Марионетка аристократа

Глаза Гермионы не могли не расшириться от изумления, когда прямо перед перемещением Драко всё из того же заколдованного кармана извлёк ещё одну вещицу, связанную с былой войной – мантию-невидимку Гарри Поттера.

- Откуда она у тебя?! – поражённо уставившись на Дар Смерти, спросила Гермиона, пока он разворачивал мантию, дабы уже вскоре скрыться от людских глаз. Криво усмехнувшись, поначалу Драко отмолчался, но как только вещица была развёрнута, всё-таки дал ответ на вопрос своей любовницы и накрыл их мантией:

- Настолько уникальными вещами не разбрасываются, и упустить шанс завладеть ею было бы глупо. - Взяв не сводившую с него глаз Гермиону за руку, он достал зачарованную монетку и крепко сжал её в ладони. – Ты готова?

- Да, - на выдохе проговорила Гермиона, только сейчас в полной мере осознавшая, что путей к отступлению в этой истории не предусмотрено. Ей было не по себе от мысли, что их ждёт, какие опасности и неприятности подстерегают, и чем может закончиться эта операция. Однако два зелья, растекающиеся по венам, наглухо подавили её страхи, позволяя лишь поверхностно ощущать такого рода эмоции. Уверенности в том, что всё будет хорошо, придавал ей и настрой на редкость самоуверенного Малфоя, ни на секунду не выказывающего ни боязни, ни сомнений, ни тем более желания пойти на попятную. Он словно совершенно точно знал, либо был более чем уверен, что сегодня всё разрешится в их пользу, и в этом выражался его боевой настрой. По натуре своей он был командиром, и в данный момент это прослеживалось отчётливей всего. Его бесстрашие передалось даже ей - Гермиона хорошо ощущала эту эмоцию, лишь сейчас до конца поняв, что заставляло десятки, а теперь и сотни бойцов беспрекословно следовать за Малфоем. Он был лидером – это проявлялось в нём ещё в школе, причём уже на младших курсах, но к настоящему времени он развил свои полководческие способности по максимуму, и ровно настолько же в нужный момент использовал их.

Не прошло и пары секунд, как ноги вновь коснулись земли, а всё вокруг изменилось – они с Малфоем очутились на той улице, где когда-то жила Гермиона. Подняв глаза на стоявшие рядом дома, магазинчики, деревья, а также окинув взглядом тропинки и дороги, которые были ей до боли знакомы, Гермиона судорожно втянула в себя воздух и шумно выдохнула. Когда-то оказаться здесь по окончании очередного долгого учебного года было для неё наивысшей радостью и настоящим праздником; теперь же ей хотелось находиться как можно дальше от этого места, дабы не будоражить свои болезненные воспоминания и не принести одним только своим неосторожным появлением кому-либо из соседей погибель. Не хотелось больше смотреть на всё те же неизменные домики, белые заборчики, знакомые лица и даже на секунду задумываться о том, что жизнь её семьи могла бы преспокойно продолжаться в этом месте, сложись всё иначе. К счастью, времени на разочарования и горькие размышления у неё не было. Драко дал ей всего десяток секунд, чтобы осмотреться, а после громким шёпотом произнёс: «Веди!». Мимоходом посмотрев в серые глаза и заметив, насколько серьёзным он сейчас был, Гермиона крепче сжала его руку и повела в направлении своего дома, который находился в полусотне метров от того места, куда они переместились. Чем ближе к нужному дому они приближались, тем больше в глаза Гермионе кидались двое мужчин-соседей, которые с небывалым интересом поглядывали на её дом, для отвода глаз занимаясь на улице своими делами. Одному из них было под пятьдесят лет, его звали Стефан Коллинз, и он был занят тем, что поправлял в этот момент покосившихся содовых гномов на своём участке, который находился через дорогу от дома родителей Гермионы. Другой сосед – тридцати восьми летний Джефри Майер - почитывал утреннюю газету, стоя рядом с почтовым ящиком подле своего заборчика. Да только он то и дело осматривал улицу и поглядывал в частности на дом Гермионы, что находился через дом от его небольшого коттеджа.

- Видишь их? – послышался теперь уже едва слышный голос остановившегося на дороге Драко, который даже приблизился к её уху, дабы посторонние не расслышали его.

- Да, - сухо ответила Гермиона, бегая глазами по этим двоим. Не знай она, что в её доме будет заключаться такая сделка - никогда бы не обратила особого внимания на этих мужчин. Однако она заранее догадывалась, что к дому приставят охрану, ввиду чего и заметила нетипичное поведение тех людей, в окружении которых росла. Она до последнего надеялась, что соседи не будут никоим образом втянуты в это, но ошиблась. Не будь Гермиона под зельем – ощутила бы небывалое чувство страха - однако лишь благодаря нему она могла не растрачиваться сейчас на эмоции и думать вполне рационально. - Малфой, что они могли сделать с соседями? За них уже стоит серьёзно беспокоиться? – чуть громче, чем следовало бы, спросила она, обернувшись к своему молодому хозяину. Драко моментально приставил палец к губам и этим жестом призвал её говорить тише; Гермиона тут же поняла свою ошибку.

- Скорее всего, оглушили, не более того. Им нет резона убивать магглов - они преследуют иные цели.

- И что будем делать с этими двоими? – кивком головы указав на тех, кто под оборотным зельем выдавал себя за её соседей, чуть тише произнесла Гермиона. На губах Драко сходу заиграла кривая усмешка, и это означало, что просто так проходить мимо своих врагов он точно не станет. И в этой догадке Гермиона не ошиблась.

- А это самое интересное! - коротко ответил он, а затем взял её за запястье правой руки и повёл за собой. Осторожно и неспешно приблизившись к тому соседу, что листал газету, Драко встал за его спиной, в паре метров от него, дабы тот раньше времени не услышал никаких посторонних шорохов, и приподнял полы мантии. Высунув из-под неё руку, он произнёс следующее: - Империо! Стой на месте, не шевелись и не вздумай подать голос! – Хотя Драко перестраховался, лишив их врага возможности, пока не стало слишком поздно, позвать на помощь своего собрата по оружию, Гермиону всё равно коробило от всей этой ситуации. Но в особенности из-за того, что в их разборки оказались вовлечены ещё и её соседи: ни в чём неповинные люди, которые даже не знали о существовании мира магии. Выпрямившись и вскинув голову, Драко, на губах которого заиграла насмешливая улыбка, продолжил: - Около получаса стой здесь и листай свою газету, что бы ни произошло. Не смей заговаривать или как-либо привлекать к себе внимание! А по истечении этого времени отправляйся в свой штаб и убей там столько людей, сколько сможешь, пока тебя самого не убьют! И да, - ещё шире заулыбался Драко, - не забудь передать им всем привет от Драко Малфоя!

От этих слов сердце Гермионы сжалось, пусть и едва ощутимо. Хотя она и понимала, что всё это – часть кровавой, ожесточённой войны, которая давно стала для Малфоя обыденностью и лишь судьбоносной игрой, ей было тяжело наблюдать такие сцены, как и осознавать, что вскоре на её глазах начнут умирать люди. И, быть может даже, ей самой придётся отправить кого-то на тот свет. Сейчас перед ней в обличие соседа стоял смертник, прямой обязанностью которого стало уже не защищать своих людей, а убивать их. И как бы Гермионе не хотелось остановить такие кровопролития - она понимала, что Малфой всё делал верно, и если она намеревалась помочь ему победить в этой войне, ей было необходимо заставить себя воспринимать такие случаи как суровую данность, от которой невозможно уйти. Отведя взгляд в сторону, она вдруг подумала над тем, что, как бы ни было больно и страшно слышать о погибших людях, друзьях, огромных потерях магов в их стране – воспринимать такую информацию на расстоянии было в разы проще, чем видеть всё это своими глазами и пропускать через себя. Малфой был спокоен, ему наоборот было в удовольствие так изящно расправляться со своими яростными врагами и подкидывать им их же бомбу замедленного действия. Уверенной походкой он направился к другому псевдо-соседу и повёл Гермиону за собой, однако где-то в середине пути Драко остановился, обернулся к ней, наклонился к её уху и проговорил:

- Этот твой!

- Ты хочешь, чтобы я тоже применила Империус? – ошарашено посмотрев на него, спросила Гермиона, которой даже не верилось, что Малфой додумается до такого в такую-то секунду! Когда она и без того была не в своей тарелке и переживала за исход дела.

- Именно, - коротко ответил он и слегка отстранился, чтобы заглянуть в карие глаза.

- Нет! – твёрдо произнесла Гермиона и покачала головой.

- Не трать моё время впустую, в особенности сейчас! Учись, это отличный повод. Или ты надеешься, что тебе всегда будет удаваться отсиживаться в сторонке? Кто знает, как будет складываться наше сотрудничество в дальнейшем, - жёстко проговорил Драко, отвернулся от неё и повёл за собой. Но Гермиона не сделала ни шага вперёд, вынуждая Драко снова обернуться к ней. Недовольно взглянув на неё, он стал сверлить её возмущённым взглядом, но Гермиона тут же заговорила:

- Я прошу тебя, не надо! Ты принуждаешь меня не просто заколдовать страшным, непростительным заклятием человека, но также сделать его смертником. Я не могу так, я не готова к такому! Не того я склада человек, чтобы послать его на смерть, кто бы это ни был. Сделай всё сам - тебе не привыкать! – в девичьем голосе слышались волнение и мольба. Однако ни её слова, ни смысл сказанного не смогли убедить Драко отказаться от этой затеи.

- Делай, что тебе говорят! – ледяным тоном проговорил он, намереваясь снова обернуться, но Гермиона вцепилась в его руку и горячо зашептала Драко на ухо, когда он уже находился вполоборота к ней:

- Не ломай меня! Малфой, я прошу тебя, не ломай! Я из другого теста, и я не убийца. - Выдохнув, он с раздражением посмотрел на неё. Гермиона стояла теперь совсем близко, их лица были в считанных сантиметрах друг от друга, и не увидеть, насколько её ужаснули его жёсткие условия, Драко не мог. Пару секунд он пристально всматривался в её лицо, но после всё же сдался и уже более спокойным голосом проговорил:

- Пошли!

Когда они приблизились ко второму их врагу, тот стоял к ним спиной, из-за чего заколдовать его было ещё проще. Драко взмахнул волшебной палочкой и произнёс ровно те же слова, что и ранее, обезвредив ещё одного хартпульца и сделав его уже вторым агрессором-смертником. Сразу после, не задерживаясь больше ни на секунду, они отправились к дому Гермионы. Каждый шаг давался девушке с трудом, и больше всего ей хотелось развернуться и сбежать отсюда, чтобы не видеть, как её родной дом вскоре станет полем битвы. Однако Гермиона покорно шла вперёд и старалась не смотреть вокруг, чтобы не пробуждать в памяти светлые воспоминания о тех временах, когда она с родителями проживала здесь и была счастлива. Благо, шли они быстрым шагом и уже через полминуты приблизились к входным дверям. Однако когда Драко попытался взяться за ручку двери, его рука дрогнула, так и не сумев прикоснуться к ней.

- Заколдовано, - забегав изучающим взглядом по двери и стенам, констатировала Гермиона.

- Разумеется! - хмыкнул Драко и обернулся к ней. – Объясняю быстро, нам некогда терять время: такая защита слабая, накладывается практически на ходу всего несколькими людьми. Воинам Хартпула, а тем более командирам, сейчас некогда растрачиваться на такие вещи, ведь их ждут на фронте. К тому же они не ожидают никаких нападений, потому как уверены, что об этой сделке никто из Пожирателей не сумел прознать.

- Я поняла, о чём ты, - кивнула сосредоточенно слушавшая его Гермиона. – В тонкой защите, которая накладывается в качестве лишь временно сдерживающего фактора, чаще всего имеется брешь. Такая защита накладывается быстро, и оттого плёнка из чар не поспевает соединиться воедино со всех сторон. Нам нужно в кратчайшие сроки найти эти разрывы и расширить их настолько, чтобы мы не тратили время на снятие всех чар с дома, что заранее привлечёт к нам ненужное внимание тех, кто уже находится в нём.

- Именно, Грейнджер! - усмехнулся Драко, даже порадовавшись тому, что его любовница схватывала всё на лету и демонстрировала хорошие познания в этой области. Удивляться здесь было нечему, ведь перед ним стояла Гермиона Грейнджер, которая ещё в школьные годы поражала воображение всех недюжинными для магглорождённой волшебницы способностями. И которая, к тому же, провела со своими дружками целый год в постоянном бегстве от прихвостней Волдеморта, когда ей то и дело приходилось сталкиваться с подобными заклинаниями и даже наносить их на ограждаемую территорию самой. – Я подсвечу слабым светом стену, чтобы можно было разглядеть чары, и мы, быстро двигаясь вокруг дома, будем выискивать эту самую брешь. Приступаем, время не ждёт! – не успев договорить, он высунул из-под мантии-невидимки руку и зажёг на конце палочки бледный свет. Стоило ему осветить стену, как Драко с Гермионой тут же увидели магическую плёнку, от которой исходило слабое мерцание.

