Глава 46. Угрозы
Примечания:
Песня атаманши и разбойников
* * *
Очередной резкий подъём с первого до восьмого этажа прошёлся по мне, словно бульдозер, и я с привычным хрипом еле-еле вползла в нашу потайную комнату. Фокус был в том, что либо кто-то изнутри должен был открыть тебе дверь, либо же ты должен точно знать, что было внутри в текущий момент. Поэтому Роди и не смог попасть внутрь: он понятия не имел, чем я собираюсь заниматься, а комната с цветами давно пропала без следа. Да и открывать никто ему точно не собирался, хотя вчера я не слышала никаких подозрительных звуков. Да и не до этого было, я с огромным трудом тогда привела Мелиссу в себя.
Вот и в этот раз я решила её не беспокоить и сама открыла дверь, стараясь не шуметь. Мелисса в это время лежала на диване, свернувшись калачиком под одеялом, и я на секунду замерла, подумав про себя, что в это самое мгновение она была похожа на измученного ангела, на долю которого выпало слишком много невзгод. И мне так не хотелось тревожить её в этот момент... поэтому я тихонечко положила еду на столик, на цыпочках подошла к дивану и наклонилась проверить, всё ли было в порядке.
Мелисса лежала неподвижно, закрыв глаза, ровно в той позе, в которой я её оставила, и я уже хотела было переместиться в кресло и немного отдохнуть, а заодно промочить горло горячим чаем, но... что-то меня всё-таки насторожило. А именно тот факт, что вокруг... было слишком тихо.
— Мелисса?..
Я аккуратно нажала на её плечо, пытаясь просто понять, насколько крепко она спит, но ответа не последовало. И мне пришлось уже сильнее потрясти плечо и прокричать:
— Мелиса?!
Она болталась от моей руки туда-сюда, словно тряпичная кукла, а глаза были по-прежнему закрыты. И моё сердце сковал животный ужас...
— Господь, нет!
Она была без сознания, но пульс на сонных артериях прощупывался, хоть и был очень слабым. Нужно было немедленно привести девочку в себя, иначе... иначе произойдёт то, что я точно себе не прощу.
На такой случай в любой аптечке есть аммиак или любая другая дурно пахнущая соль. К сожалению, в моей аптечке ничего такого в помине не было, и я застыла на месте, соображая, где в лаборатории Слизнорта могло лежать хоть что-то похожее. И был ли вообще смысл туда бежать, теряя драгоценное время. И всё же спустя пару секунд я сорвалась прочь обратно на лестницы, решив, что где-нибудь на дальних полках точно завалялось что-то подходящее.
Лестница, ещё одна, коридор, снова тайный ход... спускаться было легче, чем подниматься, а голова была забита тем, что могло бы мне подойти такое, что ещё и не было бы ядовитым. Я даже чуть не свернула шею на втором этаже, не заметив под ногами замёрзшую лужу, благо что совсем рядом была холодная стена, в которую я благополучно впечаталась, зато она остановила моё падение дальше по узким ступенькам. И в этот миг я решила, что безопаснее будет выскочить в холл и пройти главным спуском в подземелье, чем убиться на ещё одной такой узенькой заледеневшей лесенке.
Начинался ужин, а потому людей в основных коридорах было достаточно. И я, проталкиваясь против движения толпы, всё ближе и ближе подбиралась к своей цели... как вдруг, у самого выхода с лестницы, ведущей вниз, в подземелья, не заметила неразлучную парочку: Эда и Хью. Они беззаботно болтали о чём-то своём, явно наслаждаясь жизнью. А меня словно молнией пронзило, где я могла быстро достать что-то дурно пахнущее.
— Хью, снимай носки, живо!
Парочка подпрыгнула от моего командного голоса, и оба товарища посмотрели на меня, как на умалишённую. Но я лишь подскочила к ним и грозно прорычала:
— Не слышал?! Носки, быстрее!
За их спиной показались фигуры Гидеона, Роди и Аба, а со стороны лестницы наверх, к башням, к нам быстрым шагом подошёл Том, который, видимо, только-только покинул библиотеку.
— Что происходит? — нахмурился он, а Роди с тревогой аккуратно переспросил:
— Давай я отдам тебе свои, Валери?..
Я брезгливо окинула взглядом вечно прилизанного Роди, одетого в самое чистое и с иголочки, и прикинула, что его благоухающие лавандой белоснежные носочки точно не приведут в себя Мелиссу. Чего не скажешь про Эда и Хью, которые могли неделями ходить в одном и том же и уверять, что их одежда вполне ещё чистая. На самом деле, если бы рядом был Антоха, то я бы незамедлительно раздела именно его, ведь именно его носки стояли (!) в мужской раздевалке, когда ещё был сезон квиддича. Но Антоха благородно прикрывал мою пятую точку в Хогсмиде, а потому следующей кандидатурой по неряшливости был Хью.
— Она требует, чтобы я снял носки прямо здесь!
