Марионетка аристократа

 - Нет! – сверкнув на неё глазами, коротко ответил он, после чего Гермиона тряхнула головой, постаравшись сосредоточиться на главном и не отвлекаться на ненужные эмоции.

- Мне нужно как-то уцепиться на конкретных фрагментах, хотя бы какой-то одной теме! Давай начнём с малого, дабы я поняла, как это работает. К примеру: попробуем пробудить в тебе те воспоминания, что касаются Паркинсон. Ты же лишён объяснения тому, почему взялся портить её репутацию и упорно делал из неё шлюху. Так вот давай пока затронем эту тему и сосредоточимся на ней! – Услышав такое предложение, Драко рассмеялся. – И да, - заметив, что он только было собирался заговорить, причём явно подтрунивать над ней, высказалась опередившая его Гермиона, - я осознаю, что мне предстоит повидать столько сцен порнографического содержания, что мне захочется выколоть себе глаза. Но деваться некуда! - всплеснув руками, съёрничала она.

- Посмотрим! – словно кидая ей вызов, криво усмехнулся Драко.

- Думай об одной только Паркинсон и вашем прошлом! Не ставь барьеров, покажи всё, что сможешь. Мэмориа профундум! – вновь взмахнула волшебной палочкой Гермиона, и перед глазами замелькали сцены, где Малфой и Паркинсон, естественно, были вместе. Это были самые различные отрывки, начиная с детских воспоминаний и заканчивая теми, где они были уже взрослыми и находились как в школе, так и вне её стен. Стали мелькать и моменты, где они вместе были в постели, но настроив себя не обращать на них особого внимания, Гермиона постаралась сосредоточиться исключительно на выражениях лиц, преимущественно Драко. Как правило, он был вполне довольным, сам выглядел уверенным в себе и вёл себя так, словно не просто чувствовал себя, но даже являлся чёртовым альфа-самцом. Около пяти минут она просматривала его воспоминания, иногда пытаясь замедлить те кадры, что наиболее всего интересовали её: они были связаны с их с Паркинсон общением. Однако такой процесс во многом зависел от Драко, а его мысли сейчас были сумбурными и прыгали с одной на другую: он словно бы прокручивал в голове всю их историю, да только она не была выстроена последовательно, что было нужно Гермионе. Но тут перед её глазами встала сцена с их подробным сексом, где оба они были голыми, и Паркинсон во всей красе прыгала на нём и громко стонала на всю спальню. Резко опустив палочку, Гермиона тяжело вздохнула и раздражённым взглядом стала бегать по полу.

- Ты намеренно это сделал? – не выдержав, встрепенулась она.

- Нет, – скривив губы в усмешке, ответил Драко, однако сказал это вполне искренне. - Как посмотрю, тебя эта сцена нехило задела. Что, Грейнджер, ревностно стало? – Посмотрев на него, как на редкостного нахала, она даже на секунду открыла от изумления рот, но довольно быстро собралась и ответила ему:

- Не надейся! Но давай ты всё же постараешься фильтровать свои воспоминания.

- И как тогда предлагаешь показывать тебе твоё «всё»?! – продолжал отчасти потешаться он.

- Ну так почти всё! – особо выделила последние слова Гермиона. – Сосредоточься на ваших чувствах, ощущениях, на том, как ваши взаимоотношения развивались!

- Секс, знаешь ли, занимал немалую их часть, - подметил Драко. Гермиона немного помолчала, ища выход из положения, но уже вскоре заговорила:

- Тогда давай так: я задаю тебе вопросы, а ты показывать мне определённые воспоминания, связанные с этой частью вашей жизни. Если я скажу тебе «Стоп», сосредоточься на том воспоминании, которое промелькивает у тебя в голове в данный момент, и покажи его поподробней.

- Ты решила поиграть в психоаналитика? – вскинул он брови.

- Я лишь намерена действовать последовательно. Так проще, – пояснила Гермиона, а потом направила на него волшебную палочку. – Готов?

- Валяй! – Она опять проговорила заклинание и оказалась в голове Драко.

- Как вы познакомились? – задала она первый наводящий вопрос.

- Я знаю её с детства, лет наверно ещё с четырёх её помню. Наши родители начали тесно общаться задолго до нашего рождения, - заговорил Драко, и в подтверждение его слов она увидела их ещё совсем крохотными детьми, играющими с кучей расставленных в комнате Драко игрушек, среди которых было много кукол и медвежат, принадлежавших Панси. Паркинсон тогда была причудливой девчушкой, разодетой в этом воспоминании в красивое бархатное платье цвета спелой вишни, а на её голове красовались два пышных белоснежных банта. Драко же был типичным мальчонкой: худощавым, задорным и в чёрном костюмчике, которые по сей день являлись неотъемлемой частью его гардероба. В следующем воспоминании он и Паркинсон были уже чуть старше и прибежали на кухню к домовикам, которые дали им по пирожному.

- Хорошо. Почему вы так тесно раньше общались?

- С ней всегда было весело: она далеко не дура, находчивая и задорная. А также в этой девчонке практически всегда жила стервозность, засчёт которой она не просто превозносила себя, но даже выделялась среди окружающих колкими речами, которые порой бывали на редкость забавными и приходились к месту. – Тут же Гермиона увидела, как Паркисон лет семи-восьми с задранным носом подтрунивает над мальчиком, которого Гермиона уже видела прежде, когда небезосновательно решила, что это Эйден Фоули. При этом он совершенно не обижался на неё и даже отшучивался в той же манере в ответ. Поблизости с ними - а это происходило где-то в красивом саду вне территории мэнора, главным украшением которого было множество разной расцветки роз - на лавочке сидел Драко и с горящими глазами наблюдал за разгоревшейся перепалкой друзей, причём куда больше ему доставляло слушать речи Паркинсон.

- Серьёзно? Она-то и не дура? – ненадолго прервавшись, со смешком спросила Гермиона. Шумно выдохнувший Драко запрокинул голову.

- Для того чтобы обладать мозгами, далеко не обязательно быть книжным червём, Грейнджер. Поменьше суди всех по себе! – ответ Драко не был резким, однако он показал, что её комментарий он счёл неуместным и даже глупым. Решив не возвращаться больше к этому разговору, Гермиона продолжила своё занятие:

- И когда ты понял, что она стала привлекать тебя? По сколько вам тогда было лет? – серьёзно спросила она. Фыркнув, Драко с лёгкостью ответил:

- Где-то по десять, когда приближался переходный возраст...

* * *

Около трёх часов Гермиона провела за изучением воспоминаний Драко, связанных с Панси Паркинсон и тем, что мог стереть в его памяти Забини. К их разочарованию, ничего стоящего она так и не обнаружила - ничего такого, за что можно бы было зацепиться, дабы понять причину необходимости правки у него воспоминаний, связанных с Паркинсон. Из того, что она увидела, Гермиона смело могла сделать вывод, что никаких светлых чувств у этих двоих друг к другу не возникало. Малфой и Паркинсон были вместе лишь из выгоды: их объединял секс, им было интересно общаться, и они довольно хорошо сочетались и понимали друг друга. То и дело перед глазами Гермионы появлялись сцены, где они с немалым удовольствием обсуждали тех, кого недолюбливали; как в юности сопровождали друг друга на светских мероприятиях; как проводили время с общими друзьям, коих было немало; и как кувыркались в постели, хоть подробностей этого Гермиона, благо, уже не наблюдала. Немалую долю их взаимоотношений, как верно заметил ранее Драко, составлял секс: они полностью устраивали друг друга в этом; Паркинсон была практически безотказной для него, и потому поначалу, первые несколько лет, Драко даже не искал других партнёрш; а также они оба любили как фантазировать в постели, так и пробовать что-то новое, засчёт чего уже вскоре набрались немало опыта в интимной сфере жизни, о котором многие их ровесники могли только грезить. Однако ни единой причины тому, почему Драко вдруг впустил в их постель друзей и стал делить с ними Паркинсон, помимо желания разнообразить их личную жизнь, она действительно не увидела и не нашла. Вот только верилось в правдивость увиденного с трудом, ведь в результате Драко сильно опустил ту, что когда-то вполне ценил. Ломая через три часа голову над тем, что ещё можно узнать из их личной жизни, за какую ещё ниточку стоит потянуть, дабы развязать клубок из тонны ключевых вопросов, Гермиона сделала ещё один вывод, но уже неожиданный для себя: воспоминание о Паркинсон совершенно точно не являлось центральным. Не связь Драко с Паркинсон послужила причиной и поводом для того, чтобы Забини влез в его голову и что-то там стирал. Воспоминания о ней исчезли как бы заодно, и потому нужно было искать в другом направлении, что Гермиона и сделала.

Попросив Драко думать лишь о том складе и людях, что проживали в доме близ него, Гермиона стала просматривать его воспоминания, даже усилив заклятие, но здесь её ждал вовсе чистый лист. Всё, что парень помнил и раз за разом припоминал, так это их с Гермионой перемещение в то место и его разговор с Забини после их возвращения в мэнор, свидетелем которому она была. Этого склада словно бы никогда не появлялось в его жизни, Драко никогда там не бывал и не знавал ранее ни о его существовании, ни тем более о тех людях. Забини хорошенько постарался, взявшись однажды за него, и сделал свою работу не просто качественно, но даже «на ура», не оставив для Драко и следа о том случае. Под конец Гермиона решила просмотреть те воспоминания, что в своё время сильней всего задели Драко, и попросила думать лишь о таких случаях в его жизни, насколько бы неприятными, трагичными или болезненными они ни были. Он выполнил это, но лишь отчасти: Драко не сходу мог контролировать то, что категорически не хотел ей показывать, и некоторые воспоминания всплывали лишь на секунду, а после он благополучно сводил их на нет и начинал думать о чём-то другом. Потому всё, что Гермиона сумела просмотреть без блокирования им обрывков памяти, так это как в размеренную жизнь семьи Драко ворвался возродившийся Волдеморт со своей свитой, от чего парень довольно быстро перестал быть в восторге, ведь Пожиратели Смерти стремительно стали превращать их жизнь в сущий кошмар; как Люциуса отправили в Азкабан после его фиаско в Министерстве Магии; как ему пришлось однажды отказаться от дружбы с Аннабель; как на шестом курсе он чинил исчезательный шкаф, от которого в буквальном смысле зависела его жизнь и жизнь его матери; как он пытался убить Дамблдора, что сделать на тот момент так и не сумел; как напивался в каком-то шатре, мучаясь и терзаясь; как безмолвно наблюдал за целой огромной горой тел погибших людей, которую сжигали посреди какой-то улицы; и как умерли его дедушка и бабушка – родители Люциуса. Всё остальное являлось лишь мелочами, которые были когда-то неприятны ему: как Гарри отказал ему в дружбе; как она же – Гермиона - обходила его в учёбе; как Клювокрыл хорошенько врезал ему копытом при толпе учеников; как ударила его на всё том же третьем курсе Гермиона; как Гарри сразил его Сектумсемпрой; его небольшие ссоры с друзьями и родителями; немногочисленные неприятности в школе и в личной жизни; ну и, пожалуй, ситуации, когда он был отнюдь не в центре внимания и не на высоте, как он того, будучи набалованным этим с детства, в тот момент ожидал и хотел. Временно сдавшись, Гермиона решила прерваться на ужин, с чем Драко всецело согласился. Хотя он и старался не подавать виду и не жаловался, последние часы нехило измотали его: он был порядком измучен - заклятие вытягивало из него соки и напрягало все жизненные ресурсы, но в особенности разум и сам мозг Драко.

Заказав в номер ужин, он отправился в душ, дабы хоть немного освежиться и прийти в себя, а Гермиона ушла в спальню и стала пролистывать третью книгу. Из-за изнурённости она не понимала, что именно делала не так и какие промашки могла допустить, если же всё упиралось в неё. Более четырёх часов упорной работы медленно тянулись за попытками реанимировать его память. Но это занятие не просто не увенчалось успехом, но даже не дало совершенно никаких результатов, за исключением того, что Гермиона повидала едва ли не всю историю связи Малфоя с Паркинсон. Она не была насыщенной, потому как эти двое так и не стали настоящей парой, однако и того, что Гермиона увидела, было немало. Лишь со второго года обучения в Хогвартсе они, после того как действительно лишились в таком раннем возрасте девственности друг с другом, некоторое время не разлучались. И хотя официально они толком и не встречались – эти двое всё же придерживались друг друга. Однако лет с тринадцати ситуация в корне изменилась, и они обоюдно стали отдаляться, переключаясь на других. Это происходило у них взаимно: оба они, можно сказать, гуляли на стороне. Со временем они вовсе свели своё общение к встречам ради секса – так было и в последние годы, пока Паркинсон не обнаружила, что на Драко позарилось несколько других девушек, которых он также стал придерживать подле себя ради близости. В них она обнаружила прямых конкуренток, осознав, что пришло время выбирать себе дальнейшего спутника жизни, а Драко Малфой – наиболее выгодная для неё партия. Однако вместо того, чтобы ответить ей в этом взаимностью и остановить выбор на Паркинсон, Драко дал всем понять, что в ближайшие годы вовсе не намерен вешать себе хомут на шею в виде брака, как он это воспринимал; и что даже занимать себя поиском невесты он пока принципиально не станет. Лишь последняя выходка Паркинсон выбивалась из привычной чреды их отношений: когда у неё появился парень, и она откинула Малфоя. Да только шлюху Драко сделал из неё намного раньше... Ничто не указывало на причину такой резкой перемены поведения в нём, в их отношениях всё было едва ли не по негласному согласию. И поэтому немалой загадкой стало для Гермионы: что именно стёр в его памяти Блейз, и почему тема Паркинсон вообще была затронута... Забравшись на кровать с ногами, она листала книгу, хотя на деле чувствовала, что куда правильней было бы дать себе отдых и вовсе отложить как обучение, так и сеансы реанимирования памяти. Да только Драко с его боевым настроем не был намерен ни то что ждать, но даже откладывать их занятия... Беглым взглядом Гермиона проглядывала страницы, всё больше убеждаясь, что вряд ли третья книга могла нести в себе что-то новое. Также она всерьёз начинала подозревать, что, вероятно, что-то могла упускать уже она сама. Услышав голоса в гостиной, она поняла, что им доставили еду, и потому захлопнула недочитанную даже до середины книгу и отправилась на кухню. Ужин проходил в полнейшем молчании. Драко не проронил ни слова, хотя в глаза кидалось, что после принятия душа ему стало немного легче. Хранила молчание и сама Гермиона, которая вместо того, чтобы передохнуть, забила себе голову размышлениями над тем, почему ей никак не удаётся пробиться глубже и узнать хоть что-то, что дало бы верный ориентир, в каком направлении следует искать. Подняв в какой-то момент голову, она посмотрела на доедавшего шоколадный пудинг Драко, который уже бесцельно ковырялся ложкой в десерте, также задумавшись о чём-то своём. Когда они затрагивали тему склада, он ведь даже раскладывал перед собой листы с фотографиями тех умерших людей, кому это место принадлежало, но даже это не помогло. Драко ничерта не помнил ни о ситуации с Паркинсон, ни о складе, пока Гермиона настойчиво копала... Лишь в этом направлении.

