Так идут к звездам

* * *

Ко времени отбоя замок полностью погрузился в сон. В пустых коридорах не было ровным счётом ни одной души, лишь бледные серебристые тени привидений мелькали в лунном свете от окон, и то их можно было заметить, если хорошо присмотреться. Я же, добежав до восьмого этажа практически без остановок, согнулась пополам за гобеленом, скрывавшим потайной проход, и тяжело задышала, так как никогда не была спортсменкой и даже это не скрывала. И вдруг со стороны коридора послышались шаги и шёпот:

— Валери?!

Я подпрыгнула от неожиданности, но голос был знакомым, поэтому пришлось отогнуть гобелен и снова часто-часто задышать, пытаясь восстановить пульс и дыхание.

— Это ты, слава Богу! — облегчённо выдохнула Мелисса и быстро подошла ко мне. — Я испугалась, что там спрятался Пивз.

— Я... поднялась... за пять... минут... от подвалов... до... восьмого... этажа... — с трудом выдыхая слова, прохрипела я и закашлялась от рези в пересохшем горле. — Ещё... один... такой... подход... и я... повторю... его судьбу.

Мелисса сочувственно посмотрела на меня, а я ещё немного похрипела, смахнула пот со лба и оглядела полутёмный коридор, в котором только Пивза не хватало для полного счастья.

— Пойдём быстрее... нужно успеть спрятаться, пока нас никто не увидел...

Она с готовностью кивнула, а я вынырнула из-за пыльного гобелена, с подозрением оглянулась и рванула вправо, где в самом конце коридора, перед поворотом и между двумя застывшими чёрными доспехами скрывалась потайная дверь, о которой никто не знал.

Мы с Роди так и не могли понять, как же всё-таки работает комната желаний, но раз мой друг смог попасть туда аж целых два раза, то я не сомневалась, что и мне тоже улыбнётся удача. Поэтому когда мы тихонечко добежали до нужного места, я зажмурилась и принялась ходить из стороны в сторону, думая о месте, скрытом ото глаз остальных.

«Мне очень нужна комната с инструментами, мне очень нужна комната с инструментами... мне очень нужна комната с...»

Едва я прошлась мимо заветной стены третий раз, как начал появляться знакомый узор, вырезанный прямиком в камне. Впалые глаза Мелиссы так и распахнулись от неожиданности, а я с немалым облегчением выдохнула и толкнула каменную дверь.

В этот раз внутри не было ни одного цветка. Скорее, комната напоминала большой реанимационный зал, в котором были функциональная кровать, диван, несколько стульев, письменный стол, столик с инструментами и целая кипа аккуратно сложенных пелёнок.

— Откуда здесь это всё?.. — потрясённо прошептала Мелисса, зайдя следом за мной, на что я выглянула в коридор, убедилась, что никого нет и закрыла поплотнее дверь.

— Понятия не имею. Но нам всё это очень нужно.

— Я... я взяла свои...

Я непонимающе нахмурилась, и когтевранка засунула руку в сумку, откуда показалась какая-то ветошь. И я покачала головой и указала на функциональную кровать неподалёку.

— Оставь, мы воспользуемся тем, что здесь есть, а потом всё сожжём, чтобы не оставить следов. Переодевайся, отложи одежду в сторону и скажи мне, когда будешь готова...

Едва я сказала это, как на кровати появилась белоснежная сорочка нужного размера. И Мелисса, поджав губы, неуверенно кивнула и пошла в сторону, а я отошла к окну, чтобы не смущать её лишний раз.

За окном тихо падал снег. Крупные хлопья падали с неба, покрывая всё, до чего можно было достать. Ещё несколько недель мороза — и даже Чёрное озеро замёрзнет, и можно будет покататься на коньках... Несколько сов пролетели над чёрными деревьями Запретного леса, а следом послышался протяжный вой, и я невольно вздрогнула, припомнив, что ещё недавно среди деревьев рыскал в поисках добычи кровожадный оборотень. На чёрном небе одинокого блестел тонкий серп растущей луны, что немного успокаивало нервы — полнолуние нескоро, а оборотням, как известно, нужна была полная луна для обращения. Но только я начала считать, когда же из замка лучше было не выходить в поздний час, как за спиной послышался дрожащий голос:

— Я готова.

Мысли об оборотне мигом покинули голову, и я развернулась и пристально уставилась на Мелиссу, которая уже переоделась в сорочку, а её одежда была аккуратно убрана в школьную сумку.

