Так идут к звездам

Lana Del Rey — Once Upon A Dream

* * *

Мы наконец сдали свою работу Слизнорту, прилизав всё, что только можно было прилизать. Слизнорт был немного ошарашен, когда мы в два захода вручили ему по кипе сшитых пергаментов, которые были настолько тяжелы, что их трудно было удержать в руках. Но он сам этого хотел... поэтому получите и распишитесь, а нам оставалось только ждать новостей.

Погода удивительным образом налаживалась, а потому с пятнадцатого марта объявили официальное начало тренировок по квиддичу, а первый финальный матч за третье место Пуффендуй — Когтевран был назначен на третье апреля. Сложно описать словами, какой ажиотаж вызвала эта новость среди студентов, и большая часть нашей команды, которая составляла сборную факультета, уже начинала прорабатывать тактику на будущие матчи. Том тоже участвовал в обсуждениях, но казалось, что его это не слишком волновало. Было такое чувство, что он ещё в прошлом году приложил все свои силы для того, чтобы сейчас добиться нужного результата, а потому сейчас занимался более насущными проблемами. И подготовка к шахматному турниру в середине мая была одной из них.

— Так как дела с Веспер? — невзначай поинтересовалась я, когда мы с Томом в четверг вечером сидели в лаборатории, из которой нас так никто и не выгнал, даже после окончания нашего «проекта», и разыгрывали партию в шахматы.

Считать приходилось не меньше, чем в работе с зельями, а после разговора в понедельник и без того сложная ситуация стянулась в тугой узел, который было не распутать без ножниц. И кто же первым занесёт лезвие над нашими переплетёнными нитями?

Том усмехнулся, лишь одним глазом изредка поглядывая на доску, хотя у меня голова начала болеть ещё с начала партии, а после лениво взмахнул палочкой и сделал ход пешкой, занёс запись в пергамент рядом с доской и нажал на специальные часы. Пришла моя очередь ходить, но я терпеливо ждала, пока мне ответят на вопрос...

— Зачем ты хочешь об этом знать?

Никакой злости, лишь неприкрытое любопытство, даже усмешка над моим любопытством, но я не спешила отвечать, думая, как же сходить, чтобы не проиграть с позором на первых ходах. Наконец неуверенный взмах — и моя пешка двинулась вперёд, попав под удар чёрного слона.

— Потому что ты обещал мне заняться этим вопросом... а ты всегда держишь своё слово, разве не так?

У Тома было достаточно времени на раздумья, ведь я только что завершила свой ход, поэтому он не спешил отдавать команду заколдованным фигурам. И вместо доски он неотрывно смотрел на меня, отчего мне с каждой секундой становилось не по себе.

— Что ж, ладно. Я действительно планировал начать заняться этим непростым вопросом. И раз уж ты суёшь нос в мою личную жизнь, то не могу не сделать то же самое. Как у вас дела с Родольфусом, Валери?..

Время на мгновение замерло, когда мы встретились взглядами, и как же странно звучало теперь моё имя на его пропитанных ядом губах. Ему там совершенно было не место, и всё же... запретный плод сладок. И не только для меня.

Чёрный слон сдвинулся по диагонали на несколько клеток, и я сглотнула и опустила глаза на шахматную доску, и мои часы начали тикать, отсчитывая время на раздумья.

— Всё как обычно... — вздохнула я, и Том почему-то усмехнулся этим словам, как будто знал, что теперь всё было как-то по-другому.

После того чёртового разговора восьмого марта я почему-то не могла наслаждаться тем, что есть на текущий момент, хотя и очень хотела. Вместо этого я как типичный неврастеник начинала думать «А что же дальше?», хотя прекрасно знала, что ничего хорошего там не будет. А ещё Роди был как всегда ужасно мил, и я всё больше думала, что просто не заслуживаю этого человека. По венам растекался яд, который очень медленно, но верно отравлял меня изнутри. И я даже знала, кто мне его впрыснул... только вот зачем ему это нужно?

