неподалёку. Том уже сел на него, прикрыв глаза, и я упала рядом прямо на него. И снова провалилась во тьму.

* * *

— Эй, Вэл, там... там перестало капать!

Хью пытался достучаться до меня сквозь рваный сон, даже потряс за плечо, и мне потребовалось несколько минут, чтобы прогреть мозги и понять, где я находилась и о чём шла речь. А после я скривилась от факта, что лежала в тесной близости с одним поганцем и его правая рука покрывала мою грудь.

— Фу-фу-фу!.. — тихо прошипела я, аккуратно скинув с себя абсолютно неуместный реквизит, но Том даже не почувствовал этого и продолжил спать. А я соскользнула с дивана на пол, протёрла глаза, встала и отряхнулась, а после медленно зашагала к кровати больного, примерно прикинув, что могло случиться. — Ничего страшного, я поставлю новый физ...

Антоха тоже мирно спал, а верные друзья бдели около его кровати, как я и наказала. И даже позвали меня, когда что-то пошло не так, хотя всё шло своим чередом.

— У него кожа горячая... — прошептал Роди, который сидел на стуле рядом с кроватью, и я поджала губы и заменила одну систему на другую, чтобы продолжить компенсировать потерю жидкости. И конечно, выбирая новое место для инъекции, я не могла не заметить, что бледная кожа моего друга горела огнём.

Рядом на тумбочке медленно появился ртутный термометр, и я встряхнула его и аккуратно положила в левую подмышечную впадину. А примерно через пять минут мы убедились, что субъективные данные совпадают с объективными.

— Тридцать восемь и три, — прокомментировала я результат, который, честно говоря, ничем меня не удивил, и отложила термометр в сторону. Роди же с беспокойством смотрел на меня, и я вздохнула и села на второй стул рядом. — Организм борется за жизнь, подождём ещё сутки, может, всё обойдётся...

Хью, Эд и Гидеон, сидевшие до этого рядом с Антохой, разбрелись по просторной комнате, видимо, им тоже было тяжело находиться рядом с постелью больного. Том по-прежнему спал на диване... и нам с Роди выпала возможность пошептаться наедине.

— Как... как твой отец отреагировал на то, что мы... я сбежала? — хрипло спросила я, а сердце заныло от тревоги. Но Роди в ответ лишь пожал плечами и вздохнул:

— Было видно, что он хотел поговорить с тобой, но... искать не стал, я сказал ему, что это бесполезно, если ты сама не хочешь никого видеть.

— И всё?.. — выдохнула я со смесью тревоги и облегчения, и на бледных губах мелькнула тень усмешки.

— Ещё он сказал, что придётся тогда ему прийти на бал по случаю Дня святого Валентина. Слизнорт как раз объявил о его проведении, и это будет воскресенье...

Губы сразу скривились от мысли, что если у нас всё получится, а по-другому не могло и быть, то с Лестрейнджем-старшим всё равно придётся разговаривать, пусть и немного позже, а в воздухе повис другой вопрос:

— А Слизнорт?..

— Он очень удивился, что вас почему-то нет на банкете, но Диггори из кожи вон лез, чтобы отвлечь от тебя и Тома внимание, и у него это получилось. Это ты его попросила? — Я медленно кивнула, про себя поблагодарив декана Когтеврана, что он так самоотверженно выполнил своё обещание, даже не спросив толком, что случилось. А Роди продолжил тихо шептать: — А сегодня с утра все разъехались по домам, даже Слизнорт, он вскользь сказал, что у него какие-то дела в Лондоне...

— Понятно... — хрипло прошептала я, а в душе стало немного легче, что замок был практически пустой, и никому не было до нас дела. — А ты?..

Роди быстро понял, о чём я пыталась спросить, и на его мягких губах снова проступила усмешка.

— Я сказал отцу, что тебе плохо, и я не брошу тебя в таком состоянии. А он... он пожал плечами и не стал настаивать, сказал только, что мать сильно расстроится, но... это далеко не первое Рождество, что я проведу вне дома, так что пусть привыкает.

Теперь и мои губы дёрнулись от бледной усмешки, что Корвус Лестрейндж Четвёртый прекрасно понимает, что его сын взрослеет, и даже мудро не вмешивается в этот процесс.

