Так идут к звездам

* * *

— Так что ты всё-таки будешь делать?..

— А?.. — невнятно промычала я Антохе, когда мы не спеша ползли на третий этаж к кабинету ЗОТИ. «С кем? С чем? О какой именно проблеме, которая свалилась на мою голову, ты сейчас говоришь?..»

Антоха же на удивление чуть порозовел и, наклонившись, понизил голос и прошептал:

— Ну... с девочками... Мири, Оливией... и...

— Понятно, — выдохнула я, так как об этой проблеме я как-то успела благополучно забыть. А она, кстати говоря, тоже существовала и требовала внимания... только где взять силы на ВСЕ проблемы, требовавшие от меня внимания?! — А почему ты спрашиваешь? Хочешь предупредить свою подружку о возможной беде?

— Да нет, я в ваши девчачьи разборки не полезу, себе дороже, — хмыкнул он, выпрямившись, а после криво усмехнулся и добавил: — Просто очень интересно, как ты будешь им пакостить, обычно это целое шоу! Так ты что-нибудь уже придумала?

— Неа, — выдохнула я, и улыбка моего друга в момент смеркла. — Пока не до них... я подумаю об этом завтра... или послезавтра... или когда-нибудь... потом.

Да, что ни говори, но у стервозной Скарлетт О'Хара тоже можно многому поучиться, хотя бы расстановке приоритетов. А глупые сучки-гриффиндорки не входили даже в первый десяток моих текущих задач... и во второй, кстати, тоже. И мысль о том, что у меня минимум три десятка проблем, ещё сильнее придавила меня к холодному полу. Как выбраться из-под этого завала, чёрт возьми?!

— То есть я правильно понимаю, ты... возьмёшь и простишь им угрозы в свой адрес?

Было видно, насколько сильно удивился Антоха по его вытянутому лицу, и я тотчас замотала головой.

— Нет, что ты, такого слова в моём словаре нет!

— Мерлиновы панталоны, ты меня нисколько не разочаровала! — сразу облегчённо вздохнул он, и даже я бледно улыбнулась. — Так когда всё-таки ты готовишь свою месть?..

Мы почти дошли до кабинета, и даже чуть не сшибла парочка когтевранцев, спешивших к началу занятия. Я же наоборот замедлила шаг и отошла в сторону, и Антоха шагнул следом, с нетерпением ожидая ответа.

— М-м-м... не в этом году точно, — задумавшись, ответила я, хотя до окончания года было каких-то три недели, которые были расписаны под завязку. — А в начале следующего нужно будет отдохнуть... потом ещё надо доделать с Томом нашу научную работу по Зельям, потом её надо будет защищать, править, связываться с редакторами... плюс Том ещё что-нибудь придумает, это же Том, да и работа в архиве...

Карие глаза моего неразлучного друга так и поползли на лоб, когда я начала озвучивать список планов на СЛЕДУЮЩИЙ год, а я подняла глаза к потолку и продолжила:

— Да, ещё же квиддич начнётся, а я у вас главный счетовод, да и если всё получится с представлением на Рождество, то до лета нам нужно будет придумать что-то ещё, чтобы продлить лицензию на кружок... потом мне снова нужен будет отдых... а там уже и ГОСы... экзамены, в смысле, — поправилась я на скорчившееся лицо Антохи. — М-да, как-то с местью не очень получается... выходит, надо выделить на это последний учебный день... после обеда, — хмыкнула я, так как мстить рано утром — плохая примета, лучше поспать. — Надо записать, а то забуду.

Как ни в чём не бывало я достала из сумки чёрный ежедневник, с которым в последнее время была неразлучна, и черкнула ещё одно дело где-то ближе к концу. А Антоха, придя в себя, махнул гривой волнистых волос и поплёлся следом за мной в учебную комнату, где все давно уже собрались.

— Понимаешь, месть — дело тонкое, — прошептала я, идя между рядами парт к самой последней, где мы обычно заседали. — Это... это полёт фантазии, в это нужно вложить всю душу! А мне... мне пока вкладывать нечего, я и так разрываюсь на пять частей и ничего не успеваю. А делать что-то на отвали, только чтобы закрыть гештальт, — это не в моих правилах.

— Да, дел у тебя действительно много... — задумчиво протянул Антоха, сев рядом со мной за парту, и буквально через секунду прозвенел колокол, а через две в дверях своего кабинета появилась Вилкост, как всегда со строгой миной на лице, тугим пучком на макушке и чёрных очках с тонкими линзами. Оглядев студентов взглядом коршуна, она принялась медленно спускаться по винтовым ступенькам, а мел сам по себе начал чертить на чёрной доске знакомые схемы... точно же, я это уже учила, когда готовилась к допам Дамблдора! — Но ты всё равно дай знать, если у тебя появится стоящая идея, ладно?..