— Почему ты так ненавидишь Роди? — не выдержала я, наугад скомандовав белой пешке, так как ход беседы интересовал меня куда больше, чем несчастная партия. — За то, что он родился в богатой семье, и его детство прошло без особых проблем, в отличие от тебя?

Том хмыкнул. Уж не знаю чему: то ли глупому ходу, то ли обвинениям, которые только что услышал.

— Я не ненавижу Родольфуса, как тебе могло показаться, — наконец вкрадчиво проговорил он, выпрямившись, хотя до этого кое-кто достаточно вальяжно развалился на стуле. — И он не виноват в том, какое у него было детство, как и я. Не надо меня считать каким-то чудовищем, каким я по сути не являюсь... — Глаза сами по себе посмотрели на потолок, а Том быстро считал мою реакцию и взмахнул палочкой. — Я всего лишь обычный человек, как бы странно это ни звучало. И я всего лишь не вижу смысла в той пустой трате времени, что вы затеяли. Это глухой тупик, и мы уже обсуждали этот вопрос.

Да, это было вполне логичное объяснение с точки зрения конкретно этого человека. Необдуманная трата ценных ресурсов, которые можно использовать по-другому. Всего лишь.

— Я не могу так с ним поступить... — сглотнула я, честно признавшись в первую очередь самой себе, и спереди послышалось шипящее:

— Но ты же понимаешь, что рано или поздно это всё равно случится?

— Лучше поздно, чем сейчас, он ещё не готов. — Я поджала губы, всматриваясь в доску, и послышался шумный вздох, значение которого до меня сразу дошло. — Я уже проиграла, да?

Том вместо прямого ответа загадочно улыбнулся и многозначительно покосился на оставшиеся на доске фигуры, мол, придумай что-нибудь, чтобы выкрутиться. И я начала думать, причём не как порядочный шахматист, а как порядочная дрянь, и второе получалось гораздо лучше первого.

— Ох, знаешь, что-то стало жарко! — с придыханием проговорила я, левой рукой ослабив галстук и начав расстёгивать пуговицы на рубашке, и Том выпучил от неожиданности глаза, потеряв всякий интерес к шахматам. — Как ты думаешь, меня не выгонят, если я сделаю так на турнире?

Скоро из-под рубашки выглянуло бельё и грудь, а Том усмехнулся и откинулся на спинку стула, наслаждаясь представлением. Я же наполовину расстегнула пуговицы, остановилась, оголив чуть больше дозволенного зону декольте, и выгнулась, и улыбка мерзавца стала ещё шире.

— Не припомню, чтобы правила турнира запрещали снимать одежду или обнажать какие-либо части тела... — наконец протянул Том, даже не делая вид, что не пялится на мою грудь, а мне как раз и было нужно, чтобы он пялился туда, а не на доску. — Но всё же я бы на твоём месте не рисковал и не провоцировал судей. Так что дальше?..

Моему противнику пришлось приложить немалые усилия, чтобы сместить фокус зрения обратно на доску, и Том быстро пробежался глазами по фигурам и нахмурился.

— Хитро, — хмыкнул он, переведя глаза на пергамент рядом с собой. — А ты помнишь, что все ходы...

Том осёкся на полуфразе, и я шёпотом подсказала:

— Записываются? Да, помню.

Во время своего отвлекающего манёвра я успела не только изменить положение фигур, но и заменить записи в пергаменте противника. И Том, осознав это, довольно рассмеялся и скрестил руки на груди, явно наслаждаясь происходящим.

— Так, ладно, хорошо... и что ты будешь делать дальше?

— Я буду пытаться выиграть... — самоуверенно заявила я, начав строить стратегию с новыми данными, а Том благосклонно давал добро на это безобразие. — И пожалуй, я сделаю вот так...

С помощью мошенничества я смогла уничтожить королеву противника, самую сильную фигуру на шахматной доске. Однако наш гроссмейстер нисколько не расстроился потере ферзя, будто бы потерял обычную пешку, и только.

— И ты как всегда считаешь, что без женщины мне никак не обойтись, — выразительно хмыкнул он и вдруг округлил глаза и прошептал: — Замри... тебе на плечо упал паук.