— А остальные?

— Все наши остались, под разными предлогами, — пожал плечами Роди, словно бы это подразумевалось. — Мы даже скопировали почерк Антонина и написали его семье, что он хочет отметить Рождество в Хогвартсе среди друзей, кажется, он на самом деле хотел остаться в этом году здесь, так что всё идёт по плану.

— Да, всё идёт по плану... — тихо повторила я, и вдруг в животе предательски заурчало. Роди сразу услышал этот мерзкий звук, несмотря на то что я пыталась согнуться, чтобы заглушить его, и мигом повернулся в сторону входной двери.

— Орион и Сигнус должны были принести чего-нибудь с кухни, сегодня намечается праздничный ужин...

Но не успел он закончить предложение, как дверь открылась, и в нос ударил дивный аромат выпечки.

— Эльфы сегодня разошлись! — довольно прокомментировал добычу Орион, держа в руках корзинку с булочками, а следом шли Сигнус, Августин и Аб Малфой, и у каждого в руках было по серебряному подносу, забитому едой. — Кто-нибудь собирается сегодня на праздничный ужин?..

Я помотала головой, так как в ближайшее время точно не покину палату больного, и Роди повторил за мной, намекая тем самым, что готов помочь мне. А перед Блэками вышел Августин Трэверс и объявил:

— Тогда Рождественский ужин придёт к вам. Скажем Диппету и эльфам, что планируем свою закрытую вечеринку, им на самом деле всё равно, лишь бы мы всё съели...

— С этим проблем не будет... — прохрипела я, глотая слюну, и едва заветная корзинка оказалась поблизости, как я схватила первый попавшийся пирожок и смачно его откусила. А Орион ехидно протянул:

— Вэл, ты же помнишь, что тебе не стоит налегать на пирожки?..

Кусок так и застрял в горле, и я с перекошенным лицом уставилась на Ориона, а где-то со стороны спины послышался тихий смех.

— Ладно тебе, Валери два дня ничего не ела!.. — возмутился Роди, но я так и застыла с надкушенной булкой.

— Я просто предупредил, — пожал плечами Блэк-старший и отошёл прочь, видимо, чтобы не смущать меня. Но несмотря на зверский аппетит после двух дней голодовки и предательского урчания живота, я всё ещё не могла проглотить первый кусок теста и жалобно посмотрела на Роди.

— Всё нормально, у тебя прекрасная фигура! — тотчас отозвался он, и я пересилила-таки себя и проглотила еду, смирившись с мыслью, что стебать меня по поводу тех самых пирожков будут долго. Роди тоже взял из корзинки выпечку, и мы принялись потихоньку откусывать и есть, а перед нами мирно сопел Антоха. — А ему?..

— Ему ещё долго еда не светит, — хмыкнула я, прожёвывая второй кусок. — Неделю минимум, а потом начнём с простой жидкой пищи... всё, что Антохе нужно конкретно сейчас — это холод, голод и покой.

Пусть последняя триада больше относилась к острому панкреатиту, но к текущей ситуации тоже неплохо подходила. Кишкам нужно было время, чтобы прийти в себя после моего вмешательства, да и мой пациент большую часть суток был без сознания, еда ему, мягко говоря, пока была ни к чему. К тому же я лично убедилась, что подкожно-жировая клетчатка у Антохи была вполне хорошо развита, так что определённая диета точно не сильно скажется на его фигуре.

— Орион... — медленно протянула я, добивая-таки первый пирожок, и один из Блэков отошёл от мальчишек неподалёку, расположившихся в креслах, и подошёл к нам с Роди. — А почему ты?.. Я имею в виду, когда нужно было достать нож, ты...

Я никак не могла подобрать нужные слова, но Блэк-старший лишь понимающе улыбнулся и с готовностью ответил:

— Помнишь, мы с Сигнусом рассказывали тебе про нашего деда, он был главой Визенгамота? — Я кивнула, припоминая разговор про хитрожопого деда, который косвенно помог нам спасти постановку, а Орион слегка нахмурился. — Он был заядлым охотником и с пяти или шести лет брал меня с собой. Сигнуса с нами не было, он был слишком маленький, а вот меня дед всегда считал старше, чем я есть.