«Поход на кухню к домовикам с зажатой в руке палочкой, когда он был безмерно зол; лестница, когда он, ещё будучи маленьким, заглянул вниз и услышал крик женщины; скрип открывшейся двери его спальни, когда он был сильно пьян; его взгляд на какого-то парня, в котором была уйма злобы; дверь, за которой вопили, пока его лихорадило. Всё это взаимосвязано, всё это – та часть твоей истории, которую ты категорически не желаешь раскрывать мне. Нет, Малфой, не во мне и моих упущениях заключена проблема, а в тебе и твоих тайнах!..» - вдруг поняла Гермиона и откинулась на спинку стула, с разочарованием из-за впустую угробленных часов глядя на него.

- Что? – кожей ощутив её взгляд, поднял голову Драко.

- Знаешь, я неожиданно кое-что поняла. То, что поможет нам наконец-то докопаться хотя бы до части истины, - нарочито спокойным голосом ответила Гермиона.

- И что же это? – с энтузиазмом полюбопытствовал он, и в серых глазах промелькнул живой интерес.

- Узнаешь. Акцио, палочка! – Не успел Драко среагировать, как в её руках оказалась его волшебная палочка, которая прежде лежала рядом с ним на столе. Поймав её левой рукой, Гермиона прищурила глаза и посмотрела на ошеломлённого парня.

- Ты что творишь? Что ты задумала? – заругался он, почуяв неладное и заметно напрягшись.

- Решила наконец выведать правду! – просто ответила она, а затем направила на Драко свою палочку и проговорила: - Мемориа профундум максима! – Зажмурив глаза, он шикнул, снова ощутив напряжение в голове, которое вдруг стало перерастать в болевые спазмы. Сейчас Гермиона намеренно вытягивала из него энергию и вызывала этим боль, но не с целью причинить ему вред, ведь сделать этого она не имела права: лишь ради того, чтобы он не успел блокировать те воспоминания, к которым наотрез отказывался подпускать её. И вот перед её глазами снова предстала картина его, ещё совсем маленького, подошедшего к лестнице и услышавшего внизу сначала мужские голоса, а после и женский визг. Только теперь он спускался по ней, даже крался, словно боясь, что его увидят и сильно накажут за это. И тут он приблизился к нижним ступенькам и заглянул в гостиную, в которой, в кресле возле камина, спал Люциус, из полуразжатой руки которого почти выпала бутылка огневиски. Но тут взгляд маленького Драко упал на широкий диван...

- Пошла прочь из моей головы! – с огромным усилием вышвырнув её из воспоминания, прорычал Драко и постарался отдышаться. Его глаза были наполнены гневом, который частично перекрывало зелье. Резко поднявшись со стула, он только было сделал шаг к ней, как Гермиона также вскочила с места и повторила заклинание. Схватившись руками за голову в области висков, он вновь зашипел, так и не сумев предотвратить её проникновение в его разум. И вновь они вернулись к этому воспоминанию; теперь Гермиона со всей настойчивостью направляла его, чего из-за неопытности практически не делала ранее. Она заставляла показывать лишь то, что ей было нужно, а не то, что по своему усмотрению соизволял прокручивать в голове Драко. И хотя она впервые взялась сама выуживать нужные воспоминания и делала это практически насильно, у неё это получалось довольно хорошо. Они сходу вернулись к тому моменту, когда маленький Драко перевёл взгляд с отца на диван. И теперь Гермиона наконец увидела ту сцену из его прошлого, что ей не доводилось видеть ранее. На том диване было двое мужчин, одним из которых являлся Уолден Макнейер. Он и другой мужчина насиловали молодую женщину, которая была в лёгком летнем платьице, и которое было сейчас задрано на ней, в то время как её трусики приспущены. Шатенка стояла на четвереньках и рыдала, даже кричала от боли, однако никто и не думал спешить ей на помощь. Макнейер жёстко брал её сзади, а другой мужчина, с гаденькой ухмылкой пару раз ударив женщину членом по щеке, воткнул его ей в рот и также принялся насиловать... Сходу после этого зрелища Драко отбился от её осады и прервал просмотр воспоминания. Но не успел он опомниться, как отбежавшая назад Гермиона, преодолевая отвращение, страх и презрение к тем мужчинам, повторила заклятие. Уже через секунду они вернулись к этому воспоминанию, где маленький Драко теперь сидел на лестнице и слушал крики. Он был растерян и напуган. Вопли несчастной женщины не прекращались, как не замолкали и стоны мужчин, которые по-прежнему наслаждались своим зверством. Однако вдруг послышался звук хлёсткого удара и голос, неизвестный Гермионе ранее:

- И что будем теперь делать с ней?

- Убьём! К чему нам такая огласка? – голос второго мужчины был хорошо знаком ей - он принадлежал Макнейеру.

- Знаешь, ты прав! Хотя жаль, хороша.

- Пожалуйста, нет! Не надо! Пустите меня, я никому ничего не расскажу, я буду молчать! Или сотрите мне память! – навзрыд закричала женщина, но всего через мгновение кто-то из них - на этот раз Гермиона из-за ужаса не разобрала, кто именно - произнёс смертоносное заклятие, и голоса умолкли. Посмотрев на маленького Драко, она увидела, как его глаза наполнились слезами. Он с трудом понимал, что происходит, но ему явно было страшно.

- Люциус пропустил всё самое интересное. Надо же было так надраться! – снова подал голос Макнейер и залился безумным смехом.

- Ладно, давай уберём её, а то вдруг сюда заглянет кто-то из домовиков...

Гермиона сама вынырнула из воспоминания и взглядом, полным ужаса, посмотрела на Драко, который стоял, согнувшись практически пополам, и упирался руками в колени. Неспешно распрямившись, он уже без злобы, но с бессилием и некой брезгливостью посмотрел на неё.

- Нахер ты туда полезла? Что ты ожидала увидеть? Как я собаку выгуливаю?

- Почему ты с таким усердием скрывал от меня это воспоминание? - негромко вопросом на вопрос ответила Гермиона. Эта сцена не просто породила в её душе мучительную скорбь и ужас, но вовсе вызвала оцепенение. – Что это вообще было?

- То, что я не хотел вспоминать, блять! – со злостью всё-таки сорвался и закричал на неё Драко.

- Из-за чего? – быстро моргнув, снова начала она копать и задавать вопросы.

- Из-за чего?! – нервно рассмеялся он. – Ты его с закрытыми глазами что ли просматривала?

- Знаешь... - неторопливо начала Гермиона. – К своему глубочайшему сожалению, с открытыми. Но ты прятал его, Малфой! Ты хочешь, чтобы я вернула тебе память, хочешь, чтобы помогла, мы даже заключили ради этого Непреложный обет, по которому я не смогу навредить тебе. Но, тем не менее, ты всё равно страхуешься, а я не представляю, как в таких условиях действовать! Я на самом деле должна увидеть именно то, с чем ты не хочешь иметь дела, как раз таки те воспоминания, от которых ты бежишь. Они и есть ключ, лишь они подскажут верное направление! – не выдержав, отчитала она Драко, но вместо ответа или попытки разговориться он только покачал головой, оскалился и отвернулся от неё. – Хватит уже бегать - будь честен со мной! Хочешь ты того или нет, но чтобы я докопалась до правды, мне нужно в полной мере узнать твоё прошлое, а ты сам же не даёшь мне работать! Малфой, ты самолично тормозишь процесс и тянешь время. Что это было? Заговори уже со мной, ответь на вопрос!

- Насилие, блять! Изнасилование и убийство женщины, свидетелем которого я по дурости стал! – резво обернувшись, прокричал в ответ Драко, глаза которого горели от злости.

- Но как это произошло? С чего всё началось, и как ты вообще попал в ту комнату? Ведь ты был ребёнком, и тебе наверняка было запрещено даже одним глазом видеть подобное! К тому же я заметила, что это произошло либо поздним вечером, либо вовсе в ночное время. Я, конечно, могу додумать эту историю, но фантазия и реальность могут различаться, причём разительно. И тогда мы вернёмся к исходной точке, от которой я не смогу оттолкнуться, ведь, как чёртов якорь, неведение будет держать меня на месте! Что там было, расскажи мне уже! – настойчиво высказалась Гермиона, хотя, зная его, она не слишком-то надеялась, что Драко будет честен. Однако, шумно выдохнув и слегка потупив голову, он к её неожиданности всё же заговорил:

- Что тебе рассказать? Мне было семь лет, мать на ту неделю отбыла во Францию к своим родителям, а я из-за каких-то детских планов на ближайшие дни с Эйденом и Блейзом отстоял своё право остаться дома. Отец был загружен делами, и меня оставили на попечительстве домовиков-нянек. Тем вечером они, как эльфы полагали, уложили меня спать, но я так и не уснул, потому что хотел пробраться на улицу и, - тут он усмехнулся, но далеко невесело, - посмотреть созвездия: из окна их не так хорошо видно. Однако когда я оказался на лестнице, то понял, что у нас гости. Кто там был, и что там происходило, ты видела своими глазами.

- Почему ты не убежал, когда понял, что там творится нечто жуткое? – нахмурилась Гермиона, которой на самом-то деле меньше всего хотелось слышать об этом и узнавать подробности такого страшного преступления. Да только выбора у неё не осталось: ей было необходимо копать дальше в глубины души Драко Малфоя, насколько бы сильно эти находки её не ужасали.

- Мне было семь лет, Грейнджер! Причём семь мне тогда только исполнилось, ведь всё происходило летом, – уже беззлобно пояснил Драко, которому и самому было слишком неприятно вспоминать об этом происшествии. – Я не мог сдвинуться с места, не понимал, что они делают. Думаешь, я уже тогда знал, что значит изнасилование, секс? Да нихера! Я видел, что то, что они творили - нечто гадкое, противоестественное, жуткое, что той женщине было страшно и больно. Но что я мог сделать? Отец спал, звать домовиков я опасался, ведь не ведал, делали ли его приятели нечто противозаконное или этот ужас был как-то согласован с отцом, и не нужно было принимать это близко к сердцу. Помимо всего прочего, я просто боялся наказания за то, что прокрался ко взрослым, и что не послушался домовиков и не спал, когда должен был. Я был ещё дитём, у меня были свои наивные мысли и страхи. Потому я молча наблюдал. Лишь повзрослев, я понял, что видел тогда, да только никому, ни единой душе не рассказывал об этом, просто боясь того случая. А со временем я постарался забыть его, упрятать и зарыть в своей памяти настолько глубоко, насколько только возможно. Да только тебе же неймётся! – выплюнул он последние слова и отвёл взгляд в сторону.

- Ты знаешь, кто была та женщина?

- Магглорождённая волшебница, которая однажды сильно опустила Кельвина: это произошло очень давно, когда они ещё только учились в школе, а они были, кажется, однокурсниками. Это лучший друг Макнейера, он погиб в начале этой войны. Он был не менее безжалостным садистом, чем сам Макнейер: любил причинять другим боль и наслаждаться таким зрелищем. Ещё один психопат, которого благо, что своевременно прихлопнул сам Грюм во время какой-то операции, - всё же снова посмотрев на Гермиону, поведал Драко.

- Страшный случай, - поёжившись и сильнее сжав в руке волшебную палочку, будто боясь, что эти мужчины могут оказаться поблизости и напасть на неё в настоящем, прошептала Гермиона. Усевшись, но уже на её место, причём лицом к спинке стула, Драко посмотрел в её побледневшее лицо и вновь заговорил, наконец рискнувши приоткрыть ей занавесу тайны:

- Думаешь, мне об этом помнить нормально, я не хотел бы вырвать это из своей памяти? Я ведь всю жизнь гадаю: присоединился бы к их кровавой оргии отец, не перебери он с алкоголем? Да только ответа я так и не нашёл, ведь он поддерживал отношения с этими отморозками. И вместо чёткого «Нет», я всегда искренне отвечал себе: «Не знаю». Потому что я на самом деле не знаю!

- Но ты действительно мог стереть его и никогда больше не возвращаться к этому случаю! – вскинув брови, заметила недоумевающая его выбором Гермиона.