Вокруг нас уже собралась толпа зевак, а ещё сзади начинал подниматься недовольный ропот, ведь мы неудачно встали посреди выхода из подземелий. Том, заметив это, отошёл в сторону, и мы все сделали несколько шагов за ним, а после с прищуром уставился прямо на меня. Но я лишь непроницаемо уставилась в ответ, не говоря ни слова, а гримаса злости на моём лице вкупе с красными пятнами и каплями пота на лбу должны были сообщить, что дело не требует отлагательств, а все пояснения потом. И Том буквально спустя полминуты гляделок повернулся к Хью и молча кивнул.
Хью распахнул глаза от неожиданности, но без лишних возражений нагнулся и принялся расшнуровывать ботинки. И ещё примерно через минуту он протянул мне пару чёрных носков далеко не первой свежести с пренебрежительным:
— На!
— Фу-фу, господь! — сморщилась я, брезгливо взяв их за самый краешек, и побежала обратно, держа добычу на расстоянии вытянутой руки. А мне в спину прилетело недовольное:
— Зачем тогда просила?..
Благо что никто не рванул за мной следом, хотя я видела по лицам мальчишек, что их крайне взволновали мои мотивы носочной кражи и внезапное исчезновение. Второй подъём на восьмой этаж дался куда тяжелее первого, и я уже на последнем издыхании буквально влетела в комнату желаний, плюхнулась на диван и кинула несчастные носки прямо на лицо Мелиссе.
Шум в ушах на мгновение пересилил звуки вокруг, а голова превратилась в пульсирующий шар, готовый вот-вот взорваться от боли. И всё же краем сознания я заметила рядом с собой шевеление, а после до меня донёсся резкий шумный вдох и выдох.
— Боже, что это?..
Облегчение накрыло меня с головой, и я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, и внезапно чернота поглотила всё вокруг. Не было ни звуков, и чувств, ничего... я даже не слышала, как бешено билось моё сердце, которое грозило и вовсе встать от боли... и вдруг появился он — резкий запах тухлятины.
— Святой Гиппократ! — захрипела я, нагнувшись и открыв глаза, и передо мной как раз маячили те самые носки. — Как будто кто-то умер, его пережевали, выплюнули и снова съели!
— Прости, мне показалось, что ты потеряла сознание... — выдохнула Мелисса, бросив носки подальше от дивана, и я шумно задышала и снова откинулась на спинку дивана.
— Наверное, давление ебануло... — шумно прохрипела я, то и дело делая резкие вдохи. — Два подъёма по восемь этажей — это для меня слишком... как бы и вовсе богу душу не отдать от такого...
— Зачем ты бегала куда-то два раза?..
Мелисса впалыми глазами на бледном лице вгляделась в залитое краснотой моё, и я снова облегчённо выдохнула и прикрыла глаза.
— Добывать аромасмесь, я никак не могла тебя разбудить...
— Пожалуйста, только не говори, кто хозяин этой смеси, а то я и вовсе перестану спать!.. — выдохнула она, устроившись рядом со мной, и я обняла её и прижала к себе.
— Не бойся, я унесу этот секрет с собой в могилу...
* * *
Ещё одна бессонная ночь — и наступил новый рабочий день, а это значило, что пора было вылезать из убежища в люди. Я не могла сомкнуть глаз, опасаясь, что Мелисса может снова потерять сознание, а я и не замечу, а «ароматные» носочки валялись неподалёку, готовые в любой момент прийти на помощь. Благо что их помощь так и не понадобилась — после ужина и периодических вливаний то Крововосполняющего зелья, то Животворящего эликсира Мелисса вновь стала похожа на человека, который всего лишь слегка приболел на выходных. И мы с утра пораньше сожгли все улики, прибрались и покинули комнату желаний, разойдясь каждый в свою гостиную.
Времени до завтрака было не так уж и много, поэтому я лишь сменила выходную одежду на форму, пару раз провела расчёской по волосам, пообещав себе, что обязательно вымою голову вечером (если не усну, конечно) и поплелась обратно в сторону Большого зала. Но не успела я войти туда, как у самого порога на меня набросилась рыжеволосая фурия.
— Ты мерзкая, противная дрянь, Кларк!
Сил хватило лишь на то, чтобы немного развернуться в сторону звука и слегка приподнять бровь, а на меня набросилась Ирма Уизли в компании Оливии и Миранды, которые, судя по виду, были готовы раскромсать меня на куски. И за что, интересно?..
— И вам доброго утра... — хрипло ответила я, совсем не в настроении скандалить, и уже собралась-таки шагнуть в сторону горячей еды, как Оливия схватила меня за плечо и прошипела над ухом:
— Кто, интересно, дал тебе право шить одежду, а? Вроде как твой занюханный кружок собирался шить для кукол?!
Мозги отказывались воспринимать какую-либо информацию, и я всё никак не могла понять, что этим курицам было от меня нужно. И поэтому я просто молча смотрела на них без каких-либо эмоций, и Миранда подошла к подружкам и выплюнула мне в лицо:
— Не делай вид, что ты здесь ни при чём, ничтожество! Мальчики сами признались, что толстовки — твоих рук дело!