— Давай проговорим ещё раз... — вздохнула я, шагнув её навстречу, и Мелисса нервно кивнула. — Ты точно уверена?

— Д-да... — прошептала она, пытаясь взять контроль над своим голосом. — Я... я уверена.

— И если что-то пойдёт не так... то претензий ко мне у тебя нет, так? Что сделано — то сделано, и ты сама меня попросила? Умоляю, мне нужно, чтобы ты сказала это вслух, если всё же кто-то узнает, что...

— Вот.

Вместо слов она схватила свою сумку, порылась в ней и протянула мне сложенный пополам кусок пергамента. Шумно выдохнув, я взяла его в руки и развернула, и внутри было достаточно пространное письмо, написанное не совсем твёрдой рукой, судя по паре клякс.

— Здесь я полностью беру ответственность на себя, что бы ни произошло, чтобы у тебя потом не было проблем. Почерк мой, это легко проверить, так что... думаю, мы можем начинать.

— Спасибо...

Прочитав письмо, я вконец успокоилась и быстро убрала пергамент уже в свою сумку, а заодно достала Лунный чай и ещё пару склянок с зельями на случай непредвиденных осложнений. Мелисса же села на краешек функциональной кровати, заправленной белоснежным комплектом белья, хотя я смогла увидеть краем глаза торчащую из-под простыни клеёнку. Что ж, она будет как нельзя кстати.

— Тебе нужно выпить вот это, — медленно проговорила я, приподняв в воздухе склянку с чаем. — Это поможет спровоцировать выкидыш... сразу предупреждаю, будет больно, но другого пути нет. Если откроется сильное кровотечение, то у меня есть ещё несколько зелий, попробуем справиться. И нужно кровь из носа привести тебя в порядок к утру понедельника... если ты не появишься на занятиях, то... возникнут ненужные вопросы.

— Хорошо...

Было видно, как она дрожала всем телом... словно последний пожелтевший листик, который так и норовит сорваться вниз на холодную землю, которую вот-вот укроет первый снег. И всё же в её дрожащем голосе была слышна уверенность... умом мы обе понимали, что это был единственный выход. Либо умрёт плод... либо Мелисса вместе с ним, третьего было не дано, мы же не в грёбаной сказке, где всегда хороший конец, где все друг с другом переженились и счастливы. Порой бывает, что всё заканчивается именно так, как вышло сейчас.

В половину одиннадцатого она выпила чай, практически залпом, поморщившись от явной горечи. Дальше оставалось только ждать. Мелисса то и дело нервно поглядывала на часы, а после на меня, как бы спрашивая: «Когда уже?..», но я не знала, а потому уселась на диване, выудила из сумки учебник по зельям, которые нам с Томом нужно было оттитровать на следующей неделе, и принялась рассчитывать шаг дозы, а также потенциальные последствия. Моя подопечная спустя несколько часов скрипучей тишины улеглась на кровать и заснула, и я сама не заметила, как во втором часу сама провалилась в сон. Правда, поспать мне удалось совсем чуть-чуть.

В пятом часу на всю комнату раздался оглушительный крик. Не сразу придя в себя, я оглянулась спросонья и увидела, как Мелисса сидела на кровати, скрючившись пополам, а низ её одеяла был весь в крови.

— ВАЛЕРИ! — закричала она сквозь боль, и сон как рукой сняло. — Я... БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!

Её снова скрючило, а кровь хлынула второй волной, и мне стало не по себе. Но тем не менее я рванула к кровати, убрала все ненужные тряпки и задрала подол сорочки, чтобы глазами оценить обстановку.

— Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!

— Давай, потерпи ещё немного... — выдохнула я, а на лбу вышла испарина, так как крови было намного больше, чем допустимо было потерять без каких-либо последствий. — Нужно потерпеть...

Мелисса сжала зубы и застонала, а я окинула взглядом простынь и одеяло и прикинула, что минус один литр уже был вне её организма. Как только всё это закончится, нужно будет поить её водой как не в себя, иначе всё закончится шоком, с которым мне не справиться.

Снова спазм и полный боли крик, за которым последовали целые сгустки крови и месиво, которое чем-то напоминало плаценту. А среди этого всего безобразия виднелся плодный пузырь, в котором замер плод размером сантиметров шесть или даже восемь. От него шла синюшная пуповина, что значило, что кислорода в ней уже не было, и я быстро зажмурилась и принялась следить, чтобы вышла вся плацента до конца.