- А она и впрямь тонкая, - заметила Гермиона.

- Как я и сказал ранее - им некогда, - быстро осмотрев плёнку, что была перед ними, и сместившись правее, сказал Драко. Гермиона также внимательно обследовала магическую защиту следом за ним, дабы они наверняка ничего не упустили, но никаких погрешностей в ней не обнаружила. Около полминуты ушло у них на то, чтобы осмотреть фронтальную часть дома и длинную стену, которая была справа, как вдруг Гермиона уловила едва слышное шуршание за спиной. Резко обернувшись, она обнаружила находившегося всего в паре метров от них человека: ещё одного псевдо-соседа, а точнее, соседку – сорока трёх летнюю Маргарет Митчелл, которую они ранее даже не заметили. Прежде она не светилась так, как это делали другие её собратья по оружию, её даже не было на улице, и потому лишь она смогла сейчас, обнаружив неестественное мерцание возле дома, исходившее от палочки Драко, поспеть на помощь своим военачальникам. В её руке была крепко зажата волшебная палочка, а глаза женщины по-недоброму блестели. По одному только выражению лица сразу становилось понятно, что всё, чего сейчас хотел этот хартпулец под оборотным зельем - так это уничтожить врага, который всё же прознал об их хитрой сделке, посмел явиться и ошивался теперь возле дома. Буквально за секунду Гермиона задрала мантию, вытянула правую руку с зажатой в ней палочкой и выкрикнула заклинание «Петрификус Тоталус», которое тут же поразило и обездвижило псевдо-соседку, рухнувшую на землю. Резко обернувшийся Драко, который в это время был сосредоточен исключительно на магическом куполе, ошарашено уставился на них. Уже через мгновение на его лице появилось одобрение вперемешку со злорадством. Он тоже направил палочку на женщину и произнёс заклинание, но уже такое, от которого Гермиона содрогнулась: - Авада Кедавра!

- Малфой, неужели нельзя было иначе? - только и проговорила она, глядя на остекленевшие глаза погибшей и с печалью осознавая, что из-за развязанной Волдемортом войны свою смерть встретил ещё один человек.

- Мне некогда с ней возиться - сделка уже заключается. Хорошо, если они тебя не услышали! – холодно бросил в ответ Драко и поморщился, а затем вернулся к своему занятию. Пару раз быстро моргнув, Гермиона отвернулась от тела убиенной и стала вместе с ним осматривать магическую защиту. – Пошли к задней стене, - с заметным недовольством вскоре сказал он, но тут Гермиона обратила внимание на крохотное пятно над её головой, открывавшее вид на ничем не защищённую стену. Оно находилось как раз вблизи окна, что только облегчало им задачу попасть внутрь дома.

- Посмотри сюда! – указала она на это место Драко, и это вызвало у него довольную усмешку.

- Бинго, Грейнджер! Сегодня удача на нашей стороне, - встретившись с Гермионой глазами, произнёс тот.

- Пока рано радоваться. Самое сложное ещё только впереди! - серьёзно сказала она, даже не попытавшись улыбнуться и порадоваться удачной находке, а затем снова вытащила из-под мантии руку и направила палочку на брешь. К ней тут же присоединился Драко, и Гермиона проговорила: - Я буду увеличивать проём, а ты бей по защите, которая в паре сантиметров от неё. Тогда мы быстрее ослабим эту область и увеличим брешь. Но что дальше? Полезем внутрь дома через окно?

- Нет, влетим в него. Я несколько расширил копилку своих возможностей, - на этих словах Драко ухмыльнулся и пояснил: - Как только проём будет достаточным, я разобью окно, обращусь чёрной дымкой, подхвачу тебя, и мы заберёмся в здание. Это окно ведь ведёт в спальню твоих родителей, я не ошибаюсь? – посмотрев на неё, уточнил он.

- Да, - подтвердила Гермиона.

- Отлично. Приступаем! - Они синхронно принялись поражать эту область заклинаниями. Драко применял не просто разрушительные, но вовсе темномагические чары, благодаря чему тонкая магическая плёнка стремительно исчезала в нужных областях; Гермиона же максимально усилила заклятие увеличения и умело расширяла поражённую область. Слаженная работа быстро дала необходимый результат: уже через минуту окно было освобождено от защитной магии. Как только это произошло, Драко запустил в комнату заклятие, блокирующее в ней любые звуки и шумы, следующим заклятием разбил оконное стекло, а затем ухватил Гермиону за талию и моментально повлёк за собой. Она даже не успела осознать и прочувствовать полёт, как они очутились в комнате её родителей, и Драко скинул с них мантию-невидимку.

- Может разумней будет в ней и истреблять твоих врагов? – спросила она, глядя на то, как Драко торопливо сворачивает вещицу.

- Во-первых, они уже наши, а не только мои, ну а во-вторых, - закончив с мантией, Драко перевёл на Гермиону серьёзный взгляд, - куда разумней будет натянуть на себя чудо-мантию во время схватки и, внезапно скрывшись с глаз противника, нанести ему решающий удар в спину. Так что учти, что я могу на какое-то время исчезнуть, и хартпульцы в этом случае ненадолго перекинутся на тебя. Отбивайся всеми силами, не вздумай растеряться и дать слабину! – Говоря это, он упрятал мантию в заколдованный внутренний карман пиджака.

- Уж поверь, я не намерена сегодня проигрывать. У меня несколько иные пла... - не договорив, Гермиона недоумённо посмотрела на завёрнутую в обыкновенный платочек столовую вилку, которую он достал следом и осторожно сжимал теперь в руке, не касаясь самого железа. – Что это? – заглянув в серые глаза, удивлённо поинтересовалась она.

- Увидишь, Грейнджер. Пошли! – стремительной походкой Драко отправился на выход из комнаты, но на пару секунд задержавшаяся Гермиона беглым взглядом осмотрела спальню. Перед ней были всё те же родные стены; шторы были плотно занавешены и не пропускали солнечного света; мебель по-прежнему стояла на своих местах, разве что вещей и самих хозяев дома здесь больше не было. Комната смотрелась пустой, от неё веяло холодом, а не былым комфортом и уютом; и не будь Гермиона под зельем – ощутила бы жуткую досаду и опустошение от такой печальной картины. Сейчас же она испытывала лишь лёгкую грусть, но растворяться в ней не собиралась, и потому быстро развернулась и отправилась следом за Драко. Спальня находилась на втором этаже, и стоило им выйти в коридор, как с первого этажа стали доноситься едва слышные нервные голоса. И чем ближе к лестнице Драко и Гермиона подходили, тем отчётливей было слышно разговор, исходивший из гостиной:

- Мы не маги, как вы, и создать всю партию за такие короткие сроки наше предприятие не в состоянии. Оборудование и сотрудники и так работают на износ!

- Мы платим вам предостаточно, тем более золотом – можете и пошевелиться! Время работает против нас, и потому оставшаяся часть оружия нужна нам в ближайшее время!

- Как бы то ни было, мы не уложимся в ваши сроки! Я повторюсь: нам нужно больше времени, и это не обсуждается!

- Медленно спускайся по ступеням, - шёпотом напряжённо заговорил уже Драко, который вместе с Гермионой остановился наверху лестницы и слушал этот диалог. - Как только я кину под ноги представителям этого сквиба-оружейника вилку – отбрось хартпульцев к стене, задержи их. Раньше этого момента не светись! – Договорив, он вдруг исчез, а растерявшаяся на секунду Гермиона спустилась немного ниже, настолько, чтобы, оставаясь незамеченной, можно было наблюдать за тем, что происходит в гостиной. Вся мебель в комнате была передвинута к стене, причём сделано это было далеко не Гермионой или её родителями, а сам центр гостиной являлся словно бы заранее подготовленной к возможным битвам площадкой. Друг напротив друга в ней стояли по два человека, которые обнародовали в данный момент сделку и проводили переговоры. Те люди, что стояли с правой стороны, были магами, но на этот раз не прячущимися под личинами её соседей, а те, что по левую – обыкновенными магглами. Оба маггла были ещё молодыми, разодетыми в деловые костюмы мужчинами, однако по одному их виду можно было смело сделать вывод, что они точно знали, что делали, и выполняли свою работу по ведению переговоров достаточно хорошо. Что же касалось колдунов – это тоже были двое мужчин в наглухо застёгнутых чёрных мантиях, один из которых по возрасту не отличался от их оппонентов и крепко сжимал в правой руке чёрного цвета небольшой кейс. Другому же колдуну было не менее пятидесяти лет, если не больше, и отчего-то Гермионе показалось, что он имел отношение к самым верхам, что командовали армией Хартпула.

- Мы можем обговорить это с нашим руководством ещё раз, но уверяем вас – это пустое. Вы переоцениваете наши возможности, к тому же... – в очередной раз заговорил один из магглов, но тут за его спиной появился трансгрессировавший в гостиную Драко. Не успели магглы среагировать и понять, отчего так расширились глаза колдунов, с которыми они вели переговоры, как под ноги к ним полетела та самая непонятная вилка. Драко тут же снова исчез, а Гермиона откинула заклятием колдунов к камину, который находился прямо позади них, причём сделала это как раз вовремя, ибо тот колдун, что был старше, уже взмахивал волшебной палочкой. Оба они тут же отлетели к стене и, ударившись об неё, повалились на пол. За это время кожа на лицах и руках магглов, оказавшихся в зачарованном тёмной магией куполе, буквально за секунды раскраснелась до такой степени, будто бы их засунули в плиту в человеческий рост, разогретую на всю мощь. Сами они рухнули на колени и взвыли от боли. У одного из них с носа слетели очки, и только сейчас Гермиона с ужасом увидела, как его глаза налились кровью, что произошло и со вторым магглом. Всего десяток секунд с небольшим они вопили от нечеловеческой боли и страшных мук, сгорая на ходу, но вскоре их кожа опалилась до такой степени, что они умерли от болевого шока, замертво повалившись на пол.

- И впрямь умно: зачаровывать так самые простейшие вещицы, которые смело можно запулить в противника и уничтожить его, даже не применяя в бою магии. Кстати, это тоже ваших рук работа. Захватил её для изучения, но она мне и для другого сгодилась, - произнёс появившийся в паре метров позади тел погибших Драко, глядя на поднявшихся на ноги колдунов. Он явно планировал пока отвлечь их внимание на себя. – Надеюсь, Калеб Элмерз теперь дважды подумает, стоит ли ему связываться с вами, терять огромные деньги, свои ебучие поделки и посылать преданных ему людей на верную смерть!

- Щенок, да я тебя!.. – только было кинулся на него тот маг, в руках которого был кейс, но тут подключилась Гермиона и при помощи банального «Акцио» призвала к себе сумку, уже через мгновение очутившуюся у её ног. Она сходу догадалась, что кейс был зачарован на расширение, и внутри него находилось оружие, за которым хартпульцы и пришли, и решила, пользуясь моментом, пока колдуны не умудрились переместить его куда-либо, прибрать к рукам, чтобы тот находился хотя бы поблизости. Сейчас девушка стояла на пару ступеней ниже и была хорошо видна всем обитателям гостиной, и стоило ей встретиться глазами с хартпульцами, как все сомнения в былых россказнях Малфоя исчезли: те действительно ненавидели её, особенно после того, как она подсобила сейчас Драко и помогла разрушить их сделку - всё было написано на их лицах. Не прошло и пары секунд, как тот, у кого она выбила кейс, злорадно расхохотался. – Ещё и суку свою притащил! Она тебе так быстро надоела? Ты ведь отдаёшь себе отчёт, что живой она отсюда уже не уйдёт? – прекратив смех, он оскалился и посмотрел в глаза Гермионе.