Тело мгновенно оцепенело от этих слов. И пусть я ничего не ощущала, но меня прошиб холодный пот, а сердце застучало в два раза чаще. От одного упоминания этих членистоногих мне становилось плохо, а если одна из этих тварей приближалась... На грани истерики я покосилась на то самое плечо, куда уставился Том, но... там ничего не было. Мне понадобилась секунда на разогрев, а после я недовольно скривила губы, а Том громко рассмеялся, что его наконец раскусили.

— Вот видишь, не ты одна так умеешь. Твой ход.

Разумеется, пока я искала опасность, которой не было, фигуры на доске снова изменили положение. Том не стал возвращать себе королеву, но он заменил моего слона пешкой, поменяв их местами на поле. Я хмыкнула, заметив, что можно было неплохо сходить той самой пешкой, чтобы словить ещё одну крупную фигуру противника уже слоном, и уверенно сделала ход. Однако едва пешка попала под удар коня, как оказалось, что я подставила слона, на которого всего лишь была наложена иллюзия! И никакой ловушки уже не получится, ведь пешка, которая осталась жива, может ходить лишь на одну клетку вперёд.

— Что ж, тебе мат, — с улыбкой проговорил мерзавец, сделав финальный ход, но я продолжала невозмутимо смотреть на противника. — Сыграем ещё?

— Ты поставил мат сам себе?

Том, уже уверенный в победе, опустил взгляд на поле, и спала вторая иллюзия, которую я наложила вместе с перестановкой фигур. И он действительно поставил мат чёрному королю, которым играл сам, а мой белый был в безопасности.

— Это очень хороший ход — прикрыть большой обман более мелким, чтобы никто не заметил подвоха, — кивнул мой напарник, скомандовав фигурам вернуться на свои места для начала новой партии, а я довольно улыбалась, что благодаря всем своим ухищрениям хотя бы не проиграла. — Только ты не учла одной детали...

— И что же я не учла?..

— Тебя исключили ещё на этапе первого обмана, ведь подделка ходов строго запрещена правилами турнира, — словно маленькой девочке объяснил он, и мне не оставалось ничего другого, кроме как вздохнуть поражению. — Такое пресекается в первую очередь. Однако я поддерживаю изначальную тактику и думаю, можно найти какое-то мелкое нарушение, за которое дают лишь замечание, чтобы прикрыть им более глубокий обман. Сыграем ещё?

— А у меня есть выбор? — хмыкнула я, и Том с привычной сучьей улыбкой покосился на доску, ничего не ответив. И я, вздохнув, перевернула доску, чтобы не ходить первой... вдруг это что-то изменит? — Ты начинаешь...

* * *

Суббота как всегда подкралась неожиданно, хотя все её очень сильно ждали. Планов на день не было. Работу с зельями мы сдали. Шататься по Хогсмиду под боком у оборотня не очень хотелось. Работа с архивом и нашей картой Хогвартса будет завтра после обеда. Так что я покорно ждала предложений от мальчишек, а те, судя по всему, понятия не имели, чем заняться. Хорошо что этого не видел Том, который позавтракал чуть раньше остальных и куда-то исчез.

Всю неделю на меня и Тома косилась сучья тройка, и я даже знала причины этих взглядов. Ирме, Мири и Оливии чуть не попало за наше фиаско с чаем, причём незаслуженно, и те имели право злиться. Но вслух они не высказывали претензий, и наша конфронтация заключалась в молчаливом обмене полных ненависти взглядов. И всех это устраивало.

— Валери, как ты себя чувствуешь? Всё нормально?.. Я так испугалась в прошлое воскресенье, когда ты...

Ближе к концу завтрака ко мне подсела Эмили, и я улыбнулась своему маленькому лучику света, будто из-за туч над головой выглянуло солнце.

— Со мной всё хорошо, — улыбнулась я, приобняв свою протеже, а парни замахали общей знакомой, будто бы она была с нашего факультета, а не с Пуффендуя. — Как у тебя дела? Я слышала, что вы вовсю готовитесь к новому представлению ко дню святого Патрика...