Когда всё было закончено, Мелисса обессилела от боли и тяжело дышала, смотря в потолок. Её кожа по цвету мало чем отличалась от белоснежной наволочки под растрёпанными тёмными волосами, что значило лишь одно: крови было потеряно слишком много. И я голыми руками собрала сгустки вместе с плодом в пелёнку и убрала подальше, а после с трудом встала и побежала за склянками с Крововосполняющим зельем.

— По чайной ложке каждые пол часа четыре часа... — прошептала я, поднеся к её бледным губам ложечку, и Мелисса с трудом повернулась ко мне и послушно выпила зелье. Я же бегло кинула взгляд на настенные часы и засекла время, а голова разрывалась от боли и страха.

Наступило утро. Я отпаивала Мелиссу то зельем, то водой, то отваром трав, который был припасён в сумке. Несколько раз её вырвало прямо на пол, что было ожидаемо, и я быстро убрала всё с помощью магии. Но всё же цвет кожи когтевранки из белоснежного начал приближаться к очень бледному, что не могло не радовать, а ближе к обеду она и вовсе прохрипела первые слова:

— Покажи... мне...

Я сразу поняла, о чём шла речь, и внутри всё сжалось. И всё же я нашла в себе силы и принесла ту самую пелёнку, в которую сгребла плод вместе с оболочкой и плацентой. Он был непропорциональным нормальному малышку, голова была больше конечностей и туловища, кожа синяя и тонкая-тонкая, словно прозрачная... но уже сейчас можно было заметить, что это мальчик. И Мелисса, увидев на окровавленной простыне своего малыша, разразилась таким воем, что кровь стыла в жилах.

Она кричала и кричала, благо что толстые стены глушили любой звук, а я отложила пелёнку подальше и обняла её, так крепко, насколько вообще была способна, и закрыла глаза, пропуская её боль через себя, чтобы забрать себе хоть малость...

— Это всё я виновата, я... — шептала Мелисса, когда у неё не осталось сил ни на крик, ни на слёзы, а я всё прижимала её к груди и гладила по спине. — Он мог бы жить, он мог бы... это я убила его, я!.. Я чудовище, Валери!..

— Не говори так, — прохрипела я, с трудом сдерживая собственные слёзы. — Мы вместе это сделали, вместе и отвечать. Ты не могла по-другому, и мы обе это знаем...

— Могла... могла! — всхлипывала она у меня под рукой. — Я могла сбежать... я могла убежать куда-нибудь, в другую страну, куда угодно! Аб и его семья меня бы не нашли, а он... он был бы жив! Мой сын был бы жив! Я дрянь!

— Мы обе знаем, что ты никуда не убежала бы, — вздохнула я, и лёд в моём голосе заставил Мелиссу вздрогнуть и поднять на меня опухшие тёмные глаза. — Прекрати себе врать, у тебя ни денег, ни родни, никого! Тебе было бы не выжить с младенцем на улице, посмотри, в каком ты состоянии, после родов крови не меньше! Мелисса... ты всё сделала правильно. Потом, когда ты встанешь на ноги, у тебя будет другой малыш... самый замечательный малыш в мире, которого ты будешь любить больше кого бы то ни было... но сейчас ты не готова, и мы сделали так, как было нужно. Прими это и не вини себя, тебе с этим жить всю свою жизнь.

Она вздохнула, и в заплаканных глазах промелькнуло что-то наподобие... принятия, хотя отрицание ещё никуда не ушло. А вот внутри меня предательски заурчал желудок, и я скрючилась и прохрипела:

— Мне нужно быстро сбегать на кухню, нам ещё два дня здесь сидеть... Принесу тебе горячий сладкий чай, станет легче...

Возражений не последовало. Мелисса наконец выпустила меня из ослабленных рук и откинулась на подушки, зажмурив впалые глаза, а я укутала её чистым одеялом, чтобы не замёрзла, и поплелась прочь из тайной комнаты, с трудом ворочая ноги.

Моя субботняя корзинка была на месте, как и эльфы-трудяги, которые нисколько не удивились, увидев меня в этот день недели. Но в этот раз мне пришлось удвоить корзину, так как еды требовалось в два раза больше, да и как-то нужно было впихнуть чайник. Правда, и эти действия подозрений не вызвали, домовики были готовы сделать что угодно, лишь бы я ушла куда подальше, так что и еда, и чай вскоре оказались в моих руках. Правда, только я юркнула из кухни в тёмный коридор, как за спиной послышались торопливые шаги, и мне пришлось спрятаться в тёмном углу и задержать дыхание, чтобы никто меня не заметил.

