Глава 74. Обвинения
***
— Сэр... вы мне верите? — дрогнувшим голосом спросила я после того, как преподаватель Трансфигурации тщательно осмотрел свою коллегу, хотя делиться наблюдениями вслух не стал. Я не мешала осмотру места преступления, но нервы шалили от мысли, что на меня могли повесить то, что я абсолютно точно не делала... и меня такой расклад совершенно не устраивал.
— Да, Валери, я тебе верю, — наконец тихо произнёс Дамблдор, и я ощутила то самое поганое чувство, которое, вероятно, до этого сама вызывала у этого человека, причём не один раз: он мне врал. — Расскажи мне, что случилось?
— Профессор Тангенс вчера днём наказала меня... — сглотнув, начала я, и Дамблдор прищурился, так что я спешно добавила: — Перед матчем я случайно опрокинула на неё горячий шоколад, клянусь вам, без всякого злого умысла! Но... она наказала меня и сказала прийти сегодня после обеда к ней в кабинет... и я пришла! Мне сказали отмыть кабинет — и я до вечера провозилась с уборкой без помощи палочки! Только вот никто не пришёл отпустить меня после уборки, а уже начало темнеть... и я решила пойти поесть в Большой Зал, а заодно поискать профессора Тангенс. И... вот, она оказалась здесь...
Больше мне было нечего сказать, и я опустила глаза, а рука непроизвольно сжала мою палочку, которая валялась на полу рядом с окаменевшим преподавателем. И старый плут заметил и это.
— Ты сказала, что прибиралась без помощи палочки? — намекнул Дамблдор, и я тяжело выдохнула:
— Да, профессор Тангенс забрала её с собой. А когда я нашла профессора, то... моя палочка валялась рядом. Я подняла палочку и попыталась оживить... но у меня ничего не получилось.
— Ты позволишь?..
Безо всякого сопротивления я отдала палочку заместителю директора, едва тот попросил, так как скрывать мне было действительно нечего. А тот повертел в руках моё орудие труда, а после взмахнул собственной, что-то пробормотав, и из кончика моей палочки пошёл серебристый туман с изображением последних моих заклинаний. Но и там ничего интересного не было, ибо я полдня прибиралась без неё, а вчера почти не пользовалась.
— Интересно, а где палочка Гекаты? — пробормотал Дамблдор, снова пристально на меня посмотрев, и у меня от напряжения задёргалась бровь.
«Ты меня спрашиваешь, где её палочка?! Да я в душе не ебу, где она, свою нашла на полу и на том спасибо! Мне она на хрен не нужна, я ни в чём не виновата!»
— Понятия не имею, сэр, — после небольшой паузы проговорила я на удивление спокойным тоном, и Дамблдор кивнул и наконец сказал:
— Хорошо, Валери, ты можешь идти на ужин.
Вежливо кивнув, я развернулась и пошла прочь, максимально ровным шагом, чтобы не вызвать лишних подозрений. Однако едва коридор закончился и начался другой, как я рванула с места, чтобы побыстрее сбежать отсюда, и мыслей о еде в голове не было от слова совсем. Скорее о том, что я опять вляпалась в очередную задницу и понятия не имела, как оттуда выбраться.
***
Новость о нападении на Гекату Тангенс разнеслась по школе ближе к обеду понедельника. И все так или иначе в разной степени подробности знали, что я была рядом. А до этого меня наказали. И моя репутация, увы, играла против меня.
Антоха держался до последнего, ведь он видел, насколько меня злили косые взгляды со стороны и едкие перешёптывания. Однако едва я перешагнула порог гостиной Слизерина после пары по Заклинаниям, как на меня налетел Хью, который на пару с Эдом обычно сначала говорил, а потом уже думал:
— Вэл, красотка, ну ты даёшь! Никто до сих пор не понял, что случилось... вот это мастер-класс!
— Это не я, — процедила я сквозь зубы, задрожав от злости, и Антоха благоразумно сел на диван подальше, чтобы находиться не в эпицентре взрыва, когда он произойдёт. — Я вчера весь день руками отмывала класс и понятия не имею, что произошло!..
— Вэл, нам можешь рассказать, здесь все свои... — снисходительно «разрешил» Эд, поддержав товарища, и я заскрипела зубами. А Орион Блэк воодушевлённо воскликнул:
— Да, так и надо этой грязнокровке! Будет знать, как наказывать кого-то со Слизерина за ерунду! До сих пор не могу понять, как её могли назначить преподавателем?..