— В следующую среду, да, — сглотнула Эмили, явно нервничая, ведь в этот раз никто из нашей компании не участвовал в подготовке, и ей приходилось самой принимать решения. — Если честно, мне нужна твоя помощь с костюмами... я... я... сомневаюсь...

— Конечно, мы тебе поможем! — расплылась я в улыбке, посмотрев на Роди, и тот сразу кивнул, а Антоха лишь тяжело вздохнул, однако, не отказываясь. И полезное дело на этот день чудесным образом было найдено.

Эмили расцвела на глазах, будто бы весенний цветок, и мне самой стало тепло от простой мысли, что кто-то так сильно нуждался в моей помощи, пусть костюмер из меня был ещё тот. Рядом же по проходу между нашим столом и столом Когтеврана важно прошагали Диппет и Дамблдор, и преподавательский стол практически опустел, за исключением Кеттлберна, который никак не мог проснуться и хлебал вторую чашку кофе. И едва директор и его заместитель скрылись из виду, как неподалёку взорвался графин с тыквенным соком, и Миртл облило с головой оранжевой жижей.

— Замарашка, замарашка, замарашка!

— Чудачка Миртл!

— Чудачка-замарашка! — хором закричали гриффиндорские трикс, взорвав ещё один графин рядом, и Миртл разрыдалась при всех и побежала прочь под гул стерв за спиной.

Никто не пошевелился, чтобы прекратить это, все лишь молча следили за тем, как Миртл, рыдая, бежала прочь, а за ней и три фурии в красно-золотых мантиях. И стервы точно дожидались в засаде, пока преподаватели уйдут, а уже потом начали активные действия... ну хоть чему-то они начали учиться к концу года. А может быть, именно из-за меня преподаватели наконец обратили внимание на это безобразие, и стервам пришлось действовать осторожнее? В любом случае я проблему перед профессурой обозначила, а дальше пусть сами разбираются, я даже не староста, чтобы вмешиваться в дисциплину студентов. Однако одно я знала точно: свою маленькую птичку я в обиду не дам.

— Они тебя не достают? — тихо спросила я Эмили, когда в Большом зале снова стало тихо, и та вздохнула и покачала головой. — Вот и хорошо, держись от них подальше... Им недавно сильно попало, так что они будут жалить каждого, кто попадётся под руку.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с Роди, который молча хотел что-то сказать... и его красноречивый взгляд заставил меня снова воздеть глаза к покрытому тучами потолку, ибо я, конечно, была виновата в эскалации конфликта Миртл-Трикс, но не настолько, как мне пытались сейчас намекнуть.

— Идём заниматься твоими костюмами? — бодро поинтересовалась я, первой встав из-за стола, и Эмили, засияв, кивнула. — До вечера я вся твоя, так что можно как следует поработать!

Роди и Антоха встали следом, но только мы шагнули в сторону выхода, как к нам подкралась фигура в синем и аккуратно, но довольно крепко взяла меня под руку.

— Мальчики, вы не против, если мы с Валери немного пошушукаемся в сторонке? — с улыбкой проговорила Веспер Линд, вообще непонятно откуда взявшаяся, а меня так и трясло от касаний совершенно чужого человека. — Много времени наши девчачьи разговоры не займут, обещаю...

— Н-нет, — пожал плечами Антоха, а Роди усмехнулся моему выражению лица и взял за руку Эмили. — Мы тогда пойдём в мастерскую. Вэл, догоняй!

Мы с Веспер тоже пошли в сторону выхода, однако дальше мои друзья свернули на лестницу, а мы — в тёмный коридор, ведущий на кухню, где практически никто не ходил. И миловидное личико моей «подружки» мигом изменилось, едва мы остались один на один.

— Что ты задумала, Кларк? — прошипела Веспер, нисколько не скрывая истинных эмоций, и я довольно усмехнулась, так как это было больше похоже на девчачьи разговоры, чем показуха до.

— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, Линд...

— Всё ты понимаешь, не надо прикидываться тупой, — продолжала шипеть Веспер, глядя мне в глаза. — И не знаю, зачем ты науськала Реддла общаться со мной, но у тебя ничего не выйдет!