— И мы это просто так не оставим, можешь не сомневаться! — вдобавок пригрозила Ирма и первой отошла от меня, взмахнув гривой кудрявых огненно-рыжих волос. Оливия и Миранда пошли следом, напоследок смерив меня полным презрения взглядом, на что я лишь шумно выдохнула и поплелась в сторону своего стола.
Все были уже в сборе. Аб читал свежий выпуск «Пророка», комментируя особо выдающиеся в мире политики новости для Тома и Гидеона. Хью и Эд баловались едой, пытаясь сбить кусочки сахара в дальней сахарнице рядом с девочками, а те хихикали, закрывая рот ладошкой. Антоха самозабвенно жевал тосты с джемом, и казалось, ему вообще ни до чего не было дела, а Роди задумчиво попивал горячий чай и то и дело смотрел на небо, с которого медленно падали белые пушистые снежинки. И я устало плюхнулась на привычное место между Тохой и Роди и оглядела стол, хотя от еды меня мутило.
— Утро начинается не с кофе... — хрипло вздохнула я, а после-таки налила себе чашку горячего чая и потянулась за тостом на общей тарелке.
— А с чего? — жуя, проворчал Антоха, смазывая очередной тост толстым слоем ягодного джема, и я очень долго моргнула, борясь со сном, и снова вздохнула.
— С угроз...
— Ещё только девять утра, кому ты уже успела угрожать?!
Мне понадобилось полминуты, чтобы осознать смысл услышанных слов, а после я медленно повернулась к своему другу и процедила:
— То есть ты даже на секунду не можешь подумать, что угрожала не я, а мне?
— Нет! — выпалил за Антоху Хью, а после возмущённо добавил: — Кстати, где мои носки?!
— В лучшем из миров, — проворчала я, и лицо Хью так и вытянулось, на что мне пришлось вздохнуть: — Я подарю тебе новые на Новый год, клянусь!
Повисла неловкая пауза. Даже Том, Гидеон и Аб оторвались от газеты и уставились на меня, на что я лишь невозмутимо опустила глаза на чай и сделала осторожный глоток, чтобы не обжечься.
— Так... — спустя какое-то время подал голос Эд, чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся паузу. — Чем вы занимались на выходных вдвоём, что вас никто не видел?..
Антоха, услышав это, поперхнулся тостом, а я лишь в очередной раз устало вздохнула и не дрогнув ответила:
— Мы бухали.
Мой измученный отсутствием сна вид, кстати, нисколько не противоречил сказанному, а Антоха смочил горло чаем и кивнул:
— Да, мы всю субботу бухали, а воскресенье спали.
— А чего нас не позвали? — обиженно отозвался Орион Блэк, и Хью подхватил:
— Да-да, и кто вы после этого?!
— Мы крысы, — безразлично ответила я, обняв Антоху за плечо, и тот с готовностью кивнул и в том же тоне повторил:
— Да, мы крысы.
— Крысы, которые втихаря распили несколько бутылок охренеть какого хорошего огневиски и никого не позвали на праздник жизни. И прощения нашему поведению нет, так что мы даже не будем пытаться оправдываться. Всё, можете забить нас за это камнями.
С непроницаемым выражением лица мы уставились на друзей напротив, и ни от кого больше обвинений не последовало. Только Хью как-то осторожно протянул:
— Так... ладно. В другой раз позовёте.
На удивление, моя уловка с чистосердечным признанием сработала, и никому больше и в голову не могло прийти обвинять нас в чём-то. Лишь Том с привычным прищуром задержался на мне взглядом дольше положенного, и я прекрасно знала, что значил этот взгляд: он не верил ни одному моему слову. Впрочем, на это были свои основания, и в целом, он был по-своему прав. Однако я оправдываться вовсе не собиралась, и это наш староста тоже прекрасно знал.
— Спасибо тебе, — негромко проговорила я уже после завтрака, когда мы с Антохой поплелись обратно в подземелья на Зелья уже вдвоём. — И за то, что прикрыл меня в субботу перед Томом, и за то, что сейчас поддержал... а ты ведь даже не знаешь, где я была и что делала...
— Вэл... — полубасом протянул он, пихнув меня под бок, и я подняла на него слипающиеся от усталости глаза. — Помнишь, когда я после Хэллоуина всем заявил, что мы встречаемся, а?..
Что-то смутно припоминая, я кивнула, и Антоха ласково улыбнулся, что мне даже стало чуточку теплее.
— Ты тогда тоже не знала, что я задумал, но нисколько не колеблясь поддержала меня. Так вот знай, что я тоже готов ради тебя на такие же поступки. И тем более... — усмехнулся он, многозначительно приподняв брови. — Чем меньше я знаю, тем меньше выдам Тому, если он вдруг устроит мне допрос. Знай, я всегда на твоей стороне.
— Как же я тебя люблю... — вдруг сорвалось с моих губ, и Антоха так и распахнул глаза, что мне пришлось спешно выпалить: — Как человека, я ни на что не претендую, не подумай! Просто я даже не думала, что рядом есть люди, которые готовы вслепую поддержать меня...
— Поверь мне, они есть, и это не только я один, — лучезарно улыбнулся он, а после прошептал: — Так зачем ты вчера забрала у Хью носки?..