- Я хотел помнить, на что они способны! – сходу ответил Драко, но интуиция подсказывала ей, что он что-то утаивал. Парень также слишком быстро отвёл взгляд, словно не хотел договаривать правду.

- А что ещё?

- В смысле? – хмыкнул он и посмотрел в карие глаза, которые неотрывно наблюдали за ним.

- В прямом! – упрямо проговорила Гермиона, решив давить на него до победного конца, ведь наконец-то её настойчивость дала хоть какой-то результат, и Драко заговорил с ней весьма откровенно. – Ты о чём-то умалчиваешь, причём намеренно не хочешь сейчас смотреть на меня! С чем это связано? Со мной? Почему мне настолько кажется, что это так и есть, как бы странно это ни звучало, ведь я не имею никакого отношения к тому происшествию! Или ты параллели для себя провёл, что наша история схожа с...

- Нет! – не дав ей договорить, отрезал он и поджал губы. Около полминуты они молчали. Драко не уходил больше от ответа, но и не говорил ни правды, ни лжи. Всё это время Гермиона выжидающе смотрела на него, надеясь, что он осознает, что если он хочет узнать правду, ему реально придётся открыться и заговорить. И, как ей показалось, он всё же понял это. – Я не хотел... - так и не закончив, он осёкся.

- Чего?! – еле слышно промолвила Гермиона. Опустив на пол глаза, через пару секунд он всё же перевёл на неё взгляд и нехотя договорил свою речь:

- Быть им подобным, Грейнджер. Я сын Пожирателя Смерти и уже в юности понимал, что со временем мне предстоит пойти по стопам отца и его друзей. Но я не хотел быть таким же монстром... - Этих слов было достаточно, чтобы в комнате повисло напряжённое молчание, а им обоим показалось, словно из кухни стали стремительно выкачивать кислород. Всё это казалось каким-то абсурдом, ведь самым безумным здесь было то, что Гермиона не почуяла в его словах фальши – он был искренен, что было редкостью для Драко Малфоя. Он сказал правду, он действительно не хотел ничего подобного. Да только это говорил тот, кто и сам стал как убийцей, так и насильником, причём её насильником, о чём Гермиона усиленно старалась не вспоминать.

- Не находишь, что это несколько комично? – пролепетала она, не найдя в себе сил говорить громко и отчётливо. С плохо маскируемым сожалением и разочарованием посмотрев на неё, через некоторое время молчания Драко ответил на это:

- Нахожу. Да только что это меняет? – Шумно выдохнув, Гермиона отложила его палочку на стол и опустила голову. Слышать от собственного насильника о том, что он не хотел становиться таким и даже опасался когда-то себе подобных, было для неё настолько диким, что хотелось отмотать время на десять минут назад и напрочь отказаться от идеи лезть к нему в голову. То, что она увидела, снова пошатнуло её спокойствие, хотя иначе и не могло быть. И ведь это было только начало - лишь первое воспоминание из тех, что Драко из кожи вон лез, дабы скрыть. Впереди было ещё как минимум три, которые являлись не менее потайными и важными для него, и с которыми Гермионе предстояло столкнуться. И насколько ужасающими и токсичными они были, она боялась представить.

- Снова будешь мешать мне или согласишься раскрыть и другие карты? – набравшись сил и смелости вернуться к работе, прямо спросила она Драко. С раздражением взглянув на неё, он ответил, причём с огромной неохотой:

- Заглядывай уже, пока не передумал! Да только если в итоге это ничем не поможет – пеняй на себя!

Без лишних слов Гермиона взмахнула волшебной палочкой и пробилась сквозь барьер, который он вновь может осознанно, а может и намерено выставил, но который уже не был столь прочным. Драко скрючился от боли, хотя сейчас Гермиона не пыталась причинить ему былых страданий и насильно вытягивать из него информацию - всё делало мощное заклятие. На этот раз она увидела продолжение того воспоминания, когда он со злостью глядел на некого парня. Тот стоял в десятке метров от Драко в холле богато обставленного дома, который по роскошности мало чем уступал мэнору. Однако в этом месте Гермионе никогда не доводилось бывать. Драко был сильно зол, а вот неизвестный ей рыжеволосый молодой человек, который чем-то напоминал Билла Уизли, только если бы тот не был изуродован шрамами и носил короткие волосы, был более чем открыт и глядел на него лишь с небольшим недоверием. От него не исходило взаимной неприязни, он был довольно спокоен, в то время как Драко хорошенько вскипал от переизбытка эмоций. Но он продолжал молчать, сверля оппонента разъярённым взглядом.

- Ты ей жизнь сломаешь! – наконец заговорил Драко, и лишь после этого его собеседник сделал глубокий вдох и посмотрел на него с неприязнью и даже долей обиды, хотя её можно было разглядеть, только если внимательно присмотреться к этому парню.

- Я люблю её и сделаю всё, чтобы она была счастлива! – размеренным голосом тем не менее постарался ответить тот.

- И как же? Что ты сделаешь со своими грошами? Мало того, что она потеряет влияние в высшем свете, и многие аристократы повычёркивают её из списков тех, кто может быть допущен к их дому, так она ещё и будет жить на копейки, к чему девочка из светского общества совершенно не привыкла! – говоря это, Драко медленно стал ходить вокруг того, осматривая его со всех сторон. Его собеседник был таким же высоким, как и сам Драко, даже может чуточку выше него, и был разодет в коричневого цвета деловой костюм. Да только по его облику было видно, что подобной роскоши, в которую привык рядиться Драко, он не мог себе позволить. Его ботинки были простенькими, часы на руке - недорогими, а запонки совершенно не сверкали от драгоценных камней. Это был человек среднего достатка, который не имел никакого отношения к элите волшебников, к которой относился Драко. Однако этот парень держался вполне уверенно и даже не думал пресмыкаться перед Малфоем. Последний же вёл себя так, будто был птицей-хищником, неким коршуном: он глядел на своего оппонента таким взглядом, словно, стоило тому неверно ответить или пошевелиться, готов был люто возненавидеть его и моментально накинуться и разорвать на куски. – Ты осознаёшь, что сломаешь ей жизнь, а, Кейдн? Что она может не выдержать испытания такими переменами в её судьбе, и в итоге вы разбежитесь, а ей придётся восстанавливать свою репутацию и собирать себя по кусочкам. Так ещё и стать разведёнкой, на которую спрос у потенциальных женихов сходу упадёт, не то что сейчас! – Стоило Драко назвать имя своего собеседника, как Гермиона догадалась, о ком шла речь – они говорили об Аннабель. Ещё после концерта её симфонического оркестра Драко называл Гермионе имя супруга своей подруги. И хотя Гермиона не придала ему значения и не запоминала его, сейчас оно всплыло в памяти.

- Как посмотрю, ты уже всё решил за нас, – обернувшись к находившемуся за его спиной Драко и гордо вскинув голову, ответил Кейдн. – Да только твои гадкие речи не сыграют для нас никакой роли. Я люблю её и буду с ней, и как бы ты того не хотел – её избранником стану я. Пока моё сердце будет биться, я не оставлю её и никому не позволю разрушить наш брак.

- А жить вы на что будете, романтик, блять? – криво усмехнулся Драко.

- Это не твои заботы. Не волнуйся, среди просящих милостыню в Косом Переулке ты нас никогда не увидишь! – Хотя Драко не испытывал к нему симпатии, его ответ и то, в каком уверенном тоне Кейдн сказал это, понравилось ему, но не в полной мере устроило.

- Ты беден как церковная мышь, - не поленился вновь указать на это Драко.

- Зато богат духовно, но, как ты верно подметил, этим сыт не будешь. Ты можешь сомневаться во мне, сколь тебе угодно, да только мучиться и страдать ей со мной не придётся. Да, Аннабель предстоит забыть про расшитые золотыми нитками платья, но голодать она не будет никогда. Она не глупа и знает, на что идёт...

- Знает? Она в жизни не жила в крохотной квартирке, не готовила сама себе завтраки по утрам и не стирала собственные вещи, - рассмеялся перебивший его Драко.

- Малфой, это не твоя забота! Если же ты ревнуешь – это уже другой разговор и другая история! – вскинув брови, не менее уверенным тоном предположил Кейдн, на что Драко рассмеялся, даже несколько повеселев.

- Она мне как сестра, Кейдн. Если мне и быть тебе конкурентом, то отнюдь не за её сердце!

- Тогда чего ради ты лезешь в нашу жизнь? Можно подумать, что от твоих колких замечаний и резких слов я вдруг стану богатеем и перевезу её в замок! Нет, Малфой, я обычный человек, и свои проблемы мы решим без твоего вмешательства. А твоя попытка внезапно появиться и отговорить Аннабель от свадьбы со мной похожа на какой-то фарс! Хорошо хоть, что моя невеста сейчас не здесь! – Задрав нос, ровно как и сам Кейдн, несколько минут Драко молча и неотрывно глядел тому в глаза. Кейдн спокойно выносил его тяжёлый, пронзительный взгляд, который не всегда выдерживала Гермиона. При этом он не стремился играть с ним в гляделки, а смотрел в ответ вполне мирным, хоть и немного неприязненным из-за их перепалки взглядом.

- А ты мне нравишься, в её вкусе, - внезапно сказал Драко, отчего как у Гермионы, так и у Кейдна расширились глаза. Вне сомнений, Кейдн ожидал какого угодно нового язвительного комментария, но никак не оценки его натуры и степени совместимости с Аннабель.

- И чем я вызвал такое внезапное одобрение? – не без иронии поинтересовался он, непонимающе глядя на Драко. Однако тот не потрудился ответить, лишь продолжая присматриваться к нему. Примерно через минуту, не меньше, Драко заговорил, но на такую тему, которая снова поразила и Кейдна, и немого зрителя этой сцены из прошлого - Гермиону:

- Пришлёшь мне с совой номер твоего счёта в Гринготсе. Каждый месяц я буду перечислять туда некоторую сумму денег. Разжиться на неё ты не сможешь, но так я хотя бы буду уверен, что эта романтичная, тебе подобная дурёха не станет считать гроши, дабы закупиться куском хлеба. – Сразу после он развернулся и направился к входным дверям, накидывая на себя по пути дорожную мантию, которую Драко всё это время держал свёрнутой на локте. Но голос горделивого и немало оскорблённого таким вмешательством Кейдна вынудил его ненадолго остановиться:

- Я даже кната у тебя не возьму! Не надейся, что я опущусь до такого! – выплюнул Кейдн, а его лицо раскраснелось от негодования.

- Куда ты, грёбаный бременский музыкант, денешься. Ты главное помни, что я не ради тебя и твоего благополучия это делаю, а ради неё! И можешь даже не пытаться приписывать её к объекту моей страсти: у нас с ней иного склада отношения, тебе их может даже не дано понять. Ты, главное, знай и помни одно важное правило, исключений у которого не будет: тронешь её, унизишь или заставишь страдать – поплатишься за это! Я тебя из-под земли достану! – После этих слов дверь за Драко захлопнулась – он стремительно ушёл, не дав Кейдну возможности высказаться в ответ. На этом оборвалось и само воспоминание, и ошарашенная Гермиона изумлённо уставилась на сидевшего перед ней Драко, у которого выступил пот на лбу, и который вытирал капли крови, вытекающие из его левой ноздри.

- Это нормальное явление? – взглянув на неё, хриплым голосом спросил он.

- Да, потому я тебя и предупреждала: береги жизненные ресурсы и энергию. Это очень тяжёлое заклинание, его применение не проходит бесследно, - пояснила Гермиона, а затем покачала головой и неверяще усмехнулась. – Драко Малфою, оказывается, не чуждо благородство! – Отвела она от него взгляд и посмотрела куда-то в сторону в попытке осмыслить всё то, что ей довелось повидать. – Мне отчего-то всё больше кажется, особенно сейчас, что гонишь ты её далеко не из-за своей чёрствости.

- А ради чего? – привычно криво усмехнулся Драко, встретившись с ней глазами.

- Ради себя. Из-за себя, Малфой. Расскажешь хотя бы сейчас мне правду? Потому что после этого воспоминания я больше не поверю, что тебе всё равно на неё. О нет, всё с точностью наоборот, и потому ты так усердно скрывал его: чтобы никто не смог добраться до него и прознать, как сильно ты дорожишь Аннабель! Я ведь права? – Он не спешил утолять её любопытство и давать утвердительный или отрицательный ответ. Вместо этого Драко с интересом стал рассматривать лицо Гермионы и вскоре произнёс:

- А сама как считаешь?

- Именно так, как сейчас сказала! – без тени сомнения ответила она, и на лице парня снова появилась усмешка. – Долго ещё ты будешь скрытничать со мной? Доверься уже и расскажи, я ведь в любом случае сделаю выводы на основе увиденного.

- Хочешь правды? Да, она слишком дорога мне. Аннабель с самого детства мне как сестра... И потому в последние годы я держу её так далеко от себя, как только могу.

- Но не даёшь ей редкие встречи, потому как понимаешь, что захочешь большего общения и не сможешь длинный период времени находиться вдали от неё? – предположила Гермиона; Драко поджал губы, а его выражение лица стало кислым. Лишь спустя пару минут, не меньше, он рискнул ответить Гермионе, всё это время не отводившей от него пытливого взгляда.

- Да, я слишком сильно нуждаюсь в ней. Так мне проще. - К удивлению Гермионы, Драко снова был искренен. Однако развивать эту тему она больше не стала, потому как даже это признание стоило Драко немалых усилий над собой. Меньше всего он хотел выказывать перед ней слабость, да только обстоятельства настойчиво требовали иного.