Теперь всё встало на свои места, и было ясно, что старшему Блэку действительно было не привыкать видеть кровь и внутренности, хотя он явно не был рад подобной перспективе. Только вот выбора ему тоже, видимо, никто не давал, он же старший.

— И кстати, ты была права насчёт того, что оборотень был военным, — вставил Орион, взмахнув палочкой, и к нам по воздуху приплыл тот самый нож, который ещё недавно торчал из левого бока Антохи. — Только вот нож — охотничий, мы с дедом пользовались практически таким же для освежевания оленей.

Таких нюансов я в любом случае знать не могла, поэтому просто пожала плечами, а затем прохрипела:

— А твой дед тоже сделал себе нож... из напильника?

— Нет, он заказывал оружие на охоту под себя из лучшей стали, — хмыкнул Орион, повертев нож перед собой. — Ему нравились старинные ножи гоблинской работы, сама понимаешь, сколько они стоят... — Я в ответ поджала губы, нисколько не сомневаясь, что глава Визенгамота мог себе позволить подобную слабость, а его внук добавил: — Но другие охотники, что были с нами, пользовались и такими ножами. Их действительно нетрудно сделать и можно легко заточить под себя. И большинство из них так или иначе были на войне, и они копировали оружие русских...

Что ж, психологический портрет потенциального убийцы немного пополнился, хотя деталей всё равно было мало для его поимки. Да и после произошедшего было ясно как божий день, что наш противник без боя не сдастся, а потому следовало действовать в два раза аккуратнее. Только вот я не сразу заметила, как гул мальчишеских голосов за спиной как-то стих, а Орион несколько раз бегло посмотрел мне за спину и неуверенно протянул:

— Эм... Валери?.. У меня тоже есть один вопрос к тебе...

— Да, как вы догадались, мне не пятнадцать лет, но я не советская шпионка, и мне даром не нужны ваши папочки с их крайне ценными гостайнами, — устало отчеканила я, так как сама понимала, о чём сейчас пойдёт речь, и Орион с облегчением выдохнул, прямо как я, когда узнала, что расклад таро — это не проклятие, а всего лишь расклад. Со спины послышались такие же полные облегчения звуки, и я выразительно закатила глаза и жёстко добавила: — Но я не собираюсь вам рассказывать, кто я и откуда, достаточно того, что вы видели, на что я способна.

— Да, хорошо, — кивнул Орион за всех, хотя я кожей могла почувствовать, что Роди такой расклад не устраивал. Но он так же должен был понимать, что я не сдвинусь с места в конкретно этом вопросе, и ему придётся только смириться с моей позицией. И вдруг со стороны кресел послышался голос Хью:

— Вэл, а Том знает?

— Он всё про меня знает, иначе бы не побежал ко мне при малейших трудностях, — язвительно хмыкнула я, и мальчишки тихо рассмеялись, пока их негласный предводитель мирно спал на диване неподалёку. И видимо, мальчикам было достаточно того, что их лидер, которому они безгранично доверяли, знал правду обо мне, это сразу стало заметно по изменившейся атмосфере.

— А сколько тебе всё-таки лет? — нетерпеливо вставил Эд, и я с ещё большим раздражением громко проговорила, не разворачиваясь в сторону мальчишек:

— Какая разница, сколько мне было лет, если сейчас мне пятнадцать? Я с вами в одной лодке и теперь уже никуда не денусь...

— Это хорошо, — довольно проговорил Орион и вернулся к остальным на креслах, а я повернулась и внимательно посмотрела в глубокие серые глаза, в которых читались одни вопросы.

— Я тебе ничего не скажу, — категорично заявила я, пока за спиной снова поднялся шум разговоров. — Достаточно того, что Том знает правду про меня... большую часть правды, — поправилась я, так как главному засранцу тоже далеко не всё рассказала о своей прошлой жизни. Роди же крепко задумался, и я дала ему время на размышления, взяв из корзинки очередную булку, и принялась медленно её жевать.

— Хорошо, пусть будет так, — наконец проговорил он, и я облегчённо выдохнула про себя, что между нами не пробежала чёрная кошка из-за определённых недомолвок. — Тебе пятнадцать лет и ты теперь с нами...