— Последний раз говорю: ЭТО НЕ Я!
Окружающих так и ошпарило потоком ненависти, кто находился рядом, а не сбежал подальше. А я сделала глубокий успокаивающий вдох и более спокойно процедила:
— У меня с профессором Тангенс нет никаких конфликтов. Она наказала меня за дело, и я полностью отработала наказание уборкой, на которую убила половину вчерашнего дня. И что с ней случилось, я в душе не ведаю... все были на ужине, когда я её нашла... её найти мог любой! И напоминаю, что я не отказывалась от своих слов, когда Мири потеряла волосы, я честно признавала свой труд... но сейчас ЭТО НЕ Я!
В это было трудно поверить, но на лицах моих товарищей читалось... разочарование! Они были расстроены новостью, что я не имела никакого отношения к загадочному нападению на Тангенс, а кое-кто до сих пор продолжал думать, что я сейчас просто-напросто врала!
— Не каждый, с кем я, так или иначе, конфликтую, потом огребает... — прорычала я, а после спешно добавила: — Мири не в счёт, там всё было запланировано. У вас есть ещё какие-то примеры, чтобы хоть как-то доказать, что на Тангенс напала именно я?..
Хью и Эд ненадолго заткнулись, однако Орион, рядом с которым сел Антоха, во время возникшей паузы вставил свои пять копеек:
— Том забыл о чём-то неделю назад, и ты его так отхлестала букетом роз, что у него до сих пор царапины на коже не зажили...
Том сидел напротив Ориона и Антохи, и при упоминании своего имени оторвался от учебника, а в конце и вовсе выпрямился и демонстративно скрестил руки на груди. Но это же... это же вообще другой случай!
— У нас с нашим... старостой... свои счёты, и он получил то, что заслуживал, как и Мири. И да, я от своей работы не отказываюсь. А у вас больше примеров точно не...
— Да, в начале года ты враждовала с Харриет и Стоукс... — влез Августин, и мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить, о ком вообще шла речь. — И ты всё ещё здесь, а вот этих двоих здесь давно никто не видел...
— Они уехали в Америку по своим причинам, вообще от меня никак не зависящим! — прокричала я, немного скривив душой, однако сейчас никому не надо было знать, почему на самом деле уехала эта парочка.
— Это ты так говоришь! — возразил Эд, и Хью важно кивнул в поддержку друга. — А что произошло на самом деле — никто не знает.
— Если вы не забыли, то я конфликтовала с Харриет и обеими её тётушками, включая Вилкост. Но с ней-то, удивительно, до сих пор ничего не произошло!
— Ещё бы с ней что-то произошло, она пятьдесят лет преподаёт здесь ЗОТИ, — хмыкнул Орион, и меня аж перекосило от обиды.
— Я бы на её месте задумался, — добавил Августин, игнорируя моё выражение лица. — И чаще оглядывался по сторонам...
— Или нанял бы охранника, — прыснул Хью.
— Я знаю, что вы сейчас все дружно делаете... — выдохнула я, собрав в кулак остатки выдержки. — Вы газлайтите меня, пытаетесь убедить в том, чего на самом деле не было... но я знаю правду о том, что случилось... точнее, знаю, что я точно ни при чём в случае с Тангенс, и этого достаточно. И ваши блядские манипуляции не сработают!
Парни явно пополнили свой словарный запас словами «газлайтинг» и «манипуляции», хотя в графе «значение» точно были пробелы. Но сейчас они делали именно это: пытались убедить меня в том, чего не было, и я им это не позволю! А в голове тем временем промелькнула старая пословица: «Сначала ты работаешь на зачётку, потом зачётка работает на тебя». Неужели моя зачётка была настолько сильно заляпана криминалом, что другого человека для подобных дел даже представить было нельзя?!
В порыве отчаяния я посмотрела на Тома, который всё ещё был холоден со мной после... после внезапной цветочной атаки, однако я почему-то была уверена, что в настолько важном вопросе он забудет свою обиду и встанет на мою сторону.
— Ты веришь, что это не я?!