— Ты точно посмотрел на кухне?.. — горячо прошептал взволнованный голос, и я от неожиданности резко выдохнула и закрыла рот рукой. А в ответ прозвучало грубое:

— Роди, я точно посмотрел, её там нет. Может... ушла в Хогсмид, пока мы спали?..

— Она бы дождалась нас, — жалобно вздохнул Роди, и Антоха замер посреди коридора, в семи шагах от меня, и привычно почесал затылок.

— Ну... не знаю тогда. Наверное... спит. Да, точно, дрыхнет! Ты же её знаешь! Они с Томом ночами сидят в этой проклятой лабе, поди отсыпается...

— Я уже спросил Китти, Валери в спальне нет, — с тревогой возразил Роди, тоже остановившись. — Она говорила, что ей нужно залечь на дно в эти выходные, но я... я не думал, что она... совсем пропадёт! Её нигде нет!

— Ты уже говорил Тому?

Антоха нахмурился и с подозрением уставился в бледное точёное лицо аристократа, и Роди в ответ неуверенно качнул головой.

— Эм... н-нет. Не говорил. Думаешь, стоит?

— Нет, не стоит, — твёрдо ответил Антоха, и у меня с плеч будто бы свалился камень. — Если Том узнает, что Вэл пропала, то перевернёт весь замок, а это совсем ни к чему. Если он спросит, скажи... — Он перешёл на шёпот, и мне пришлось напрячься, чтобы услышать продолжение фразы. — ...скажи, что она со мной, а я пойду засяду в Хогсмиде и сниму там номер. Если Вэл не объявится в понедельник, тогда и будем бить тревогу.

— Ладно, хорошо, — успокоился Роди, и они развернулись и пошли прочь, в сторону холла. — Если Валери появится раньше — я пришлю к тебе филина.

— Замётано...

«Мои хорошие...» — вздохнула я, выбравшись из своего укрытия, и сразу же юркнула в тайный ход, тёмный и скользкий, который вёл на третий этаж к кабинету ЗОТИ. А на душе стало так тепло от мысли, что мальчики были готовы врать даже многоуважаемому старосте, лишь бы выгородить меня, а я их об этом не просила!

Мелисса заснула тревожным сном, и я не стала её трогать и тихо поела сама, хотя кусок в горло не лез. И всё же горячий сладкий чай немного привёл меня в чувство, и я даже готова была дальше нести вахту на случай непредвиденных проблем.

Время тянулось невыносимо медленно. За окном визжали подростки, играя в снежки и возясь в снегу, а я грела руки об ноги и смотрела на Мелиссу, как медленно поднимается и опускается её грудь во сне, что значило, что она была жива. Можно было зажечь камин, тем более, что он появился буквально через минуту после того, как я подумала об огне, но шевелиться не хотелось. А через пару часов Мелисса сама проснулась, с трудом встала с кушетки и переползла ко мне на диван, укутав нас двоих тёплым одеялом.

— Спасибо тебе... — прошептала она, когда сделала пару глотков горячего чая, и я вздохнула и обняла её.

— Да не за что. В жизни случается всякое дерьмо, и ты теперь знаешь, как не надо делать.

Мелисса кивнула и улеглась на моей груди, а я откинулась на подушку и закрыла глаза, всё ещё отслеживая дыхание и пульс. Сердце стучало часто-часто и легко, словно бы между рёбрами скрывалась не мышца, а маленькая птичка, которая того и гляди выпорхнет наружу. А дыхание было резким, рваным, частым, сказывалась анемия и недостаток кислорода в крови. И здесь поможет только время.

— Слушай, завтра... мне нужно будет уйти на пару часов... — наконец нарушила молчание я, и Мелисса даже приподнялась, чтобы посмотреть мне в лицо. — Я... я обещала Тому, что помогу ему в библиотеке, и не смогу и не прийти. Я оставлю все зелья и скажу, что делать, а заодно и принесу еды на ужин... ладно?

— Хорошо, — выдохнула она, и только я успокоилась, как послышалось тихое: — А правда, что у вас тайный роман?

— Нет, господь, нет! Кто такое сказал?!

— Все, — невозмутимо отозвалась Мелисса на мой праведный гнев. — Кажется, об этом начала говорить Эванджелин с вашего факультета, а потом уже и вся школа подхватила... вы столько времени проводите вместе... и завтра...