— Я? Науськала? Тома? — прокаркала я, едва сдерживая смех. — Линд, ты сама-то слышишь, что говоришь? Том Реддл делает лишь то, что сам сочтёт нужным, и я здесь абсолютно ни при чём.

Веспер прожигала меня взглядом светло-карих глаз, и её настырности можно было позавидовать. А я про себя поблагодарила Господа, что он мне дал талант прикидываться тупой, когда это было нужно. И всё же мысль, что Том начал хоть какие-то поползновения в сторону Веспер грела душу... и одновременно там же вспыхнула ревность, вообще не пойми откуда взявшаяся. Неужели он захотел поиграть со мной и Веспер одновременно?.. Я ему не позволю такой роскоши!

— Если Том предложил тебе... общаться, значит... он видит в этом какой-то смысл, — осторожно прошептала я, и Веспер шумно выдохнула, не веря ни единому моему слову. — И я здесь абсолютно ни при чём, поверь мне. И... на твоём месте... я бы воспользовалась выпавшей возможностью, ведь итоговые матчи совсем скоро, а счёт вашей команды оставляет желать лучшего...

— Мы договаривались с ним, что второе место — наше! — зло процедила она, и я порадовалась, что гибкий ум захватил пожар эмоций. Это было мне на руку. — Хочешь сказать, что он передумал?!

— Я хочу сказать, что один чёрт знает, что у него на уме, — хмыкнула я, осторожно расставляя сети, в которые совсем скоро должна была попасть добыча. — И раз уж тебе выпадает такая возможность, то... можно напомнить ему об обещаниях, а заодно наладить контакт на следующий год. Разве это плохо?

— Ты — поганая змея, Кларк, и я не верю ни одному твоему слову, — наконец проговорила Веспер, нисколько не скрывая злость, и я с лёгкой улыбкой внимательно её слушала.

— Возможно, это действительно так. Но разве я сейчас не права?

Вот оно. Короткий проблеск сомнения на фоне злости. Добыча угодила в сеть.

— И он послал свою тень, чтобы намекнуть мне об этом? — хмыкнула она, чуть остыв, и я поджала губы.

— Ты сама меня схватила, я тебя никак не касалась. И если продолжишь сыпаться оскорблениями, то я могу намекнуть Тому, чтобы он как следует подумал, иметь ли дело с тобой и вашей сборной в будущем. Как ты думаешь, к кому он больше прислушается?..

Угрозы. Оказалось, это так просто, если держать разум холодным, а голос — достаточно тихим. И Веспер мигом умолкла, посмотрев на меня совсем другим взглядом. Нет, моя хорошая, я не тень Дьявола, а его правая рука. И, учитывая весь сложившийся пиздец, я тоже могла двигать фигуры на шахматном поле, наравне с Томом и с его молчаливого согласия.

Веспер не стала плеваться ядом, а лишь молча просверливала меня взглядом. И я вежливо улыбнулась и абсолютно безразлично прошептала:

— Девочка моя, Господь послал тебе шанс круто изменить свою жизнь... не просри его.

Оставив растерянную Веспер в темноте за спиной, я быстро зашагала обратно к свету в главный холл, чтобы оттуда пойти в мастерскую, где меня ждали мои друзья. Мне было плевать, что Том сказал накануне про Роди. Для меня и мальчики, и Эмили были самыми настоящими друзьями, и мне безумно нравилось проводить с ними время. Возможно, Том из-за непростого детства вообще не знал, что значит дружба, однако он вёл себя с парнями и мной как самый настоящий друг, пусть в его извращённой системе координат всё выглядело по-другому. От подмены понятий правда не изменится в любом случае, и мы все были связаны невидимой нитью до конца жизни. Все, включая лидера, который вёл наш маленький отряд непонятно куда.

Как же приятно было снова окунуться в суету театрального кружка, зная, что выступать на сцене или как-то участвовать уже не придётся. Диггори неплохо справлялся с ролью главы театра, он нашёл новых актёров и помощников, и вместе они проделали действительно впечатляющую работу. Наша маленькая Эмили, как и все творческие люди, сомневалась относительно костюмов, хотя на мой взгляд, она шла в правильном направлении. И мы с Роди и Антохой с удовольствием помогли ей, а заодно и подурачились как следует, а день незаметно таял, как последний зимний снег в лесу. Интересно, в Ванной Старост меня кто-нибудь ждёт?