- А это мы ещё посмотрим! – сказала молчавшая прежде девушка, а сразу после послала в него заклятие «Инкарцеро». Ловко отбившись, он запустил в неё заклятие удушья и тут же заклинание, от которого противника насквозь пронзают острые ледяные стрелы. Увернувшись от первого заклятия и вовремя остановив полёт стрел, которые попадали на пол, Гермиона выпрямилась и запустила в него уже более серьёзное заклятие, от которого ломаются все кости. Надеяться на то, что это будет несложная и недолгая схватка, не приходилось – противник жаждал крови, её крови. И если Гермиона хотела выжить, ей требовалось не просто быть ловкой, но также не щадить своего оппонента и насылать на него наиболее болезненные заклятия в надежде, что хотя бы одно из них он сумеет пропустить, и то угодит в цель. Параллельно с ними схватка завязалась и у Драко со вторым колдуном, который сказал, прежде чем послать в своего молодого противника заклятие: «Зря ты здесь объявился, Малфой! Уж поверь мне, зря. Монтег, девчонка на тебе! Не щади!». Сразу после между ними завязалось не менее ожесточённое сражение, а по гостиной начали кружить те заклятия, от которых периодически уворачивался тот или иной маг в этой комнате. Первоначальная задумка Драко о том, чтобы Гермиона держалась позади него, так и не была реализована. Им пришлось разделиться, а ей вступить в битву чуть раньше, чем следовало бы, но Гермиону это не страшило, ведь это пошло им же на пользу, потому как стой они рядом, те заклятия, от которых один из них уклонялся, могли угодить в другого. Сейчас же каждый был сосредоточен только на своём суровом противнике, который даже не думал хотя бы на мгновение выказывать слабину – это были типичные ожесточившиеся бойцы, воины, которые не ведали жалости. Перед ними была цель, с которой необходимо было расправиться, и именно к ней они уверенно шли. Но ровно таким же являлся теперь и сам Малфой. По мере возможности Гермиона обращала внимание на то, как проходит его схватка с тем колдуном, и очевидным было, что взрослый ведьмак был сильнее Драко Малфоя, хотя последний исхищрался как мог, не давая врагу шанса одолеть себя. Уступала своему противнику и она сама, отчего на равных насылать ответные заклятия в Монтэга у неё выходило далеко не всегда. Сейчас главным для Гермионы стало не дать хартпульцу одолеть себя, и с этой задачей ей вполне удавалось справляться.

- Ты сделал серьёзную промашку, Малфой, - отбившись от его заклятия и разрушив следом часть стены, отчего Драко пришлось отскочить в сторону, заговорил с ним спустя не менее двадцати минут от начала битвы его противник. К этому времени преобладающая часть гостиной уже была разрушена, и даже люстра сброшена на пол: эти двое совершенно не щадили помещение, насылая на него разрушающие проклятия в надежде похоронить за завалами своего оппонента. Однако кроме небольших царапин, причинить друг другу куда более серьёзный вред им так и не удавалось. С противником Гермионы было чуточку проще: он был увлечён лишь тем, чтобы навредить ей самой, и не трогал лестницу, потому что она могла ещё пригодиться самим хартпульцам. Лишь часть картин за спиной Гермионы, которыми когда-то завесили немалую часть стены её родители, была разбита и сброшена на лестницу из-за тех заклятий, от которых она пронырливо уклонялась.

- Какую же на твой взгляд, Остин? – послав в того Круциатус, полюбопытствовал между делом Драко.

- Стоило дать мисс Грейнджер наказ не отбрасывать нас к стене, а подтолкнуть к магглам – вот тогда бы у тебя действительно всё получилось! Эморбилас!

- Ошибаешься! Хотя да... Протего! Круцио!– вновь отбив заклятие и наслав своё, продолжил Драко. – Так было бы проще. Но у меня на вас и ваше оружие несколько иные планы! Остолбеней! – после этих слов, как только противник наконец-то пропустил заклятие и его отбросило к стене, Драко резво обратился в чёрную дымку и направился прочь из комнаты, чтобы нацепить на себя мантию-невидимку и окончательно разобраться с хартпульцами, никак не ожидающими такого поворота событий. Заметив, как Остин вовремя сориентировался и стал взмахивать волшебной палочкой, дабы сбить Драко на лету, Гермиона переключилась на него и в последний момент выбила палочку из его руки. Из-за этого она пропустила то заклятие, что летело в неё, и оно благополучно достигло цели: красный луч угодил ей в живот и распорол его, причём настолько сильно и глубоко, что оказались задеты даже внутренние органы. Повалившись на пол, Гермиона завопила от острой боли. Она начала истекать кровью и чуяла, что если ей удастся не потерять сознание – это уже станет немалой для неё победой. Так и не переместившись из гостиной, Драко, также вовремя увидевший, что Монтэг снова взмахивал палочкой и намеревался добить Гермиону, тут же обратился в телесную оболочку и наслал на того смертоносное заклятие. Авада моментально угодила в излишне увлечённого своим занятием противника, и он повалился возле лестницы замертво; в комнате теперь остался лишь один живой хартпулец. – Акцио! – тут же выкрикнул Драко, буквально за секунду до того, как Остин подхватил отлетевшую в угол палочку, призвав её к себе. Направив свою палочку на колдуна, он прищурил глаза. – Не двигайся, иначе и тебя следом за ним отправлю в тартары!

- Был бы ты один - ты бы не выжил, Малфой! - довольно спокойным для такой ситуации голосом высказался Остин, хотя на его лице и виднелись презрение к врагу и разочарование в их проигрыше. В это мгновение Гермиона снова вскрикнула, зажимая руками разорванный живот, кровь из которого в нескольких местах даже била маленькими фонтанчиками. Не сдержавшись, она расплакалась, понимая, что может вскоре умереть, однако поплатится за это совершенно другой человек. Теперь она уже не слушала их, не смотрела на двух оставшихся в гостиной врагов, а только сверлила молящим взглядом потолок, словно бы тот мог хоть как-то помочь ей и облегчить нестерпимую боль.

- Значит мне же в плюс, что я предпочитаю не ходить на такие дела в одиночку! – ответил на этот выпад Драко и тут же следом произнёс: - Империо!

- Сукин ты сын! – зло выплюнул Остин, на что Драко усмехнулся.

- Я сын своего отца!

- И что ты хочешь от меня? – вскинув голову, спросил колдун, мельком взглянувший на рыдавшую на грязном, усыпанном осколками полу Гермиону, на помощь которой Драко пока и не думал спешить.

- Всё просто: через пятнадцать минут ты отправишься к себе в штаб и убьёшь там столько ваших людей, сколько осилишь! Убивай до тех пор, пока не убьют тебя, ни перед чем не останавливайся. И да, не щади! – криво усмехнулся Драко, что также вызвало усмешку на губах Остина, но уже презрительную. – А пока стой здесь и не вздумай ни сдвинуться с места, ни применять магию. Если вдруг тебе придут на помощь – убей их всех и сразу же отправляйся в штаб реализовывать мой предыдущий наказ. Сегодня у вас там будет жаркая заварушка. И кстати, передай своим, - вскинул голову Драко, - что назначенная за мою голову награда явно маловата!

- Покрасуйся! Да, это же твой звёздный час, - поморщился Остин. – Вы, ублюдки бессердечные, что-то сделали с нашими детьми! - внимательно глядя на Драко, заговорил он, но вдруг заметил, как тот сменился в лице от затрагивания этой темы. – Всё верно, ты в курсе ситуации! А ведь это были ни в чём неповинные мальчишки, дети многих наших командиров, которые отважились дать в своей церкви финальный концерт и вдохновить солдат на бой с вами. Да только после выступления они так и не вернулись к матерям, их по сей день не нашли, никого из них, а ателье мистера Брэдбери, откуда они должны были перенестись, оказалось до пепла выгоревшим изнутри! И после такого ты смеешь играть в героя, Малфой?

- Поднимали бы вы эту тему пореже. Детей уже не вернуть, а вот в глазах Хозяина, как ты верно подметил, этот случай войдёт в список наших адских геройств тем быстрее, чем громче он станет освещаться. Сами же подаёте нашим фанатикам повод сплясать на костях ваших детей!

- Мразота! - снова скривился Остин, произнеся это слово с такой ненавистью, на какую только был способен. Хотя Гермиона, из последних сил державшаяся, чтобы не отключиться и не умереть, не слушала их, до её ушей всё же доносились обрывки фраз из их разговора.

- Веришь или нет – это был несчастный случай. Такой крови никто из нас не хотел! - негромким голосом договорил свою речь Драко, а после вернул Остину для совершения им дальнейших буйств палочку, отвернулся от него и направился к Гермионе, на ходу доставая из кармана монетку-портал. Захватив кейс и подняв на руки вскрикнувшую от острой боли из-за резкого смещения положения её тела Гермиону, он бросил ей лишь: «Терпи!» - и сразу же переместился из её дома на этот раз прямиком в их номер. Очутившись там, он опустил кейс на пол и осторожно уложил Гермиону на диван.

- Мал-л-лфой! – только прохрипела она, всё же теряя сознание и ощущая, как силы стремительно покидают тело. Усевшись рядом, он принялся исцелять раны, начав с наиболее глубоких. И снова Гермиона взвыла, ощутив резкую боль от насильно срастающихся ран, да только срастались они довольно медленно и плохо.

- Блять, он тебе все кишки распорол! – нахмурился Драко, осматривая рану. Несколько секунд он потратил на беглый осмотр глубочайшей раны, но затем, не став рисковать, выкрикнул куда-то в сторону: – Таур! – Не прошло и пары секунд, как преданный слуга появился в комнате и поражённо уставился на перепачканную в крови израненную Гермиону, чья одежда была распорота в области живота. По её лицу отчётливо было видно, что у неё не было больше сил бороться: ещё пара секунд, и она умрёт. – Исцели её!..

* * *

- Жива? – войдя в спальню к лежавшей на кровати, окончательно обессилевшей Гермионе, произнёс Драко. Она была теперь переодета в халат, волосы девушки были распущенными и разметались по подушке, а её лицо было бледнее той простыни, на которой она лежала. Исцеление заняло больше часа, и всё это время она ощущала различной степени боль. Принять зелье, снимающее её за считанные минуты, Гермиона к своему ужасу не могла по той простой причине, что зоной поражения заклятия Монтэга стали желудок и кишечник, которые были далеко не цельными, чтобы переварить зелье и пустить его после по венам. Однако ей всё же удалось вытерпеть это всё; Таур помогал ей и поддерживал, как мог, в особенности в первые минуты, когда она была близка к тому, чтобы отключиться.

- Кажется да, - прохрипела Гермиона и сглотнула. – Таур ушёл, но скоро должен вернуться и принести мне заживляющие и восстанавливающие зелья, - рассказала она и внимательно посмотрела на остановившегося возле кровати Драко. – Ты уничтожил оружие?

- Нет, - таким тоном ответил он, будто бы говорил о чём-то слишком банальном.

- Как тебя понимать? Что ты задумал? – обеспокоенно проговорила Гермиона, забегав взглядом по его лицу.

- Какая тебе разница? – слегка наклонив голову набок, осадил её Драко.

- Большая! – из последних сил прошипела она. – Только не говори, что задумал пустить его в ход и обучить своих солдат пользоваться простыми пистолетами! Ты же видел, к чему это приводит! Не ты ли рассказывал мне о Ланкастере и о том, что по глупости сотворили солдаты этого города, стоило в их руках появиться огнестрелке?

- Мы обучимся, а не пойдём напропалую истреблять своих врагов первым попавшимся способом! Мои бойцы будут тренироваться... - зло заговорил Драко, но Гермиона перебила его с не менее возмущённой речью:

- Когда? Ночью? В те редкие часы, когда им наконец удаётся передохнуть? У вас же, помнится, сейчас проходят бесконечные схватки. Так что да, давай, нагрузи своих людей ещё и уроками стрельбы! Пусть они на поле боя попадают от бессилия - быстрее сдохнут! – последние слова от негодования на его глупость и упрямство Гермиона уже прокричала, но вдруг ухватилась рукой за живот, ощутив нарастающую боль даже из-за такой малейшей перенагрузки на организм.

- Сам разберусь! Отдыхай, – только бросил в ответ Драко, направившись к двери, но, несмотря на строжайший наказ Таура лежать, Гермиона попыталась подняться с кровати и выкрикнула ему вслед:

- Мы заключили Непреложный обет, по которому я должна во всём тебе помогать, в особенности в проведении военных действий! А ты сейчас самолично топишь армию своей самонадеянностью! Сделаешь это, оставишь оружие, нагрузишь своих солдат сверх меры, лишив их возможности набраться сил перед очередной жаркой бойней – и потерпишь поражение быстрее, чем я успею хотя бы пальцем в твою пользу пошевелить! Не будь дураком, уничтожь оружие! От магического луча ещё возможно увернуться – от пули практически нет! Она летит в десятки раз быстрее. Одно неверное движение руки неопытного стрелка, и кто окажется его жертвой – огромный вопрос! Хартпулец ли, кто-то из ваших или же ты сам? Единственное, что ты сделаешь, если воплотишь свою задумку в жизнь, так это не дашь пунктам нашего обета вступить в силу, за что кто-то, позволь напомнить, поплатится жизнью; а также значительно уменьшишь численность своих же бойцов! Волдеморт тебя за это по голове уж точно не погладит! Вот скажи, ради этого я то и дело рисковала жизнью, защищая тебя? Ради такого будущего? – договорив, она плюхнулась на кровать и застонала от боли, согнувшись пополам. Не намереваясь выслушивать её и дальше, Драко решительно отправился на выход, но когда уже закрывал за собой дверь, до него донеслись её слова, проговорённые негромким, слезливым голосом: - Дурак ты, Малфой! Излишне самоуверенный дурак!