— Быстрее она появится у тебя, и ты со мной благородно поделишься... — хмыкнула я, достав из сумки дополнительный учебник по Трансфигурации за седьмой курс, который сунул мне Том в выходные с наказом выучить главу до вечера вторника. А вторник, на минуточку, был сегодня.

— То есть ты хочешь нагло использовать мою бедную, ничем не забитую голову, потому что твоей не хватает воображения? — картинно возмутился мой сосед, и я широко улыбнулась и открыла толстую книгу на нужной главе.

— Да, именно это я и собираюсь сделать. А теперь будь добр, побудь на стрёме, мне срочно нужно кое-что прочитать до вечера...

— Это же тема последнего года? — нахмурился Антоха, на что я тяжко вздохнула и уткнулась в пыльные страницы.

— Даже не спрашивай...

— Ох, у меня мозги кипят!

Он вскинул руки и сжал голову, будто бы она действительно сейчас взорвётся, на что я лишь снова вздохнула и принялась читать мелкий старинный шрифт, пока было время, которого мне в последнее время очень сильно не хватало.

* * *

В этот вторник после занятий и до ужина собралось куда больше людей, чем вчера. И в сборе был практически весь Клуб Слизней, за исключением одного человека, неофициального лидера, который сразу дал понять, как он относится к данной затее и что участвовать в ней точно не собирается. Блэки, Хью, Эд, Гидеон, Антоха с Роди, Эмили, даже Малфой на галёрке, который избегал прямого взгляда на меня, но всё же пришёл... Крэб, Гойл, Трэверс... все ждали от нас с Диггори какого-то чёткого плана действий, напутственной речи, как мы всё успеем за полторы оставшиеся недели. А плана, надо сказать, не было и в помине, это было видно по растерянному лицу главы театрального кружка и по такому же лицу его заместителя, стоявшими лицом перед своими подопечными. Но прежде, чем Диггори кашлянул, привлекая внимание молодёжи, в дверь класса постучали, и на пороге показалась красная физиономия.

— Простите, мы не сильно опоздали?..

Я поверить не могла, но это была Мелисса собственной персоной, уже больше похожая на живую девушку, чем на бледный труп. За её спиной были ещё четыре девушки в чёрно-голубых мантиях, и я удивлённо вытаращилась на гостей, на что Мелисса смущённо прощебетала:

— Я слышала, вам очень нужна помощь с декорациями и... актёрами, вот я и привела...

— Да, помощь очень нужна... — выдохнула я, не веря своим глазам, а Диггори быстрее меня пришёл в себя и замахал рукой:

— Проходите, конечно, вон там есть свободные места!

Места были, надо сказать, недалеко от стоявшего за спинами друзей Малфоя. У меня сердце дрогнуло от мысли, что Мелисса сядет рядом, да и сам Малфой как-то нервно дёрнулся. Но Мелисса с гордо поднятой головой притянула с помощью магии свободный стул и села в противоположной от бывшего ухажёра стороне, а её подружки уселись рядом. И я снова переключила внимание с одной драмы на другую: что нам делать с ёбанным спектаклем?!

— Что ж, мои дорогие, — начал Диггори, пока мои извилины судорожно пытались что-то придумать. — Нам надо лишь...

— Нам нужно ставить перед собой реально выполнимые цели, — довольно жёстко перебила я, поочерёдно оглядев каждого студента, и Антоха, вальяжно качавшийся на ножках хлипкого стула, хмыкнул:

— Да, и какие же?..

— Для начала: не облажаться.

Как раз в этот момент Эд не выдержал скрипа и как следует пихнул ногой стул, и тот развалился прямо под Антохой, а последний шлёпнулся на пол. Но вместо ругательств над обломками раздался басовитый хриплый смех.

— Нет-нет, Антонин, Валери права! — подхватил Диггори, и развернулся к аудитории. — Никто же не требует от нас мастерства настоящих актёров в театре, это всего лишь школьная пьеса, чтобы порадовать всех перед Рождеством!

— Именно, мы же не на Оскар претендуем, в конце концов. Да и... слушайте, у нас так мало времени, что нужно использовать мозги и хитрость, а не играть по-честному. Нужно... нужно создать... иллюзию обмана... но чтобы все поверили!

— И как ты это собралась сделать?.. — скептически протянул Хью, помогая Антохе стать на ноги, пока Эд тем временем с помощью магии чинил сломанный стул.

— Например... — вздохнула я, оглядев полупустую комнату, в которой кое-где лежал полуготовый реквизит, и на глаза попалась гитара. И я взяла её в руку, оглядела хорошенько, и в голову пришла идея. — Например... можно не выучивать каждую реплику, а просто наклеить небольшие листочки с текстом на весь реквизит и замаскировать их, чтобы мы могли быстро прочитать, а зрители не увидели.