- Он принял твою помощь? – решила расставить точки в этой истории и заодно утолить своё любопытство Гермиона, что сходу вызвало ухмылку Драко.

- Не сразу. На протяжении почти года он не трогал переводимых мною денег и даже дважды писал мне с настоятельной просьбой не присылать им ни гроша. Номер его счёта пришлось узнавать моим домовикам – Кейдн не стал высылать мне его. Я тогда ничего ему не ответил. Его спесь сошла, когда у них родилась дочь. Тогда Кейдн, приврав Аннабель, что всё это время ему удавалось откладывать деньги, пустил в ход всё то, что накопилось за эти месяцы, и написал мне о своей позорной необходимости таки обратиться к моей финансовой поддержке...

- Позорной? Ты до такой степени хочешь опустить супруга твоей лучшей подруги? – прервав его рассказ, с порицанием выговорила ему Гермиона, но это замечание только позабавило Драко.

- Это были его слова из того письма. Лично я изначально не сомневался, что так однажды и случится. Если посмотреть на этого парня с финансовой стороны, то он нихера не устойчив. Так что его бедность и выбор Аннабель я осудил ещё когда впервые услышал о том, кто вскоре должен стать её избранником. Но это её выбор, и поделать с ним я ничего не могу, тем более теперь, - развёл руками шумно выдохнувший Драко.

- А ты и впрямь слишком много на себя берёшь, где не следовало бы. Это её жизнь, не твоя! – хмуро заметила Гермиона, но Драко тут же ответил на это обвинение:

- Ой ли? Миссис Бауэр отвернулась от неё из-за того, что Аннабель не стала связывать жизнь с тем кандидатом, что она подыскала ей - с состоятельным аристократом, который сильно не пришёлся Анне по душе. Собственно, причины тому были: он уже бывал женат и к моменту сватовства на Аннабель являлся разведённым сорокалетним мужчиной. Как поговаривают, его брак рухнул из-за того, что он частенько распускал руки и злоупотреблял адюльтером. Но особого выбора у её матери не было: при помощи дочери она хотела вытянуть семью из финансовой дыры, в которую они угодили после смерти главы семейства...

- Нда, - без былого запала с грустью проговорила Гермиона.

- Отца у неё на тот момент уже не было, а сестра ещё юна и во всех смыслах слишком зависима от матери, потому также прекратила своё общение со старшей сестрой. Родственники вовсе отвернулись от неё, стоило Анне выйти замуж за парнишку без рода и племени, да к тому же с пустыми карманами. И ты полагаешь, что я зря вмешался? – одёрнул её уже Драко, и Гермиона прервала их зрительный контакт и виновато опустила глаза. Сейчас, лучше узнав историю жизни его подруги, она гораздо больше понимала мотивы поступков Драко. Единственное, за что она в сердцах ругала его, так это за то, что он с надменностью и высокомерием окончательно разорвал их с Аннабель общение. Лишать её ещё и лучшего друга было, по меньшей мере, жестоко, о чём Гермиона не сумела умолчать:

- Малфой, она и так всех потеряла, а ты так обошёлся с ней позавчера. Ты всерьёз полагаешь, что всё сделал правильно? Ты же больше о своём спокойствии беспокоился, а не о ней, - едва слышно проговорила Гермиона, постаравшись сдержать праведный гнев и не выказывать его больше Драко.

- Думаешь, я из головы взял те слова, когда сказал Аннабель о возможности погибели её семьи из-за общения со мной? – серьёзным тоном проговорил он и колким взглядом посмотрел в карие глаза недоверчиво взглянувшей на него Гермионы. – Повстанцы её на куски разорвут, если узнают, за какие ниточки меня стоит дёргать. Они твоих-то родителей хотели казнить, хотя ты помимо связи со мной и демонстрации хороших условий твоей жизни по сравнению с другими пленными нигде более не засветилась! Но тут надеешься, что озлобленные повстанцы пощадят лучшую подругу их прямого врага, который ещё и план захвата северных городов составил? Да точно, блять! Пусть уж лучше Аннабель затаит на меня сильную обиду и будет лишена общения с ещё одним небезразличным ей человеком, чем заказывает гробы или вовсе прощается с жизнью! – договорив, Драко поднялся со стула и отошёл к окну, с раздражением посмотрев вдаль. Гермиона плотно сжала губы и забегала взглядом по его спине. Невозможно было не признать, что он был прав во всём, что касалось этой истории. Аннабель была его слабым местом – пожалуй, единственным человеком, к кому Малфой питал нежные чувства, но отнюдь не любовного склада - и именно потому он боялся приближаться к ней и не хотел терзать себе душу редкими встречами, которые были для него слабой компенсацией их сохранившихся дружеских отношений. Да, он поступал жестоко, но его позиция, как выяснилось, толковалась не малодушием, как всерьёз считала Гермиона – всё упиралось в его желание защитить эту девушку, уберечь её и даже её близких.

- Никакой ты, Малфой, не циник! - вдруг заявила Гермиона, на что тот прыснул со смеху.

- Исключения бывают в любом правиле.

- Да, вот только у тебя их слишком много, - усевшись на стул, категоричным тоном проговорила она, и хотя было видно, что Драко в корне не согласен с её утверждением, спорить с ней он не взялся, попросту решив не развивать эту тему и не тратить за зря время. – Ну или тебе усиленно хочется видеть себя в таком свете, - задумчиво добавила Гермиона и посмотрела на папку, которую Драко на всякий случай захватил с собой на кухню. Пододвинув её к себе и раскрыв, она стала всматриваться в лицо покойной женщины и, запомнив его, решила проверить одну теорию, а также попробовать продвинуться дальше. Тут Драко стал оборачиваться к ней, но Гермиона без всякого предупреждения моментально взмахнула палочкой и проговорила заклятие «Мемориа профундум максима». На этот раз он даже прижал руку ко лбу, потому как его голова начала сильно раскалываться от мучительной острой боли: Гермиона, держа перед глазами образ женщины, настойчиво стала пробиваться в глубины его памяти. Она заставила его вновь прокрутить перед глазами короткие обрывки тех воспоминаний, о которых он не хотел ни то что говорить, но даже думать. Следуя вычитанным подсказкам из книг, она вытянула из него часть энергии и резко запустила мощную волну назад, ударив ей по разуму Драко, отчего он даже вскрикнул. От неожиданности и испуга Гермиона едва не прервала их занятие, но тут в его памяти всплыла та женщина. Она стояла перед Драко, закрывая спиной дочь, и мотала головой с истошным криком: «Пожалуйста, нет!». На этом фрагмент из прошлого резко оборвался, а сам Драко, ухватившись за подоконник, едва не осел на пол. Поражённым взглядом он посмотрел на пребывавшую в не меньшем удивлении Гермиону. – Видел это? Получилось, Малфой! Это воспоминание всё ещё хранится в твоей голове, оно есть! – с улыбкой проговорила она, однако Драко не разделил её восторга: из его носа вытекала струйка крови, вкус которой он ощутил, стоило воспоминанию оборваться; а его голова раскалывалась на части с такой силой, словно бы его хорошенько огрели приличной дубиной. Прижавшись спиной к стене, он постарался прийти в себя, и, заметив его состояние, Гермиона перестала улыбаться. – Потому я и предупреждала: не растрачивай никакой энергии, это заклинание слишком мощное и тяжёлое, его трудно выдержать. Воспоминание есть, и оно хранится на одном уровне с другими фрагментами памяти, от которых ты с таким рвением бежишь. Оно там же, потому придётся копаться и в них. Они... как бы правильно выразиться, - тряхнула она головой, пытаясь собраться с мыслями, - затмевают его, перекрывают, являются щитом. Если бы оно оказалось стёрто – его было бы практически нереально вернуть, но в данном случае его нужно лишь извлечь.

- Попробуй ещё раз! – оклемавшись, сказал Драко.

- Лучше пока сделать перерыв, так будет правильней...

- Нет! – перебил он Гермиону. – Продолжай! Когда перестану выдерживать – сам сообщу тебе об этом и возьмём передышку, а пока не останавливайся на достигнутом. Это только минимум, жалкий отрывок из ключевого воспоминания, а оно мне нужно цельным.

- Ладно, - нехотя согласилась она, хотя состояние Драко ей уже не нравилось. Книги диктовали одно важное правило: не забывать делать передышку, дабы силы и энергия успевали восстановиться. Да только упрямый парень не собирался останавливаться на достигнутом, особенно сейчас, когда эти сеансы копания в самых потайных закромах его души и памяти, на что он дал Гермионе согласие едва ли не скрипя зубами, наконец дали результат. - Мемориа профундум максима! – Около десятка секунд перед её глазами мелькали отрывки из оставшихся воспоминаний, которые он утаивал – всё это время Гермиона вытягивала из него необходимую энергию. Когда она собрала достаточно, то опять ударила ею по памяти Драко, но кроме лица также безмерно напуганной девушки, выглянувшей из-за плеча молящей о пощаде матери, ничего больше за несколько минут, пока Гермиона осаждала его разум, они не сумели обнаружить. Продвинуться вперёд не получалось – всё обрывалось на этом фрагменте, а дальнейшая часть этой тёмной истории была сокрыта много глубже. Сложно было поверить в то, что перед ней стоял тот самый Драко Малфой, который за исключением случая с угодившей в него пулей в магазине всегда казался несокрушимым. Сейчас же он скулил от боли, и это притом, что всеми силами старался сдержаться. Гермиона не стала сразу заговаривать на эту тему, дав ему возможность отойти, и лишь после повторила предложение взять передышку. Но он заново упрямо отклонил его, потребовав продолжать. Около минуты она задумчиво барабанила пальцами по столу, оценивая ситуацию: потянет ли Драко дальнейшее вмешательство в его разум. В какую-то секунду ситуация показалась ей до безобразия смехотворной: впервые ей выпала возможность отыграться на этом ублюдке за всю ту боль, что он причинял ей, причём сделать это без всякого риска на правах той, что помогает ему. Но вместо этого Гермиона сама же шла на попятную, боясь за Драко и его здоровье. Она смело могла бы дальше давить на его болевые точки, ведь для этого ей требовалось всего-то взмахнуть волшебной палочкой, но она сидела и размышляла над тем, стоит ли продолжать эту пытку для него. Однако Драко вскоре прервал её замешательство и затребовал продолжать, причём тоном уже не собеседника, а скорее хозяина, отчего Гермиона с раздражением подняла на него глаза.

- Какое воспоминание ты намерена сейчас затронуть? – неожиданно поинтересовался он.

- А что такое? Есть то, чего мне не следует видеть? – почуяв подвох, с хитрецой вопросом на вопрос ответила Гермиона и заглянула в серые глаза. Ответа не требовалось, всё можно было прочесть по ним: она не прогадала в своей догадке, и Драко действительно намерен был поставить новый барьер или дать ей прямой запрет на затрагивание какого-то воспоминания, которое являлось для него самым потайным. – А понимаешь ли ты, что именно такие моменты из твоей жизни и несут в себе мощнейшую энергетику, и именно за ними хранятся новые куски мозаики, с помощью которых можно восстановить утраченное воспоминание? Хочешь ты того или нет, но его необходимо затронуть!

- Обойдёмся пока без него! – упрямо сказал Драко, но не успел он и глазом моргнуть, как Гермиона взмахнула палочкой и проговорила заклятие. Выбор был невелик, воспоминаний осталось всего три: его поход на кухню к домовикам, когда он был вооружён палочкой и крайне агрессивен; заскрипевшая дверь его комнаты, пока он сидел на кровати пьяным; и, конечно же, железная дверь, из-за которой раздавались многочисленные безумные вскрики боли, пока он стоял перед ней и трясся. У Гермионы было всего несколько секунд, за которые ей стоило решить, к какому из них стоит обратиться, пока Драко не среагировал и не вышвырнул её из своей головы. И тогда выбор пал на тот отрывок, когда он шёл на кухню к домовикам. Так было правильней всего и логичней: неспроста он был настолько грозно настроен по отношению к своим слугам, если только кто-то заранее не вывел его из себя, либо причиной его бед не стали сами... домовики, которые всегда знали о его семействе в разы больше других! Моментально сосредоточившись на этом воспоминании, она стала пробиваться в его разум, дабы просмотреть его. Однако Драко не просто поставил защиту, на что направил все свои силы, но даже вытолкал её из своей головы и прервал их связь раньше, чем Гермиона успела что-либо увидеть. Посмотрев на разъярённого Драко и поняв, что она попала в точку, Гермиона быстро сделала несколько шагов назад и, прежде чем парень ломанулся к ней, явно намереваясь забрать у неё палочку, откинула его к стене. Отлетев и ударившись затылком, Драко предпринял попытку подняться на ноги, но Гермиона вновь взмахнула волшебной палочкой. Теперь она пробилась глубже: Драко из воспоминания вошёл на кухню, и домовики оглянулись и посмотрели на него, но тут же заприметили неладное. Как только она увидела это, их противостояние повторилось, и Гермиона была выброшена из его головы. Прыжком поднявшись на ноги, Драко полез в карман уже за своей волшебной палочкой, решив действовать иначе: остановить её при помощи магии, может даже в бою. Однако Гермиона даже тут опередила его и призвала к себе его палочку, а самого Драко ударила последующим несильным заклинанием по рукам, дабы он не успел поймать свой магический атрибут на лету. Схватив палочку левой рукой и также направив её на Драко, Гермиона поняла по его настрою, что в любую секунду он может ринуться к ней и выбить обе палочки из её рук, что он и постарался провернуть, сделав резкий шаг в её направлении. От перехода на бег его остановил громкий возглас Гермионы:

- Стой, сказала, иначе заколдую! – Серые глаза вмиг потемнели и стали цвета пасмурного неба, но Драко всё же замер, выжидая подходящего момента, давать который Гермиона ему не намеревалась, целиком и полностью сосредоточившись на этой ситуации. Оба они теперь тяжело дышали и с опаской смотрели друг на друга, но если Драко был чертовски зол, то она - собрана как никогда. – Что в этом воспоминании? – быстро спросила она.