— Чем меньше ты знаешь — тем меньше выдашь Тому на допросе... — пропела я, и мы оба захихикали в подвальной полутьме.
— Значит, кто тебе сегодня угрожал с утра, я тоже не узнаю?..
С губ сразу сорвался тяжёлый вздох, а улыбка мигом померкла. Но молчать тоже не было смысла, Антоха всё равно рано или поздно обо всём узнает.
— Это Ирма и компания, — наконец тихо ответила я, и Антоха резко повернулся и с тревогой уставился на меня. — Они как-то узнали, что это именно я сшила для вас толстовки, хотя наш кружок официально заявлен только для шитья одежды для кукол. Мы же тогда именно из-за этого и сцепились с этими стервами.
— Узнать было нетрудно, поверь мне... — поджав губы, протянул он, и теперь пришла моя очередь таращиться на него. — Вся наша братия, за исключением Тома, пожалуй, с самого утра субботы разгуливала в твоих толстовках, и никто даже не собирался скрывать, откуда они взялись. Ах да, тебя же не было...
— Ебать! — выругалась я, ведь откуда мне было это знать, я пыталась в это время вернуть Мелиссу с того света и понятия не имела, что вообще происходит в остальном мире. — Неужели нельзя было соврать, что купили оптом где-нибудь?..
— Так мы тебя хотели порадовать, кто ж знал... — насупленно отозвался Антоха, и я снова поджала губы от досады. — Так что делать будешь?
— Понятия не имею... Голова раскалывается от боли, я вообще не соображаю. Мне бы поспать часок-другой хотя бы да прийти в себя, тогда бы может я что-нибудь и придумаю...
— Ну... спать на Зельях — это плохая идея, и ты сама это знаешь, — заговорщически прошептал Антоха, когда до нужной двери оставалось несколько шагов. — Но вот на Прорицаниях я готов взять удар на себя и отвлечь эту чокнутую, чтобы ты немного поспала. А там подумаем, что делать с вашим кружком.
— Я уже говорила, что люблю тебя? — благодарно выдохнула я, и Антоха снова зарделся от удовольствия.
— Ага... только при Ирме такого не ляпни, а то она тебе глаза выцарапает...
— Она мне и без тебя глаза выцарапает... — вздохнула я и первой шагнула в класс, где уже почти все собрались.
Как мы и договаривались, на Зельях я ещё старалась напрячь последние нервные клетки, хотя те уже и так были на грани суицида. А вот потом, на Прорицаниях, я отсела подальше от Наткомб, насколько это вообще было возможно, и забылась тревожным сном среди мягких цветастых подушек у подоконника, нисколько не сомневаясь в обещании друга прикрыть меня. И действительно, когда я через час приоткрыла глаза от звона колокола с занятия, то ничего не предвещало беды: студенты собирали вещички в сумки, а Наткомб давала какие-то пояснения относительно домашнего задания. И никто даже не собирался объявлять мне выговор или наказание... хотя у меня был такой видок, что если бы я не уснула, то свалилась бы замертво, а Наткомб явно не горела желанием оказывать первую помощь вместо своего любимого предмета. Может, она предвидела возможные варианты и просто решила пойти по самому простому пути — дать мне поспать?
— Выглядишь куда лучше... — улыбнулся Антоха, когда я последней вышла из класса, и этот короткий сон действительно пошёл мне на пользу. По крайней мере, я могла дожить до вечера, когда смогу, наконец, лечь в кровать и полноценно отдохнуть всю ночь. — Придумала что-нибудь?
— Неа, — зевнула я, лениво вышагивая по узкой винтовой лестнице вниз. — Вот когда запахнет жареным, тогда и буду ломать голову.
— Правильно! — ободрительно воскликнул Антоха и похлопал меня по плечу. — Вот это по-нашему! Может, девчонки просто покричали на тебя, а ничего не сделают... и придумывать ничего не надо будет?
Ничего не ответив, я пожала плечами, продолжая неторопливо спускаться по лестнице, а вдалеке из-за молочно-белых туч даже выглянуло солнце...
Стоит сказать, что жареным запахло совсем скоро, и это была вовсе не курица, которая у эльфов всегда получалась на славу. Как раз тогда, когда я расправилась с этой самой курицей, и в голове промелькнула шальная мысль, что судьба сегодня особенно благоволит мне, на горизонте появилась большая жирная тень — директор в компании тройки жалобщиц.
— Мисс Кларк, можно вас на несколько слов?..
Тон профессора Диппета как всегда отличался спокойствием и даже каким-то безразличием, но мне от него всё равно стало не по себе. Ирма, Оливия и Мири злорадно улыбались из-за широкой директорской мантии бордового цвета, а я медленно поднялась со скамейки, будто бы на эшафот.
— Да, сэр?..
— Речь пойдёт о вашем кружке для шитья кукол... о, Бенджамин, задержитесь, вам мне тоже нужно сказать несколько слов...