Антоха так и распахнул глаза, и в них читалось явное: «Гениально!» А Хью сразу крикнул:

— Эй, а на экзаменах тоже так можно сделать?!

Я скривилась от чувства досады, что эта мысль пришла не мне, и Диггори, стоявший рядом, смущённо замахал руками.

— Ребята, ребята, я всеми руками «за»... иллюзию обмана, предложенную Валери, но мухлевать на экзаменах я вам не позволю!

— Но мы же участвуем в этом... в этой пьесе, — насупился Эд. — Должна же быть от неё какая-то польза?!

— Слушайте... — деликатно улыбнулся Диггори, пытаясь сдержать праведный гнев халявщиков. — Давайте так: за всех преподавателей я отвечать не могу, но лично от себя обещаю — каждый, кто будет участвовать в спектакле и поможет привести его к успеху, получит плюс балл от меня на итоговом экзамене в конце года.

— То есть можно не готовиться и сдать на «слабо», но плюс балл, и того будет «удовлетворительно», а он уже проходной?! — воскликнула я, и Антоха был готов упасть в обморок от настолько потрясающей идеи.

— Мисс Кларк, — покраснев, рассмеялся Диггори, никак не ожидая, что я окажусь в числе халявщиков, но мне, честно говоря, хватило бы и халявной тройки, лишь бы ничего делать не пришлось. — Вам ли претендовать на «удовлетворительно»?.. — Но я лишь жёстко посмотрела на него, и в этот самый момент у меня задёргалась левая бровь от перенапряжения и недосыпа. Диггори заметил это и сразу же примирительно выдохнул: — Поскольку вы мой заместитель, «удовлетворительно» я вам поставлю и так, можете не переживать. И у меня появилась прекрасная идея... поскольку большинство из участвующих уже перешагнуло четвёртый курс, то мы вместе сможем зачаровать старый хлам, какой найдём в кладовках, в яркий реквизит, и у нас останется время для репетиций! А ещё я научу вас правильно накладывать световые эффекты и усиливать звук с помощью магии, чтобы было ещё более красочно... а костюмы...

— Я умею кроить и шить на швейной машинке! — подняла руку моя подопечная Эмили, и Диггори расплылся в улыбке:

— Прекрасно, мисс Бёрдс, ваша помощь будет неоценима! Что ж, а теперь разделимся на актёров, костюмеров, тех, кто будет заниматься реквизитом и светом, и начнём!

Работа наконец сдвинулась с мёртвой точки. И поскольку Диггори взял шефство над реквизитом и светом, то мне пришлось распределять остаток людей на актёров и костюмеров и начинать давать задания. А ещё у нас был лишь наполовину написанный сценарий, который нужно было доделать на коленке до завтра, и где-то взять целый вагон ткани, и роль отрепетировать так, чтобы пореже подглядывать в шпаргалки, без которых, чувствуется, вообще не обойтись... всё, к чему бы я ни прикоснулась, буквально горело в руках, а голова кипела от наплыва задач. И к концу репетиции, прямо перед началом ужина, я была готова упасть в обморок, настолько мозг устал от перенапряжения и решения прибавлявшихся вопросов.

— Хочешь, я принесу из Большого зала немного еды, и мы поедим где-нибудь подальше ото всех?.. — осторожно предложил Роди, заметив, что я совсем сникла к вечеру, и я вымученно кивнула и упала на стул, пока остальные с шумом и гамом пошли прочь на ужин. Роди тотчас улыбнулся, а я устало добавила:

— Только поторопись, ровно в семь мне нужно быть в лаборатории, Том не простит мне опоздание...

— Разве вы?.. — нахмурился Роди, на что я промычала:

— Он пронюхал, что наши занятия по Трансфигурации закончились, и решил в это время налечь на Зелья... Господь, помоги мне дожить до конца года, я уже больше не могу!

Я откинулась на спинку стула и с мучением посмотрела в потолок, словно бы именно там был тот, кто смог бы решить все мои проблемы. Но вверху была лишь потрескавшаяся побелка, выглядевшая серой в неярком свете. А мои проблемы так и остались со мной в полном объёме...

— Валери?..

Роди, решив не терять времени даром, скрылся в толпе студентов, а ко мне осторожно подошёл Диггори, и я чуть повернула голову и безучастно уставилась на него.

— Вы не пойдёте на ужин?..

— Роди обещал принести чего-нибудь сюда... я без сил, а ещё вечером нужно поработать в лаборатории...

— Что ж, ладно... хорошего вам вечера... и спасибо большое! Без вас это всё не было бы возможным!

Я в ответ лишь кисло улыбнулась и подняла большой палец, и Диггори не спеша отправился на ужин следом за остальными. А я осталась одна сидеть в полутьме...