— Я теперь с вами... — повторила я вслух, больше для самой себя, чем для кого-либо ещё.

Антоха мирно спал, а физ медленно капал в вену. Повязки были чистыми, по дренажам натекло совсем чуть-чуть, и пока их можно было не трогать. Кожа больного по-прежнему была горячей, но я не стала наводить панику, решив немного подождать. А мои глаза снова начали слипаться от усталости, ведь нормально поспать мне так и не удалось.

— Слушай, если он проснётся, то выпой ему две столовых ложки Зелья, постараемся больше не трогать маковую воду... — прошептала я, встав со стула, и Роди послушно кивнул, оставаясь на своём месте. — Это больше, чем нужно, но всё равно лучше, чем мак.

— Хорошо, я всё сделаю.

— И не пугайтесь, когда банка опустеет. Просто перекрой систему, а я потом всё уберу, как проснусь, — добавила я, показав, как легко можно было закрыть замок на пластиковой трубке, и Роди второй раз кивнул. — Пить он не должен просить, ему хватит того, что идёт по вене... и ни в коем случае не давайте ему еды!

— Да, я всё понял, — покорно отозвался он, и я наконец успокоилась, нисколько не сомневаясь, что всё будет выполнено. — Отдыхай, ты нам ещё нужна...

Я через усталость улыбнулась подобной заботе, а после медленно зашаркала к излюбленному дивану. Только вот по дороге к нему меня перехватил самый старший из собравшихся, и я недовольно скривилась.

— Валери, мне нужно поговорить с тобой, — прошептал Аб Малфой, и мне не оставалось ничего иного, как прохрипеть:

— Обязательно сейчас?..

— Да, — нетерпеливо отозвался он, и мне не оставалось ничего иного, как отойти с ним подальше и от кресел, и от дивана, на котором я собиралась залечь. А вот Аб, поджав губы, явно думал, как бы приступить к разговору. И вдруг он взял и выпалил: — Почему Мелисса вдруг возненавидела меня? Это правда из-за моей помолвки с Лорел? Но я же говорил ей, что...

— Потому что ей пришлось сделать аборт из-за тебя, — хмуро ответила я, не имея никаких сил на игру в кошки-мышки. Бледные глаза Малфоя так и расширились от неожиданности, а я жёстко продолжила: — Точнее, мне пришлось сделать ей аборт, и как ты понимаешь, я не в восторге от содеянного.

Он лишь потрясённо хлопал глазами на услышанную новость, а я мечтала закончить этот дурацкий разговор и лечь спать, ведь с этим засранцем я теперь тоже была в одной лодке, и держать такие секреты больше не было никакого смысла.

— Зачем?.. Почему?..

— Потому что она боялась, что её убьёт будущий папочка или кто-то из вашей полоумной семейки! — огрызнулась я на очевидный факт, и бледное лицо аристократа ещё больше помрачнело.

— Я бы ни за что... а вот отец...

Наконец, до него дошло, что же всё-таки произошло и почему на него злилась не только Мелисса, но и я. Но только я закатила глаза и собралась пойти к дивану, как Аб схватил меня за локоть и прошептал:

— Слушай, Валери... спасибо тебе, что позаботилась о ней. Вы всё правильно сделали, и если бы это всплыло, то моя семья не оставила бы её в живых... а я... ты сама видела, что я не настолько храбрый, чтобы противостоять им.

С этим тоже было трудно спорить, и я выразительно посмотрела в ответ, больше всего желая в этот самый момент принять горизонтальное положение. Аб же замялся, будто бы собираясь с мыслями, и наконец тихо сказал:

— Но я говорил ей, что... что мы с Лорел помолвлены ещё с детства, она была согласна!..

— Ты беспросветный идиот, если считаешь, что Мелисса могла на такое согласиться, не надеясь в душе, что ты пойдёшь против семьи ради неё... — скривилась я на подобные «оправдания», а после посмотрела повнимательнее на Аба, который, в общем-то, действительно был трусоват, и не нужно было семь лет жить с ним под одной крышей, чтобы заметить это. — Но Мелисса тоже явно сглупила, у тебя же на лице всё написано... чем она только думала?..