Том аж дёрнулся и нервно сглотнул, не дав ответа сразу, а гул вокруг мгновенно стих. И наконец послышалось шипящее:
— Да, я тебе верю... — Я шумно выдохнула от этих слов, будто бы только что получила неопровержимое подтверждение, что точно не сошла с ума, а со стороны послышалось продолжение фразы: — ...процентов на восемьдесят... несмотря на мои способности, я должен признаться, что до сих пор не могу точно сказать, когда ты мне врёшь. Ты была абсолютно права.
Оглушительный смех накрыл гостиную, а мне будто бы после лёгкого поцелуя сразу залепили пощёчину! Зачем он говорит об этом именно сейчас, хотя это тоже никак не относится к текущей ситуации?!
— Если ты сказала, что ни при чём, значит, так и есть, — спокойно проговорил Роди, подойдя ко мне и приобняв за плечи, и я с небывалой благодарностью прижалась к нему. — Они всего лишь зло пошутили...
Обычно я могла постоять за себя, в большинстве ситуаций, да. Но когда на меня разом накинулись все близкие люди, включая Тома, да ещё и в тот момент, когда я стояла на ахуенно тонком льду... такой силы удар оказался мне не по зубам. И Роди как всегда пришёл на помощь, словно бы рыцарь в сияющих доспехах, чтобы спасти из проруби злобного дракона... который потом откусит ему голову. Или сожжёт дотла. Почему, чёрт возьми, всё было так запутанно? И почему опять в центре скандала оказалась я?!
Звон колокола над головой был отличным предлогом, чтобы смыться в Большой зал, хотя все остальные так или иначе пойдут следом. Я уже и вовсе думала по дороге трусливо свернуть куда-нибудь, чтобы посидеть одной в тишине, например, в нашей лаборатории, только вот Роди крепко держал меня за руку, не давая исчезнуть, и я покорно шла рядом с ним, словно бы на привязи. И чем больше вокруг становилось людей, тем больше появлялось косых взглядов, и мне это абсолютно не нравилось...
— Валери! — раздался тоненький голос, когда я уже собиралась сесть на привычное место между Роди и Антохой. Обернувшись, я заметила Эмили, а та подбежала ко мне и крепко обняла. — Я знаю, что это не ты! Ты на такое не способна!
Слова моей маленькой помощницы пролились будто бы бальзам на душу, и я наклонилась и сама обняла малышку, пытаясь показать этим жестом всю благодарность, на которую я только была способна. Роди довольно улыбнулся и сел за стол, а Эмили чуть слышно прошептала:
— Ты способна на такое, я знаю, но это не ты. Ты бы ни за что не стала нападать без причины... а причин у тебя нет.
— Спасибо, — выдохнула я, сглотнув горечь, ведь мне было так важно услышать что-то такое в момент, когда даже я начала сомневаться в реальности. — Так приятно слышать эти слова... от САМЫХ БЛИЗКИХ ЛЮДЕЙ.
Антоха выразительно закатил глаза, ибо конец фразы было невозможно не услышать, и прочавкал:
— Вэл, честно говоря, мне плевать, ты это или не ты, я всё равно на твоей стороне и никуда не уйду. И кажется, остальные пытались сказать тебе то же самое, а ты почему-то надулась.
— Я надулась, потому что вы все дружно не верите моим словам, хотя я в кои-то веки пытаюсь сказать правду! — прорычала я, отпустив Эмили, хотя очень сильно не хотелось этого делать, и та улыбнулась и побежала к своему столу.
— В данном случае это неважно, — вдруг подал голос Том, и я, сев за стол, пристально на него посмотрела. — Антонин прав, мы в любом случае на твоей стороне, что бы ни произошло в воскресенье. Главное именно это.
Орион и Эд по обе руки от Тома важно кивнули, прежде чем приступить к вечерней трапезе, а я чуть расслабилась, почувствовав наконец поддержку и от этих сухарей. А ещё мне вдруг невыносимо захотелось самой докопаться до правды, что же всё-таки произошло, чтобы потом демонстративно ткнуть в нос каждого из этих снобов. И если я поставила себе цель, то уж точно не сверну, пока не добьюсь результата.
***
Чтобы начать расследование, мне нужно было осмотреть саму жертву и место преступления. И проблема была в том, что из-за всей этой шумихи мне нельзя было появляться на людях именно в этих двух местах! Поэтому во вторник я отложила отход ко сну и поздно ночью, уже после отбоя, пробралась в Больничное крыло, чтобы самой осмотреть Тангенс, а после спустилась в тот самый коридор, где на неё напали.