- То, что тебя не касается! – прорычал Драко, впервые показавшись Гермионе поистине довольно опасным противником.

- Учти, что тронешься с места – полетишь назад, а потом будешь валяться на полу от парализации «Петрификусом»! – не менее грозным тоном ответила она, давая понять, что также не сдастся.

- Не лезь, Грейнджер, не смей!

- Посмею! – Теперь они рычали друг на друга, и каждый не намеревался уступать другому. Гермиона не представляла, что такого могло быть в том воспоминании, что он готов был ей шею свернуть, лишь бы она не увидела этой частицы его прошлого. Но чем больше Драко противился, тем сильнее она загоралась желанием утолить своё любопытство.

- Если ты сделаешь это... - начал Драко, но Гермиона перебила его и ещё громче проговорила:

- Ни если, а сделаю! Я под Непреложным обетом клялась тебе, что... - стоило ей заговориться, как он ринулся к ней, но за считанные секунды собравшаяся Гермиона ловким движением руки взмахнула палочкой и послала в него заклятие «Левикорпус», которое подняло Драко в воздух и подвесило вверх ногами.

- Ах ты ж сука! – прорычал он, на что Гермиона усмехнулась.

- Или я отпускаю тебя, и мы действуем по-хорошему, или я и дальше тренирую свою реакцию и набиваю руку за боевыми заклятиями, пока ты будешь моей подопытной мышкой! Ну так что выберешь, Малфой? Между прочим, могу и сейчас попробовать проникнуть к тебе в голову, только опасаюсь, что либо к ней прильёт кровь, и тогда мы совершенно не сможем продолжить наше дело, либо же ты грохнешься головой вниз, причём хорошенько ударишься макушкой. Решай! – Хоть Гермиона говорила быстро, в её голосе чувствовалась уверенность, и даже звучал металл. Она ни на секунду не колебалась в своём намерении добраться до этого чёртового воспоминания, которое Драко не просто не желал раскрывать ей, но даже готов был пустить в ход физическую силу, лишь бы защитить от неё эту немаловажную частичку своего прошлого. Несколько секунд Драко молчал, но после отвёл взгляд в сторону и облизал пересохшие губы, гневно, но уже тише проговорив:

- Отпускай! – Перевернув его в воздухе, Гермиона снова отшвырнула Драко к окну, но на этот раз не так сильно, благодаря чему он успел опуститься на ноги и ни обо что не ударился.

- Предупреждаю тебя в последний раз: выкинешь нечто подобное – пожалеешь об этом! – ещё более строгим тоном сказала она; Драко ничего не ответил, стоя на расстоянии не менее четырёх метров от неё с таким выражением лица, словно бы он только что целиком проглотил сочащийся кислым соком лимон.

- Какой кретин дал тебе палочку? – на выдохе произнёс он, и на губах Гермионы всё же заиграла улыбка.

- Тот, кто хочет себе помочь, - тем не менее, без шуток заметила она, а после, не теряя времени, снова взмахнула палочкой. Теперь перед глазами стояла несколько иная картина: Драко уже не шёл в направлении кухни, а стоял за углом, вслушиваясь в беседу домовиков и бегая растерянным взглядом по полу.

- Ну что с них взять – Малфои есть Малфои! Господа умеют подтасовывать факты, – послышался голос эльфа Норта, причём его язык ощутимо заплетался.

- Так значит они... полукровки? И отец, и сын? – теперь уже заговорил не менее поддатый Таур, и в его тоне слышалось сильное удивление. – Не может этого быть, невозможно!

- Возможно, Таур. К нашему огромному сожалению, возможно. И это правда, - подключилась к беседе Иримэ. – Не верь тому, что написано в их родовых книгах: там каждое второе слово – сплошная переписанная для вида фальшь! Наши господа не просто хитры - они очень умны, умеют изворачивать факты.

- Но как... Как такое возможно? Чтобы господин Люциус и к тому же Драко не являлись чистых кровей! Не верю! – снова поражался Таур.

- Ну... - шумно вздохнула Иримэ и начала свой рассказ: - Мелисса Малфой, покойная супруга Абраксаса, не могла родить, оказалась бесплодной, и что бы колдомедики не делали – всё было впустую! На этой почве между супругами пробежала кошка, они стали отдаляться, но разводиться не решались: у них была огромная привычка и потребность друг в друге. Да только любовь угасла. У них тогда ещё были слуги-люди, и на одну из них Абраксас обратил своё внимание, вот только она была грязнокровкой! Всё чаще их стали замечать вместе за спиной у хозяйки: Джулия – так звали эту служанку – стала наведываться в покои господина. Домовики молчали об этом, а хозяйка хотя и догадывалась о связи мужа с кем-то - так и не сумела прознать, кем именно была эта женщина, и всё больше впадала в отчаяние. Уже через полгода результат этой связи дал свои плоды: Джулия понесла ребёнка. Полукровку, которому не следовало появляться на свет, иначе род проклял бы этого ребёнка и вышвырнул из жизни отца – это же был бастард, - в голосе Иримэ звучала скорбь. – Тогда Абраксас упрятал свою любовницу в другом поместье, подальше от людских глаз, но супруга быстро всё поняла. До того, как она успела распространиться об этой позорной для него истории, он подтёр ей память и наложил на Мелиссу заклинание, внушив ей, что она беременна. Через девять месяцев Джулия родила, а Абраксас отнял у неё ребёнка и заколдовал бедняжку, заставив поверить в то, что никакой беременности и даже их связи отродясь не бывало, а её просто уволили, когда она попалась на воровстве. Она исчезла из их жизни, а Мелисса воспитала ребёнка. Сам понимаешь, что это, соответственно, господин Люциус. Иримэ поведала об этой тайне ещё покойная матушка; говорила, что Абраксас долго мучился из-за своего безжалостного решения, которое поломало судьбы, но постепенно погрузился в семейные хлопоты, забылся делами и принудил себя выкинуть Джулию из головы. Та потом, вроде бы как, вышла замуж и снова родила ребёнка, уже от законного супруга. А Мелисса всю свою жизнь растила господина Люциуса, даже не подозревая, что он не её плоть и кровь ...

- Господа знают про это? – через несколько минут напряжённого молчания, за которые Драко не просто весь побелел, но даже пришёл в ярость, подал голос Таур.

- Только господин Люциус, да и тому правда открылась лишь перед смертью покойного господина Абраксаса. За несколько дней до кончины отец сам раскрыл сыну тайну его происхождения, которую господин Люциус усердно хранит. Мы не имеем права говорить об этом, так что молчи, потому что за болтливость, да ещё и на такую тему, голова резво полетит с плеч, и исключений в этом правиле не предвидено! Даже Иримэ молчит всю свою жизнь, при том что молчать Иримэ не любит. Но здесь приходится, иначе никак! – Стоило им замолкнуть, как Драко вошёл на кухню, и эльфы повернулись к нему, перепугано уставившись в едва ли не чёрные глаза своего молодого господина.

- Да, вы будете молчать! Уж я об этом позабочусь! – Сразу после он взялся за своих слуг и поочерёдно стёр у каждого из них воспоминание об этой тайне его семьи. Домовые эльфы не смели противиться ему, хоть расставаться со своим знанием они и не горели желанием, да только перед ними стоял хозяин. Уже через десяток минут в спальне Драко собрались все остальные эльфы, что служили в замке, и всё то же самое он проделал с ними. Закончив с последним эльфом, Драко едва ли не бегом рванул в кабинет Люциуса, откуда достал родовые фолианты и трясущимися руками принялся пролистывать их. По нему было заметно, что Драко готов был жизнь отдать, убить кого угодно, лишь бы это оказалось ложью, и он не являлся потомком грязнокровки. Однако не выдержав, всего через пару минут он забросил поиски и стал с криками, в основном с нецензурными выражениями, швырять вещи об стену, не щадя ничто из того, что попадалось под руку. На этом воспоминание завершилось, а Гермиона, не моргая, уставилась на Драко обескураженным взглядом. Она и сама была сейчас бледна, ей казалось, словно бы она только что просмотрела какой-то фантастический фильм с его участием, ведь не могло же это оказаться... правдой?!

- Довольна? Увидела самый смак? – опустившись на пол и вытерев вновь выступившую из носа кровь, негромко проговорил Драко и забегал взглядом, в котором отразилась боль, по полу. Гермиона не нашлась даже, что ответить, попросту лишившись дара речи. Она ожидала от этого воспоминания чего угодно, какого угодно страшного преступления, которое ему довелось совершить или лицезреть однажды, но только не такой новости. Все эти годы Малфои воспринимались ею как знать магического общества, репутация которых была несокрушимой и не поддавалась даже малейшему сомнению, что бы ни поговаривали о них многочисленные недоброжелатели и враги. Малфои всегда чтили свой род, гордились чистотой крови и своими традициями, даже кичились голубой кровью, которая текла в их жилах, а как выяснилось, некоторые их представители оказались никем иным, как полукровками. И один из таковых сейчас сидел перед ней и готов был на стену лезть из-за того, что правда раскрылась ей.

- Ты и полукровка?! Мерлин, я бы скорее поверила в то, что Волдеморт ударился головой об дверной косяк, вдруг подобрел и скоро отпустит Гарри и Рона на свободу, чем... в это! – наконец заморгав, причём моргая теперь ресницами довольно часто, все ещё неверяще проговорила Гермиона, а после пожала плечами, по-прежнему пребывая в своих раздумьях над этим и самом настоящем шоке. – Мерлин, теперь хотя бы понятно, почему ты так рьяно защищал это воспоминание! – Взглянув на неё, Драко криво усмехнулся, но с заметной усталостью.

- Ну раз ты так любишь совать свой нос куда не следует, могу поразить тебя ещё и новостью о том, что большая часть носителей фамилии Малфой, которые имеют отношение к моему роду - ебучие полукровки. Бывали среди нас даже грязнокровки, которые умело скрывали своё происхождение от общества. У моего рода какая-то особая херова тяга к грязи, блять! - выплюнул он и обессилено покачал головой.

- Малфой, тогда могу с уверенностью сказать тебе, - усмехнулась в середине своей речи Гермиона, - что и ты недалеко от своих предков ушёл! – Пристально посмотрев ей в глаза, Драко рассмеялся, словно бы только что понял это, а прежде старался не обращать на этот однозначный факт внимания.

- И впрямь, вот уж чума моего злосчастно рода! Чистокровки, да блять! Ты ещё остальным семействам с их сказками поверь, – оскалился он и поднялся с пола, но уже не намереваясь вырывать у Гермионы палочку. Однако она не сводила с него глаз, на всякий случай приготовившись к худшему: что он решит стереть это знание из её памяти сейчас, уже после того, как она своими глазами увидела его главный секрет.

- После такого-то? – вскинула брови Гермиона. – Ты об этом не так давно только узнал? – решила уточнить она, окинув Драко с головы до ног таким взглядом, будто бы впервые увидела этого человека.

- В шестнадцать лет, когда отец находился в Азкабане, - рассказал Драко, хотя говорил он сейчас из-под палки.

- Малфой, может начнёшь уже раскрываться мне? Я уже знаю о тебе, наверно, больше твоей родной матери, да к тому же связана с тобой обетом и клятвой ничего не делать против тебя. Но ты, как и прежде, боишься лишнее слово сказать мне, опасаясь, что я использую эту информацию против тебя! – негромким голосом проговорила она и наконец опустила обе палочки.

- Верни мою палочку! - без гонора, но и не прося, затребовал Драко.

- А ты пообещаешь больше не кидаться на меня или нам стоит сейчас же заключить новый Непреложный обет? – в той же манере ответила ему Гермиона. Не прошло и пары секунд, как Драко в голос рассмеялся, отчасти поддавшись её напору и сложившейся ситуации, в которой у него не было иного выбора, кроме как сотрудничать с Гермионой и открыться ей. Подойдя к ней, Драко пристально посмотрел в её глаза и протянул руку за палочкой, но она не спешила возвращать её. – Поэтому ты без зазрения совести решил спать со мной и отбросил свою неприязнь к грязнокровкам? – прямо спросила она, решив озвучить пришедшую ей в голову догадку.

- Может в некоторой степени это и сыграло роль, но уж точно не являлось первопричиной, - не прерывая зрительного контакта, ответил он.

- А что же тогда являлось первопричиной? – с хитринкой в глазах стала выпытывать вдруг заинтересовавшаяся этим вопросом Гермиона.

- Захотелось! – настолько просто ответил Драко, что она удивилась ему.

- Серьёзно?

- Серьёзно! – не сдержавшись, Гермиона засмеялась, поняв, что во многом её смех был порождён напряжённой ранее ситуацией. Однако с губ Драко наоборот внезапно исчезла и без того едва заметная улыбка, а сам он стал серьёзен. – Предупреждаю тебя сразу, Грейнджер: вздумаешь раскрыть кому-либо мой секрет, заговорить на эту тему с кем-нибудь, показать в виде воспоминания или опозорить меня перед Хозяином...

- Не переходи на шантаж, замолчи! – встревожено посмотрев в его лицо, вовремя остановила она Драко, который, находясь на эмоциях, явно забылся в эту секунду. – Я знаю условия и отлично помню их. И можешь не сомневаться - недооценивать тебя я не стану, ибо знаю, на что ты способен. - Протянув левую руку, она вложила в его ладонь палочку и посмотрела в серые глаза. - Не делай так больше! Я тебе же помогаю, и ты сам на этом настаивал, не забывай про это! – предупредила Гермиона, а после вернулась к столу, села на своё место и сделала несколько глотков чая, пытаясь прийти в себя. – Расскажешь подробности?