Аб пожал плечами, и на его лице можно было прочитать не только страх, но и муки совести, что меня вполне устраивало. И я подошла к нему ближе и почти что скомандовала:

— Значит так, ты в ближайшее время делаешь так, чтобы она после школы ни в чём не нуждалась, особенно в помощи своего полоумного папаши, который на поверку не лучше твоего. А я забываю про этот обидный инцидент...

— Хорошо, я согласен, — быстро отозвался Аб, и я кивнула и наконец направилась к дивану, о котором мечтала последние полчаса.

Том развалился на нём почти полностью, не оставив даже шанса лечь рядом. Но мне было принципиально лечь именно сюда, здесь было тепло и комфортно, и до Антохи рукой подать. И я обеими руками оперлась в бок засранца и надавила, что есть сил.

— Сдвинься же ты... — прокряхтела я, так как Том был не меньший лось, чем Антоха, и одной мне было его не сдвинуть. — Хоть чуть-чуть...

— Придумай себе другой диван... — послышалось невнятное мычание, и кое-кто специально повернулся так, чтобы я точно не могла лечь рядом. И я снова наклонилась и повторила свои безрезультатные попытки.

— Я не хочу придумывать другой диван... я устала и хочу лечь именно здесь!

— Здесь слишком мало места для нас двоих, — не открывая глаз, проворчал Том, всем своим видом показывая, что не сдвинется ни на миллиметр, и за спиной послышались тихие смешки мальчишек. Но я упёрла руки в боки и, повысив голос, воскликнула:

— На что это ты намекаешь?! Что я толстая?!

— Я не намекаю, а прямо говорю об этом, — послышался хриплый голос засранца, и я застыла с таким выражением лица, будто мне залепили смачного леща. И только я занесла руку, чтобы отомстить обидчику, как в уставших мозгах промелькнула мысль, что если не получается силой, то надо попробовать хитростью.

— М-м-м... а чем таким пахнет?.. — проворковала я, сев рядом с Томом, и наклонившись, сладко добавила: — Кажется, мальчики принесли нам Рождественский ужин... это что, колбаски с кровью?..

На последних моих словах угольно-чёрные глаза широко распахнулись, и я довольно улыбнулась и спихнула наконец конкурента с желанного места.

— Ты выспался, прекрасно, поможешь Роди, он знает, что делать...

Том ничего на это не ответил, лишь тяжело вздохнул, зевнул и выпрямился, сев на диване. А я как следует разлеглась и свернулась калачиком, а рядом как нельзя кстати оказался пушистый плед. Укутавшись в него, я потыкала ногами в Тома, и тот нехотя поднялся с дивана, окончательно капитулируя.

— Сколько времени? — зевнув второй раз, спросил он, посмотрев на окна, за которыми опять было темно, и со стороны раздался голос Хью:

— Пять часов... ужин готов!

— Нет, я не хочу, — скорчился в ответ Том и свернул от еды к кровати Антохи, а я ехидно посмеялась про себя и забылась сном.

* * *

Рождество я проспала, да и не было у меня привычки отмечать этот праздник, если честно. Ночью мы с Томом поменялись: он залёг на диване, а я отпустила спать Роди и сама села рядом с кроватью, начав заново проверять температуру, повязки, дренажи и систему. И в таком рваном ритме прошли ещё сутки.

Температура держалась около тридцати восьми два дня, и два дня Антоха лежал в забытье, изредка приходя в себя и прося болеутоляющее. И как бы мне ни хотелось выкинуть маковую воду, но иногда приходилось давать и её, но уже меньше, чем в первые разы, ведь я планировала и вовсе отказаться от неё. И где-то на четвёртые сутки, когда лихорадка начала спадать, я осуществила свою идею, увеличив количество раз Зелья от боли, которое наконец могло справиться одно. А на пятые сутки, ближе к вечеру, когда грязные опиоиды перестали поступать в организм и начали вымываться, Антоха в конце концов пришёл ненадолго в себя и прохрипел:

— Вэл... спасибо тебе...

— Всё хорошо, отдыхай... — ласкового проговорила я, а на лицах Эда, Хью, Роди и Гидеона синхронно появилось облегчение, что мы снова слышали знакомый хриплый голос. — Как ты себя чувствуешь?

— Хреново... — отозвался Антоха, и я всецело ему верила, а он закатил глаза и жалобно на меня посмотрел. — Хочу пить... горло дерёт...