Удивительно, но когда я пришла в ванную намного позже обычного, то там было пусто. И никто не нарушил мой покой, хотя при каждом шорохе я машинально поворачивалась в сторону тёмного коридора предбанника. И у меня возникло странное чувство, что Том не хотел приходить именно из-за непростой ситуации, в которой мы все вдруг оказались, хотя раньше его ничего не смущало. А теперь, получается, смущает? Когда он это, чёрт возьми, понял? Явно до того, как демонстративно отказался приходить ко мне... Или это очередной запутанный ход? И как же тогда сходить мне?

* * *

В это было трудно поверить, но я была одной из немногих людей, кто знал примерное расписание старосты Слизерина со всеми дополнительными делами. И, проанализировав ситуацию, я пришла к выводу, что если Том и задумал пересечься с Веспер в ближайшее время, то это будет скорее всего во вторник вечером, ибо другие дни были заняты другими делами. А ещё Роди накануне обмолвился, что Том будет во вторник в библиотеке... он стал приходить делать туда домашнее задание как раз после того, как я выторговала себе этот день. Неужели он настолько душный, что позовёт девушку на первое свидание в библиотеку?

— Напомни мне, что мы здесь забыли?..

Как раз во вторник я решила пропустить ужин, чтобы занять удобное место для наблюдения за сценой. Мне очень хотелось посмотреть, как же Том будет распускать перья перед Веспер... и будет ли вообще вести себя как-то по-другому, нежели со мной? И раз уж в этот вечер мы с Роди проводили время вдвоём, то и следили за своим старостой вместе... хотя Роди пока об этом не знал.

— Сегодня будет кое-что интересное... если только я не ошиблась в расчётах.

Мы с Томом настолько сработались вместе, что я даже примерно знала, сколько времени ему понадобится на ужин и на дорогу до библиотеки от Большого зала. Интересно, он заметит, что меня нет напротив? Будет ли искать? Роди же терпеливо прятался со мной между двух узких тяжёлых стеллажей, следя за небольшим столом ближе к другому ряду стеллажей. И наконец, примерно в расчётное время за него сел Том, достал из сумки пергаменты, перо и учебники и сел за работу. Так...

— Может, просто подойдём?.. — устало вздохнул Роди, начав понимать, что мы здесь делали, но я быстрее зашикала на него и прикрыла нас тяжёлой книгой, первой, что попалась под руку.

— Тихо... нам лучше не высовываться, чтобы не спугнуть...

— Кого?.. — закатил глаза Роди, но я продолжала следить за своей целью, и наконец к нему подошла Веспер, тоже с сумкой, набитой пергаментами. «Господь, какой ужас! Он действительно позвал девушку на свидание в библиотеку!»

Веспер первой поздоровалась без всяких эмоций, хотя с утра она достаточно красноречиво дала понять, как относилась к старосте моего факультета. Том вежливо кивнул и указал рукой на свободное место рядом за столом. И дальше они оба уткнулись в книги, изредка обмениваясь короткими фразами...

— Кажется, твой план сработал?.. — с улыбкой прошептал Роди, прочитав на моём лице ошеломление и испанский стыд... чёрт возьми, как же мне было стыдно за этого засранца, как будто я сама что-то обещала Веспер, а не он!

— Не так, как задумывалось изначально... — процедила я, всё больше разочаровываясь в этом дохлом свидании. — Господь, неужели он настолько тупой?!

— Хорошо, что мы не подошли, и Том это не слышит... — вздохнул Роди, и я отвлеклась от слежки и пристально посмотрела в его глаза. — Это всё, что мы здесь ждали?..

Разочарование нахлынуло на меня с головой. Не знаю, чего я ждала, но точно не того, что творилось по левую руку от нас. А Роди вместо подглядывания за парочкой ботаников смотрел на моё лицо, так, будто бы это всё, что он хотел видеть в этом грёбаном мире. И сердце больно кольнуло от мысли, что он ещё не готов. Он не готов был расстаться со сладкой ложью, а я не готова была отравить его правдой.