Усевшись на диван, с которого он прежде убрал все пятна крови, Драко запрокинул голову и тяжело вздохнул. Он знал, что Гермиона была права, причём права во многом. И это было хуже всего. Он по сей час не был уверен в правильности своего выбора, однако соблазн обойти врага, причём уничтожить хартпульцев их же оружием, слишком сильно манил его. Сегодня ему не без помощи Гермионы удалось разорвать судьбоносную сделку Хартпула; за последний час в штабе этого города, бесспорно, происходил сущий кошмар, который был ему только на руку. Число погибших там Драко пока не знал – шпионы ещё не доложили ему этой информации, - но ради такого праздного для него происшествия он готов был подождать. Главной победой для него сегодня стал даже не перехват оружия, а истребление Остина – Рассела Остина, который являлся одним из ведущих командиров Хартпула и который направлял те армии, что силились разбить его. Об этом человеке, его подвигах и значимости он был заранее наслышан от своих шпионов, и он вызывал в Драко уважение, потому избавиться от него, да ещё и использовать в качестве смертника, было честью и безоговорочной победой для молодого командира армии Пожирателей Смерти. Этот день в любом случае был удачным: какие-то враги были убиты; кто-то из них отправился расколачивать собственный штаб; оружие осталось при нём; маггловского производителя пистолетов он устрашил убийством его людей вместе с деньгами; а они с Грейнджер выжили и не попали в плен, что было бы полнейшим крахом. Теперь же ему было необходимо принять решение о том, что делать с оружием. Драко понимал, что притащить его на поле боя и раздать своим солдатам было сродни безумию, но с другой стороны, если бы они могли как следует обучиться обращению с пистолетами, то у его армии появился бы шанс быстрее поработить Хартпул. Заключая сделку с Гермионой, он не учитывал этот город по той простой причине, что сражения в нём уже начались. Она могла не успеть подготовиться и составить планы, и тогда сделка автоматически стала бы разорвана, а сама Гермиона поплатилась за это жизнью. В этом не было смысла, и оттого начать активно помогать ему она должна была со следующего города. Драко знал, что найдёт нужные слова, чтобы, навестив в скором времени Хозяина, обосновать, для чего ему нужно название следующего города, который ему в дальнейшем поручат. Всё это было мелочами, лишь незначительными хлопотами в сравнении с тем, что он должен был сделать с оружием. Риск был слишком велик, но при благополучном исходе дела эта затея могла принести Драко ещё одну, но уже куда более значимую победу. Всё то время, что Гермиону исцеляли, он продумывал варианты того, каким образом без чрезмерной нагрузки можно обучать своих солдат стрельбе. Однако кроме варианта, при котором он мог без значительной для армии потери выдернуть из неё десяток бойцов и на протяжении как минимум недели тренировать их, иных выходов он не видел. Да только это было пустым: десять стрелков могли погибнуть при первой же вылазке, тем более отвлекаясь на прицеливание – именно в это время, в эти секунды, к ним под ноги могли угодить зачарованные предметы. К тому же пистолеты было необходимо ещё и перезаряжать. Применение в обиходе маггловского оружия наоборот могло привнести определённые трудности для него и его бойцов, а это было нонсенсом в той сложной ситуации, в которой они и так оказались, как только попали в подготовленный к встрече с ними Хартпул. И потому самым простым и верным было попросту испепелить стоявший в углу комнаты кейс, уничтожить оружие и закончить эту историю... Да только идея применить его с пользой для себя не давала Драко покоя и будоражила его воображение, вынуждая выискивать иные пути.

Приподнявшись и потянувшись к столику, на котором лежала волшебная палочка Гермионы, он взял её и стал задумчиво покручивать в пальцах. И всё-таки, как бы тяжело ей ни было, Гермиона решилась помогать ему и делала всё возможное, чтобы выполнить данное обещание. Она как прикрыла его при обследовании зашиты её дома, так и помогла во время самой схватки. Не подключись она тогда и не выбей из рук Остина палочку – Драко бы как минимум был сбит при перемещении, а далее может даже зачарован и побеждён. Остин был слишком изворотливым противником, который умело распоряжался временем и никогда не упускал удачных возможностей. Даже в те секунды, когда Драко покидал гостиную в виде чёрной дымки, Остин сумел сосредоточиться и постарался одолеть его – по слухам, этот полезный навык он прививал и своим солдатам: уметь вовремя сконцентрироваться на главном. Драко был доволен её поступками сегодня, и хотя Гермиона несколько поспешила, когда выбила кейс из рук врага, что минутой позже собирался сделать он сам, эффект неожиданности пошёл им только на руку. Стоило признать, в последнее время её поступки вообще радовали Драко: Гермиона сумела утихомирить его, когда тот в пьяном угаре сорвался среди ночи и ополоумел от своей боли и злобы; заставила себя не действовать ему в трудный момент на нервы и была рядом, когда воспоминания не дали ему вчера днём покоя; всё-таки сдержалась и пока что не терзала его подробными расспросами об Аннабель, что было в её характере; додумалась заключить с ним настолько взаимовыгодную сделку, что он согласился спасти Поттера и Уизли; и ринулась ему на помощь в сегодняшней битве, хотя сама же оказалась под ударом и знала, насколько рискует. Какой бы Гермиона ни была порой взбалмошной, неугомонной и непокорной, она всё же привыкла к нему, стала искать подход и делала это весьма успешно, раз даже смогла остепенить Драко в тот момент, когда Панси не просто разозлила его, но даже хорошенько вывела из себя. Он сам дал ей тогда эту власть над собой и пока не пожалел об этом решении. Рассматривая её довольно симпатичную светлую палочку, сделанную из древесины виноградной лозы, Драко даже вздрогнул, когда его задумчивое состояние нарушил громкий хлопок трансгрессии появившегося в комнате Таура.

- Господин, - поклонился эльф. – Таур доставил Гермионе зелья.

- Отдай ей, - холодно проговорил Драко и отложил её палочку на стол, а следом взял в руки папку с документами, доставленными ему ранее Марком. Все эти дни он лишь мимоходом изучал её содержимое, потому как не знал наверняка, был ли в том смысл. С одной стороны, вглядывание в лица, вычитывание информации об этих людях могло хотя бы немного расшатать его сокрытые воспоминания, что помогло бы при их восстановлении, но с другой – это могло быть пустой тратой времени, ведь Драко совершенно не представлял, каким образом был связан с этими людьми и знавал ли он их когда-либо. Однако стоило ему взяться за папку и припомнить о скором возврате памяти, как Драко окликнул Таура, который уже подходил к двери спальни.

- Да, господин? – обернулся тот.

- Принеси Гермионе из нашей библиотеки наиболее информативные книги о восстановлении воспоминаний и всех тонкостях этого процесса, - переведя на него взгляд, приказал Драко.

- Таур всё сделает, - кивнул пожилой эльф, но в этот раз он уже не спешил к двери и продолжал стоять на месте, разглядывая своего молодого господина.

- Ты что-то хочешь спросить? – заметив это, поинтересовался Драко.

- Да, господин, - подтвердил Таур. – Разумеется, Таура терзает любопытство, как же так получилось с Гермионой, и кто её так сильно ранил? Не надеюсь получить ваш ответ, но всё же. У вас здесь всё хорошо? – Услышав такой вопрос, Драко усмехнулся.

- У нас всё в порядке, а нанёс ей ранение не я: мы были на кое-каком деле. Больше тебе знать не следует, - слегка качнул он головой, не отводя взгляда от больших глаз эльфа.

- Конечно, господин. Ваше право.

- Как мать? – без особого энтузиазма спросил Драко, на что эльф пожал плечами.

- Госпожа, разумеется, переживает за вас и ждёт вашего возвращения, но, как видано, пока её ожидания пустые, - поведал Таур.

- Не вздумай раскрыть ей, где я, что у меня происходит, и что я вообще вызывал тебя! – с некой угрозой в голосе напомнил Драко, строго посмотрев на него.

- Не беспокойтесь за это! Таур прекрасно понимает, что господам совершенно не следует знать о таких ваших вылазках. Это останется в секрете, и Таур никому и словом не обмолвится! – пообещал эльф, и вполне удовлетворённый таким ответом Драко кивнул ему.

- Иди. И не забудь про книги! Они нужны ей уже сегодня, - поджав губы при упоминании Гермионы, с которой они всего десятком минут ранее повздорили, напомнил он слуге.

- Всё будет сделано, господин! – После этих слов эльф удалился, а Драко, отлично понимающий, что Гермионе сегодня нужен отдых и покой, и что из-за этого им пока не следует пересекаться, дабы та снова не принялась горячо выказывать ему своё негодование из-за его бестолковых планов и не породила этим новые боли в ещё не восстановившемся теле, принялся вычитывать бумаги. Около часа он дотошно читал, но никаких плодов это не принесло: погибшей семьи Фишер он не знал, не помнил и был твёрдо уверен, что никогда их в глаза не видел. Потому это занятие быстро надоело ему, и Драко принялся попросту смотреть телевизор, то и дело перелистывая каналы и убивая этим время. Хотя он и проверял монету, информация от его шпионов была на редкость расплывчатой: едва ли не каждый счёл своим святым долгом доложить ему, что в центральном штабе Хартпула произошёл налёт, и их бойцы поубивали своих же. Однако никто по сей час так и не смог сообщить ему ни количество погибших там, ни тем более имён павших. Единственное из значимого, о чём ему написали, так это сведения о том, что Рассел Остин мёртв: хартпульцам пришлось убить его почти через час жаркой битвы с ним, за которую он унёс немало жизней никак не ожидавших нападок от него людей, и что иначе его было не остановить - однако эта новость была ожидаемой для Драко. Что касалось его армии: она умело под руководством Блейза и других его помощников продолжала отбиваться от нападок сурового противника и не подводила его, и этой информации ему было более чем достаточно для спокойствия его души. Как в последнее время шли дела у отца в Милдсборо и Рудольфуса с Беллатрисой в Ланкастере, он не ведал, однако его это мало волновало, потому как, если бы в порученных им городах снова вышла какая-то из ряда вон выходящая заварушка – даже его шпионы уже прознали бы об этом. Но там было тихо, вмешательство Драко пока нигде не требовалось, да и помощь своим солдатам он сегодня оказал огромнейшую, о чём они в скором времени в любом случае должны будут прознать. Сейчас он вновь мог отдохнуть и благополучно потратить время на себя, да только, словно назло ему, свободные часы проходили на редкость скучно... Занять себя в номере было нечем, разве что игрой на фортепиано или просмотром телевизора: покинуть номер он не мог, оказавшись прикованным к израненной Грейнджер, которой не следовало в этот день нарушать постельный режим; расслабляться за бутылкой какого-либо алкогольного напитка ему пока уж точно было нельзя, дабы не спровоцировать новый срыв; а заниматься самокопанием в своих чувствах и эмоциях, тем более по отношению к Грейнджер, Драко категорически не хотел, ибо это пробуждало в нём душевные терзания, которые ему совершенно не были нужны. Чего ему действительно хотелось, так это занять себя любимым делом, которое в его глазах всегда стило потраченных на то минут и часов – сексом. Да только Гермиона была не то что не в состоянии исполнять роль его партнёрши, но даже шевелиться могла с трудом, а выискивать другую, что, в принципе, не являлось для него проблемным, он попросту не хотел. Если что Драко и уяснил для себя за последние недели, так это то, что на других девушек ему уже ни то что лезть, но даже смотреть не хотелось. Объектом его вожделения стала лишь она одна – Гермиона Грейнджер, и хотя поначалу его даже пугала такая преданность ни кому иному, как грязнокровке - сейчас он воспринимал это уже спокойней. Вчерашний день и вовсе дал ему возможность в полной мере насладиться близостью с ней в различных её проявлениях, и этот день был более чем хорош, если не брать во внимание конфликт с Аннабель.