Тангенс уже не раз осматривали, в том числе целители из больницы святого Мунго, и к каким-то конкретным выводам никто так и не пришёл. Всё, что было известно, — это то, что она целиком превратилась в камень, средь бела дня, хотя именно в это время, в воскресенье после обеда, людей в коридорах действительно было мало. И мне думалось, что именно тот факт, что нападение было весьма изощрённым, а проклятие — сильным, явно не под силу пятнадцатилетней школьнице, что бы я там ни натворила за этот год, отделял меня от камеры в Азкабане. И мне кровь из носа были нужны доказательства покрепче, чтобы удержаться на плаву.
Жертва определённо видела нападавшего, судя по удивлённо-испуганному выражению лица, только вот сказать уже ничего не сможет. Так и было задумано? И значило ли это, что Тангенс навсегда превратилась в камень? Ведь в противном случае, как только снимут проклятие, она сама расскажет, кто на неё напал и зачем. Однако будет это явно нескоро... противоядие для Мири подбирали месяц, притом что я своей вины не отрицала, и все ингредиенты, которые могли использоваться для яда, были под носом у профессуры. А сейчас никто понятия не имел, что же произошло... даже я не знала, с какой стороны подступиться, чтобы начать распутывать эту головоломку.
Место преступления тоже ни о чём не говорило. Обычный излом коридора под прямым углом, только на этом этаже есть ещё пять таких же. Конкретно здесь и дальше, до парящих лестниц, стояли начищенные латы средневековых рыцарей, которые иногда сами по себе шевелились, только ничего не могли сказать, а уже дальше, за ещё одним поворотом, начиналась галерея картин и портретов... которые как всегда ничего не видели, да и не могли видеть, их уже опросили.
Встав именно в такой позе, с полуповёрнутым вправо торсом, я застыла в ночной тишине, чтобы представить себе момент нападения. И кое-что сказать было можно.
Тангенс шла от башни с лестницами вдоль второго этажа в сторону своего кабинета, который был в башенке на четвёртом этаже. И напали на неё явно сзади... она будто бы обернулась на шум, но не до конца, и так и застыла. А её взгляд был устремлён прямо в начищенные доспехи... и именно с этого ракурса было отлично видно весь коридор за спиной, словно в зеркале заднего вида. Может быть, на неё потому и напали, что она случайно увидела в отражении то, что не должна была видеть? Могло ли быть такое, что она увидела хайда, и именно поэтому её и превратили в камень? Но куда тогда делся огромный зверь, который точно разворотил бы всё вокруг, если бы реально здесь был?
Угол падения равен углу отражения. Это основной закон геометрической оптики, и он работал везде, и в мире магии тоже. И если построить воображаемый луч от глаз Тангенс до доспехов, а после отразить его назад... то можно примерно представить, где стоял нападающий. А был он не так уж и далеко, честно говоря, всего в полутора метрах. Почему же её превратили в камень, а не убили... это же проще с технической точки зрения? И наверняка. Может быть, кто-то испугался, что Тангенс вернётся привидением и всё расскажет? А почему вообще привидения возвращаются на этот свет? Не все же хотят вернуться, как мне было известно...
Звук шагов заставил меня дёрнуться, и я побежала вперёд, куда глаза глядят, а затем свернула за ещё один угол, где так удачно располагался туалет для девочек. И, облегчённо выдохнув, я юркнула внутрь и спряталась в одной из кабинок, а шаги тем временем решительно приближались.
Хлопок — и я чуть не свалилась в унитаз, потеряв равновесие. Кто-то зашёл внутрь и огляделся, тяжело захрипев, и мне пришлось задержать дыхание. И вдруг второй звук — тихие шаги и знакомый голос, которые заставили меня замереть на месте.
— Дормибат, что вы здесь делаете?
— Я слышал шаги, профессор Дамблдор, — проскрипел завхоз, и моя кожа начала синеть от недостатка воздуха, но я так боялась шуметь, что задержала вдох. — Возможно, некто решил вернуться на место преступления...
— Тогда особенно неосмотрительно быть здесь в такой момент, — заметил Дамблдор. — Ведь даже Геката не смогла противостоять нападавшему... пойдёмте, дорогой друг, здесь совершенно нечего делать.