— Да, мы действительно проводим много временем вместе... к сожалению, — с неприязнью добавила я, и в карих уставших глазах промелькнуло неподдельное удивление. — Но это исключительно дела и только. У нас совместный проект по зельям, и Слизнорт спит и видит, как мы его закончим и прославимся. Том мог бы и сам его сделать, да и я тоже, но это займёт гораздо больше времени, чем работа вдвоём, вот и всё. А завтра... просто Том оказал мне одну услугу, и взамен попросил помощи в библиотеке, и если я завтра не приду, то он со свету меня сживёт.

— Аб его боится, — вдруг прошептала Мелисса, и я напряглась от услышанного. — Я раньше не понимала этого, Абраксас старше Тома, и мне казалось, что это какое-то уважение... но после твоих слов я вдруг осознала, что это был даже страх...

— Я его не боюсь, — тяжело прохрипела я и потёрла глаза пальцами правой руки. — Он мне просто надоел до тошноты своей правильностью! В общем, мне проще сдержать слово и прийти, чем нарываться на неприятности.

— А другие девчонки только и мечтают, что оказаться на твоём месте, — бледно улыбнулась она, и я оскалила зубы в гримасе. — Селестина Грин каждый вечер в гостиной начинает с тирады о том, как её раздражает вездесущая Валери Кларк. — Я на подобное красноречиво закатила глаза, и улыбка моей пациентки стала чуть заметнее. — Да-да. Затем она непременно пройдётся по Эванджелин Гринграсс, и как та могла бы лучше уложить волосы... после по внешности Пристли, Хорнби и Уизли... а закончится всё тем, что бедняжка Том не заслуживает того, чтобы всякие дурнушки отнимали его время.

«Это я-то дурнушка?» — подумала я, и Мелисса, прочитав вопрос на моём лице, тихо прыснула.

— Я всего лишь говорю тебе, как есть. И поверь мне, очень многие уверены, что между вами действительно роман, потому что он ещё ни одну девушку не подпускал так близко в свою компанию... Даже Эванджелин, хотя они вроде как оба старосты...

«На это есть свои причины...» — вздохнула я, прекрасно понимая, почему так получилось, но от этого становилось не легче.

— Девочки взрослеют быстрее мальчиков, — хмыкнула я в ответ. — И ты сама можешь в этом убедиться на своей шкуре. — Мелисса согласно поджала губы и кивнула, а я шумно выдохнула. — Так что неудивительно, что девчонки вздыхают по нему, а он не обращает на них внимания. Том просто не дорос до отношений. Ему больше интересно варить зелья и проводить испытания, чем обмениваться слюнями и играть любовную любовь. И знаешь, в какой-то мере, я даже за, чем против. Он сейчас работает на своё будущее, и это... правильно, в общем-то. Ему особо не на кого рассчитывать.

— Мне кажется, он построит блестящую карьеру, — медленно прошептала она в темноту. — Он первый ученик на курсе, такой... талантливый, скромный, обходительный... знаешь, ты единственная, кто отзывается о нём плохо, все остальные... в восторге, не иначе!

— Заметь, ещё я единственная, кто проводит с ним по три часа в день почти всю неделю, — скорчилась я, и Мелисса снова бледно улыбнулась.

— А как же Родольфус Лестрейндж? Они же вроде сидят за одной партой с первого курса?..

— Роди ни про кого дурного слова не скажет, это же Роди... — вздохнула я, и на губах невольно промелькнула улыбка. — Он и меня почему-то терпит, хотя я такая же дрянь, как и Том. Наверное, поэтому мы и не сойдёмся никогда... я просто не смогу терпеть рядом полную копию себя со всеми недостатками, это слишком!

— А как же Антонин Долохов? — прошептала Мелисса, и я снова улыбнулась.

— Антоха хороший, хоть и распиздяй. Он понимает меня и прикрывает, а я его. Мы два сапога пара, и нам друг с другом хорошо.

— Что ж, я рада... — вздохнула она и закрыла глаза. — Как только буду в состоянии, постараюсь намекнуть Селестине, что ты ей не конкурент. Она ещё не теряет надежду заарканить старосту твоего факультета, даже после того инцидента в цирке.

— Совет да любовь, — хмыкнула я и следом закрыла глаза, укутавшись в одеяло, а в голове так и маячила мысль, что подобные разговоры были только мне на руку.

* * *

После небольшого ужина Мелиссу опять рвало, а от рвоты открылось небольшое кровотечение из матки. Мне пришлось вновь тенью вылезать из нашего укрытия до лаборатории Слизнорта, потому как моих запасов уже не хватало. Благо что все сидели по гостиным и никто не шлялся по коридорам, даже привидения, так было теплее, ведь за окном трещал мороз. И я снова всю ночь отпаивала свою пациентку чем только могла в надежде поднять её на ноги к утру понедельника, чтобы никто не догадался, что же произошло в выходные.