Единственное, что не могло не напрягать Драко, так это вырвавшееся у него признание в том, что это из-за своего былого неадекватного восприятия зарождавшихся чувств к ней он был в ту ночь, когда изнасиловал Гермиону, таким зверем. Что лишь чёртовы эмоции, эти непозволительные чувства подтолкнули его к тому, чтобы пойти наперекор зову ебучего сердца и попросту изнасиловать, причинить немыслимую боль той, что нарушила его покой. И хотя эти слова не были высказаны напрямую, Гермиона всё поняла... Ну а следом Драко, плюнув на всё, потянулся к ней и поцеловал, лишний раз подтвердив её догадку и доказав себе же, что ему было дело до Гермионы, что он стал неравнодушен к ней. Целовать её тогда было сущим удовольствием, особенно когда она ответила взаимностью, да только после вся эта ситуация на какое-то время выбила Драко из колеи, хоть он и старался не демонстрировать этого своей любовнице и совершенно не подавал виду. Она была его слабостью, стала ею, и в этом он больше не сомневался. Когда именно наступил переломный момент, Драко и сам не понимал, но точно знал одно: отказываться от связи с ней он впредь уже не собирался, как и творить херню, подобною той, что он сделал той грёбаной ночью почти три недели назад, за что расплачивался по сей день. При этом его ни сколько напрягали заслуженные упрёки и обвинения Гермионы, сколько его собственное чувство вины, которое не отпускало до того самого дня, пока он не напился зелий. Лишь они одни и алкоголь порой помогали заглушить все его терзания, во главу которых теперь уже стали убитые им дети... Выключив телевизор, откинув пульт на стол и развалившись на диване, он зажмурил глаза. Эта тема была самой болезненной для Драко, и он понимал, что если ему предстоит возвратить себе память, то придётся пустить в свою голову Гермиону, и она увидит всё то, что он сотворил. А это станет лишним напоминанием ему о той трагедии, да только переживать этот момент заново хотелось меньше всего. Мальчишек было не вернуть - Драко в тайне ото всех уже пытался сделать это, но судьба-злодейка оказалась категорически против: им суждено было умереть, чтобы он наконец уяснил для себя, кто он есть и на что способен, а на что нет. Никогда Драко не щадил тех, кто открыто и полностью осознанно выступал на поле боя против него, но вот невинных граждан старался не трогать, прекрасно понимая, что далеко не всем нужна эта война, и что многие хотят самого простейшего: выжить и укрыться от битв, сохранив жизнь себе и своим близким. Одной из таковых являлась и его мать, которая металась по дому в ожидании вестей и беспокоилась за своих родных, месяцами пропадавших на поле боя, но которой, к счастью, не приходилось наблюдать кошмары военных времён воочию. За всё это время Драко приходилось видеть многих, кто попросту бежал от его солдат или молил пощадить его семью. Лишь в случае, если Пожиратели настигали таковых людей, они готовы были отчаянно обороняться и доставали палочки. Однако трусостью он это не считал и даже поддерживал их бегство, ибо все те, кто жаждал дать отпор последователям Волдеморта, в большинстве своём гибли толпами, а их тела после сжигали на центральных площадях. Их геройство не стоило ровным счётом ничего после того, как города всё равно захватывали; а вот те, кто делал ноги, хотя бы оставались с любимыми и родными. В большинстве своём это были старики, женщины и дети; мужчины же чаще всего шли на битву, даже зная наверняка, что не выживут. Потому трогать невинных людей Драко не решался, лишь изредка убивая без разбора при обрушении зданий, их массовом сожжении или набегах, что делалось планово для устрашения местного населения. Оттого самым страшным стало для него убийство этих детей, которые к тому же умерли мучительнейшей смертью из-за его желания, блять, перестраховаться в ту секунду! И хотя он всё тогда сделал верно, по сути, намереваясь избавиться от своих врагов, на деле же от его руки погибли те, кто никак не должен был пострадать... Перед глазами тут же всплыло воспоминание о Кровавом лесе, от которого содрогался даже Драко. Особенно когда припоминал дерево с убитыми подростками и то, с каким энтузиазмом и с какой гордостью Беллатриса рассказывала ему о своих «подвигах» и о том, как двинутые на всю голову Пожиратели смерти с огромным удовольствием вывесили бы на соседнем дереве совсем уж маленьких погибших за время войны детей.

- Сука больная! – с ненавистью вслух проговорил Драко, как вдруг услышал скрип за спиной. Открыв глаза и привстав, он увидел стоявшую рядом с дверью, ведшей в спальню, Гермиону, из-за бессилия без всякого интереса глядевшую на него. Было видно, что она пока ещё с трудом стояла на ногах и потому прижимала руку к израненному животу, немного морщась от болевых спазмов. Однако также было заметно и то, что её лицо уже не являлось до безобразия бледным, и ей понемногу становилось лучше.

- Кого это ты так обласкал? – всё же поинтересовалась Гермиона.

- Тебя, кого же ещё! - нашёлся Драко и, словно бы это было очевидным, для полноты эффекта пожал плечами.

- Понятно, - жёстко проговорила она, а после направилась в санузел. Около двух часов назад Таур доставил ей лекарства, и лишь благодаря этому Гермиона могла сейчас хотя бы немного передвигаться, постепенно возвращая себе силы. Расстегнув верхние пуговицы рубашки из-за ощущения, словно ему стало слишком жарко, Драко также скинул с себя пиджак и отбросил его в одно из кресел, а после опять растянулся на диване. Впервые он оказался на месте Гермионы, которая обычно не могла никуда податься и порой не знала, чем себя занять, будучи прикованной к нему. Сейчас то же самое происходило и с ним: телевизор надоел Драко слишком быстро, читать больше не хотелось, а художественной литературы в номере не было. Оставалось лишь занять себя игрой на фортепиано, но даже этот вариант пока не подходил, ведь Гермионе было необходимо восстановиться, а также в свободное ото сна время штудировать книги о возврате памяти, а громкая музыка могла помешать ей с этим... Или нет?

- Да, Драко, потупи ещё пару часов! Ты же не колдун ни разу! – отругал он самого себя за то, что отчего-то не додумался ранее заколдовать гостиную, дабы музыка не просачивалась ни в какие другие комнаты. Беззвучно рассмеявшись и покачав головой, словно гоня от себя ненужную рассеянность, он взмахнул своей палочкой и наложил на комнату заклятие, а после поднялся на ноги, намереваясь направиться к фортепиано, но тут из ванной комнаты вышла Гермиона. – Ты обедать будешь? – глядя в спину уже возвращавшейся в спальню девушки, спросил он.

- А ты оружие уничтожил? – не оборачиваясь к нему, вопросом на вопрос ответила Гермиона.

- Я обязан докладывать тебе, или я что-то упустил в своей жизни, когда тебя вдруг назначили командовать надо мной? – высокомерным тоном осведомился вскинувший брови Драко.

- Малфой, ты оружие уничтожил? – не придав значения его язвительности и всё же обернувшись, вновь спросила она. Повернув голову на бок, он хмыкнул.

- Нет.

- Значит, до тех пор, пока ты не образумишься, за один стол с тобой я не сяду! – просто ответила Гермиона и упрямо скрестила руки на груди.

- Ну так ешь тогда на полу! – рассмеялся поставленным ею условиям Драко. – Вполне нормальное место для прислуги.

- Знаешь что!.. - горделиво вскинула подбородок Гермиона, но так и не договорила.

- Что же? – сузив глаза, поинтересовался Драко, которого сейчас злила такая её настырность с учётом того, что в первый же день после заключения их сделки она полезла руководить им.

- Не такая уж я для тебя и прислуга. Причём уже давно! – таки закончила свою мысль Гермиона, а сразу после ушла.

- Сучка! – усмехнулся её ответу, причём настолько верному и правдивому, Драко, а после покачал головой и слегка улыбнулся. Всего два этих предложения говорили больше любых предыдущих слов; всего в двух предложениях эта девчонка умудрилась озвучить всю суть сложившейся для него ситуации! Шумно выдохнув, он уселся за фортепиано и сходу принялся играть, причём такую музыку, что должна была увести его от мыслей о Грейнджер, всей этой истории, его демонов и душащей боли. Драко намеренно играл всё то, что не любил или не цепляло его, ибо лишь это действительно заставляло отвлекаться на не пришедшуюся по душе музыку и не думать ни о чём ином.

Через час, в полдник, он заказал в номер еду, но Гермиона, как и обещала, не появилась на кухне, пока он был там. Лишь когда Драко пересел за фортепиано, она отправилась кушать, но вскоре опять вернулась в спальню. Весь оставшийся день они не пересекались и не общались. Только раз Драко приоткрыл дверь спальни, дабы напомнить ей о книгах, но Гермиона уже лежала и читала, и оттого их диалог так и не состоялся. Оставшуюся часть дня Драко провёл за исполнением музыки, позже всё же переключившись на те композиции, что были ему наиболее предпочтительны; ещё одной вычиткой документов; просмотром бестолковых каналов маггловского телевидения, всего один из которых на пару часов увлёк его, когда там шёл документальный фильм о Второй мировой войне, которая проходила в этом мире параллельно с войной Дамблдора и Гриндевальда. Вечером, уже около восьми часов, он уснул на диване, даже не потрудившись выключить телевизор и отправиться в спальню. Однако когда Драко уже около полуночи проснулся и открыл глаза, то обнаружил, что телевизор был отключен, а сам он накрыт своим же пиджаком. Усмехнувшись такой заботе Гермионы, в какой-то момент покинувшей спальню, он вдруг резко уселся на диване, зажёг при помощи магии свет и посмотрел на её палочку, что лежала нетронутой на столе, а затем и на кейс, забеспокоившись о том, что девушка могла самолично уничтожить оружие. Зная её, она вполне могла провернуть это и даже обошла бы Непреложный обет, ведь никакого вреда для Драко эта выходка не несла. Однако ничего из этого Гермиона так и не сделала: кейс по-прежнему стоял на месте, а её палочка лежала на столе. Потерев глаза, Драко пристально посмотрел на кейс и поджал губы. И снова перед ним остро встал вопрос: стоила ли игра свеч? Правильно ли он делал, оставляя оружие? Для себя он хорошо знал ответ, и в задумчивости проговорил его вслух: «Нет!». Также хорошо Драко понимал, что если оставит оружие, то уже не откажется от идеи пустить его в дальнейшем в ход, а это может стать его грандиозной ошибкой. Около пяти минут он буравил взглядом злосчастный кейс, нервно потирая то лоб, то ладони друг о друга, но после, схватив со стола палочку Гермионы, направил её на чемодан и быстро произнёс заклинание «Пиро» - заклятие, обращающее в огонь всё, до чего дойдёт. Огненный луч тут же угодил в кейс, который быстро полыхнул и уже через пару минут сгорел в углу гостиной. Проследив за тем, чтобы ничего вокруг не загорелось, Драко чуть позднее магией уничтожил пепел и все другие следы пламени, а затем погасил свет и откинулся на диван. Можно было, конечно же, отправиться в спальню и хотя бы поспать с удобством, но на эту ночь он всё-таки решил сыграть хренова героя и дать израненной Гермионе спокойно отдохнуть в тишине и спокойствии. Уже утром она должна была полностью восстановиться, а для этого ей был в обязательном порядке необходим крепкий сон. Поудобней разместившись на диване, он мысленно посетовал на то, что нужно же ему было так притеснять себя, но вскоре ход его мыслей пошёл в ином направлении. И вновь Драко терзали сомнения: стоило ли уничтожать оружие? Он понимал, что сделал сейчас всё верно, ибо играть с огнём совершенно не следовало - это было губительно и для него, как неудачливого в случае плохого исхода командира, и для его армии. Однако какой-то червячок в обличии пресловутого сомнения всё же продолжал точить его нутро и терзать раздумьями о том, что было бы, если бы он рискнул, и его армия быстро переквалифицировалась в умелых стрелков... Если бы они осилили эту науку и могли практически без промашек отстреливать своих врагов за считанные секунды.

- Нахер! – выругался Драко, а затем повернулся на бок и натянул на себя всё тот же пиджак. Около десятка минут он вынуждал себя просто лежать и ни о чём не думать, что давалось ему с трудом, но лишь благодаря этому уже вскоре он погрузился в сон. Проснувшись около десяти часов утра, он поднялся и, потирая заспанные глаза, посмотрел в угол комнаты, дабы убедиться, что ему не приснилось уничтожение кейса. Однако уже через пару минут, за которые в памяти всё отчетливей всплывал процесс сожжения при помощи выпущенного из палочки Гермионы заклятия, он вспомнил и осознал, что всё это было, и что он всё сделал сам. Позвонив консьержу и заказав в номер завтрак, Драко опустошил ещё один флакон с успокоительным зельем, а затем отправился в душ, и лишь там ему наконец пришла в голову мысль, как можно хотя бы немного отдохнуть от давящих даже на него самого теперь бессменных стен номера...