- И что именно ты хочешь услышать? – повернувшись к ней, спросил прячущий волшебную палочку в карман Драко.

- Хотя бы причину того, почему домовики были настолько пьяны? – губы Гермионы тронула улыбка. – Ещё ни разу их такими не видела!

- Я напоил, - пройдя и усевшись на стул напротив и взяв вишенку с не съеденного им ранее пирожного, также просто поведал он.

- С какой целью? – откинувшись на спинку стула, осведомилась Гермиона.

- Хотел выведать у них кое-что, но узнал, как видишь, несколько иное. - Шумно выдохнув, Гермиона забегала по нему обеспокоенным взглядом. Его глаза наконец стали более светлого, серого цвета, хотя пока ещё и были темнее, чем следовало бы, что было неудивительно. Это воспоминание действительно являлось его огромной тайной, и раскрыть его он согласился лишь ввиду крайней необходимости. Несомненно, влезь в голову Малфоя кто угодно при других обстоятельствах, он бы без колебаний уничтожил этого человека, дабы сохранить в тайне то, что было для него важней всего – свою репутацию и место в обществе. Такая информация могла испоганить всю его дальнейшую жизнь и даже свести в могилу его самого и его семью. И теперь Гермиона располагала ей, но обязана была хранить в тайне наравне с их с Драко клятвами друг другу. Однако вопреки всему, даже Непреложный обет не убеждал его в полной мере в том, что Гермиона станет молчать, хотя на кону стояла жизнь её друзей, множества людей и, конечно же, её самой. Драко всё ещё с недоверием относился к ней, в особенности после того, как она прознала ту тайну, за сохранение которой он готов был расплатиться жизнью, ведь одной лишь этой информацией она могла в полной мере расплатиться с ним за всё то зло и боль, что Малфой причинил ей. Да только делать этого Гермиона не намеревалась, будучи по рукам и ногам связанной смертоносной магией и его клятвами оказать помощь самым близким ей людям в обмен на обещание быть преданной ему. И отступиться от этого она уже не могла, тем более после того, с каким трудом ей далось уломать Малфоя на эту сделку... Хотя он и пытался расслабиться, Драко всё ещё был напряжён, словно до предела натянутая струна, даже на его шее пульсировала хорошо заметная вена. Поедая ломтики сыра, он глядел теперь в окно, не обращая на Гермиону никакого внимания, словно бы её вовсе не было в комнате. Отчего-то девушка не сомневалась, что все его тревожные думы занимал этот случай, раскрывший тайну его происхождения.

- Почему ты не сотрёшь у себя хотя бы это воспоминание? Так было бы куда надёжней, - поинтересовалась Гермиона, после чего он перевёл на неё хмурый взгляд. Несколько секунд Драко задумчиво смотрел в её лицо, будто бы оценивая, стоит ли вообще продолжать разговор на эту тему, но после всё же ответил:

- Кто владеет информацией - тот владеет миром, Грейнджер.

- И каким же образом оно может пригодиться тебе?

- Не важно, - резко оборвал он. Придвинувшись ближе к столу, Гермиона хмыкнула, окинула Драко внимательным взглядом и с усмешкой сказала:

- Не доверяешь?

- Я и не доверял, - ядовито улыбнулся парень, ровно также придвинувшись к ней через стол и упершись в него локтями. Продолжать этот диалог Гермиона больше не стала, в том не было смысла: теперь Драко не просто был не в настроении, но даже был зол. Потому, дабы не разъярять его ещё сильнее, она решила вернуться к делу.

- Давай попробуем опять пробиться к стёртому воспоминанию. Полагаю, результат не заставит себя ждать, - предложила Гермиона и сделала ещё пару глотков чая.

- Валяй! – согласился Драко и поудобней устроился на стуле. Выдохнув, он стал всматриваться в карие глаза, да только теперь он смотрел в них с опаской и надменностью, компенсируя таким образом задетое самолюбие. Но Гермиона не придала этому значения - она постаралась сосредоточиться на том, что было сейчас наиболее важно. Проговорив заклятие, она стала выкачивать из Драко энергию, мельком просматривая все его ранее увиденные потайные воспоминания. Он нелегко, но стойко переносил этот довольно неприятный процесс, однако самое сложное было впереди. Вобрав нужное количество, Гермиона запустила в него мощный луч энергии, болезненно поражая разум. Не выдержав, Драко снова взвыл и ухватился руками за голову. С зажмуренными глазами, превозмогая мучительную острую боль, он стал наблюдать в своих мыслях ещё одну сцену, связанную с семьёй Фишер: как сам он – Драко – подходил к их дому. И как дверь ему после громкого и продолжительного стука открыл отец семейства: усатый мужчина с тёмными, местами седыми волосами, разодетый в обычную серо-жёлтого цвета свободную майку и потёртые чёрные джинсы. Безо всякого распахнув дверь, будто ожидая увидеть на пороге старого друга, мужчина в считанные секунды побледнел и перепугано уставился на непрошенного гостя. Всего лишь эту сцену удалось увидеть Драко и Гермионе, прежде чем коротенький отрывок оборвался, однако и он говорил о многом, всё больше приоткрывая занавесу тайны. Драко знал этих людей и, вероятно, самолично свёл их со старухой с косой, вот только причина этому по-прежнему оставалась загадкой.

- Нужно продвигаться дальше, ещё глубже, - с уверенностью заявила Гермиона, которая была далеко не в восторге от того, что заклятие до такой степени пагубно воздействовало на Драко, и этим создавало им проблемы. Сгорбившись на стуле и упершись локтями в колени, он с силой сжимал пальцами голову, всё ещё сидя с закрытыми глазами и морщась. Его губы были плотно сжаты, и оттого кровь, которая опять сочилась из носа, стекала по подбородку. Но Драко не обращал на это внимания из-за ужасающей силы головной боли, которая, что было хорошо заметно, стала сводить его с ума. – Ты как? – не могла не спросить Гермиона - её всерьёз взволновало его самочувствие. В который раз она убеждалась в том, что следует закончить на сегодня эти копания. Да только был ли на это же настроен Драко, который и задавал ход ситуации?

- Блять, Круциатус и то не бьёт с такой силой по мозгам, как эта херь, - еле слышно прохрипел он, но затем убрал руки от головы и полотенцем стёр кровь с лица.

- Давай прервёмся, достаточно на сегодня! – не без напора проговорила Гермиона. Покрасневшими глазами он посмотрел на неё.

- Я уже говорил тебе: как станет совсем невмоготу, я сообщу об этом и прекратим! – раздражённо отмахнулся Драко и также отпил из чашки. Покачав головой, она откинулась на спинку стула и принялась буравить его возмущённым и осуждающим взглядом.

- И к чему это приведёт, твоё изнурённое состояние? Что нам придётся ждать, пока ты восстановишься? - стала ругать его Гермиона, и такой тон сходу вызвал яростное сопротивление с его стороны:

- Делай, что тебе говорят! Без тебя разберусь, что я потяну, а что нет!

- Хорошо, - состроив гримасу, напоминающую злобную улыбку, она сразу же взмахнула палочкой, не дав Драко возможности до конца прийти в себя и оправиться. Гермиона сделала это намерено, преследуя в данный момент одну-единственную цель: доказать ему, что дальнейшее наседание на измученный разум он уже не потянет. – Покажи мне другие свои связи, все те, что имели для тебя хоть какое-то значение помимо плотского удовольствия! Я хочу попробовать пойти в ином направлении и окончательно разобраться с ситуацией с Паркинсон.

- Тебе былой порнографии мало? – потирая виски, в которых стало противно постукивать, произнёс Драко.

- Точно, от тебя гадкой страстью к этому заразилась. Давай уже, и постарайся без подробных постельных сцен! – прошипела в ответ Гермиона и сосредоточилась на его воспоминаниях.

- Как пойдёт, знаешь ли! – Прикрыв глаза, он принялся усиленно припоминать всех тех девушек. Перед глазами Гермионы вновь стали возникать постельные сцены или прелюдии к ним. Некоторые воспоминания, хоть они и мелькали всего по паре секунд, Драко не поспевал контролировать, причиной чему было его разбитое состояние. Эти сцены были на редкость пошлыми и развратными, но она старалась не придавать им никакого значения и концентрировала своё внимание в первую очередь на самих его партнёршах. Да только, помимо картин секса, ничего более Драко практически не показывал ей, отчего уже через пару минут Гермиона прервала их сеанс. Несколько раз перед её глазами мелькала та сцена, что относилась к его запретным воспоминаниям: когда он был пьян и дверь в его комнату открылась. Одна она не имела продолжения, и лишь её Драко поспешно блокировал, на что уходило немало его сил, хоть он и понимал, что Гермиона однозначно увидит её. Если не сейчас, то чуть позже, ведь это было одним из тех воспоминаний, что заслоняли собой стёртое.

- Малфой, покажи мне сами твои отношения, а не... интим во всех позах в первом попавшемся затаённом уголке, и уж тем более не групповой секс, в котором ты принимал участие! Я же говорила тебе! – потерев лоб рукой, не без раздражения проговорила она, отчего Драко закатил глаза.

- Грейнджер, ты не увидишь ничего такого, что могло как-то подорвать наши с Панси отношения!

- Кто знает, - развела руками Гермиона. – У тебя были постоянные любовницы, и вполне логичным будет предположить, что, к примеру, Паркинсон была против них всех или кого-то в отдельности. И когда-то настолько разозлила тебя и задушила своим контролем, который ты так презираешь и от которого бежишь, что ты решил сурово проучить её, либо же жестоко отомстить ей за что-то, связанное с другой девушкой! – высказала она свои предположения, но Драко на это лишь хмыкнул.

- Маловероятно, знаешь ли. Потому что как у меня, так и у неё имелись различные связи. Друг друга мы не слишком-то и придерживались, - без колебаний разъяснил свою позицию Драко.

- Ну так поначалу же вы, можно сказать, являлись парой, а это значит, что кто-то из вас разорвал этот замкнутый круг! – поднявшись со стула и обойдя его, Гермиона облокотилась на его спинку и взбудоражено посмотрела в серые глаза. Сидевший напротив Драко сделал тяжёлый вздох: в его глазах Гермиона была сейчас настолько упрямой, что доказывать ей что-либо стало бесполезно. – Как-то с трудом поверю, что за все эти годы ты ни с кем больше не встречался, не пытался выстроить отношений, ни в кого не влюблялся, в конце-то концов! К тому же в подростковом возрасте, когда во всю бурлят гормоны, – продолжала она настаивать на своём, но Драко оставался непреклонен.

- Раз не веришь – хоть часами копайся в моей голове, но ничего нового, предупреждаю сразу, ты не увидишь! Лишь на короткие периоды времени я заводил отношения с несколькими девчонками, да и то исключительно от скуки и потому, что те привносили в мою жизнь нечто новое. Не более того!

- Хочешь сказать, что ни к кому и никогда ты не испытывал ничего, помимо физического влечения? – упрямо проговорила поражённая Гермиона, ни на секунду не поверившая его словам.

- Нет, блять, повторяю тебе это ещё раз! – уже громко и разозлёно высказался Драко, утомившись от бесплодного разговора.

- Не поверю! – фыркнула она.

- Ну так буду для тебя феноменом! – в той же манере ответил Драко, а затем поднялся и отошёл к окну. – Для меня Паркинсон в любом случае не играет никакой роли, как и моё прошлое в её обществе. Мне нужно узнать иное, так что прекрати тратить время на чепуху и разглядывание этих блядей! Займись лучше изъятием воспоминаний по семейству Фишер. – Договорив, Драко скрестил руки на груди и требовательно посмотрел на неё, но Гермиона не сразу взялась за выполнение очередного указания. Несколько минут она простояла спиной к нему, барабаня пальцами по спинке стула и задумчиво, невидящим взглядом глядя перед собой. Она была более чем уверена, что далеко неспроста при стирании ему руками Забини памяти воспоминания о Панси Паркинсон заодно исчезли. Они когда-то были значимы для Малфоя, имели немалую ценность, и потому по какой-то причине намеренно были убраны из его сознания. Но сейчас он, не помня об этом ровным счётом ничего, старался даже не думать об этой истории и сводил всё к незначительности. Вот только Гермиона была убеждена в обратном, да только наседать на Малфоя являлось бесполезным занятием. – Грейнджер! – Снова напомнил он о себе, уже даже прикрикнув на неё. Покачав головой и сдавшись, в сердцах вовсе назвав его дураком, Гермиона взяла в руки свою палочку, которую прежде отложила на стол, и обернулась к нему.

- Что ж, если ты так настаиваешь, то этим и займёмся. Я ведь уже не раз наблюдаю сцену с твоей спальней и открывавшейся дверью. Вот с ним и разберёмся, что за секретная любовница у тебя там была! – Услышав это, Драко рассмеялся, но в его голосе она уловила едва заметные нотки нервозности. Его взгляд она нашла теперь вовсе странным: в нём сочетались раздражение, насмешка и даже небольшой... стыд?! – Полагаю, я в полной мере оценю это воспоминание! – добавила Гермиона, видя его перекошенную физиономию.