Звуки затихли, осталось лишь моё хриплое дыхание. Свет тоже постепенно погас, и меня окутала полутьма. Хриплый вдох, пауза, затяжной выдох... Было настолько тихо, что мне начало казаться, что был слышен звук падения снежинок за окном. Толстые, пушистые, они с тихим скрипом падали на стекло, окно... тихий скрип и ещё более тихое дыхание...

Темнота поглотила меня полностью, и мне стало необычайно хорошо. Люди забирали у меня внутренний ресурс, а сегодня было слишком много общения... то ли дело холод и тьма. Именно эта парочка дарила спокойствие, которое было очень мне необходимо. Я наполнялась силами, которые, казалось, покинули меня в эти дни.

Когда Роди наконец пришёл, я сидела на подоконнике с открытым окном и курила, задумчиво разглядывая покрытый снегом Запретный лес. Полумесяц едва-едва освещал тёмные стволы, но белый снег подсвечивал всё, мягко окутывая, будто бы саван. Я бы и сама с удовольствием закуталась в снег и заснула на ближайшие полгода... только вот Роди разрушил мои мечты о ледяном сне, со скрипом закрыв окно прямо у меня под носом.

— Здесь довольно холодно, — прокомментировал он на мой недовольный взгляд, и я сама не заметила, что застыла в одной позе, а мои пальцы, державшие окурок, вконец заледенели. Но с приходом Роди пришёл и свет, и тепло, и я постепенно оттаяла, будто бы посреди зимы настала весна. — Держи, тебе нужно согреться...

Горячий чай был словно лекарство, живительный напиток, распространявшийся по обледенелым венам до самого сердца. Тёплое умиротворение заметно отличалось от ледяной темноты, но тоже благотворно сказывалось на моей нервной системе, особенно в такой компании. И я, обхватив ледяными пальцами чашку с чаем, вдохнула горячий пар и прохрипела:

— Так ты уже признался?..

— В чём?..

Роди широко распахнул серые глаза и непонимающе уставился на меня, я же флегматично сделала глоток обжигающе горячего чая и хрипло пояснила:

— Девочке, которая тебе нравилась... ты уже признался ей?..

— Ах... — мгновенно смутился он, а его бледные щёки покрылись привычным румянцем. — Да я... как-то... повода не было... я ещё не успел...

— Понятно, — безразлично выдохнула я, сделав ещё один горячий глоток. — Но ты не тяни, мало ли... вдруг ты ей тоже небезразличен?..

— Ты так думаешь?

Я в ответ лишь пожала плечами, так как понятия не имела, о ком шла речь, так что и прогнозы делать смысла не было. А перед глазами вдруг промелькнула молодость... и моя первая любовь, отчего на покрытых инеем губах проступил лучик улыбки.

— У меня тоже когда-то так было... — хрипло прошептала я, и Роди даже наклонился, чтобы расслышать мои слова. Улыбка стала чуть заметнее, а тепло приятно разошлось по телу, и оно уже было вовсе не от чая. — Давно, правда... но я это никогда не забуду. Каждый взгляд обжигал, а одно лишь случайное касание бросало в дрожь... я не могла думать ни о чём, кроме него, каждый час, каждую минуту... и каждый раз тело бросало в дрожь.

— И что?.. Что было дальше? — так же шёпотом спросил Роди, и я чуть дёрнулась, вынырнув из воспоминаний восьмого класса.

— Ничего, — вздохнула я, опустив глаза на опустевшую чашку. — Мы месяц перекидывались записками, всякими тайными шифрами, загадками, и я, и он этим увлекались... делились книгами, фильмами... у нас было столько общих интересов! Я всё ждала, что вот он возьмёт и сделает наконец первый шаг... а он так его и не сделал. Потом, где-то через год, я от знакомой узнала, что он хотел пригласить меня куда-то, но так и не собрался... А потом мы вообще разошлись каждый по своей дороге, как в море корабли, и перестали общаться. Сейчас я понятия не имею, чем он занимается, да и вряд ли он вспоминает обо мне. Вот так...

— Но если бы вы сейчас встретились, неужели?.. — начал было Роди, но я в ответ медленно покачала головой.

— Мой дорогой друг, всё хорошо вовремя. Женя, так его звали, со временем показал себя с не очень хорошей стороны, а может, просто я прозрела... и я даже рада, что у нас ничего не вышло, это было наваждение какое-то.

— То есть ты сможешь когда-нибудь почувствовать что-то такое к другому?

Роди странным образом вглядывался в моё лицо, с необычайным вниманием, даже настойчивостью, но я лишь медленно пожала плечами и взяла с тарелки остывший пирожок.