* * *

Позавтракав, сходив в душ и вернувшись в постель, Гермиона продолжила изучать уже вторую книгу из тех трёх, что доставил ей вчера Таур. Благодаря быстрой скорости чтения и способности схватывать информацию на лету, она уже заканчивала её прочтение и была довольно неплохо осведомлена о том, как следует действовать при восстановлении памяти Малфою. Единственным жирным минусом была невозможность попрактиковать изученные заклинания до того, как она влезет ему в голову. На основе изученного материала Гермиона только лишний раз убедилась в том, что это будет далеко нелёгкой и кропотливой задачей, на которую уйдёт немало сил и может даже времени. Книги твердили, что вернуть стёртое или подменённое воспоминание возможно даже за один день, однако уложиться в такие краткие сроки представляется возможным лишь в том случае, если выуживать воспоминание станет опытный в этом деле маг. Либо же, если тот человек, кому возвращают память, будет заранее иметь зацепки или в общих чертах помнить фрагменты утраченного воспоминания. Лишь отталкиваясь от этих факторов, возможно быстро подобраться к сокрытой информации. Отчасти, в случае с Малфоем, это представлялось возможным, ведь он своими глазами видел тот склад и благодаря доставленным ему данным по ранее проживавшим на той территории людям знал их лица, а значит, мог вспомнить их самих, если воспоминание об этом семействе и том, что с ними произошло, и было сокрыто в его голове. По правде говоря, ей не слишком хотелось видеть и узнавать, что тогда случилось в жизни Малфоя, потому как Гермиона даже не сомневалась, что ничего хорошего с ним не произошло, либо он вовсе совершил нечто поистине ужасное, причём с тем самым семейством. Да только отказаться от помощи ему она уже не могла: теперь она была напрочь лишена такого выбора. Перелистнув страницу, Гермиона беглым взглядом пробежалась по тексту новой главы. Ничего нового в ней она не нашла: всю информацию по процессу проникновения вглубь какого-либо конкретного воспоминания она уже изучила в первой книге, и потому тратить время на вычитку текста с аналогичным содержанием не видела смысла. Закрыв книгу, она посмотрела в окно. Со вчерашнего дня они с Малфоем не общались, если не считать той небольшой перепалки, что произошла у них перед полдником. Она по сей час не знала, уничтожил он оружие или нет, но снова спрашивать об этом не хотела. Он был слишком независим и свободолюбив, и такое её вмешательство в его планы заметно возмутило Малфоя. Хотя Гермиона не собиралась отказываться от своего разумного решения добиться уничтожения оружия, разжигать ещё больший конфликт с Малфоем она не хотела, и по этой причине приняла решение пока не надоедать ему с этой темой. Однако если заговорить об этой проблеме, то её не просто удивляло, а вовсе поражало его упрямство! Малфой всегда был на редкость рационален, дальновиден и являлся хорошим стратегом. Как верно заметила днём ранее Аннабель: он был не по годам умён – и не видеть этого мог лишь слепой и глухой. Но, тем не менее, в этой истории он демонстрировал настоящие чудеса безумства или все широты своей немногочисленной глупости. Оставлять оружие, а уж тем более раздавать его своим солдатам, было сродни тому, чтобы сходу подписать всем этим ребятам похоронки. При всех «благих» намерениях Малфоя поскорее закончить при помощи маггловского оружия войну, он категорически не хотел признавать факт того, что тренироваться его бойцам теперь было совершенно некогда. Солдаты были напрочь лишены свободного времени, а выкроить ради этого даже пару часов в неделю их изворотливому командиру при их нынешней загруженности вряд ли представлялось возможным. Но мириться с этим Малфой упрямо не желал, и оттого принципиально не слушал её, когда Гермиона пыталась достучаться до его здравого смысла.

- А ещё гриффиндорцы считаются упрямыми! – откинувшись на подушки, хмыкнула она. Аккуратно положив руку на живот, Гермиона легонько погладила его. Ран на нём больше не было, и даже шрамов на коже не осталось – Таур постарался на славу, и эльфийская магия вкупе с сильнодействующими заживляющими зельями сотворила немыслимые чудеса. Болей тоже больше не было, с самого утра девушка ощущала себя вполне здоровой, но чувство тревоги и печальный осадок не покидали, на душе с прекращением действия успокоительного зелья скребли кошки, и связано это было даже не с тем, что она едва не умерла... Куда страшнее для неё было видеть гибель тех, кого Малфой лёгким взмахом волшебной палочки отправлял на тот свет. Он делал это умело, быстро и хладнокровно; убить врага было для него настолько обыденной задачей, что от прокручивания в памяти того, как просто он отнимал у людей жизнь, у Гермионы стыла кровь в жилах. Разумеется, она понимала, что на поле боя он постоянно убивал людей и даже имел страшный опыт в этом задолго до того, как отправился захватывать города Великобритании... Да только осознала это Гермиона лишь вчера, когда своими глазами увидела, как просто и изощрённо Малфой сводил своих врагов со старухой с косой – словно бы банальное «Акцио» произносил, а не отнимающую у людей жизнь «Аваду»! Она и раньше слышала, причём даже от него самого, что к врагам он беспощаден, но видеть эту картину своими глазами было страшно, а смириться с тем, что большая часть населения страны вынужденно стала подобными убийцами, для Гермионы являлось чем-то невозможным. Бросив беглый взгляд на правую руку, которую она прижимала к животу, она обратила внимание, как кожа от одних лишь раздумий на такую ужасную тему покрылась мурашками. Это было неудивительно, ведь наблюдать, как людей отправляют на тот свет и вербуют в смертники, ей приходилось впервые. Малфой был чертовски хорош в этом, но в том и заключалась вся злосчастная суть: он стал не просто отличным передовым бойцом и командиром, но также чудовищем. Чудовищем, для которого человеческая жизнь являлась всего лишь ресурсом для достижения целей, и которую он с лёгкостью отнимал с оскалом или кривой усмешкой на тонких губах. Потому даже странным и отчасти диким сейчас стало для Гермионы понимание ещё и того, что её жизнь стала иметь для него особую значимость – её, грязнокровки, на которую он, в его-то положении, должен смотреть как на нечто отвратительное и гадкое, что он и делал когда-то давно, ещё в школе. Однако теперь в его взгляде читалось совершенно иное: то, чего от Драко Малфоя меньше всего можно бы было ожидать по отношению к ней. И это «что-то» именовалось влечением и неравнодушием, наличие которых он с немалым трудом, переступая через себя, совсем недавно сумел признать.

Из напряжённых раздумий Гермиону вывело непонятного поначалу характера поведение её тела. Резко и более чем неожиданно, но отнюдь не по своей воле, она подалась вперёд и села на кровати. Только было она начала удивлённо оглядываться вокруг, как вдруг встала с постели, из-за чего книга с её колен упала на пол. Растерявшаяся Гермиона направилась к двери, и уже через пару секунд до неё дошло, что это было связано с перемещением по территории отеля Малфоя, который, не потрудившись предупредить её о своих планах, решил покинуть номер, отчего связующее их заклинание вынудило её последовать за ним, как только тот отдалился на сотню метров. Преодолев гостиную и покинув номер, Гермиона разозлено и даже возмущённо стала стрелять глазами по коридору, искренне не желая столкнуться хотя бы с кем-то из посетителей отеля. Сейчас она ни то что не была готова к выходу, но вовсе выглядела так, словно только проснулась и оторвала голову от подушки: Гермиона была разодета в один лишь халат, на её ногах не было даже мягких тапочек, потому что обуть их она банально не успела, а её волосы были распущенными и всё ещё влажными после душа. Куда она могла попасть в таком внешнем виде, дабы не выглядеть белой вороной, она не представляла и даже думать не хотела о том, куда этот безумец вознамерился её потащить! Запамятовать об их связи он никак не мог, а это означало, что Малфой намеренно покинул номер и вытащил её из спальни, да только об её внешнем виде явно не позаботился! Преодолев уже второй коридор и постаравшись спокойно пройти мимо идущей напротив молодой семейной пары, которая, кажется, идя в обнимку и о чём-то увлечённо беседуя, даже не обратила на неё внимания, Гермиона подошла к лифту и поднялась на самый верхний этаж. Оказавшись на двадцать пятом этаже, который был в основном заполнен развлекательными секциями и отчасти дублировал первый этаж, она наконец остановилась. Он был заполнен людьми, и немалое количество из них явно направлялось в тот самый ресторанчик, в котором Гермиона с Малфоем танцевали, и потому дамы были выряжены в вечерние наряды, а мужчины, как правило, в деловые костюмы. И хотя на этаже также находились бассейны, спа и сауны, вольно одетых, подобно ей, Гермиона вокруг себя сейчас не замечала. Поджав губы и пообещав себе, что вопреки клятвам Непреложного обета она, как только найдёт Малфоя, убьёт его, Гермиона направилась в тот отсек, где находился бассейн, искренне понадеявшись, что благоразумие Малфоя не заставит её отправиться в халате в бар или вовсе в ресторан.

- Мисс, вам помочь? – вдруг услышала она женский голос позади. Обернувшись и слегка сжавшись, Гермиона взглянула на одетую в кремовый деловой костюм с юбкой до колена, белоснежную блузку и белые туфли на высокой шпильке работницу отеля, о чём гласил её бейджик. Худенькая, невысокого роста молодая женщина с собранными на затылке светлыми волосами с лёгкой улыбкой стояла в паре метров от неё в ожидании ответа.

- Не знаю, - на секунду растерялась Гермиона, действительно не представляя, в каком направлении ей следует идти, и где сейчас находится Малфой. Видя удивление в зелёных глазах администратора и не зная, что ответить или спросить, она впервые пожалела, что здесь не действовал метод призыва её с помощью чёртовых колокольчиков, который использовали господа в мэноре. Сейчас ей самой было необходимо найти Малфоя, который, словно назло ей, просто растворился где-то в пределах этого этажа. Тяжело вздохнув, она обернулась и взглянула на узкий коридор, что находился по левую сторону от лифта и вёл в различные развлекательные секции, да только куда именно идти и в какие двери заглядывать, она попросту не знала.

«Вот же индюк! Самый что ни на есть самодовольный индюк! Ну неужели он не мог сказать, куда мы идём, а не играть со мной в прятки? Или он это мне назло делает в надежде, что я буду часами позорно выискивать его на этаже?!..» - от злости ей хотелось даже зарычать, да только вряд ли бы это помогло. Повернувшись к администратору, она наконец собралась с мыслями и заговорила:

- Понимаете... эм... мой молодой человек решил отдохнуть и отправился куда-то на этот этаж. – На этих словах работница отеля понимающе кивнула, кажется, даже немного обрадовавшись тому, что посетительница смогла наконец чётко сформулировать мысль. – Только он не предупредил меня, куда именно пойдёт. Так что я не знаю, где мне...

- Мисс! – послышался знакомый голос за спиной. Повторно обернувшись, Гермиона облегчённо выдохнула. Перед ней стоял их с Малфоем консьерж Джек, который ровно с такой же фирменной улыбкой глядел на неё. – Мистер Тейлор просил дождаться вас и предупредил, что вы придёте почти следом за ним. Я отведу вас к нему! – пояснил он и указал рукой в сторону того самого коридорчика.

- Слава Мерлину! – зло выплюнула Гермиона, даже не обратив внимания на удивлённые взгляды работников отеля после упоминания ею мифического колдуна из легенд, коим являлся Мерлин для любого маггла. Стоило признать, появление Джека не могло не обрадовать её после всей этой путаницы. Быстро посмотрев на администратора и поблагодарив за то, что та вызвалась оказать ей помощь, Гермиона стремительным шагом направилась к консьержу. И снова в её жилах вскипала злость на Малфоя, из-за чего она даже не взглянула на Джека и резво прошла мимо него в узенький, хорошо осветлённый коридор.

- До конца коридора идите прямо, а потом поверните налево, мисс, - раздался почти через полминуты ходьбы голос идущего позади неё Джека. Кивнув, Гермиона сжала руки в кулачки, уже мысленно набивая Малфою шишки. Из-за одной из дверей, мимо которой она прошла, доносились многочисленные звонкие голоса и даже весёлые визги, и Гермиона тут же вспомнила благодаря изученному ею ранее буклету расположения секций отеля, что за ними находился общий бассейн. Повернув за угол и пройдя ещё немного, она снова услышала голос Джека: - Третья дверь справа, мисс. Приятного времяпровождения! – После этого Джек прекратил ходьбу, оставшись где-то позади. Гермиона же, от накипавшей злости даже не потрудившаяся поблагодарить консьержа за его услуги, решительным шагом приблизилась к нужной двери, резво открыла её и вошла внутрь комнаты. В этом месте оказался уединённый бассейн примерно восьми метров в длину и около четырёх в ширину. Просторная комната была выполнена в приятных глазу бело-голубых насыщенных тонах, в то время как вся мебель была оранже-бежевого цвета. У левой стены по центру стоял массивный кожаный диван, с двух сторон от которого располагались точно такого же дизайна кресла. Перед ними стоял широкий столик на низких деревянных ножках, столешница которого была стеклянной. С обеих сторон от дивана, в паре метров от него, в красивых золотистого цвета горшках в форме вазы стояли декоративные пальмы, украшающие интерьер. У противоположной же стены, с правой стороны от бассейна, стоял широкий мини-бар, щедро заполненный многообразием алкогольных напитков, но в особенности крепких; ещё чуть дальше находился бильярдный стол. Стены были украшены широкими картинами, на которых были изображены райские уголки нашей планеты или серфенгисты, оседлавшие огромную волну, но всё это мало волновало Гермиону, лишь бегло осмотревшую обстановку. Куда больше её внимание привлекла одежда Малфоя, оставленная на одном из кресел, в то время как его самого нигде не было видно. Предположив, что тот мог плавать под водой, раз в коридоре она с ним не столкнулась, Гермиона направилась по холодному полу к бассейну, но не успела она подойти, как из воды вынырнул сам объект её неприязни. Слегка отдышавшись и откинув липкие мокрые волосы назад, Драко немного потёр глаза и только после посмотрел на сверлившую его разъярённым взглядом Гермиону.