— Где ты была?!

В назначенный час после обеда в воскресенье я наконец-то соизволила появиться на людях, и Том, едва увидев меня, так и вскочил с места. Я же, невозмутимо прошагав в архив в самом конце библиотеки, села за стол у картотеки и невозмутимо прошептала:

— Прости, но мы женаты?

Угольно-чёрные глаза так и распахнулись от неожиданности, и Том от неожиданности приоткрыл рот и протянул:

— Эм... нет.

— Тогда позволь спросить, какого хуя я обязана посвящать тебя во все свои личные дела?!

Несколько минут мы испепеляли друг друга взглядом, причём лично я ясно дала понять, что сдаваться не собираюсь. Том же, помолчав немного, кашлянул и с достоинством начал:

— Как староста факультета, на котором ты учишься, я хотел бы знать...

— Как староста моего факультета?! — прошипела я, спародировав его напыщенный самолюбием голос, и он прищурил чёрные глаза. — Прости, я прогуляла занятия?

Ответ явно был «нет», но Том не соизволил произнести это вслух, а я наклонилась к нему ближе и процедила:

— Может, я попалась на нарушении школьных правил, и тебе пришлось за меня краснеть? Домашнее задание вовремя не сдала? Слово не сдержала? — На каждый мой вопрос ответ был одинаков, и я, выдержав паузу, фыркнула: — Вот именно! Надо же, одну неделю не увидел меня голой — и сразу скандал!

— Так ладно, забудем это, — тотчас отозвался староста, а его щёки чуть заметно вспыхнули, и я улыбнулась про себя, что смогла-таки удержать оборону. — У нас и так много работы.

— Всё именно так, — кивнула я в ответ, а после осмотрела картотеку, бесконечные ряды заваленных скрученными пергаментами пыльные полки и поджала губы. — Кстати, позволь уточнить, что именно мы здесь делаем?

— Мы ищем упоминания о моей семье, — проговорил Том, согнав краску с щёк, и притянул к себе с помощью палочки увесистый пыльный ящик с карточками. — Поскольку я полукровка, то нужно найти упоминания о моём отце, мать сказала перед смертью, что дала мне имя в честь него.

— Как трогательно, я сейчас расплачусь, — протянула я с каменным лицом, и он точно с таким же выражением лица уставился на меня. — Ещё зацепки?

— Моё второе имя — имя деда по материнской линии — Марволо. Но его искать смысла нет.

— Почему? — удивилась я, и Том посмотрел на меня, как на дурочку, которая спрашивала, почему небо голубое, а трава — зелёная.

— Потому что моя мать магла, а отец волшебник. Соответственно, её отец тоже маггл, и данных о нём здесь нет.

В его ледяном голосе звучало такое презрение, что мне невольно стало не по себе. И всё же, почему этот засранец так уверен, что нужно искать именно отца?

— Если бы мать была волшебницей, она бы не умерла в нищете и не оставила бы меня в приюте, — нехотя процедил он с ещё большим отвращением, и на один вопрос стало меньше. — Она бы точно пошла к деду, который мог бы приютить нас, родня всё же. Тем более что она дала мне его имя, значит, это был не пустой звук. Следовательно, я делаю вывод, что именно мой отец был волшебником и бросил мать, когда понял, что та беременна. Неудивительно, в общем-то, миссис Коул как-то обмолвилась, что моя мать была дурнушка, и я нисколько на неё не похож, видимо, пошёл в отца.

— А как её звали, ты знаешь? — осторожно спросила я, так как человек рядом так и кипел от негодования, но Том лишь медленно покачал головой.

— Нет, не знаю. Перед смертью она лишь сказала, чтобы меня назвали Том Реддл, в честь отца, а второе имя — Марволо — в честь деда. Так что мы ищем любое упоминание Реддлов в волшебных семьях. «Р» я уже успел просмотреть, как и первые шесть букв, так что выбирай себе ящик и начинай работу.

«Есть, капитан», — устало подумала я, но выбирать не приходилось, так что я притянула себе ещё один пыльный ящик, и работа пошла.

Я начала с «Л», оставив первую половину алфавита Тому, и мы молча просидели около часа, копаясь в давно выцветших карточках, в которых, порой, было трудно разобрать хоть слово. Кожей я чувствовала, как от Тома шло раздражение об упоминании его матери, и мне даже ненароком подумалось, что он до сих пор на неё в обиде... с другой стороны, как человек может выбрать «не умирать»? Может, у неё были просто тяжёлые роды? Хотя, в чём-то Том действительно был прав: если бы его мать была волшебницей, то точно не умерла в нищенском приюте. Этого... этого просто не могло быть!