Мимо как раз проходил декан Когтеврана, и его не меньше меня потрясли слова директора. Кругом всё разом затихло, все взоры были уставлены на нас... а бедный Диггори и вовсе дрожал, как осиновый лист, ведь он так же был главой не самого удачного кружка, и если собирались прикрыть мой... то неужели за компанию директор закроет и школьный оркестр?!
— Может быть, нам стоит поговорить у вас в кабинете, сэр? — сдерживая эмоции, деликатно проговорил Диггори, ведь на нас было устремлено слишком много ненужного внимания, но Диппет лишь легко покачал полностью седой головой.
— В этом нет никакой необходимости, мне нужно сказать всего лишь несколько слов вам и мисс Кларк. Правилами школы разрешено открывать только новые кружки, а не дублировать уже имеющиеся... поэтому я вынужден ликвидировать ваш кружок шитья, в школе уже есть похожий и его основали раньше, мисс Кларк. Что касается вас, Бенджамин...
Директор сделал паузу, будто бы ему не хватило воздуха на предыдущие слова, хотя он и так говорил довольно медленно и тихо. И если мне, в общем-то, было, мягко говоря, наплевать на свой кружок, я его основала лишь за тем, чтобы поддержать Эмили перед заносчивыми курицами и свою функцию он выполнил с лихвой, то... то Бенджамин Диггори относился к своему детищу совсем по-другому. В его зелёных с крапинкой глазах плескался животный ужас, и мне стало больно, мне уже было больно, будто бы это я основала этот чёртов оркестр...
— Где твоя гитара?.. — прошипела я Антохе, который сжался в тени директора, и тот выпучил на меня глаза. — Притяни её, срочно!
— Что касается же школьного оркестра, то... — наконец продолжил говорить Диппет, и вдруг я, совсем не ожидая от себя что-то подобного, скинула с себя мантию, повязала её на поясе, будто бы цыганскую юбку, и громко пропела, войдя в образ атаманши:
— Го-о-о-оворят, мы бяки-буки...
Как выносит нас земля?
Дайте, что ли, карты в руки
Погадать на короля...
В этот момент в руках Антохи оказалась гитара, и он набрал нужный аккорд и завыл вместе со мной:
— Ой-ля-ля, ой-ля-ля,
Погадать на короля!
Ой-ля-ля, ой-ля-ля,
Эх-ха!
Я же быстро достала из сумки таро святой смерти, широко улыбнулась публике, которой уже было немало, и по-цыгански пританцевала к Тому.
— Завтра дальняя дорога
Выпадает королю! — Я достала из колоды рандомную карту и многозначительно на неё посмотрела.
— У него деньжонок много. — Из колоды полетела вторая карта, прямо перед носом Тома.
— А я денежки люблю!
Мы с Антохой вдвоём закружились и ещё громче завыли:
— Ой-лю-лю, ой-лю-лю,
А я денежки люблю!
Ой-лю-лю, ой-лю-лю,
Эх-ха!
Догадаться, кто был королём, было нетрудно, а я ещё больше вошла в образ и вытащила очередную карту и продемонстрировала её всем.
— Королёва карта бита.
Бит и весь его отряд.
Дело будет шито-крыто.
Карты правду говорят.
На очередном припеве мы взялись под руки и закружились, радостно выкрикивая:
— Ой-ля-ля, ой-ля-ля,
Завтра грабим короля!
Ой-ля-ля, ой-ля-ля,
Завтра грабим короля!
Мы так задорно кружились и дурачились, что на лицах наших зрителей вместо недоумения нарисовалась самая настоящая улыбка и удивление. Даже на сморщенном лице директора, который только-только хотел объявить о ликвидации школьного оркестра.
— Мы с профессором Диггори готовим представление на Рождество! — выпалила я, закончив сценку, и откуда-то даже послышались аплодисменты. — Это... это не просто музыка, а целое... выступление!
— Ты знаешь эту песню? — удивлённо прошипел Эд Антохе, и тот, запыхавшись, тихо ответил:
— Конечно, ещё бы! Это из «Бременских музыкантов», я по радио у деда слушал в детстве!
— Мы поэтому и не выступали в этом году, хотели сделать сюрприз для всех! — перехватила я, и Диппет заинтересованно наклонил голову.
— Вот как?.. И о чём будет ваше... представление?
Я как-то не думала, что меня об этом спросят, так как лимит вранья подошёл к концу, но ко мне подскочил Диггори и протянул:
— Это история... история... о любви...
— Эта история о музыканте и куртизанке! — вставила я, вспомнив один фильм, и все удивлённо уставились на меня. — Да, это история о прекрасной куртизанке, которую решил себе заполучить злой махараджа...
— Я — злой махараджа, а-а-а! — завыл Антоха, скорчив серьёзное лицо, и я упала в его руки, притворившись куртизанкой.
— Да, а куртизанка должна обольстить этого махараджу, чтобы всех спасти. Но потом в его королевстве появляется... бродячий музыкант!
Извернувшись, я пихнула Роди, и тот похлопал от неожиданности глазами, но всё же встал, взял в руки антохину гитару и наугад задел несколько струн.