— Может, нам стоит заняться своей жизнью вместо слежки за другими? — тихо предложил Роди, коснувшись тыльной стороной пальцев моей щеки, и я зажмурила глаза от сквозившей в этом жесте нежности. — Никто не знает, что мы здесь прячемся...

Он наклонился и нежно поцеловал меня, и тело ответило волной тепла. Не жара, а именно тепла. Того самого весеннего тепла, примерно в конце апреля, когда погода меняется каждый день, и с каждым днём становится всё теплее. Приближается лето. Нам нужно было пережить переменчивую весну, чтобы с головой окунуться в лето. И он не был моим летом, как и я — его.

Ответив на поцелуй, я опустила книгу, которой мы прикрывались до этого. И в небольшом перерыве между вторым поцелуем я непроизвольно покосилась в сторону... и заметила, как угольно-чёрные глаза пристально наблюдали за нами, будто бы Том с самого начала знал, что мы здесь прятались. Он не дрогнул, не шевельнулся, никак не среагировал на то, как Роди обнимал и целовал меня среди пыльных книг... лишь усмехнулся и опустил глаза в учебник, когда убедился, что я видела, что он за нами следит. И в этой его сучьей улыбке сквозила небывалая уверенность, что, закрывая глаза, вместо Роди я представляла совсем другого человека. Возможно, это действительно было так.

* * *

Снова вечер четверга, снова шахматы. Два дня до очередного полнолуния, и мы не придумали ничего лучше, чем отсидеться в замке, куда посторонний точно не сунется, чтобы начать конфликт. И за эти дни очень много мыслей посетило мою голову, причём довольно странных мыслей. Я всё больше пыталась понять, что же произошло в предпоследний день зимы... и чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что ответ был только у одного человека в этом грёбаном замке. И он сидел напротив меня.

— Ты стёр мне память?

От начала партии мы успели обменяться всего парой ходов. И Том, услышав мой вопрос, пристально посмотрел мне в глаза, забыв обо всём, в том числе и шахматах. На доске сейчас не происходило ничего важного. Важен был только мой вопрос.

— Да.

От тихого шипения дрогнуло сердце. Я... я так и знала, чёрт возьми. Но...

— Зачем?..

Том молча смотрел мне в глаза, не спеша дать ответ, будто бы ждал, пока до меня дойдёт самостоятельно. И в этом поступке сквозило какое-то блядское благородство, которое ну никак не увязывалось с личностью моего напарника.

— А как бы ты вела себя с Родольфусом, если бы помнила всё, что было накануне, и не считала это сном?

Мне мигом стало плохо от этого простого вопроса. Если бы я помнила о вечере субботы с самого начала, то едва я открыла бы глаза, как всё развалилось бы к чертям. И Том это предугадал. Неужели он таким образом заботился обо мне и Роди? Чтобы дать нам время разобраться... переварить? Или дать время только мне?

— А мне до этого казалось, что тебе нравится наблюдать за моими страданиями, — прохрипела я, и Том хмыкнул в привычной манере. — Только не понимаю, зачем тогда было напоминать мне про эти чёртовы ссадины?..

— Потому что ты была слишком довольна моим промахом с чаем, — как ни в чём не бывало ответил он. Часы с его стороны давно перестали тикать, но нам было сейчас не до партии. — И ты чертовски права: мне нравится наблюдать за твоими страданиями.

Картинка сложилась. Мы сорвались там, в тёмном коридоре у входа в склеп. А потом Том стёр мне память и как ни в чём не бывало повёл дальше искать приключения на свою пятую точку. Склеп и загадки точно были правдой, ведь три бутылочки старинного вина лежали именно там, где я их и спрятала, — в самом нижнем ящике моей прикроватной тумбочки. А стёртые воспоминания перешли в сон, от которого я бы не истекала чувством вины. Да, это было очень продуманно, и Том действительно выиграл партию, ведь я сама пошла к нему в руки. Зачем же он тогда давал мне шанс переиграть финал? Или он хотел насладиться им второй раз? Но чтобы я уже помнила?