— Вы правы, сэр... — вздохнул завхоз, и едва мужчины покинули святую святых, как я резко выдохнула и принялась вентилировать лёгкие, пока не упала в обморок от гипоксии.
Лишь спустя несколько минут я поняла, что оказалась в том самом туалете, в который поклялась больше не заходить. Здесь любила прятаться Миртл, и даже когда её здесь не было... всё равно было противно находиться. Но нужно было немного выждать, прежде чем идти наружу, поэтому я подошла к высоким окнам в пол и посмотрела за окно.
Ночь была погожей, даже слишком, а луна потихоньку наливалась светом. Ровно через две недели будет очередное полнолуние, хотя именно в этот день, судя по моим гаданиям, опасности ждать не стоило. Может быть, хайд или оборотень караулили кого-то из нас, а Тангенс случайно вмешалась, и её пришлось убрать? Но неужели даже замок перестал быть надёжным укрытием? Слишком много неизвестных, чтобы сказать что-то наверняка, и может быть, стоило намекнуть Тому, что я хочу продолжить гадания, чтобы узнать чуть больше... хотя он всё ещё дулся на меня. Как бы мне вернуть его привычный настрой по отношению к себе?
Идея пришла в голову сама собой, и я широко улыбнулась и аккуратно вышла в коридор, чтобы вернуться в гостиную, причём максимально незаметно, чтобы меня не нашли очередные неприятности.
***
Я убила на подготовку половину среды, большей частью ночью, однако к четвергу всё было готово. И именно в четверг всё и начиналось с зашифрованной фразы, переданной с помощью Морзе.
МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ, ТЫ И Я. ПЯТЫЙ ЭТАЖ, ВАЗА С ЛИЛИЯМИ.
На пятом этаже не было ни одной вазы с живыми цветами, но напольные вазы имели орнамент, у каждой свой, и одна была как раз с изображением белых лилий. Я надеялась, что до Тома дойдёт. Интересно, когда он составлял свой квест, в его голове были те же мысли?
В вазе была спрятана записка с пляшущими человечками, только я заново зашифровала фразу, используя немного другие символы, чтобы мерзавец как следует помучился.
И сияет, и блестит, никому оно не льстит. О чём идёт речь, Том?
Речь шла о зеркале. Зеркал в школе было много, но я чаще всего любила смотреться в то, что висело у нас в лаборатории, и Тома это всегда порядком бесило. Так что здесь до него должно было быстро дойти.
Прятать бумажку за зеркалом мне не хотелось, поэтому я оставила следующую подсказку более хитрым методом, с помощью дыхания. Это было немного подло, зато я была рада, что магия точно не поможет засранцу, только везение и интуиция. Интересно, догадается?
На зеркале было написано: «Сыграй УМРИPLAY DEAD - игра слов, в нотах будет аккорд: ре ми ля ре».
Последнее слово представляло собой зашифрованный аккорд, и Тому нужно было додуматься пойти в гостиную и набрать его. Только вот, учитывая, что у него не было музыкального образования, додуматься было не так и просто... поэтому я специально нарисовала пальцем на зеркале несколько нот, чтобы навести гения на определённые мысли, а на крышке рояля оставила схему соотношения букв и нот. Вот теперь точно должен был понять.
Нужный аккорд открывал потайной ящик. Точнее, ящик открывался и так, но я специально наложила заклятие, связав его с определённым набором звуков, а внутри была следующая записка с пляшущими человечками:
Сладким голосом поёт, над рекою в чаще: околдует, зазовёт и на дно утащит.
Ванна старост. Я спряталась там с кусочком шоколадного бисквита, который сама же и испекла, и ждала, пока кое-кто пройдёт весь путь от начала до конца, чтобы получить награду. Но перед тем, как попасть в само помещение с мраморным бассейном, оставалась последняя головоломка. Нужно было приложить к двери, в специальной вырезке, правильный зажим, который я указала в короткой записке на двери, а сами зажимы лежали на столике рядом.
Занятия по Нумерологии отменили по известным причинам, поэтому у меня была небольшая фора, чтобы передать первое послание и спрятаться в ванной. А после оставалось ждать, пока кое-кто хорошенько побегает по замку и наконец придёт получить заслуженный приз.