— Нет, не смогу. Такое не повторяется, увы. Но поверь мне, первая любовь — это не единственная любовь, которую тебе предстоит испытать. У меня потом были отношения, мы даже... поцеловались. — Я вовремя опомнилась и заменила «поженились» на более мягкий вариант, хотя Роди по моим откровенным рассказам давно должен был заподозрить неладное, пусть он и не подавал виду. — Со временем к чувствам добавляется голова, и это... это хорошо. Ты более полно себя контролируешь и... можешь чуть внимательнее оценивать ситуацию... хотя и это может не помочь.

Да, увы, но мой первый и единственный брак удачным точно не назовёшь, так что я поджала губы и принялась жевать еду, пока было время. Роди же настолько внимательно слушал меня, что застыл в одной позе, и из его полной чашки постепенно перестал валить пар — чай вконец остыл.

— В общем, я просто хотела сказать, что если ты действительно чувствуешь что-то такое, что когда-то чувствовала я, то лучше взять и признаться. А то можешь потом жалеть об этом всю оставшуюся жизнь...

— И ты жалеешь, что он тогда?..

— Говорю же, нет, — хмыкнула я, и он наконец пошевелился и отпил холодный чай. — Хотя... может, немного. Этот белобрысый засранец-скорпион мог бы и пошевелиться тогда! Ой, прости...

Лицо Роди так вытянулось на последних словах, что я не сразу поняла причину... а она была очевидна — Женя и Роди были чертовски похожи, даже знак зодиака был один!

— Именно поэтому ты не любишь скорпионов? — проницательно спросил Роди, и я поджала губы и кивнула.

— Да, именно после Жени я и невзлюбила скорпионов. Ты как всегда прав...

Я тяжело вздохнула и отложила покусанный пирожок, чтобы налить новую чашку чая, а Роди за два глотка осушил свою и подложил мне поближе кусок пирога с тыквой и шпинатом.

— А если... если она не ответит мне... взаимностью? — наконец осторожно прошептал он, когда пауза слишком затянулась, и я в очередной раз флегматично вздохнула.

— Что ж, значит, не судьба. Но в таком случае ты говоришь об этом мне, я достаю из заначки вискарик, мы тырим с кухни сырок, фрукты, колбаску какую, идём на наше место... и ты весь вечер говоришь мне, какая она плохая шлюха, а я вовремя поддакиваю и подливаю тебе огненной воды. И ты в любом случае остаёшься в плюсе...

— Ты права, — широко улыбнулся Роди, и я непроизвольно растянула за ним потрескавшиеся от холода губы. — Да, я ничего не теряю...

— Обращайся... — выдохнула я, и вдруг замёрзшее стекло рядом задрожало от протяжного звона над головой. Семь часов... — Пора идти на эшафот.

— Ты отдохнула? — заботливо спросил он, взяв у меня чашку, и я с улыбкой благодарности кивнула, так как мне действительно стало легче. — Чудесно, я рад. Иди, я всё приберу.

— Ты чудо! — напоследок сверкнула я улыбкой, и Роди ответно расплылся. Какой всё-таки чудесный мальчишка, хоть бы та стерва не порвала его сердце на тряпочки...

Том уже сидел на своём месте, когда я перешагнула порог лаборатории. Меня немного разморило от тёплого чая и не менее тёплой беседы, что я даже хотела сказать что-то приятное, но человек напротив холодно сверкнул чёрными глазами и чёрство спросил в лоб:

— Ты выучила нужную главу?

— Я... почти всё прочитала, — поджав губы, отозвалась я, причём это была сущая правда: всю Трансфигурацию я старательно читала материал, только вот его оказалось куда больше, чем длилось занятие. И Том, поняв, что я опять ослушалась, быстро ощетинился.

— Я, кажется, предупреждал, что нам нельзя терять время?! Ты должна была успеть всё прочитать, иначе мы не сможем начать отрабатывать трансфигурацию живых существ!

— Прости, но мне нечего терять, всё моё время и так забито под завязку! — прошипела я в ответ, сел за стол напротив самовлюблённого засранца. — Мне не хватает часов в сутках, чтобы всё успеть! Их должно быть сорок восемь, а не двадцать четыре!

Около минуты мы испепеляли друг друга взглядом, а вокруг трещал воздух от искр напряжения. Но напротив раздался шумный выдох, и наконец послышалось шипящее:

— Я даю тебе двадцать минут дочитать остаток и быстро пройтись по началу, а потом мы начнём отрабатывать движения.

«Спасибо», — про себя прошипела я, решив не накалять ситуацию, и достала из сумки тот самый толстый пыльный фолиант. У Тома перед глазами был такой же экземпляр, плюс ещё какие-то мелкие книжки, чёрный ежедневник на краю стола и несколько жёлтых листочков, явно письма, которые он разбирал до моего прихода. И когда я опустила глаза в книгу, то спереди послышался едва заметный шелест: кое-кто вернулся к письмам.

— И ты даже не хочешь спросить меня, зачем мне были нужны носки Хью?..