- Вперёд! – коротко проговорил Драко и сжал зубы. Взмахнув палочкой, Гермиона стала пробиваться в глубины его памяти. Он вновь неосознанно постарался поставить блокировку и помешать ей протиснуться к нужному воспоминанию, однако необходимость дать Гермионе доступ к нему вынудила Драко вскоре отступить и позволить ей беспрепятственно просмотреть и эту частицу его прошлого. Уже через десяток секунд перед её глазами всплыла та самая картинка, но уже более чёткая, словно бы она просматривала отрывок из какого-то фильма. Драко сидел тогда на кровати с наполовину опустошённой бутылкой огневиски, при этом ещё одна уже пустая бутылка стояла рядом с ним на полу. Его пиджак был скинут, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Сам он был порядком пьян, до крайности зол и намеренно напивался, неотрывно глядя куда-то в сторону шкафа. При этом он пребывал в своих мыслях и не обращал внимания на привычную обстановку спальни. Неожиданно входная дверь заскрипела, а вскоре полностью распахнулась, и в его комнату заглянула Беллатриса Лестрейндж, сразу же закрывшая за собой дверь.

- Жив? – высокомерным тоном осведомилась она и вскинула голову, с презрением глядя на бутылку в его руках.

- Как видишь, - даже не взглянув на неё, поморщился Драко.

- Глупый мальчишка! – прошипела, подобно змее, Беллатриса, однако по её голосу и поведению, если присмотреться, становилось видно, что далеко не трезвой была и она сама. И хотя та держалась уверенно и не подавала виду, Гермиона не могла не заметить, как Беллатриса покачивалась, а в её лице виднелась не меньшая злость и нетипичная этой жестокой женщине досада. Её распирало отыграться на ком-то за свои беды, в данном случае на родном племяннике, что на тот день являлось для неё обыденной нормой. – Не в состоянии даже выдержать боль без заглушения её порцией огневиски! Ты слаб и станешь позором для своего рода: загнёшься в первом же сражении, как только в тебя угодит боевое заклятие врага!

- А ты, как посмотрю, так боишься узреть этот позор, что уже не знаешь, как ещё побольнее меня расчленить или Круциатусом огреть? Охеренный метод перевоспитания! – поднявшись с постели и отойдя к окну, гневно прорычал Драко. – Про меня что-то говоришь, а себя-то видела со стороны? Нажралась и разгуливаешь по замку у всех на виду. Что, опять Хозяин отшил?

- Да как ты, сучонок, смеешь?! – тут же выпалила она, разъярившись уже от одной этой фразы.

- А что, не правду сказал? – повернувшись к ней, на зло Беллатрисе продолжил потешаться Драко, сделавший пару больших глотков из бутылки. Он уже с трудом контролировал себя и, не загляни к нему тётка, быть может, уже лёг бы отдыхать, однако вместо этого с её подачи он и дальше выходил из себя, продолжая напиваться. Выпитая им последняя порция огневиски явно стала лишней и ни к чему хорошему привести не могла, но Драко и не думал останавливаться. По его состоянию Гермиона сделала вывод, что крепкий напиток отчаянно хлестался им без остановки в течение недолгого периода времени. – Он на тебя и не посмотрит, у него другие интересы. Змейки там, к примеру, - не без издёвки добавил он, и эти необдуманные слова окончательно вывели Беллатрису из себя. Мгновенно подлетев к племяннику, она оттолкнула его к стене и с яростью стала сверлить свирепым взглядом серые глаза.

- Закрой рот, бестолковый, глупый щенок! Ты и ногтя его не стоишь!

- Ну да, - нашёлся расхохотавшийся Драко, - фраза про волосинку будет совершенно не к месту. Самой-то не противно с этого, - особо выделил он последнее слово, - тащиться? Или Рудольфус окончательно перестал удовлетворять?

- Ещё одно слово, - гаркнула Беллатриса, но он и здесь нагло перебил её, заплетающимся языком продолжив:

- И что? Домовикам снова придётся постараться, залатывая мои раны? Это не ново, этим ты меня хер напугаешь! На, блять, выпей, заткнись и расслабься уже! А лучше отправляйся к мужу. - Драко протянул ей бутылку с остатками пойла, но даже не коснувшись её, Беллатриса потянулась к своей волшебной палочке. Драко вовремя перехватил её руку и с силой сжал кисть. – И чем удивишь на этот раз, Авадой? А что, Белла, разве не правду говорю? Рудольфус мало имеет или в трахее недостаточно хорош, раз ты уже на это позарилась?! – Её глаза от таких дерзких высказываний горели слепой яростью. Казалось – дай Беллатрисе волю, и она без капли сожаления уничтожит ненавистного ей в эту минуту племянника, гнев к которому затмевал разум, да только Драко не давал ей свободы действий, не без силы удерживая уже обе её руки.

- Ты смеешь рассуждать о них и их мужской силе, мальчишка? Всерьёз допускаешь, что ты хоть в чём-то равен с ними и что-то знаешь о взрослой жизни? Давно трахаться-то научился или всё в душе забавляешься под фантазии об однокурсницах? – грозно высказалась ему Беллатриса и стала усиленно вырываться, но, когда она вовсе не ожидала от него такой выходки, Драко резко отстранился от подоконника и усадил на него тётку. Сильнее вжавшись в неё, дабы удержать взбешённую Беллатрису, он стиснул её руки мёртвой хваткой, и от такого проявления его физической силы, которого она никак не ожидала, Беллатриса наконец перестала вырывать и стала с презрением сверлить его взглядом чёрных глаз.

- Достаточно, блять, знаю! Никто, знаешь ли, не жаловался. - Хоть Драко и сильно покачивался, ему было предостаточно грубой физической силы, чтобы удержать не менее пьяную тётку, которую, однако, его выходка поразила и даже породила в ней интерес к его юной персоне.

- Ну так докажи, щенок! – оскалилась Беллатриса и, всё же умудрившись с боем вырвать одну руку, опустила её на его ширинку, через ткань ухватив за член. Рассмеявшись, Драко поморщился, но затуманенный разум всё-таки принял вызов. Не менее каверзным тоном он ответил:

- Раздвигай, сука, ноги - докажу! – То, что происходило после, показалось Гермионе с её моральными устоями и восприятием реальности уже не порнографией, а фильмом ужасов. За какие-то секунды Беллатриса задрала длинную юбку и помогла Драко высвободить его достоинство, которое худо-бедно стояло. Отодвинув в сторону ткань её трусиков, он резко вошёл в Беллатрису. То, что творилось в его спальне следом, Гермиона ни то что не стала смотреть, но даже не смогла заставить себя сделать это, каким бы важным это воспоминание не являлось. Зажмурив глаза и оборвав его просмотр, она, понимая, что в дальнейшем уже не найдёт в себе сегодня сил после такой омерзительной сцены контактировать с Драко, сходу стала вытягивать из него энергию, дабы, пока в памяти всё было живо, сразу же пробиться дальше в восстановлении воспоминания о семействе Фишер. Под стоны боли Драко выудив его энергию и с содроганием перетерпев быстрое мелькание того зрелища, когда у него был интим с Беллатрисой, Гермиона с силой выплеснула в него всю мощь заклятия, отчего на этот раз парень вовсе не сдержался и закричал. Теперь перед их глазами была совершенно иная сцена: тот самый дом владельцев склада и его хозяин, припечатанный к стене Блейзом Забини. В руках Драко было уже две палочки, и вторую он разглядывал.

- Вы сами напросились на это, Шафики! Вас никто не заставлял становиться предателями, это был ваш выбор, - негромким голосом проговорил Драко и поджал губы. Было хорошо заметно, что ему и самому было не по себе от происходящего, в его взгляде прослеживалось даже сожаление. Забини на его фоне держался стойче и был спокойней, хотя и он также без энтузиазма прижимал мужчину к стене. На лестнице послышались шаги и женский голос: «Дорогой, кто там?». И услышав его, Драко направил туда волшебную палочку, приготовившись к бою. На этом воспоминание вновь оборвалось, а Драко вскрикнул ещё громче. Теперь он едва превозмогал боль, всё-таки, о чём предупреждала Гермиона, доведя себя до крайности. Найдя в себе силы, через какое-то время он, хоть ему по-прежнему было всё ещё очень больно, замолк, выпрямился и взглянул на Гермиону. По ней было видно, что история гибели семейства Фишер уже не так сильно волновала её. Все мысли Гермионы были заняты тем, что она увидела ранее, и что поразило её до глубины души. И это немало позабавило обезумевшего от боли Драко.

- Святой Мерлин... тьфу! - Зажмурив глаза, Гермиона опустила палочку. На её лице отражалось небывалое отвращение. - Гадость! Малфой, какая же это мерзость! То, что ты сотворил! - Казалось, ещё немного, и она задохнётся от возмущения. Увиденное не просто выбило её из колеи - скорее убило напрочь! Жаль лишь, что не помогло ослепнуть - сейчас это было бы как нельзя кстати. Вдобавок ко всему на всю комнату раздавался безумный смех Драко, который словно назло Гермионе с задором и насмешкой наблюдал за ней. - Ты... Ты... - Впервые за долгое время у неё не получалось обличить мысли в слова: настолько она была ошарашена и возмущена этой гадкой сценой. - Ты трахал Беллатрису! Святой Мерлин, она же твоя родная тётка! - наконец выговорила Гермиона и скривилась, даже не пытаясь скрыть омерзение.

- Я и грязнокровку трахаю. Какая к чёрту разница, кто раздвигает ноги? - продолжал потешаться обнаживший зубы Драко, который никак не мог перевести дыхание после настолько стрессовой для организма ситуации.

- Мерлина ради, скажи, что это случилось под градусом, и ты не настолько спятил! - сверкая глазами, произнесла Гермиона, которая всё ещё не верила своим глазам.

- Ты сама это видела. К чему вопросы? - довольно жёстким тоном ответил Драко и вытер полотенцем кровь, что сильной струёй вытекала из носа.

- И как часто у вас случался инцест? - всё же заставив себя посмотреть на него, спросила Гермиона. И вновь Драко расхохотался безумным смехом, отчего походил на ненормального.

- Один раз, и за это я хорошенько поплатился! - растянув губы в жёстокой улыбке, коротко рассказал он.

- Как? - громко спросила Гермиона, до крайности возмущённая этим воспоминанием. На его губах моментально заиграла кривая усмешка, не предвещавшая сейчас ровным счётом ничего хорошего.

- Едва не загнулся! После этого случая Белла на протяжении трёх дней усиленно пыталась отправить меня во время своих уроков на тот свет. Спасибо домовикам! - театральным жестом всплеснув руками, поведал он и снова приложил полотенце к верхней губе, почуяв металлический привкус крови во рту. - Сама сука нажравшаяся к этому всё подвела. Мне до неё никогда не было никакого дела, - собрав кровь и посмотрев на перепачканный ею полотенец, со злостью, но уже тише сказал Драко. - Тупая, нахер никому не сдавшаяся тварина! Не перебрал бы я тогда с огневиски - хер бы на неё полез! - Отбросив тряпку на стол, он посмотрел на Гермиону. В её лице было смятение, а сама она будто не знала, во что верить. В одном Драко не сомневался: её заветным желанием было теперь стереть себе это воспоминание и никогда и ни при каких обстоятельствах не припоминать об этом. - Хотела узнать обо мне больше, Грейнджер - наслаждайся зрелищем и запасайся попкорном! Только того гляди, не подавись им, - насмешливо добавил он, а затем шумно выдохнул и вскинул подбородок, настраивая себя на новые волны боли. - Продолжай!

- Нет! - негромким голосом вдруг ответила Гермиона и отвела взгляд в сторону.

- Грейнджер!

- Нет! - уже более громко повторила она.

- Ты, блять, поиграть со мной решила? Уже забыла про наш уговор? - неспешно приблизившись к ней, угрожающе проговорил Драко, но Гермиона ничего ему не ответила, даже не сразу посмотрев на него. Лишь спустя десяток секунд она перевела на парня взгляд и внимательно стала осматривать его лицо. - Грейнджер, займись делом! - громко и разозлёно прокричал Драко, ведя себя так, словно он находился на поле боя, а перед ним стоял нерадивый рядовой солдат. Однако ровно в той же манере моментально ответила ему и Гермиона:

- Нет, я сказала! - Сузив глаза, он стал буравить её тяжёлым взглядом, но не прошло и пары секунд, как Гермиона протянула к нему руки и, приобняв Драко одной рукой за овал лица, провела большим пальцем другой руки у него под левым глазом.- Малфой, - негромко произнесла она, будучи не на шутку обеспокоенной, - у тебя кровь из глаз течёт! И даже из ушей! - слегка повернув его голову набок, покачала она головой. Гермиона не верила своим глазам, даже её саму напугало то, что она увидела вблизи, когда Драко подошёл к ней. Немного отстранившись от неё, он стал пальцами стирать кровавые дорожки, только сейчас обнаружив, что те на самом деле были. - Ты не выдержишь этого копания в твоей голове - раньше загнёшься! Ты уже сейчас истекаешь кровью. А что станет с тобой, если я пробьюсь ещё дальше?

- Сделай уже это! - вновь рявкнул на неё Драко, ещё сильней разозлившись из-за того, как его организм среагировал на такие заклятия и выуживание сокрытых воспоминаний.

- Нет! - и снова Гермиона отвечала в тон ему. Следом она во второй раз обхватила его лицо руками и перепугано уставилась в серые глаза. - Драко, остановись уже! Нет! Ты вопишь на всю комнату и загибаешься от боли, но тебе и этого мало?!