Две бессонные ночи подряд не прошли для меня даром, и на втором часу ожидания я благополучно уснула. И только колокол, звонивший перед ужином, смог разбудить меня, и это было... поздно.
Пока я соображала, сколько времени прошло и сколько времени примерно нужно было на разгадку моего квеста, за дверью ванной послышался шум. Я напряглась, проклиная себя за то, что не подумала о своей дурацкой привычке засыпать где угодно, а за дверью тем временем послышался звон... кто-то перебирал инструменты на столике, а значит, Том ещё только-только добрался до финальной загадки, и я не пропустила ничего интересного.
Смахнув со лба холодный пот, я взяла блюдце с бисквитом и принялась ждать, однако кто-то приложил к двери зажим, потом тихо выругался, отбросил его в сторону и взял другой... их там всего два, и я не один раз говорила, чем они отличаются! Наконец дверь со скрипом открылась, и на пороге показалась чёрная тень со взъерошенными волосами и румянцем на щеках.
— Это грёбаное зеркало... ты хоть знаешь, сколько я там проторчал, прежде чем додуматься подуть на него?! Я чуть его не разбил! Нельзя было просто наложить заклинание невидимости на надпись?!
— Чтобы ты быстро снял его и побежал дальше? — смеясь, спросила я и протянула блюдце с кексом. — Не дождёшься! Вот твоя награда... я сама испекла.
Готовила я шикарно, и все об этом знали. Только вот мерзавец вместо благодарности подозрительно посмотрел на блюдце, затем на меня, а после прошипел:
— Ты первая, а я подожду.
Честно говоря, меня задели эти слова, и я никак не могла понять, почему меня опять в чём-то подозревали. А после наконец дошло... накануне дня рождения Роди я сама скормила ему в этой же чёртовой ванной отравленный кекс, чтобы никто не мешал нам веселиться всю ночь подряд. Опять моя репутация играла против меня... только вот в этот раз угощение было абсолютно чистым, и я пожала плечами, откусила большой кусок, и лакомство буквально таяло во рту.
— Господь, это самый лучший кекс, что я пекла за всю свою жизнь, — с набитым ртом сообщила я, планируя откусить ещё столько же. Но, прежде чем я успела прожевать первый кусок, Том подскочил ко мне и вырвал из рук блюдце, догадавшись о моих планах. — Эй, ты же сам отказался?!
— Я ждал первой пробы, — сообщил Том, демонстративно подняв тарелку над головой, и как бы я ни прыгала, достать у меня всё равно не получится... плавали, знаем. — Долго ты планировала всё это?..
— Я дольше пекла, чем планировала, поверь мне, — хмыкнула я в ответ, хотя это было совсем не так, и он улыбнулся и наконец откусил кусочек своего приза. — Тебе понравилось?..
— Загадка с нотами была оригинальной, а про зеркало я тебе уже всё сказал...
Том продолжал улыбаться, и мне самой стало тепло на душе от мысли, что я смогла сделать ему приятно... так же приятно, как было мне, когда я бегала по замку и разгадывала его загадки.
— А что с зажимами? — с улыбкой надавила я, и мерзавец сначала дожевал остатки кекса, а только потом хмыкнул:
— Я так и не запомнил, какой из них с зубцами, а какой — нет. Но ты забыла наложить на замок количество попыток, это я проверил сразу, поэтому я абсолютно ничем не рисковал.
Так или иначе, я допускала, что где-нибудь точно накосячу, но косяк был не особо крупным и общее впечатление явно не испортил. И что же, моя уловка сработала?.. Трудно было сказать наверняка, ибо Том был одной сплошной загадкой, к расшифровке которой я только-только недавно приступила. И поэтому мне было тяжело понять, насколько же тронула его моя небольшая игра... или ему понравилось, но не настолько, чтобы забыть войну чёрных роз? Может быть, я действительно тогда погорячилась, и не надо было... так эмоционально реагировать?..
— Я не знаю, что сказать, потому что никто до тебя не делал для меня что-то... похожее, — сглотнув, вдруг признался он, и мои щёки мгновенно вспыхнули. — Никто... никто не знает обо мне столько, чтобы... вот так составить целую цепь загадок и привести в нужное место. Теперь... теперь я понял, почему ты запомнила этот момент, хотя прошло уже столько лет...
Том не умел выражать эмоции, а только учился, но налёт неопытности ему безумно шёл. И я, продолжая улыбаться, медленно подошла к нему ближе и положила ладони на широкие плечи.