- А предупредить меня о своих планах было никак? – сходу спросила она, даже уперев руки в бока. Глядя на неё, Драко прыснул со смеху. Его порядком позабавил воинственный вид Гермионы, хотя, покидая номер, он уже тогда отлично знал, что такой его поступок она явно не оценит. – У тебя язык отнялся или так сложно было заглянуть в спальню и сказать мне, чтобы я хотя бы чёртовы тапки могла успеть обуть?

- Это было бы слишком просто, - криво усмехнувшись, с задором ответил Драко, и, услышав такой ответ, Гермиона фыркнула, буравя его ещё более возмущённым взглядом. – В гляделки долго ещё будем играть? Скидывай халат и иди сюда! – договорив, он оттолкнулся ногами от стенки бассейна и стал плавать на спине, не сводя взгляда со своей любовницы.

- Знаешь, а мне и здесь неплохо. Раз так поступаешь – плавай один! Развлекайся! – желчно проговорила она, а затем направилась к дивану, но последующий комментарий Драко всё же заставил её остановиться:

- Ты часом не забыла, что я физически сильнее тебя?

- И что?! – обернувшись к нему, пожала она плечами, несколько удивившись этому вопросу.

- И то, что не залезешь в воду сама – скину в бассейн! – с задором ответил Драко, однако его весёлый, даже шальной настрой сейчас ничуть не порадовал Гермиону. Хмыкнув, она на секунду возвела глаза к потолку, а после продолжила свой путь к дивану. – Иди сюда, хватит ломаться! – встав на ноги и оказавшись по плечи в воде, уже более требовательным тоном проговорил Драко.

- А то что? – усевшись на диван и закинув ногу на ногу, вздёрнула подбородок Гермиона. Не поступи он так с ней сегодня, когда она не знала, куда бежать и где искать его, к тому же после того, как её внезапно поволокло куда-то заклятие, Гермиона может даже с удовольствием поплескалась бы в бассейне. Она уже и не помнила, когда последний раз просто плавала и резвилась в воде как обычный тинейджер: наверное, не менее четырёх лет назад. И от такой цифры становилось даже грустно, что её юность из-за тяжёлых событий в магическом мире прошла мимо, а сама она, как и её друзья, были напрочь лишены таких обыденных развлечений. Но в свете сегодняшней выходки Малфоя таким образом забавляться, а уж тем более в его компании, у неё не было теперь ни малейшего желания, что она и демонстрировала ему всем своим видом.

- Я тебе уже говорил: окажешься в воде. Причём учти, что прямо в халате! А вот высушивать тебя, когда мы через час-другой отправимся в номер, я не стану, - серьёзным тоном проговорил он, но Гермиона заметила озорной огонёк в серых глазах, хоть Драко и находился на расстоянии от неё.

- Иди ты к чёрту! – нервно усмехнулась она, на секунду предположив, что он всерьёз ведь мог устроить это. И видя, как её перекосило от одной лишь мысли о подобной перспективе, Драко беззвучно рассмеялся.

- Иди, говорю! – настойчиво, негромким голосом вновь позвал он. Около полминуты Гермиона не сдвигалась с места и не сводила взгляда с его лица, но позже с заметной неохотой поднялась и стала развязывать поясок. – Другой разговор! – прокомментировал её выбор Драко.

- Знаешь, - уже стаскивая с себя халат, заговорила Гермиона, - ты, конечно, тот ещё козёл!

- Козёл? – вскинув бровь, Драко всерьёз удивился тому, что она обругала его именно этим простейшим словом. – Уж лучше бы мразью назвала – хотя бы не привыкать!

- О-о! – стянув с плеч халат и положив его поверх вещей Драко, протянула она. – Не скромничай! Полагаю, что с твоим «покладистым» характером, какими только словами тебя за все эти годы не величали, в особенности девушки, – всё-таки сдавшись и идя к бассейну, проговорила Гермиона.

- Сексуально, - пропустив её реплику мимо ушей, заметил Драко, оглядывая девичье тело в чёрного цвета кружевном белье, которое выгодно подчёркивало формы фигуристого тела.

- Даже не надейся! – подойдя к лесенке и медленно погружаясь в прохладную воду, буркнула она. Стоило Гермионе оказаться в бассейне, как подплывший поближе к ней Драко без зазрения совести оплескал её водой, отчего уже вскоре отвернувшаяся к нему спиной Гермиона, волосы которой снова намокли, взвизгнула и вся сжалась, пытаясь укрыться от новых всплесков.

«И этот человек возглавляет смертоносную армию Пожирателей Смерти? Серьёзно?!» - хотя она и пыталась отстраниться от него и даже горела желанием снова вылезти из бассейна, её всё же повеселила вся эта ситуация, но в особенности его оживленный смех. Как бы странно это ни было, сегодня Драко действительно пребывал в хорошем расположении духа и был настроен на обыденные забавы, что было настолько нетипично для него. Уловив момент, Гермиона резко развернулась и также стала обрызгивать его водой со словами: «Получай!», «Так и быть, отвечу тебе взаимностью, Малфой!», «Что, не слишком приятно, когда вода в лицо бьёт?». И всё же уже через минуту она и сама рассмеялась. Чёрт, а ведь она даже предположить не могла, что такое возможно: ещё вчера они общались на не самых приятных тонах, а сегодня резвились, словно дети. И ведь, стоило признать, им обоим это нравилось, как будто именно этого им с такой напряжённой, тяжёлой жизнью порой не хватало – простого веселья и смеха, когда можно хотя бы ненадолго забыть обо всех проблемах и бедах и просто отвести душу. Наконец прекратив водную войну, они посмотрели друг на друга. Оба они были мокрыми, с волос стекала вода, но лица теперь сияли от улыбок, и даже Гермиона сумела забыть про свою злость и обиду на него. Сейчас они были расслаблены и настроены просто повеселиться, пусть и в компании друг друга, что было для них далеко непривычным занятием. Однако по Драко было видно, что его это ничуть не смущало, даже, скорее, наоборот - порождало в нём интерес к тому, какого это будет, пообщаться с ней и отдохнуть в её обществе. Гермиона же пока не знала, чего ей следует ожидать, и потому решила просто отдыхать и наблюдать, как пройдут непринуждённые часы в компании с ним.

- Плыви сюда! – снова позвал он, отплыв на середину бассейна. Немного помедлив, Гермиона всё же подплыла к нему, но откинувшись на спину, он поплыл дальше, к другому концу бассейна. Плескаясь в воде и наслаждаясь ощущениями, она поглядывала на него. Драко благополучно доплыл куда планировал, но позже нырнул под воду. Догадкой Гермионы было, что он подплывёт под водой к ней, и именно это он сделал. Проплыв рядом, он вынырнул у неё за спиной, но Гермиона не стала оборачиваться. Подняв вдруг её на руки, но держа на воде, Драко покружил её. Глядя на него, она заулыбалась, а после даже засмеялась. Хотя ей и было дико так проводить с ним время, ей всё же нравилось такое начало. Какое-то время они поплавали, не без любопытства наблюдая друг за другом, но тут, когда Гермиона через какое-то время проплывала мимо него, Драко умудрился стянуть с неё трусики, что не могло не вызвать у неё долю удивления и возмущения.

- Малфой, а одетой рядом с тобой я могу побыть для разнообразия? – прекратив плавать и стоя всего в метре с небольшим от него, поинтересовалась она и прищурила глаза.

- Не вижу в этом смысла! – передразнив её и также прищурив глаза, но сделав это на редкость самодовольно, ответил Драко. Поджав губы, хотя на её лице и блуждала улыбка, Гермиона подошла к нему, намереваясь отнять своё бельё, которое он спрятал в зажатой руке за спиной. Решив продолжить игру, он сразу же отбросил её трусики куда-то в сторону, прижал девушку к себе и ловко расстегнул ещё и её бюстгальтер, с лукавством посматривая в карие глаза. Не успела Гермиона перехватить руки Драко, как он уже стащил его с неё и также отбросил в воду.

- Ты как подросток! – отбросив стеснение и свободно опустив руки вдоль тела, она решила не смущаться того, кто то и дело видел её полностью обнажённой, да ещё и делил с ней постель. Но тут к её неожиданности входная дверь открылась и к ним вошла официантка, несшая на подносе бутылку шампанского, два бока и большую тарелку с фруктами. Моментально спрятавшись за Драко, Гермиона, глаза которой теперь были размером с галлеон, отвела взгляд в сторону, но ещё ближе притянув её к себе и запустив руку между ними, парень дотянулся до низа живота своей любовницы. Ощутив это и переведя на него разъярённый взгляд, Гермиона негромко прошипела: - Ты специально это сделал?

- Надо же тебя окончательно раскрепощать! – спокойно ответил Драко, с губ которого с того момента, как отворилась дверь, не сходила кривая усмешка. К радости Гермионы, официантка ушла довольно быстро, причём даже не взглянув на них: для неё по работе заходить в помещения, где находись уединённые парочки, без сомнений, было обыденным занятием, благодаря чему она вела себя достаточно профессионально и равнодушно. Однако щёки Гермионы всё же порозовели, особенно когда Малфой пробрался пальцами между половых губ и стал ласкать её лоно.

- Да чтоб тебя! – выругалась Гермиона, попытавшись отдёрнуть его руку, хотя острой необходимости в этом уже не было, и дверь за официанткой закрылась. Однако он перехватил её руку и положил себе на плечо. Ненавязчиво притянув девушку ближе, он продолжил своё занятие, поглядывая теперь на её губы. Но уже вскоре он перевёл взгляд на карие глаза.

- Перестань ты! Этой девке не было до нас ровным счётом никакого дела, мы с тобой здесь наедине. – Говоря это, он пробрался глубже и попытался ввести в неё один палец.

- Для меня это, знаешь ли, слабое утешение. Мало ли кто к нам ещё заглянет! – продолжила возмущаться Гермиона, хотя она больше и не спешила отстраняться от него, а её дыхание немного участилось.

- Сюда больше никто не войдёт. Так что... - взглядом он указал на бильярдный стол, а после улыбнулся так, словно являлся шкодливым подростком, который собирался уединиться с ней в первом попавшемся укромном месте и горел желанием сделать всё по-быстрому, пока их никто не засёк. Проследив за его взглядом, Гермиона усмехнулась.

- Серьёзно? – поняв его пошлую задумку, она всё же приобняла Драко.

- Почему нет? На бильярдном столе я тебя ещё не брал, - ответил он и чмокнул её в губы.

- Хотя бы потому, что ты намерен вскоре вернуть себе память. А на это тебе понадобятся силы, - пояснила Гермиона, однако эти аргументы ничуть не убедили его отступить - скорее даже повеселили и изумили.

- Хочешь сказать, что там и мужская сила понадобится? – со смешком осведомился он, всем своим видом демонстрируя недоверие к её словам. В это время Драко ввёл в неё уже второй палец и стал неспешно двигать ими во влагалище.

- Там вся твоя... ах! – сбитая с толку его возбуждающими действиями Гермиона на секунду прикрыла глаза, но после собралась с мыслями и ответила: – Для этого понадобится вся твоя сила, это довольно сложный процесс, который высосет из тебя немало энергии. К тому же, полагаю, что возвращать тебе память мне предстоит в ближайшие дни.

- Не в ближайшие, а сегодня, как только вернёмся в номер! – не переставая двигать в ней пальцами, ответил он. Однако услышав эти слова, она ухватила Драко за руку и остановила, удивлённо посмотрев в его лицо.

- Ты с ума сошёл? Я ещё не весь теоретический материал изучала!

- Сколько ты уже прочла? – видя её возмущение, тут же спросил он.

- Вторую книгу пока только дочитываю! – с укором проговорила Гермиона, далеко не обрадовавшаяся его скоропалительным планам.

- Зная, какая ты заучка, тебе и этого окажется предостаточно! К тому же информация в разных источниках будет, вероятней всего, дублироваться. Дам тебе времени до вечера: полистаешь третью книгу и, если ничего нового и особо важного, на что стоит обратить внимание, не обнаружишь, примешься за дело!

- А ты так хорошо меня знаешь? – вздёрнула брови Гермиона, даже немного удивившаяся его железной уверенности в её возможностях.