Спустя десять минут ледяной тишины, прерываемой шелестом пергаментов, я наконец подала голос, который царапал засохшее горло словно наждачка.

— Ты собралась варить Оборотное зелье? — безразлично спросил Том, не отрывая глаз от писем, и я помотала головой.

— Нет.

— Ты хочешь устроить революцию на кухне и подарить каким-то двум беднягам-домовикам свободу и подать пример для остальных?

Я ещё больше скорчилась, так как подобное мне в голову вообще никак не могло прийти, и снова помотала головой.

— Что ж, тогда я спокоен.

— И тебя не волнует, что я вообще делала на выходных? — в лоб спросила я, не ожидая подобного спокойствия после бури, но он по-прежнему уткнулся в письма и не поднимал на меня глаз. — Или ты уже всё знаешь?

Сердце сковал страх, что уловка Антонина таки не сработала, но Том вместо ответа поджал губы и прищурился, словно бы пытался разобрать какой-то непонятный отрывок текста... и всё же спустя несколько томительных минут он поднял на меня глаза, в которых не было совершенно ничего, кроме ледяной пустоты, и выдохнул:

— Нет, я не знаю и знать не хочу. Ты взрослый здравомыслящий человек, и я тебе верю. — Я от подобных слов выпала в осадок, никак не ожидая подобного, а Том снова наклонился к письму, приподнял его рукой и нахмурился. — И всё же, если ты успела за два дня натворить что-то вопиюще противозаконное, то скажи сразу, я должен об этом знать.

— Чтобы утопить меня? — ядовито хмыкнула я, на что он на удивление легко качнул головой.

— Нет, чтобы вытащить, пока ты окончательно не увязла. Так ты сделала что-то противозаконное на выходных?

Том снова поднял на меня ничего не выражающие глаза, и у меня появилось ощущение, будто бы меня просвечивали насквозь. И я сразу покрылась ледяной коркой, защищающей меня от подобного вмешательства.

— С точки зрения закона Российской Федерации двадцатых годов двадцать первого века... я не сделала ничего предосудительного.

В ответ на мои слова он снова качнул головой, будто бы проговаривая мой ответ про себя, а после язвительно хмыкнул и опустил глаза на жёлтый пергамент.

— Возможно, это действительно так. Но позволю себе напомнить, что судить тебя будут в Визенгамоте по законам магической Британии сороковых годов двадцатого века. Так я должен о чём-то знать или нет?

Мне опять поплохело, причём от паршивой мысли, что этот засранец мог быть в чём-то прав... а мне подобные мысли никогда не нравились. И всё же я решила не выкладывать разом все карты и аккуратно прошептала:

— Знаешь, я, наверное, для начала хорошенько изучу кодекс Визенгамота на текущий момент со всеми поправками... а потом, если нужно, мы вернёмся к этой теме.

— Как скажешь, — хмыкнул засранец, а после выпрямился и добавил: — Закончила?

— Угу... — вздохнула я, пребывая в каком-то странном, подвешенном состоянии. А Том с готовностью открыл учебник на нужной главе, только вот когда он пододвинул книгу ближе к себе, на пол упал его ежедневник со всеми сложенными письмами.

Я машинально наклонилась, так как они полетели в мою сторону, и мои глаза мгновенно распахнулись, едва я заметила знакомую эмблему с волчьей головой, рунами и католическим крестом. Но прежде чем пальцы коснулись нужного листа пергамента, они все взмыли в воздух и тотчас оказались в руках Тома, который непроницаемо смотрел прямо на меня.

«Так вот почему ему нет дела до меня... — подумала я, совершенно по-другому посмотрев на своего партнёра по научной работе. — Он сам затеял какую-то крупную игру с охотниками на оборотней, а на всё нужно время... и этот поганец из всех дел решил вычеркнуть именно слежку за мной!»

— Откуда?.. — прошептала было я, на что Том в прежней ледяной манере одними губами проговорил:

— Это не твоё дело. Начнём?

У нас обоих были секреты за спиной, тёмные, тяжёлые секреты, пропитанные кровью... И именно в этот момент я почувствовала близкое дуновение страха... страха неизвестности, что несмотря на постоянную близость, я до сих пор не знала даже половины о человеке напротив; человеке, с которым я всё глубже и глубже погружалась в тьму, из которой потом выбраться в одиночку будет практически невозможно. А знал ли он, с кем сам связался? Пугало ли его это? Или наоборот, ещё больше воодушевляло?

— Валери?..

Том терпеливо ждал от меня ответа, причём и я, и он понимали, что ответ будет не столько на прозвучавший вслух вопрос, сколько на повисший в воздухе: продолжим ли мы вообще сотрудничать?