— Я не хотел нападать на тебя со спины... лишь припугнуть, чтобы ты была внимательнее, — прошептал он, приложив холодную руку к моей щеке. — Даже не думал, что ты настолько близко к сердцу примешь мои угрозы. И с учётом того, что произошло в воскресенье, внимательность... сейчас не будет лишней. А я не могу быть вечно рядом.
— Ты веришь, что это не я прокляла Тангенс? — выдохнула я, и сердце громко билось в грудной клетке, ударяя о рёбра.
— Я знаю, что это была не ты.
Мне не хватало этой ледяной уверенности. Когда Том говорил вот так, тихо и вкрадчиво, верилось во что угодно, даже в инопланетян. А мне больше всего на свете нужно было услышать именно это.
Он наклонился и неуверенно коснулся моих губ, и я ответила на поцелуй, прижавшись ближе. И сразу почувствовала, что его тело напряглось, а на лбу появились морщинки, будто бы от боли.
— Не стирай... — сама предложила я, догадавшись о причинах такой реакции, и Том пристально посмотрел мне в глаза. — Я хочу помнить всё, от начала до конца, весь этот день. Думаю, я... готова к этому.
— Когда я ломал голову над зеркалом в лаборатории, то зашёл Слизнорт... — вдруг тихо сообщил он, чуть крепче прижав руку к моему лицу, и я всё больше успокаивалась. — Он сказал, чтобы завтра мы зашли к нему после занятий... кажется, пришёл ответ от лаборатории, куда он отправил наши исследования.
— Волнуешься?
Лишь сейчас я почувствовала дрожь в его руке, и говорили мне об этом в такой момент не просто так... а только после того, как Том убедился, что я это запомню. Он хотел, чтобы мы оба помнили это мгновение.
— Если у нас получится, то... меня наконец признают в мире, как равного, — чуть слышно выдохнул Том, пытаясь контролировать дрожь в руке. — Мальчик из богом забытого приюта смог выбиться в люди раньше, чем все эти потомственные богачи, которым высокие должности переходят по наследству вместе с банковской ячейкой... я мечтал о таком, но и думать не смел, что это может стать реальностью.
— Вот видишь, — легко улыбнулась я в ответ. — И для того, чтобы тебя признали, совсем необязательно строить козни и запугивать людей. Можно и по-другому добиться уважения и признания...
— Без тебя это бы не получилось, — откровенно признался он, хотя я это и так знала. — Я... я даже не думал, что можно успеть сделать... столько, и тебя могут... услышать.
— То ли ещё будет, если мы с тобой наконец-то поладим...
— А мы до сих пор не ладим? — усмехнулся Том, и я не смогла сдержать улыбку.
— Возможно, мы могли бы поладить лучше...
Горячий поцелуй обжёг губы, и мозг потёк, будто бы ириска на солнце.
— Ты всё правильно сделала, я заслужил каждую царапину на теле и каждое слово в свой адрес, — выдохнул Том, отстранившись от моих губ, и я в полутрансе пробормотала:
— Ты помнишь, что я попросила не стирать себе память? Или ты опять пропустишь мои слова мимо ушей?..
— Только не в этот раз... — пробормотал мерзавец, крепче прижав меня к себе, и я растворилась в его руках, забыв обо всех опасностях, что поджидали за углом.
***
В гостиной Слизерина разом всё стихло, едва мы с Томом показались на пороге после беседы со Слизнортом. Я не смогла долго держать язык за зубами и разболтала всё утром Роди с Антохой, а те, скорее всего, передали остальным. И наконец, настал момент истины.
Меня распирало от эмоций, я была готова взорваться в тот же момент, но Том ещё в коридоре попросил меня не говорить ничего сразу, а немного подождать, и я держалась из последних сил. Парни же так и застыли на месте, когда увидели наши каменные лица, и Антоха первым не выдержал и проревел:
— Ну что?! Приняли?! Или нет? Напечатают?!
— Вэл, не томи... что сказал Слизнорт?! — завыл Хью, бегая глазами с моего лица на лицо Тома и обратно, и я уже не могла держать в себе это. И не своим голосом закричала:
— НАМ ПРЕДЛОЖИЛИ В ДВА РАЗА БОЛЬШЕ ЗА ПУБЛИКАЦИЮ В ДВУХ ЖУРНАЛАХ И СТАЖИРОВКУ СЛЕДУЮЩИМ ЛЕТОМ У НИКОЛАСА ФЛАМЕЛЯ!