— Давай завтра начнём пить, а сегодня я тебе ещё поставлю физ? — предложила я, заранее приготовив систему с физом, и едва я потянулась за чистой иглой и воткнула её в вену, как мой друг зашипел:

— Больно!..

— Терпи, казак, атаманом будешь, — строго ответила я, быстро зафиксировав с помощью пластыря иглу, а Антоха тем временем заметил торчавшие из своего бока трубки.

— Это ещё что такое?..

— Лучше тебе не знать, — скривилась я, и он с неподдельным страхом уставился на меня.

— Но ты же их уберёшь, да?..

— Конечно, уберу, можно будет даже послезавтра, если ты сможешь сам пить воду... по этому дренажу уже почти ничего не идёт, можно будет его срезать первым...

Я наклонилась к ближайшему дренажу из левого латерального кармана, и в мешке от него действительно скопилось не больше тридцати миллилитров жидкости. Это не могло не радовать, но похоже, я была единственной, кого воодушевляли атрибуты хирургии. А за моей спиной послышались тихие шаги, а затем и знакомый шипящий голос:

— Проснулся наконец? Как ты?..

— Нормально, — отозвался Антоха, видимо, решив не ныть лично Тому. — Мы всё сделали, он согласен!..

— Да, я знаю, ты молодец, — с улыбкой ответил Том и, встав за моей спиной, положил мне руки на плечи. — Сколько у нас осталось Зелья от боли?

Вопрос был адресован мне, и я пожала плечами.

— На два дня хватит, а потом... потом снова придётся что-то придумывать...

— Не придётся, мы уже заказали ещё в аптеке в Косом переулке! — довольно отозвался Эд, и я удивлённо распахнула рот, забыв напрочь, что зелья можно было не только долго и нудно готовить самому, но ещё и купить... — Завтра придёт сова с посылкой, там будет всё, что нужно.

— Спасибо, — за меня ответил Том, и я кивнула мальчишкам, которые были довольны как слоны своей предприимчивостью. — Кстати, у нас же вроде оставался Животворящий эликсир? Я слил его в отдельную колбу, когда мы закончили его титровать...

— И сколько там осталось? — Я развернулась и подняла глаза на Тома, и тот на мгновение задумался.

— Хватит на два или три раза, если использовать расчётную дозу, а не ту, что написана в рецепте. Думаешь, его можно использовать в нашем случае?

— Можно попробовать выпоить его немного на ночь, перед тем, как начинать эксперименты с водой и едой... думаю, хуже точно не будет.

Мы с Томом, не сговариваясь, выразительно посмотрели именно на Хью, и тот недовольно скрестил руки на груди и воскликнул:

— Я что, похож на почтовую сову?!

— Да, дружище, похож! — загоготал Эд, а мы с Томом лишь с улыбкой пару раз кивнули. Хью на подобные издёвки закатил глаза и буркнул:

— Где лежит ваш дурацкий эликсир?

— Там же, где лежало Зелье от боли, только на две полки выше, — быстро отозвался Том, и Хью недовольно зашагал в сторону входной двери. — Колба подписана, не промахнёшься!

Мы все услышали, как хлопнула тяжёлая дверь, и можно было не сомневаться, что Хью вернётся не раньше, чем через двадцать минут. Я же переглянулась с Роди, который сидел рядом и улыбался, и довольно посмотрела на Антоху, который был в сознании и даже пытался возмущаться... кажется, всё налаживалось.

— Вэл, мне бы ещё чего-нибудь... типа снотворного, — вдруг скривился мой пациент, чуть пошевелив правой рукой. — А то... кошмары снятся... да и боль...

Я понимающе кивнула, и кажется, в нычке действительно было подходящее зелье...

— А где лежал Умиротворяющий бальзам? — повернулась я к Тому, и он снова задумался на мгновение.

— Кажется, там же, где и Животворящий Эликсир...

Не выдержав, я громко рассмеялась и выдавила:

— Хью нас убьёт, если мы пошлём его в подземелья второй раз!.. — И мальчики рассмеялись следом, даже Антоха, который сразу поморщился и застонал:

— Хорош ржать, мне больно, вообще-то!