— Куртизанка приняла его за махараджу и влюбилась в него... — Я плавно перекочевала из рук Антохи в руки Роди, и тот отложил гитару и аккуратно обнял меня, будто бы в его руках была очень хрупкая фарфоровая статуэтка. — Но музыкант не собирался обманывать куртизанку, он просто был в костюме махараджи, потому что... играл в пьесе!
— Я так понимаю, вы будете играть бедного музыканта? — с улыбкой спросил Диппет дрожащего Роди, и тот вполне уверенно кивнул. — И что же будет дальше?
— Дальше... бедный музыкант и куртизанка должны скрывать свою любовь от злобного махараджи... А ещё у бедного музыканта есть говорящий ситар!
Диппет с улыбкой приподнял кустистую седую бровь, и Диггори сделал шаг вперёд.
— Это я говорящий ситар! И я говорю только правду, я так заколдован!
— И ситар выдаёт секрет музыканта, да?.. — проницательно спросил Диппет, и мы все хором закричали:
— Да!
— Весьма захватывающе, хотя я бы на вашем месте заменил куртизанку на прекрасную принцессу, так будет более нравственно, на мой взгляд.
— Мы всё исправим, обещаем, — сразу согласилась я, а Диггори рядом со мной активно закивал.
— Чудесно. А чем всё закончится?
— Эм... у махараджи почти получилось заполучить ку... принцессу, но потом... потом она слышит секретную песню музыканта... и их любовь превозмогает всё.
— А там кто-нибудь умрёт? Я бы такое посмотрел! — выдал Эд с галёрки, и я быстро проговорила:
— Мы над этим подумаем. Вот, собственно, и всё.
— Так вы, получается, всё это время готовили для нас пьесу?.. — вполне искренне удивился Диппет, а у меня уже затекли скулы от одной нескончаемой полной лжи фальшивой улыбки.
— Да, именно этим мы и были заняты! И я... я сшила эти толстовки для мальчиков... чтобы наметать глаз для шитья костюмов, нам без них никуда! И теперь вместо двух кружков у нас будет один...
— Один большой театральный кружок! — закончил Диггори, и пришла моя очередь кивать.
— Это замечательная новость, такого у нас ещё не было, — продолжал улыбаться директор. — А кто будет главой?..
Все посмотрели именно на меня, а я быстрее ткнула пальцем в стоящего рядом Диггори.
— Он.
— Но Валери, разумеется, будет моим заместителем, — сразу вставил бывший глава оркестра, приобняв меня за плечи. — Я без неё никуда, тем более что она отвечает за костюмы.
— Да, а мой заместитель — Антонин Долохов, — с прежней улыбкой прощебетала я, и Антоха так и поперхнулся.
— Что ж, я рад, что у вас почти всё готово, и на Рождество мы все насладимся дивным представлением, — вежливо отозвался Диппет, давая добро на всё это безобразие, и медленно двинулся прочь в сторону выхода. Ирма с подружками злобно сверкнули в мою сторону глазами, ведь я всё-таки вышла сухой из воды, но как только все зеваки разбрелись, я осела на скамейку и сокрушённо вздохнула:
— Мы в заднице...
— Точнее не скажешь... — вздохнул Диггори, сев рядом со мной, и я с нескрываемым отчаянием посмотрела на него. — Но спасибо большое, что поддержали меня, это... это очень важно для меня.
«Да не за что... — сокрушалась я. — Благими намерениями дорога в Ад выстлана, и я уже наполовину там!»
— Что делать-то будем? — прошипел Антоха, сев с нами. — У нас кроме кривого сценария и нет ничего, а до Рождества две недели!
— Нужно... нужно не впадать в панику, и... и как следует подумать...
Я вдохнула, выдохнула, а затем наклонилась к сумке и достала оттуда чёрный ежедневник, куда записывала все свои дела. И, занеся перо, я сощурилась, думая, что можно было вычеркнуть, чтобы освободить побольше времени. И вдруг на желтоватые страницы опустилась широкая бледная ладонь.
— Делай что хочешь, но понедельник, вторник, четверг и пятницу после ужина у тебя дела, — ледяным тоном заявил Том, смотря прямо мне в глаза. — И половину воскресенья после обеда тоже.
— Но!.. — пискнула я, только вот взгляд чёрных глаз стал ещё холоднее, а рука ещё крепче прижала ежедневник к столу.
— Нет.
Профессор Диггори удивлённо уставился на Тома, видимо, до этого его ученик представал перед ним совсем в другом свете, но Том стоял на своём, и я прекрасно знала, что здесь он не уступит. Поэтому снова шумно выдохнула и аккуратно сняла его руку с ежедневника.
— Хорошо, это время я трогать не буду. Тогда наше время будет каждый день после занятий до ужина и всю субботу...
Антоха рядом устало завыл, но я жёстко одёрнула его:
— Это всего лишь на две недели, а потом мы дружно отдохнём. Нужно спасти оркестр, иначе...
— Иначе Диппет его ликвидирует, да-да. А ещё вам двоим попадёт, вы же главные... — скорчился он, а я окинула глазами всю нашу братию и грозно заявила:
— И вы тоже в этом участвуете, нам нужны лишние руки для декораций и массовки, а именно из-за вас у Ирмы Уизли появился повод прицепиться к моему кружку шитья!