Я могла всё прекратить. Я могла взять и отказаться от попытки стать анимагом и сосредоточиться на проекте с Зельями. Но какое же вдруг возникло странное чувство... искушения. Будто бы сам Дьявол, превратившись в змея, шептал на ухо взять и сорвать запретный плод. И я, замешкавшись, всё же протянула руку и сорвала его, навсегда отрёкшись таким образом от вечного рая.

— Да, я готова.

Медленно, но на бледных фарфоровых губах появилась довольная улыбка. Конечно, он был доволен, ведь я добровольно взяла его за руку и ступила на дорожку, выхода из которой просто-напросто не было. Куда же она приведёт нас?

— Что ж, давай тогда проговорим основные моменты, а потом приступим к практической части...

Да, Том был бы не Том, если бы не убедился для начала, что я правильно поняла прочитанный текст, а ещё акцентировал внимание на некоторых деталях, на которые я вообще не обратила внимания, но они были важны. Затем мы около часа пытались трансфигурировать парочку крыс в летучих мышей, причём пытались не обычным способом, каким учат на Трансфигурации на пятом или шестом курсе, а именно тем, чем человек может превращать сам себя во что-то другое. И когда мозги окончательно вскипели от переизбытка информации, я плюхнулась на стул, зажмурила глаза и застонала, а Том сел рядом и закрыл глаза рукой, будто бы тоже изрядно измотавшись.

— Нужно пытаться дальше, пока мы не освоим эту формулу, смысла перешагивать на людей нет...

У меня в голове от усталости цензурных слов почти не осталось, но вслух я уже ничего не могла сказать. А Том вдруг выпрямился, напрягся, словно бы прислушиваясь, и прошипел:

— Ты что-то сказала?

— Нет, — выдохнула я, так как всё это время молчала, про себя перемывая ему кости. Или он всё-таки научился слышать чужие мысли?

Том пристально следил за мной, насторожившись, словно зверь в засаде... и вдруг он снова дёрнулся, прислушиваясь, но я уже ничего не думала, лишь следила за его странным поведением.

— Здесь только я и крысы... — прошептала я, устав от загадок, и Том вновь поднял на меня глаза. — И если ты вдруг вместе со змеиным выучил крысиный язык, то... не советую им верить.

— Почему? — прошептал он, напрягшись всем телом, словно пытаясь понять, откуда шёл таинственный голос, который он вдруг услышал. А я оглянулась на клетки с грызунами и хмыкнула:

— Так... это же крысы.

Прищурившись, Том настолько выразительно на меня посмотрел, что я не выдержала и рассмеялась, а от резкого смеха закашлялась, что перехватило дыхание и пошли слёзы из глаз. Мой мучитель же встал со стула, потянулся, а после командным голосом проговорил:

— Я смотрю ты отдохнула? Тогда продолжим, в сутках всего двадцать четыре часа, и полтора мы уже потеряли. Вперёд.

* * *

Среда была единственным днём, когда вечером я могла побыть одна, а не с... вы поняли. Правда, с учётом сложившихся обстоятельств, одиночество мне не светило: и до ужина, и после были назначены репетиции театрального кружка, в котором я занимала не последнее место. Даже на занятиях все мои мысли были заняты организацией: на Зельях я параллельно искала в учебнике формулу, которая могла бы превратить одну ткань в другую, с нужным цветом и фактурой, на Истории Магии мы с Антохой, Хью, Гидеоном и Августином пытались дописать до конца сценарий. Причём самый разборчивый почерк оказался у Гидеона, поэтому он сидел и записывал на длинном пергаменте отдельные сцены, а мы громко шептали варианты. Причём в конце занятия даже флегматичное привидение профессор Бинс отвлёкся от темы второй войны троллей за права и сделал нам замечание, но так тихо, что мы даже не услышали. А потом прозвенел колокол, и пришлось прервать творческий процесс, благо мы почти закончили.

На Травологии мы начали изучать болотные растения: нас ждали змеиный корень или гадючья трава, и табазник вязолистый или таволга. Опять нужно было рисовать, записывать и собирать пыльцу открывшихся цветов для Больничного крыла, но я решила сделать всё кое-как, а потом засесть в углу теплицы, судорожно дописывая почти готовый сценарий, благо что Спраут подумала, что это я так активно пишу про растения. Какое же было её удивление, когда я протянула в конце занятия всего лишь полтора листочка, где информация была в крайне сжатом виде. Правда, на полный укора взгляд преподавателя я подняла глаза, под которыми располагались чёрные тени, с которыми я уже даже не собиралась бороться... и Спраут вдруг кивнула и приняла работу. И я облегчённо выдохнула, что хотя бы не накопила ещё один долг.

— Эй... ты не пойдёшь ужинать?..

После репетиции спектакля мы всей толпой спустились в гостиную скинуть вещи, потому что после ужина была вторая часть. Я же, бросив сумку с учебниками на пол, завалилась на кожаный диван в центре, раскинула в разные стороны руки и ноги и закрыла глаза, всем своим видом показывая, что не собираюсь никуда идти в ближайшие полчаса.