— Так всё-таки, где ты была вчера весь день? — уже спокойнее поинтересовался Том, ловко перебирая карточки одну за другой, и я шумно вздохнула, подняв тем самым облачко пыли в воздух, и прошептала:

— Я была с Антонином, мы решили устроить романтик на все выходные. Ты его видел?

Том медленно покачал головой, и я выдохнула уже про себя, что у меня совсем неожиданно оказалось такое прекрасное алиби.

— Ты искал меня?

— Да, — просто ответил он, продолжая перебирать карточки, и я очень тихо прохрипела:

— Не надо больше так делать.

От неожиданности Том даже оторвался от работы и внимательно посмотрел на меня, а я прокашлялась, будто бы приводя в порядок связки, и тихо добавила:

— Мне нужно прийти в себя, мне до сих пор... до сих пор не по себе, когда мы остаёмся в безлюдном месте, после того... что было в лаборатории.

Том тотчас оглянулся, и за перегородкой, отделявшей архив от остальной части библиотеки, тихо сидели парочками восемь или десять человек, а мадам Пинс сидела за своим столом у входа и протирала корешки книг. Место было явно не безлюдным, и Том снова медленно повернулся ко мне, а в его глазах плескалась тревога.

— Кажется, я уже сто раз дал тебе понять, что ты последний человек, которому я хотел бы сделать больно...

Я всё никак не могла понять природу подобных эмоций. Он переживал, что кто-то может узнать о том, что он уже причинил мне физическую боль, или же... он переживал, что я до сих пор не могу отпустить тот случай? Ответа я, чувствуется, не получу никогда, а потому я с напускным безразличием хмыкнула и прошептала:

— Подобная фраза лично меня наталкивает минимум на две мысли...

— Какие же? — скопировав мой тон, хмыкнул Том, и я повернулась и скривила губы.

— Первая, что у человека есть такой список.

— А вторая? — с усмешкой спросил он, и я любезно улыбнулась в ответ.

— Что в этом списке точно есть я. А ещё есть такая вероятность, что такой список может быть достаточно коротким и содержать в себе всего одного человека.

От подобных слов Том настолько громко рассмеялся, что несколько человек даже повернулось на нас, и я сделала вид, что самой смешно, и отвернулась, чтобы не привлекать внимание. А Том, отсмеявшись уже в кулак, с улыбкой прошептал мне на ухо:

— Поверь мне, мой список состоит вовсе не из одного человека. И когда очередь дойдёт до тебя, мы оба превратимся в пыль.

— Ты... умеешь успокаивать, — с запинкой ответила я, так как подобные слова звучали весьма зловеще, и Том широко улыбнулся и мне и вернулся к карточкам. — Я закончила с «Л», дай мне другой ящик.

Элегантный взмах палочкой — и рядом со мной опустилось ещё одно облако пыли, от которого я закашлялась и замахала рукой. А Том вернулся к своему любимому занятию — совать нос не в своё дело.

— Нашла что-нибудь?..

— Нет, — устало отозвалась я, запустив руки в коробку. — Одни Лестрейнджи... не знала, что у Роди такая большая семья!

— Есть такое... — задумчиво протянул Том, и вдруг за нашими спинами послышался грохот, а затем и топот.

— Валери! Ты здесь!

К нам как раз подбежал Роди, видимо, он только зашёл в библиотеку и сразу увидел нас. Я как ни в чём не бывало улыбнулась, а Роди с плохо скрываемым волнением выпалил:

— Где ты была?!

— С Антохой, — невозмутимо ответила я, всем видом давая понять, что при старосте меня топить не надо. — Мы с ним вместе были в Хогсмиде... разве я тебе не говорила, что мы хотим побыть вдвоём?

— Эм... говорила, — с некоторой паузой проговорил Роди, чего Тому вполне хватило, чтобы сделать свои выводы. — Да, точно, я просто... просто забыл. Прости меня, у меня... из головы вылетело. Вы здесь занимаетесь?

— Не совсем... — скривилась я, мученически посмотрев на коробки, а Том ледяным тоном произнёс:

— Нет, Родольфус, мы не занимаемся. И пожалуйста, не отвлекай нас, а то Валери снова исчезнет, и поминай как звали. Сколько ты там говорила, четыре часа?