- Мы наконец прорвались дальше, и я выведал настоящую фамилию этих людей! Знаешь, кто это? – откинув её руки и крича ей в лицо, Драко кратко поведал: – Чистокровные маги, предавшие Хозяина! Вот зачем мы с Блейзом были у них, нам наверняка поручили избавиться от этого семейства. Да только какого хера мне понадобилось после стирать это воспоминание - это для меня по-прежнему остаётся громадным вопросом, и гадать и дальше я не собираюсь! Так что займись, сука, делом! – договорив, он резко поморщился, ощутив отголосок нестерпимой боли, которая всё ещё продолжала эпизодически мучить его. Но взяв себя в руки, Драко с фанатичной настойчивостью сделал вид, будто бы с ним всё в порядке, и требовательно посмотрел на Гермиону. – Продолжай, я сказал!

- А я сказала: нет! – срывающимся голосом прокричала она в ответ. Сейчас он действительно казался Гермионе сумасшедшим: заклятие мучило Драко с каждым разом всё сильнее, сам он корчился от боли, но вместо того, чтобы прекратить эту пытку, дать себе отдых и восстановиться - продолжал усердно настаивать на своём.

- Грейнджер, я кому говорю... - вплотную приблизившись к ней, Драко ухватил её за запястья и со всей яростью посмотрел в её глаза. Но вместо ответа Гермиона резко дёрнула правой рукой и отшвырнула свою палочку в самый дальний угол комнаты.

- Ещё раз тебе говорю: нет! И на этом точка, – нарочито тихо, но настойчиво сказала Гермиона, даже не думая отступать. Сейчас они стояли совсем рядом и оба тяжело дышали, неотрывно глядя друг на друга. Смотря в его сузившиеся глаза, она ненароком провела параллель с тем воспоминанием про его связь с Беллатрисой. Окно находилось близко от них, между ней и Драко также было противостояние, и он удерживал её за руки. И от этого сравнения ей стало мерзко... Но словно на зло ей, хоть и делая это отнюдь не из стремления опять потешиться, Драко приступил именно к тому, о чём она только было подумала.

- Сука упрямая! – прохрипел он и впился в её губы жёстким поцелуем. Гермиона вяло отвечала ему взаимностью: сейчас ей совершенно не хотелось близости с ним. Куда сильней ей было нужно побыть наедине с самой собой в тишине и покое и как-то переварить эту информацию. Да только вместо того, чтобы отпустить её и дать ей такую возможность, Драко, не прерывая поцелуя и прижав её к себе, повёл Гермиону на выход из кухни, а следом и в спальню.

- Я не хочу сейчас, - прошептала она и закачала головой, прервав их поцелуй, когда Драко принялся стягивать с неё платье. Ухватив его за руки, она попыталась остановить парня, но достаточно агрессивно отбросив её руки, он продолжил своё занятие, а после не менее требовательно поцеловал Гермиону. – Малфой, остановись! Не надо, не сейчас! – отвернув голову, проскулила она, но не став слушать её, он перекинулся на её шею и прошептал далеко неласковым голосом: «Замолчи уже!». Гермиона не стала больше сопротивляться, но и не выказывала ему взаимности. Сейчас ей не хотелось быть с ним, быть его. Чувство омерзения и отторжения не покидало, а он ни то что не желал отступать, но даже не давал ей возможности обратиться к зелью и подавить давящие эмоции. На языке вертелось снова напомнить ему о том, что даже такого рода энергию стоит пока поберечь, ведь заклинание высасывает слишком огромную энергетику, но в этот раз Гермиона смолчала, понимая, что Драко попросту не станет её слушать. Ему чертовски сильно была необходима эта разрядка, нужна была Гермиона, её тело, и ничто иное не было больше важно. Раздев её догола и ртом лаская грудь, пальцами он старался возбудить её между ног. Гермиона не протестовала, лёжа с закрытыми глазами и стараясь думать о чём угодно ином, только бы не вспоминать о той сцене. Да только она будто бы намеренно стучалась назад и напоминала о себе: то, как он брал Беллатрису, как двигался в ней. То был не секс, а самый настоящий трах - животный, бесчувственный. Но всё это было бы не стоящей внимания мелочью, если бы это не являлось инцестом с родной тёткой. Сильнее зажмурив глаза, лежавшая на спине Гермиона раскрыла их, лишь когда уже раздевшийся Драко вошёл в неё и стал двигаться. Он вновь целовал её, но делал это будто для галочки, дабы разбавить не менее бесчувственный секс хоть какой-то нежностью. По сути, он и сам сейчас не стремился к ней: Драко всего лишь требовалась разрядка после перенесённых мучительных сеансов восстановления памяти, а также после того, как ему пришлось прокрутить в голове те происшествия, о которых он и сам не горел желанием когда бы то ни было вспоминать. Гермиона старалась двигаться в такт с ним, да только оба они понимали, что делала она это с огромной неохотой, практически не получая от этого секса какого бы то ни было удовольствия. Какое-то время Драко быстро двигался в ней, но затем повалил Гермиону на правый бок и улёгся позади. Задрав её левую ногу и устроившись поудобней, он вошёл в свою любовницу и стал вбиваться в её тело ещё яростней и быстрей, желая как можно скорее достичь оргазма. Теперь она мало двигалась: всё делал сам Драко. Гермиона всерьёз предполагала, что он, быть может даже, намеренно сменил былую позу, чтобы не видеть её лица и не вспоминать больше об истории с Беллатрисой, чему и сама Гермиона была только рада. Около пяти минут он непрерывно двигался в её теле и, наконец, кончил в неё. Излившись, Драко вынул член и откинулся на подушки. Гермиона не стала изображать фальшивый оргазм, да и не имела опыта в таком деле. Она понимала, что даже если решит обмануть его, то вряд ли сможет, ведь Драко был в разы опытней её во всём, что касалось секса. Потому она даже не стала пытаться.

Накрывшись одеялом, Гермиона посмотрела перед собой угнетённым взглядом. Ей было необходимо прийти в себя и снова обратиться за помощью к своему зелью, хоть в последнее время оно и часто подводило её, но находившийся рядом Драко несколько мешался ей. Поднявшись с постели, он вдруг молча вышел из спальни, но уже вскоре вернулся назад. Улёгшись на кровать, он довольно быстро погрузился в сон, будучи измученным этим тяжёлым днём. Всё это время лежавшая рядом Гермиона старалась достучаться до зелья, да только у неё в который раз ничего не получалось. Умная жижа всё ещё растекалась по её венам и время от времени выручала, но в данной ситуации она не отзывалась и не искореняла сильные эмоции в полной мере, как делала это прежде. Около получаса Гермиона практически не шевелилась, но после не выдержала, поднялась с постели и, накинув на себя рубашку Драко, вышла на балкон. Вечер был вполне тёплым, но порывы несильного ветра всё же давали о себе знать, к тому же на такой высоте. Где-то внизу по своим делам спешили люди, вокруг кипела жизнь, а все её мысли занимал Малфой, их взаимоотношения и её подорванное душевное состояние. Всего за день она узнала о нём столько нового, о чём не могла даже помыслить. Она увидела его страхи, его тайны, его сокровенную жизнь. Лишний раз она убеждалась в том, что по отношению к единицам Малфой мог быть нежен, мог быть предан и даже заботлив, но куда чаще он был непомерно жесток и бесчеловечен в своих поступках. Даже его секс с Беллатрисой, от которого Гермиону всё ещё коробило, являлся сущей мелочью на фоне того, что он погубил детей. Но она заставляла себя не думать об этом, дабы не мучиться новыми приступами душевной боли. В её глазах уже была тоска, раздосадованость, а самой ей было нехорошо. Казалось бы, она получила, что хотела: лучше узнала Малфоя... Да только легче ей от этого не стало. Буквально вчера всё было несколько проще, и это несмотря на то, что Гермиона едва не умерла, защищая его от хартпульцев. Простояв там какое-то время, но так и не найдя себе места, Гермиона вернулась в комнату и, закрыв за собой балконную дверь, посмотрела на Малфоя. Сегодня он спал беспокойно, ворочался во сне, а на его лице то и дело отражался каскад далеко не позитивного склада эмоций. Наблюдая за ним, Гермиона прижалась к двери и тяжело вздохнула. Последний их секс не причинил ей боли, но и не доставил ровным счётом никакого удовольствия. За последнее время практически всегда ей, так или иначе, было хорошо со своим молодым хозяином. Но сегодня она ни то что не потянула забыть про Беллатрису и про то воспоминание с её участием, но даже не сумела хотя бы немного расслабиться, из-за чего ей было неприятно всё то, что он делал с ней. Ровно то же происходило и с самим Малфоем, хоть он и старался переключиться на Гермиону. Хотя, быть может, в отличие от неё ему всё же удалось получить хоть какой-то кайф от их близости, ведь он таки кончил. Этот секс был для Гермионы пустым, всего лишь простейшим трахом, когда ей пришлось раздвинуть ноги и не мешать Малфою наслаждаться ею. Она видела, в каком он находился состоянии: он не хотел её слушать, был сосредоточен лишь на своём отчаянном желании и ни о чём другом не мыслил. Он в полной мере получил своё, а после уснул, наверняка выпив перед сном успокоительное зелье, ради чего и покидал спальню. Гермиона же получила от этого дня лишь растерянность и крайне неприятный осадок. А также обзавелась безнадежным желанием прекратить попытки реанимировать стёртое воспоминание Малфоя, дабы не заканчивать очередной день на той же удручающей, тягостной ноте. В очередной раз он поморщился во сне и резко повернулся на кровати, на этот раз сменив положение тела и улегшись на спину. На его груди виднелся медальон, который Малфой и не думал снимать и который порождал у Гермионы немало вопросов. Всё больше она склонялась к тому, что он принадлежал кому-то из погибших, быть может даже, кому-то из детей.

«- И всё же это ты убил тех детей!

- Да, это был я... Такого... не хотел» - вдруг вспомнился Гермионе разговор Малфоя с Эйденом Фоули, который напрочь лишил её днём покоя.

- Ты никогда не хочешь, но отчего-то так выходит, что ты причиняешь другим слишком много страданий и боли, Малфой, - шёпотом, не сводя с него мрачного взгляда, проговорила она. Сорвавшись с места, решительным шагом Гермиона направилась в душ. Ещё не менее получаса она пыталась достучаться до своего зелья, которое ничерта не приходило на помощь. Больше всего ей хотелось взбодриться, прийти в себя и, будучи обновлённой, без груза тягостных мыслей и чувств, улечься спать, чтобы начать завтрашний день со спокойной душой. В груди зияли новые раны: все её переживания, всё то, чего она натерпелась за этот день, мучило, не давало покоя, а зелье мирно спало и не спешило на выручку. Само ли по себе оно заставляло её понемногу приспосабливаться к негативным эмоциям, либо давало сбои – Гермиона не знала. Но ей никак нельзя было запускать себя, своё внутреннее состояние, чтобы не сорваться по новой. Стоя в душевой кабине, она всё больше возвращалась к воспоминаниям о сегодняшнем дне, о том, что чувствовала, когда узнала о гибели детей. Всё это в совокупности привело к тому, что ей стало плохо, больно, тяжело, и ей требовалась помощь. Сдавшись, она наплевала на всё и направилась на кухню в надежде, что оставшихся пузырьков с зельем, которые доставила Малфою Паркинсон, им хватит на двоих, но когда она уже приблизилась к нужной полке и открывала её, то резко вздрогнула и зажмурилась. Перед глазами встала позавчерашняя ночь и нежный секс с Малфоем, который случился у них возле окна, когда она из-за своих переживаний никак не могла успокоиться и уснуть, и он очутился рядом. Тогда они наслаждались друг другом, она получила немало удовольствия, и ей было хорошо рядом с ним. Малфой был нежен с Гермионой, внимателен, чувственен, в том сексе не было ни пошлости, ни грубости. До чего же сильно ей хотелось, чтобы и эта ночь закончилась подобным образом, но, к сожалению, этого не произошло. Чего уж там, сегодня и самому Малфою требовалась помощь, которую он нашёл в быстром сексе и всё тех же зельях... Зелье. И всё же оно хоть и запоздало, но пришло на подмогу, заставило почувствовать себя лучше, чище, исцелило её расшатанные нервы. Но одновременно с тем и расстроило из-за того, что всё же дало новый сбой. Умное зелье было сильным, мощным, доминирующим над чувствами его носителя, но пока ещё недоработанным... И потому могло доставить Гермионе немало проблем, особенно теперь, когда снова и снова само же играло на её нервах своим запаздывающим эффектом. Впустую надеяться на него и дальше было уже нельзя. Не таись в глубине души Гермионы дикая боль, обида и ненависть к Малфою, которые могли подтолкнуть её к непредвиденным поступкам и подорвать их договор – она бы всё стерпела. Но закрывать глаза на погрешности зелья после заключения Непреложного обета было больше нельзя, оно стало слишком ненадёжным спасителем, и потому Гермиона твёрдо решила, что как только они закончат с Малфоем, она постарается что-то придумать касательно зелья и своих эмоций. Но не сегодня, не после изматывающего, долгого и слишком сложного дня.

Уже завтра им предстояло вернуться к восстановлению стёртого воспоминания Малфоя, которое вызывало теперь у Гермионы не меньше вопросов, чем у него самого. И она даже не представляла, что подарит ей новый день, и какие ещё тайны Драко Малфоя ей предстоит раскрыть...

_________________________________________________________

* Заклинаю тебя, раскрой мне свою память, расскажи свою историю. Ничего не утаивай, ни о чём не молчи. Глубины памяти, истоки твоей правды, лишь так мы сумеем раскрыть её - объединив усилия. Я заберу твою энергию, подчиню твои воспоминания, а взамен ты получишь истину. Доверься, подчинись, будь честен, откройся мне

** Memoria profundum - Глубины памяти

P.S. Заклятие действует лишь при восстановлении памяти и с согласия того, на кого оно будет направлено. Оно негласно даётся при первоначальном проникновении в разум.