— Ничего, гулять полезно, — со смехом ответил Том, и я почему-то нисколько не сомневалась, что он отправит именно Хью за этим самым бальзамом, хотя рядом было полно других кандидатов. Том же с широкой улыбкой смотрел на Антоху, прямо как я, и вдруг заявил: — Я рад, что тебе уже лучше. Мы все очень переживали...

— Очень... — повторила я, взяв его за тёплую ладонь, и Антоха слабо сжал её в ответ.

— Спасибо, ребят. Я рад, что вы у меня есть...

* * *

Идея с Животворящим эликсиром действительно оказалась неплохой, и Антонин, выпив его на ночь, на следующий день чувствовал себя намного лучше, начал пить воду и даже немного посидел на кровати. Через сутки я с чистой душой убрала первый дренаж, и Антоха расширил глаза от ужаса, увидев, насколько длинная и большая трубка лежала до этого у него в животе. А вторая такая же всё ещё находилась там, но я одним взглядом дала понять, что она мне ещё нужна, а потому я её трогать не буду.

Хью, конечно же, проклинал нас всеми известными словами, когда бежал в подземелья второй раз за вечер, но Умиротворяющий бальзам тоже нашёл своё применение, и теперь можно было спокойно спать ночью и не дежурить по очереди, чтобы через определённое количество часов выпаивать Зелье от Боли, запасы которого, благодаря стараниям мальчиков, накануне были пополнены. Вообще, мне стало легче ещё тогда, когда спала лихорадка и мы сошли с маковой воды, а сейчас я и вовсе успокоилась, ведь лечение шло к очевидному, а главное, благоприятному результату.

Мы с Томом так и не покинули пределы таинственной комнаты, в которой всё появлялось буквально по первому зову, с вечера двадцать третьего декабря, как и Антоха. И мы упрямо продолжали сраться за излюбленное место на диване, и никто не хотел переходить на другой, пусть его уже давно придумали и поместили рядом. Вот и вечером тридцать первого числа, около одиннадцати ночи, мы валялись в темноте на этом самом диване, слушая равномерный храп Антохи, и честно говоря, это был лучший звук, что я вообще слышала за всю свою жизнь.

— Мда, не так я планировала отметить Новый год... — прошептала я в тишине, хотя можно было не бояться шуметь, ведь после Умиротворяющего бальзама Антоху даже пушка не разбудит до самого утра. Но мы по привычке сидели в темноте и тишине, и за неделю с небольшим можно было сказать, что наши отношения с Томом... в какой-то мере даже наладились. По крайней мере, он стал намного меньше язвить и намного больше прислушиваться к моему мнению, а я перестала огрызаться.

— Точно, вы же Новый год отмечаете вместо Рождества... — хмыкнул Том, так же пялясь в потолок, как и я. Я фыркнула в ответ, так как Рождество тоже, в общем-то, пошло по пизде, и было не до праздника, а после с тоской вздохнула. — Я обычно тоже этот день не отмечаю...

Чуть развернувшись, я посмотрела в бледное лицо, мол, а тебе-то что отмечать, и Том выразительно прошептал:

— Я родился в этот день. Сегодня мне шестнадцать.

Глаза сами полезли на лоб от удивления, а в голове всплыла информация, что рядом со мной лежал отчаянный козерог.

— Как ты умудрился родиться в канун Нового года? — картинно возмутилась я, чуть приподнявшись, и Том приобнял меня за плечо и снова уложил рядом с собой.

— Сам не понимаю, как так вышло. Но я не праздную свои дни рождения, так что забей. А как ты обычно празднуешь Новый год?

— Оливьешкой, — медленно проговорила я и зажмурила глаза от накативших воспоминаний. Том же недоуменно уставился на меня, и мне пришлось пояснить: — Салат такой, там... там мясо или колбаса, солёные огурцы, варёная морковка, картоха и яйца. Зелёный горошек ещё. И майонез. Запивать обязательно шампусиком. И ещё бутерброд с красной икрой или рыбкой... мандарины ещё или хурма. Мишура кругом, нарядная ёлка, а ровно в двенадцать ночи начинали взрывать салюты во всех дворах...

Перед глазами промелькнул один из праздников, что я отмечала дома в кругу семьи, ещё до своей необдуманной свадьбы, и вдруг под потолком в неярком лунном свете что-то заблестело.