— Это тот, кто изобрёл Философский камень? — неуверенно протянул Августин, и я бросилась на шею Антохе и завизжала:
— Да! Он живёт во Франции... я никогда не была во Франции, а он лично прислал приглашение в письме, где восхищался нашей работой!
Едва я раскрыла все карты, как Том широко улыбнулся, подтверждая мои слова, и вокруг поднялся невообразимый шум поддержки.
— Молодцы! Красавцы!
— Поздравляю!
— Отличные новости!
Пока я отлипла от Антохи и висла на шее у Роди, Тома поочерёдно поздравили Орион, Абраксас и Гидеон, а следом Хью и Эд. И чувствуется, после такого признания у него будет ещё больше авторитета у окружающих...
— Можно не гадать, кто через год будет старостами школы, — с улыбкой вздохнул Эд, и Том гордо выпрямил спину. А Хью ехидно вставил:
— Вэл на год младше и не староста, болван! А старост школы выбирают из старост факультетов!
— Для нашей Вэл сделают исключение, она красотка! — улыбнулся Августин. — Эви, ты уступишь Вэл своё место в следующем году, если мы все дружно попросим?
Эванджелин с ослепительной улыбкой кивнула, радуясь вместе со всеми нами, и на её лице не было ни капли злости, хотя изначально мы друг друга не очень хорошо понимали. Да и мои соседки по спальне визжали от радости, будто бы они как-то участвовали в этих исследованиях... Думаю, дело было в том, что мы были частью факультета, и весь факультет поддерживал нас в это мгновение триумфа. Как весь факультет, и я в том числе, поддерживал команду по квиддичу во время матчей. Это было что-то больше, чем просто дружба, и что-то шире, нежели слово семья.
— Думаю, пришло время вскрыть дедов запас, — торжественно объявил Антоха, и из-под столика выехал деревянный ящик, в котором что-то задорно звенело. Я от воодушевления отлипла от Роди и захлопала в ладоши, а вот Роди покосился на Тома, который обычно не участвовал в таких мероприятиях.
— Ты не посмеешь уйти! — пригрозила я пальцем, заметив этот обмен взглядами, и Том вскинул руки в знак капитуляции. — Мы вместе четыре месяца сидели в затхлой душной лаборатории, и пить тоже будем вместе! И никаких отмазок я сегодня не приму!
— Ты сказал Слизнорту, что мы сегодня... немного пошумим? — невзначай спросил Эд, открыв первую бутылку коньяка, и принялся разливать его по чашкам из того самого сервиза в шкафу.
— Я ничего не говорил, но Слизнорт сам намекнул во время беседы, что сегодня мы можем шуметь сколько хотим, — с довольной улыбкой сообщил Том, приняв чашку у Эда, и я взяла следующую и подошла к своему напарнику, чтобы разделить с ним момент славы.
— До дна и не жульничать!
Вокруг стихло, а мы с Томом чокнулись и залпом выпили первую порцию алкоголя. И едва чашки опустели, как вокруг поднялся дружный вой, а звон бутылок усилился многократно.
— Вся ночь наша! — прокричал кто-то в толпе, и его энтузиазм дружно подхватили. Эд забрал наши с Томом чашки, чтобы налить ещё, и я бросилась к нему на шею, не в силах сдержать эмоции.
— А ты сомневался... — выдохнула я у самого уха, чтобы не услышал никто другой, и Том крепко обнял меня и прошептал:
— Я повторю то, что сказал вчера: без тебя этого бы не случилось.
— Я помню, что ты вчера сказал, — улыбнулась я.
И на мгновение мне показалось, что мы снова были одни в ванной старост, а не в эпицентре гулянки, где собрался не один десяток человек, и яблоку негде было упасть. Но когда между нашими губами оставался несчастные полсантиметра, Том покосился за моё плечо, шумно выдохнул и отпустил меня, а следом взял из рук Эда свою чашку и второй раз пригубил коньяк.
— Мы это сделали!
Подняв чашку, словно кубок, он выкрикнул тост, и вся наша братия дружно повторила за лидером, а ночь только-только начала загораться весельем.
Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vellНу и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518