— Нет... я жук.

— Какой ты жук? — хохотнул Антоха, зависнув над моей головой, и я приоткрыла один глаз и прошептала:

— Жук-невывожук.

Вокруг послышался басистый гогот, а меня насильно потянули с мягкого дивана куда-то прочь.

— Давай, Вэл, не время расклеиваться, все устали... потом отдохнём...

— Ты даже не представляешь, насколько устала я... — прохрипела я, сопротивляясь воздействию, и Антоха принялся тянуть чуть сильнее.

— Да я даже представлять не хочу. Давай... хочешь, я напишу деду, и он пришлёт ещё чего-нибудь из своих запасов?.. Отметим премьеру, так сказать!

— Да мне после этой премьеры нужны будут полноценные коньячные ванны, а не просто инфузии внутрь... может, ты мне дашь его адрес, и я к нему сама смотаюсь по каминной сети?

Я приоткрыла глаза, а мой товарищ вдруг ослабил хватку и нахмурился.

— Эм... да я, в общем-то, не против, сам люблю бывать у него... только вот он... ну знаешь... иногда может крайне... пошло пошутить, особенно когда у него в гостях женщины...

— Да?! — оживилась я, полностью открыв глаза. — Так он ещё и не скучный?

— Моя бабка так бы не сказала, царство ей небесное... ей никогда не нравились эти его шуточки с подковыркой.

— Так он ещё и вдовец?!

Теперь я уже воспрянула духом и выпрямилась на диване, выставив грудь вперёд, и парни вокруг дружно загоготали.

— Что, Вэл, нашла себе наконец жениха? — рассмеялся Хью, но я на его укол лишь загадочно усмехнулась и поправила белую блузу.

— А что такого? Шикарный нескучный дед с коньячным заводом в придачу! Да это же мечта! Ему — красивая молодая жена на старости лет, а мне — сытое безбедное будущее... между прочим, женщины живут куда дольше мужчин, и в конце концов всё это богатство перейдёт ко мне...

— План-капкан! — выкрикнул Эд, обхватив друга за плечо, а Антоха наоборот насупился и скрестил руки на груди.

— Вэл, погоди-ка! Вообще-то, это я наследник всего этого добра... точнее, мой отец, а потом уже я, но всё-таки!..

— Ты наследник, если только не появится молодая сногсшибательная стерва, которой после смерти пожилого мужа отойдёт минимум половина имущества, а то и всё! — хмыкнула я, уже представив в голове подобные перспективы, и они были вполне заманчивы. Но Антоха быстро опустил меня с небес на землю коротким:

— Нет, не дам я тебе его адрес, даже не проси!

— Но!.. — заныла я, и вдруг Хью и Эд подхватили меня под руки и насильно потащили в Большой зал следом за остальными.

— Вэл-Вэл, остынь, тебе ещё весь вечер строить глазки нашему Роди...

— Да, наш Роди, конечно, не пожилой владелец коньячного завода на Кавказе, но тоже ничего!

— Я хочу на Кавказ, а не на эту грёбаную репетицию... — ещё сильнее заныла я под смешки вокруг, а мальчики ещё крепче взяли меня под руки. А Антоха рядом напутственно пробасил:

— Вэл, запомни, единственный путь на коньячный завод лежит только через меня!

— Роди, помоги мне!.. — заныла я, когда мы уже вышли из тёплой гостиной в холодный коридор подземелья, но тот, идя впереди, лишь обернулся и с улыбкой помотал головой.

— Тебе нужно поесть и набраться сил перед продолжением репетиции... Да, и кстати, моего деда уже нет в живых, но у отца есть целая сеть по производству шотландского виски высшего качества! И я единственный наследник...

Я, войдя в роль, мигом расцвела, а мальчишки залились протяжным смехом. Даже Антоха басовито рассмеялся и с напускным рыком бросился вперёд:

— Ах ты, шельмец! Не трожь мою принцессу, а то останешься без глаза!

— Да я и с одним глазом могу прожить, лишь бы принцесса была со мной! — ответно прокричал Роди, увернувшись от Антохи, а после подскочил ко мне и протянул руку. — Мадемуазель?..

Я широко улыбнулась в ответ, скинула с себя Хью и Эда и приняла руку, и как раз вовремя: Антоха, ещё громче зарычав, бросился на нас, прямо как в финале пьесы. Но я лишь звонко рассмеялась и позволила Роди увлечь себя вперёд, к главной лестнице из подземелий, и наш громкий смех был слышен, наверное, во всех холодных закоулках без исключения.

Примечания:

ПЕЧАТЬ МЕСТА ПОД СОЛНЦЕМ! ДОЖДАЛИСЬ! Подробности на моём канале, уже рисуются арты к первому тому!

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518