Вот теперь в воздух поднялся настоящий вой, но я лишь жёстко обвела глазами каждого и кивнула.
— Придушить бы эту Уизли — и дело с концом... — сокрушённо вздохнул Хью, на что Диггори осуждающе протянул:
— Мистер Нотт, разве можно?..
— Вот тебе и убийство в финале, — фыркнул Эд, и они дружно загоготали и пошли прочь, а над головой послышался звучный гул колокола.
— Ещё раз спасибо, — благодарно проговорил Диггори, одновременно встав вместе с нами из-за стола. — Если бы не вы, я бы... не знаю, что мне оставалось делать...
— Да не за что, — отмахнулся Антоха, забирая всю славу себе, и я улыбнулась и прижалась к его груди. — Только не наказывайте нас... мы, кажется, на Заклинания опаздываем...
— Если вы придёте раньше меня, то никто никого не накажет, — подмигнул нам Диггори, и мы дружно улыбнулись и рванули прочь, а преподаватель медленно поплёлся следом.
* * *
После Заклинаний у меня было немного времени, чтобы скинуть вещи в спальню и не таскать их на кружок, а потом и в лабораторию Слизнорта, где у нас с Томом как всегда были дела. И угораздило же меня пойти именно той дорогой, которой я, кажется, уже зарекалась ходить.
— Эй... Валери! Валери Кларк!
Этот голос было трудно с чем-то спутать, и я, даже не оглядываясь, знала, кто ко мне бежал. Это был Хагрид, который в тринадцать лет был ростом чуть ниже Дамблдора и заметно выше остальных студентов в школе. И я понятия не имела, что ему могло понадобиться от меня, мы как-то не особо общались до этого.
Обернувшись, я дождалась, пока великан подбежит ко мне, и тот отдышался и выпалил:
— Слушай... там... там эти девчонки... опять загнали Миртл... в туалет. Она... рыдает там... а я... я не могу... это... ну ты... понимаешь. Может того... сходишь и проверишь... всё ли в порядке? Кажется... я там видел воду... на полу...
«Опять эта Миртл!» — закатила я глаза и поджала губы, а Хагрид вдруг уставился на подоконник за моей спиной.
— Ого... — потрясённо пробасил он, и я резко обернулась и чуть не упала в обморок: целая вереница пауков один за другим ползла по полу на подоконник, оттуда в щель в окне и наружу, где был лютый холод. — Они... они никогда так себя не ведут...
— Откуда ты знаешь? — скривилась я, сделав несколько шагов от паучьего каравана, но тем явно до меня не было никакого дела.
— Так я... это... читал про них... очень интересно!
В моей гримасе ничего кроме неприкрытого скепсиса не было, и Хагрид, почесав косматую шевелюру, снова с мольбой в глазах протянул:
— Так ты это... сходишь к Миртл, а? Она там совсем одна... никто не хочет туда идти!
— Нет, — твёрдо ответила я, чего Хагрид явно никак не ожидал. — Я не пойду.
— Но почему, Валери?.. — чуть ли не взвыл он. — Миртл тоже живой человек, ей... ей помощь нужна! Ты же... ты же... ты же добрая!
— Кто тебе сказал такую чушь? — безразлично фыркнула я и быстрым шагом бросилась прочь, пока на мою многострадальную совесть снова не надавили.
Действительно, я в последнее время просто мать Тереза во плоти, всем всюду помогаю в ущерб себе! Пора бы и о себе подумать, тем более что Миртл явно не будет в восторге от моей компании, она мне это ещё в прошлый раз дала это понять. Вот пусть и сидит в одиночестве и воет.
После кружка был ужин, а я уже была без сил. И часы работы с Томом висели надо мной, словно крест, который того и дело придавит меня с головой. Но Том ещё за обедом ясно дал понять, что поблажек не будет, и если я ввязалась в эту авантюру, то мне и расхлёбывать... но для начала нужно было закончить уже начатое.
— Ты как?.. — прошептала я, поймав в толпе когтевранцев Мелиссу, и та отстала от друзей и крепко обняла меня.
— Я... я нормально, спасибо тебе. Немного мутит, но никто ничего не заметил... спасибо...
— Держи, выпей это на ночь, чтобы я могла спокойно уснуть...
Я сунула ей в руку склянку с Рябиновым отваром, который захватила из лаборатории по дороге на ужин, и Мелисса взяла её в руки и кивнула, а после ещё раз обняла меня.
— Спасибо...
Она приходила в себя, это было видно, и с моей души скатился один довольно тяжёлый камень. Но когда я обернулась и пошла к своему столу, то чуть не столкнулась с Абраксасом Малфоем, который почему-то опаздывал на ужин, хотя это было вовсе не в его стиле. Он посмотрел на меня сверху вниз как-то странно, подозрительно, но только я нахмурилась, как он сразу выпрямился и буркнул:
— Извини, я тебя не заметил...