— Ты не будешь унижаться до признаний, — хрипло проговорила я наконец, и Том усмехнулся и взмахнул палочкой, дав команду пешке. Только мне было плевать на то, что творилось сейчас на доске. Я знала, что уже проиграла, и нужно было с достоинством выйти из этой ситуации. — И не будешь унижаться до первых шагов.

Том не стал унижаться даже до того, чтобы подтвердить сказанное мной. Он лишь продолжал молча улыбаться, ожидая от меня хода. И я дала приказ коню, а сама хладнокровно прошептала:

— Но мне нужны твои унижения, ведь это всё, что у меня будет в сухом остатке, когда ты официально объявишь мат.

Эта улыбка сфинкса сводила меня с ума. Она не значила ни да ни нет, лишь усмешку и что-то ещё, что я не могла понять. Но очень остро чувствовала.

— Ты наконец решила проблему с Родольфусом?

Очередной осторожный ход другой пешкой. Он не спешил трогать более тяжёлые фигуры, оставив их на десерт, а мне было ясно как божий день, что трепыхаться в паутине больше не было смысла. Паук уже навис и был готов к трапезе. И всё же... он переживал за Роди! Он переживал, как и я, хотя мы оба, такие гады, могли запросто растерзать душу этого светлого человека на части. Однако не хотели этого делать, ведь Роди значил слишком много и для меня, и для Тома.

— Нет, он ещё не готов. Но ты можешь сделать так, чтобы я не разрывалась от чувства вины и могла спокойно подвести его к нужному выводу, когда он будет готов его принять.

Угольно-чёрные глаза тлели в полутьме, следя за каждой эмоцией на моём лице. Снова затишье.

— Ты сама просишь меня стирать тебе память? Зачем тебе это, если ты не будешь ничего помнить?

— Ты будешь, — сглотнула я, так как слова предательски царапали горло. — И я тоже... во сне. Преврати правду в сон, это всё, что я прошу. И я сдамся.

Тишина пронзала тело тысячей острых игл, и каждый новый вдох давался больнее предыдущего. Том и боль — это две грани одного и того же... так я подумала, когда он первый раз коснулся моих губ две недели назад, и я ответила ему, подставив шею. И ничего с того момента не изменилось. Ты либо принимаешь обоих, либо остаёшься ни с чем, третьего не дано.

Том очень долго смотрел на меня в абсолютной тишине, и я могла услышать, как он думал... просчитывал ходы в разных вариантах событий. По-другому он, видимо, не мог. И вдруг скрип... этот скрип стула прошёлся по моей коже, а Том встал и медленно подошёл ко мне.

— Значит, тебе напоследок нужны мои унижения? — чётко прошептал он, приблизившись ко мне, и я отвернулась от доски с фигурами и подставила ему лицо. — Для пикантности вкуса?

— Именно так.

Последний выдох, а затем горячий шёпот, в котором огонь ненависти смешался с чем-то ещё, что ещё больше заставляло гореть каждую клеточку моего тела.

— Мерзкая поганая змея... я увяз по горло в тебе, как в болоте, и не хочу выбираться. Ты слышишь? Я хочу утонуть! И это ты во всём виновата!

Холодные пальцы обхватили моё лицо, и наконец спасительный яд с его губ, который теперь заставлял моё сердце биться. Только он и ничего больше.

— До встречи во сне... — послышался шёпот над ухом, и я закрыла глаза, отпустив наконец всё, что было в моих руках. Больше мне не принадлежало ничего, даже моя память. Она принадлежала ему.

СЕРИАЛ ПО ЗВЕЗДАМ каждое вс — новая серия✨ подробности в тг

Дорогие читатели! С каждой главой я жду ваш отклик, ваши мысли и чувства от прочитанного! Продолжение уже готово, и оно зависит только от вашей активности!

Всё самое интересное в моём тг: https://t.me/t_vell

Ну и на печеньки: Сбербанк: 2202 2067 8046 7242, Яндекс: 410013211286518