— Класс, — хмыкнула я, а мишура так и расползалась по комнате. — Я же и забыла, что здесь сбываются все мечты...

— А можешь представить ёлку? — вдруг попросил Том, а на мой удивлённый взгляд с улыбкой пояснил: — Я понятия не имею, как украшают ели на Новый год в Восточной Европе, наверное, это очень красиво...

— Красиво... — вздохнула я, и через пару минут в углу, напротив кровати Антохи, появилась широкая раскидистая двухметровая ель. На ветках медленно заискрились круглые стеклянные шары, банты и заколки-белочки, а ещё обязательно стеклянный потрескавшийся солёный огурец на трухлявой серой нитке, который передавался в моей семье из поколения в поколение. А наверху она — красная звезда, которая неярко блестела в скудном свете из окна. — Мда, как бы я ни представляла себе салат, он всё равно не появится...

Я с тоской вздохнула и закрыла глаза, и вроде бы уже хотелось лечь спать. Только вот Том вдруг зашевелился под боком и попытался встать, и мне пришлось повернуться, чтобы выпустить его.

— Ты куда?

— Скоро приду, подожди меня здесь! — прошептал он и впервые за неделю осторожно покинул странную комнату, хотя до этого у него такой необходимости не было. Я же хмыкнула и поудобнее улеглась, подумав про себя, что если засну, то ни за что не сдвинусь с места... и я действительно задремала в полной умиротворения тишине, когда кто-то легко потряс меня за плечо.

— Что это? — сквозь сон прохрипела я, приподнявшись с дивана, а Том протягивал мне тарелку с чем-то странным. Я никак не могла понять в полутьме, что там было наложено, но Том всучил мне её со словами:

— Ты не поверишь, но на кухне оказалось всё, что ты перечислила для салата...

— Ты сделал оливье? — не веря своим ушам, спросила я, и казалось, что я до сих пор находилась во сне. Но Том сел рядом со мной и продолжил доставать продукты из плетёной корзинки.

— Да, надеюсь, вышло неплохо. Там ещё были яблоки... — Он положил рядом со мной одно румяное красное яблоко, и я растерянно захлопала глазами. — Булочка с маслом... там ещё была какая-то белая рыба, но я не стал её трогать...

— Хлеб с маслом тоже неплохо, — согласилась я, принимая бутерброд, ведь я не могла рассчитывать даже на такой ужин. — А шампунь?

— Херес, — объявил Том, последней достав тёмную бутылку белого вина и два бокала. — Вряд ли эльфы держат на кухне шампанское, никогда его там не видел.

— Херес тоже очень даже подойдёт, — довольно отозвалась я, и пока Том открывал бутылку и разливал вино по бокалам, я попробовала принесённый салат и зажмурилась от удовольствия. — Блаженство...

Вдруг над головой раздался звучный гул колокола башенных часов. Один, два, три... он мерно отсчитывал удары и затих только на двенадцатом, а после за окном раздался грохот и показались яркие искры. Ничего не понимая, я взяла тарелку и побежала к окну, и заметила, как на белоснежной поляне, бывшей летом зелёной лужайкой, плясали чёрные тени, которые и выпускали из волшебных палочек разноцветные искры. И даже с высоты восьмого этажа можно было безошибочно назвать эти самые тени по именам, настолько они неприкрыто веселились и кричали, запуская салюты.

— Придурки... — хмыкнула я, а на губах застыла полная счастья улыбка. Том же подошёл ко мне с салатом и наполненными бокалами, и я отложила на подоконник свою тарелку и взяла вино. — Чин-чин...

Мы чокнулись, и крепкое вино обожгло горло. Но мне в этот момент было так хорошо... Антоха был жив и мирно спал за спиной, не обращая никакого внимания на взрывы за окном, у меня в руках было вино и оливье, а ещё булка с маслом и яблоко... о большем в этот вечер я даже не смела и мечтать. И, пропитавшись умиротворением, я прижалась к Тому, к широкому плечу которого, казалось, приросла за эту неделю, и мы стали смотреть, как красные, зелёные и жёлтые искры взрывали тяжёлое чёрное зимнее небо.

Примечания:

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518