— Ничего, бывает, — пожала я плечами и села к Роди и Антохе, которые были выжаты после репетиции спектакля не меньше меня... Но они хотя бы будут отдыхать после ужина, а мне ещё три часа работать мозгами! Интересно, если я от усталости упаду в обморок, Том отпустит меня отдохнуть или приведёт в чувство чем-нибудь вонючим и заставит доделывать начатое?
* * *
Всю ночь я спала как убитая. И опять мне снилась какая-то дичь... то вокруг меня танцевали слоны, то бегали пауки, то слышался вой Миртл... то я и вовсе бегала по столу, уменьшившись до размера мыши, а вокруг стояли огромные склянки с зельями и мешали мне сбежать... Так что я была даже рада звону колокола, хотя обычно я его всей душой ненавидела.
Ничто не предвещало беды, когда я вместе со всеми лениво плелась в сторону Большого зала на завтрак. Роди с Антохой оживлённо спорили о своих ролях в пьесе, а я шагала за ними и зевала на ходу, молясь, чтобы никто из преподов не спросил домашку, потому что я её в глаза не видела и ничего не делала. И вдруг сильная рука схватила меня за локоть и потянула в сторону, и я вместо коридора оказалась в холодном полутёмном классе, а надо мной завис Аб Малфой собственной персоной.
— И давно ты общаешься с Мелиссой?..
Он буквально прорычал мне это в лицо вместо приветствия, но я, нисколько не испугавшись, хищно усмехнулась и выплюнула:
— А тебе какое дело?
Малфой презрительно смерил меня холодным взглядом бледно-голубых глаз и ещё крепче вцепился в мою руку, прижимая меня к ледяной стене. Но общение с Томом закалило меня на угрозы, поэтому я без тени страха продолжала смотреть на него, гадая, какая же муха его всё-таки укусила. Всё-таки мы до этого не сказать, чтобы ладили, но не враждовали точно.
— Я всё видел, Кларк, — прошептал Аб, наклонившись ко мне, и с его бледных губ сорвалось облачко пара. — Вы уже не первую неделю что-то затеваете... и предупреждаю тебя, если она решит испортить мою помолвку с Лорел, чтобы мне отомстить, то я!..
«Господь, так вот о чём он переживает! — пронеслось в голове. — О своей помолвке! Не то, что его бывшая девушка чуть умерла от выкидыша его первенцем, а из-за своего статуса!»
— Послушай ты, мелкий жалкий червяк, — процедила я, схватив его плечо свободной рукой и куда крепче, чем он меня, и Малфой поморщился от боли и неожиданности. — Мелисса тебе уже ничего не сделает, она тебя видеть не хочет и вряд ли посмотрит в твою сторону после всего того, что пришлось ей пережить из-за тебя...
Он прищурился, явно не понимая, в чём было дело, а я осторожно достала сжатой рукой палочку из кармана и ткнула кончиком прямо в белоснежную кожу шеи.
— Поверь мне, ты вляпался, дружок, и очень сильно, и не тебе сейчас сыпать угрозами...
— О чём ты?..
— О том, что ты и близко к ней больше не подойдёшь, мерзкий ублюдок! — прошипела я, надавив сильнее на палочку, и Абраксас весь сжался... он трус! За серебристой гривой чистокровного аристократа скрывался самый настоящий трус, и именно сейчас я могла прочитать это в его бледных голубых глазах. — Послушай меня, я не Том и я не буду вежливо угрожать. Я говорю прямо: отстань от неё. Иначе я приду к тебе ночью и вспорю твоё нежное брюхо от глотки до паха, как разделывают свиней! Да ты и есть самая настоящая свинья! Ты когда-нибудь трогал свежие человеческие кишки? Даже если их вырежешь, они ещё какое-то время двигаются, перегоняя содержимое... мягкие, розовые, скользкие...
— Всё, хватит, я всё понял! — заверещал Малфой, сжавшись от моего взгляда. — Умоляю, только не трогай меня, я и близко к ней не подойду, всё кончено!
— Будем на это надеяться, — зловеще улыбнулась я, так как мои профессиональные знания пригодились мне в самом неожиданном свете. — Иначе я за себя не ручаюсь...
Едва я отпустила его руку, как Аб попятился, не глядя, в сторону входной двери, а едва её коснувшись, выбежал наружу, что только пятки сверкали. И я, довольно усмехнувшись, в темпе зашагала за ним, не надеясь увидеть кое-кого сегодня за завтраком.
— Эй, куда пропала?.. — буркнул Антоха, накладывая себе побольше бекона к глазунье, а в моей тарелке уже лежало несколько горячих тостов.
— Да так... утро начинается не с кофе... — протянула я и загадочно улыбнулась, отметив про себя, что угрожать мне, оказывается, было даже по душе, особенно тем, кто этого заслуживал.
Примечания:
Каждый год случается это — мой др (1.10), и этот год не исключение) так что это мой подарок для любимых читателей, а от вас я буду ждать подарков в ответ — отзывов)
Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell
Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518
1) Я знаю, что мультик вышел гораздо позже, но пусть именно здесь он будет в виде радиоспектакля, который Антоха мог услышать у деда.