— Всё верно, — широко улыбнулась я, мельком посмотрев на настенные часы. — И через два часа тридцать пять минут моей ноги здесь не будет, я тебе это гарантирую.

— Тогда нельзя терять ни минуты, — скомандовал Том, и я жалобно посмотрела на Роди и снова опустила глаза в коробку, в которой было ещё больше карточек, чем в предыдущей.

— Ладно, тогда я посижу за вон тем столиком... удачи!

Едва Роди устроился в основном зале библиотеки и набрал справочников, как Том пододвинулся ко мне и прошипел на ухо:

— А почему Родольфус не знает, что ты сбежала из замка с Антонином?..

— Так в этом и есть смысл побега, разве нет? Чтобы никто нас не нашёл? — так же пропела я ему на ухо, и он в ответ улыбнулся, мол, ну-ну, и вернулся к своей коробке, а я снова уткнулась в свою.

Минуты тянулись ужасно медленно, а пальцы устали от монотонных движений. Имена, фамилии... для меня всё это просто не имело смысла, просто набор букв, но Том вцепился в свою родословную мёртвой хваткой, и отступать точно не собирался. И когда меня вконец начало тошнить от пыльных карточек, замыленный глаз наткнулся на кое-что интересное.

Марволо Фелан Мракс (род. 1872), факультет Слизерин (1883-1890)

Дети: Морфин Мракс (род. 1900), домашнее обучение

Меропа Мракс (род. 1907), домашнее обучение

Дети были дописаны позже, судя по цвету чернил и почерку, но не это зацепило меня, а первое имя на карточке. В теории, этот человек вроде как был жив, и ему даже было не так уж и много. Да и у него была вполне взрослая дочь... сколько ей было, когда родился Том? Девятнадцать? Вполне... Но только я взяла карточку в руки, как краем глаза зацепилась за сосредоточенного поисками Тома, и в голове всплыл его полный раздражения голос: «...Потому что моя мать магла, а отец волшебник. Соответственно, её отец тоже маггл, и данных о нём здесь нет».

«Ладно, как скажешь, может, просто ещё один чудик с дурацким именем, кто знает... Хозяин барин, ищем Реддлов...»

Мне было настолько плевать на родословную этого засранца, что даже неловко. Да и он вполне чётко поставил задачу: ищем кого-то с фамилией Реддл, чем я, собственно, и занималась. Поэтому ничто внутри не дрогнуло, когда я убрала выцветшую карточку обратно в коробку и потянулась за следующей из тысячи таких же. А едва колокол над головой отгремел пять раз, как я отодвинула от себя коробку и побежала прочь на восьмой этаж через первый, чтобы добыть немного еды и вернуться к Мелиссе.

— Валери, Валери, стой!

Роди догнал меня спустя два поворота, почти у потайной лестницы, которой я хотела воспользоваться, чтобы проникнуть на кухню за провизией. И я лишь немного замедлилась, чтобы он мог меня догнать, и хрипло протянула:

— Роди, я же говорила тебе, что мне надо будет залечь на дно в эти выходные... и ты даже знаешь, где... что случилось?

— Я... тебя там не было! — отозвался он, всё же догнав меня, и мы вместе побежали в сторону кухни. — Я всё проверил, даже... даже ту комнату, но она... она не открылась!

— Правильно, потому что когда там кто-то есть — она никого не впускает, — хмыкнула я, самостоятельно обнаружив этот нюанс, когда первый раз улизнула на кухню. — Кто-то должен открыть изнутри, а я этого делать не собираюсь.

— Я... прости, я испугался, — выдохнул Роди крайне виновато, и я мигом сменила гнев на милость и остановилась. — Ты не ночевала в гостиной в пятницу, с утра в субботу тебя нигде не было, Том тоже ходил по замку и искал тебя, хотя и не говорил нам об этом... Я... я переживал, всё ли в порядке...

— Всё в порядке, я никуда не сбежала, — бледно улыбнулась я, хотя про Мелиссу «всё в порядке» точно язык не повернётся сказать. — Просто сидела тише воды ниже травы, вот вы меня и потеряли. В понедельник я снова буду с вами, обещаю.

— Хорошо, как скажешь, — улыбнулся он и наконец отпустил меня, давая бежать дальше. — Тогда увидимся в понедельник!

— Конечно! — бросила я через плечо и помчалась в сторону кухни, а в голове то и дело маячила мысль: «Ещё одна грёбаная ночь — и всё закончится. Всё закончится...»

Примечания:

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518