- Мы с тобой не вчера познакомились: шесть лет вместе учились, неизменно конкурируя в учёбе! Уж в твоих способностях впитывать информацию подобно губке и умело применять её в деле я не сомневаюсь. - Хмыкнув, Гермиона только было хотела что-то ещё сказать, но он не дал ей такой возможности. Левой рукой переложив её руку на свою шею, он продолжил целовать её в губы и трахать пальцами. Теперь он двигал ими в её влагалище быстрее, не без удовольствия наблюдая за тем, как она наслаждалась его движениями, хотя вода и лишила их части смазки, которая подарила бы ей куда более яркие ощущения. Наконец она сильней раздвинула ноги, давая Драко свободу действий. Прижавшись грудью к его торсу, Гермиона стала наслаждаться неспешным поцелуем. И всё же ей хотелось, чтобы он воплотил в жизнь свою шальную фантазию, и они занялись жарким сексом на игровом столе, да только она понимала, что в такой день с этим пока стоит повременить, потому как непомерно мощные заклинания будут брать ресурсы из всего его организма в целом. Гермиона ощущала, как сильно он хотел её, желал, вожделел, да только он всё же прислушался к ней и не переходил к большему, чего на самом деле страстно желали они оба. Но несмотря на это, Драко не стал лишать возбуждённую девушку удовольствия и продолжил своё занятие пальцами. Нравилось ей и прикосновение их обнажённых тел: это всегда было для неё своеобразным фетишем и добавляло отдельную порцию удовольствия. Постепенно он ускорял темп движения, и, зажмурив глаза, Гермиона полностью погрузилась в физическое удовольствие, которое дарили как его пальцы, так и губы. Теперь она и сама активно отвечала на его поцелуй, причём целовала Драко довольно страстно, что заметно нравилось ему. Около десяти минут они не отрывались друг от друга, пока он не довёл её до оргазма. Ощутив сладостные сокращения внизу живота, Гермиона обмякла в его руках и прервала поцелуй. Положив голову ему на плечо, она стала восстанавливать дыхание, в то время как Драко всё же аккуратно вынул из неё пальцы и приобнял за талию. – Не надейся, что потом не заставлю тебя отплатить за это ответным удовольствием, - откинув длинные влажные волосы на спину Гермионы, прошептал он ей на ухо. Улыбнувшись, она приподняла голову и с блаженной улыбкой посмотрела в его лицо.

- Я в тебе и не сомневалась! – тихо проговорила она, а после снова поцеловала его. Поцелуй длился около пары минут, но затем Драко сам прервал его и предложил распить шампанское. Гермиона согласно кивнула, и когда Драко стал вылезать из бассейна, достала из воды своё бельё и всё-таки оделась, и лишь после подошла к диванчикам. Наполнив бокалы, он протянул ей один них и внимательно посмотрел в её глаза, а через десяток секунд обоюдного молчания первым заговорил:

- За удачный исход дела! – приподнял он свой бокал, что сделала следом и Гермиона. – Стоит признать: не ожидал, что ты с такой собачьей преданностью будешь помогать мне в первом же деле.

- Не волнуйся, я не для тебя старалась, - с усмешкой уверенно ответила Гермиона, на что Драко ухмыльнулся. – Что ты в итоге решил по поводу оружия? – серьёзным тоном вдруг поинтересовалась она, не спеша осушать бокал. Немного помолчав, также переставший веселиться Драко ответил, и своим ответом дал ей возможность облегчённо выдохнуть:

- Я уничтожил его ещё ночью.

- С чего вдруг? Ведь ты был решительно настроен найти ему практическое применение! – решилась спросить она, внимательно вглядываясь в его лицо с целью различить, не лгал ли он сейчас, однако ничего подобного Гермиона не обнаружила.

- Передумал, - коротко ответил он, а после произнёс: - Давай съедем с этой темы. Веришь или нет – оружия больше нет, и разговаривать о нём я не горю желанием. – Гермиона согласна кивнула; они чокнулись бокалами и испили шампанское. Оторвав гроздь винограда, Драко принялся молча поедать его, а Гермиона закусила алкоголь парой долек яблока. Дальнейшие разговор пока не ладился, и в комнате повисло напряжённое молчание, но, тем не менее, ответом Малфоя Гермиона была более чем удовлетворена, ведь теперь их планы по порабощению городов не могли рухнуть из-за его несуразной выходки.

Уже вскоре они вернулись в бассейн, где оживившаяся после выпитого Гермиона решила придать их общению в стенах этой комнаты непосредственности, дабы сгладить ненароком образовавшиеся острые углы. На этот раз брызгаться водой с чертовщинкой в глазах принялась она сама, причём вскоре её пробило от этого детского занятия на смех. Её задор и искренность не оставили равнодушным Драко, который сам же изначально решил провести с ней время вне стен номера и отвлечься от всех их забот. Он также постарался забыть и о неприятной для него, щекотливой теме оружия, и об их перепалках, и обо всех прочих проблемах. Ещё полтора часа они пробыли в этом месте. За это время они и поплавали, и допили шампанское, и даже поиграли в бильярд, но немного, потому как Гермиона была абсолютным новичком в такой игре, хотя и схватывала всё на лету. Позволив себе отрешиться от всего мира, как ни странно, они довольно хорошо провели вместе время. Благодаря небольшой порции шампанского они немного расслабились, и их общение стало протекать в непринуждённой манере. Они старательно обходили стороной все темы в разговорах, касающиеся войны, вчерашнего происшествия и обоюдных обид, но в особенности тех, что накопились у Гермионы к Малфою за все эти месяцы деспотичного отношения к ней. Говорили они немного, и, как правило, темы были пространственными, касающимися в основном отдыха, и в первую очередь сегодняшнего. Гермиона даже немного понастальгировала и рассказала, что в последний раз плавала на летних каникулах в море после третьего курса обучения, куда ездила вместе с родителями. Драко также затронул тему водных развлечений, хоть и не вдавался в подробности, поведав лишь, что устраивал себе такой отдых в компании Блейза около года назад, но Гермиона, конечно же, догадалась, что отдыхали они отнюдь не вдвоём. Хотя и было заметно, что Драко изначально был настроен на более тесный контакт, они обошлись без секса, лишь пару раз позволив себе поцелуи, но не переходя к иной прелюдии и тем более к раздеванию, несмотря на то что Драко пытался ещё раз, но уже шутки ради, стянуть с неё бюстгальтер. Уже около двух часов дня они отправились к себе в номер, оставшись вполне довольными проведённым совместно временем. Хотя Гермиона и была зла на него за то, что он не потрудился предупредить её о своих планах, в итоге она также покидала зал для отдыха с лёгкой душой. В кои-то веки они не ссорились, не ругались, не устраивали противостояний. Им было вполне комфортно находиться вдвоём, и после такой разрядки они совершенно не горели желанием возвращаться к их нелёгким делам, в которых ни то что отдых, но даже спокойные и мирные периоды бывали редким явлением. Однако хотели они того или нет - от реальности было не уйти, и уже вскоре они приблизились к двери своего номера, за которой их ждала прежняя жизнь с её проблемами и трудными задачами. И одной из таковых было окунуться в чертоги разума Драко и при помощи сложнейших и довольно опасных заклинаний возвратить ему утраченные фрагменты памяти.

- Вот нельзя было меня предупредить, чтобы я хотя бы платье на себя натянула! Замечательно сейчас сочетаемся! – причитала идущая рядом Гермиона, как только они вышли из лифта и столкнулись с группой из трёх человек, которые были разодеты во всё те же вечерние наряды и заполнили после них лифт. На фоне окружающих её людей Гермиона смотрелась попросту нелепо в своём махровом халате и с мокрыми волосами. И хотя она старалась продемонстрировать, что ей не было неуютно, на самом деле ей хотелось провалиться сквозь землю и как можно скорее переодеться, дабы, если Драко снова что-либо удумает, хотя бы быть готовой к выходу за пределы стен номера.

- Здесь какой только контингент не обитает, так что расслабься и плюнь на всё! – сухо ответил ей Драко, которого, кажется, проблема Гермионы немало забавляла из-за её сумбурной реакции.

- Знаешь, проще на тебя с твоими фокусами плюнуть! – продолжая озираться по сторонам, проворчала она. Криво усмехнувшись, Драко ничего больше не стал отвечать, но когда они подошли к двери, галантно открыл её перед Гермионой и пропустил девушку вперёд, но она одарила его испепеляющим взглядом. Однако войдя вскоре в номер, она резко остановилась и замерла: в их гостиной сидел неизвестный ей ранее молодой человек, по виду их с Драко ровесник, который был занят бесцельным листанием каналов телевизора. Это был приятной наружности молодой русоволосый парень с зелёными глазами и немного длинноватым носом, который был одет в классический, явно дорогой серый костюм и наглухо застёгнутую чёрную выходную мантию. По его дорогущим часам на левой руке и до блеска начищенным ботинкам можно было с лёгкостью сделать вывод, что он также принадлежал к элите магического общества, да только относился он к Пожирателям Смерти или же к повстанцам – это был уже большой вопрос! Войдя следом за ней, Драко также остановился рядом с Гермионой, но вместо того, чтобы достать палочку и направить её на неизвестного гостя, приготовившись к возможной атаке, лишь недовольно поджал губы. Только взглянув на Драко, Гермиона сразу же поняла, что перед ними находился далеко не незнакомец и не враг, а хорошо знакомый её молодому господину человек. Но кто это был, пока ещё оставалось для неё загадкой, которая, впрочем, вскоре раскрылась.

- Ты как меня нашёл и как здесь очутился? – будничным тоном, хотя и с долей удивления, спросил Драко, который нахмурился при виде незваного гостя.

- Твой отец подсказал, где тебя искать. Знаешь, Блейз конечно хорош под обороткой, - говоря это, тот выключил телевизор и переключил всё своё внимание на них, но в особенности взялся откровенно разглядывать Гермиону, словно пытаясь вспомнить, где он её ранее видел, - уж тебя он играть научился. Но для тех, кто лично знает тебя годами, в его игре заметна небольшая фальшь. Да и от своих привычек ему окончательно откреститься сложновато, они порой мелькают в манере поведения Драко Малфоя в его исполнении, - договорив, он усмехнулся и перевёл взгляд на Драко.

- И как много людей заметили, что что-то не так? – серьёзно спросил он, напрягшись от таких новостей.

- Да не волнуйся ты так, практически никто. Но я эти нюансы не мог не заприметить: ты же знаешь, что я не в меру наблюдательный. К тому же ты у нас вроде бы как шпионишь в городе, так что Блейзу приходилось играть тебя всего пару раз за это время, - пояснил их гость и снова принялся рассматривать Гермиону, которая изумлённо смотрела на него, удивляясь в особенности тому, что она вызвала у него – незнакомого ей человека, зато прекрасно знакомого Малфою – такой живой интерес. – Твой отец захаживал в лагерь, и я в его понимании как нельзя некстати тоже заглянул в твой шатёр и услышал часть их с Блейзом разговора, потому пошёл дальше и стал расспрашивать у мистера Люциуса подробности. Уж извини, друг, но я предположил, что с тобой что-то могло случиться, потому и не остался в стороне. Безусловно, мистер Люциус взял с меня клятву молчать обо всём, но я бы и без того держал язык за зубами, - пожал плечами их гость и откинулся на спинку кресла. Драко молча выслушивал его и не спешил объясняться, хотя было видно, что на иное его собеседник и не рассчитывал.

- Эйден, как видишь, я в порядке, а в этом мире я по делу, - кратко поведал он и сцепил зубы, будучи не в восторге от того, что всё большее количество людей прознавали о его отсутствии на поле боя. Услышав это имя, Гермиона быстро сложила два плюс два и догадалась, что перед ними сидел ещё один друг детства Малфоя, переписку с которым она совсем недавно обнаружила в тумбочке, где лежали и письма Аннабель. Теперь она с не меньшим интересом разглядывала этого парня, даже поражаясь тому, что всего за пару дней ей довелось столкнуться со столькими близкими Малфою людьми, о существовании которых она прежде совершенно не знала. Ранее ей казалось, что единственным другом Драко являлся Блейз Забини, но, как оказалось, его близкое окружение было куда более обширным.

- Это по какому же? – с хитринкой полюбопытствовал тот, но его взгляд снова переметнулся на Гермиону. – Ну кроме того, чтобы устроить себе пир во время чумы. Вот знакомо мне её лицо, сильно знакомо, но где я мог её видеть?.. – даже поморщившись от напряжения, постарался он припомнить Гермиону, но результатов его усердные попытки не принесли. – Мисс, может вы приоткроете занавесу тайны? Откуда я могу знать ваше ли... - Он так и не договорил, потому что Драко перебил его и с раздражением ответил:

- Чёртов ты американец! Это Гермиона Грейнджер, подруга Гарри Поттера. Наверняка видел её на старых листовках, которых в городах полно ещё с тех времён, когда их разыскивал по стране Хозяин; ну или на крайний случай в газетах её видел!

- Вот оно как! – услышав её имя, неожиданно рассмеялся Эйден и забегал глазами то по Драко, то по ней. – Это даже сильней восполняет картину!

- Какую картину? – разъярённо бросил Драко, разозлившись уже на один только его тон. Не сведущая же в их беседах Гермиона не поняла намёков Эйдена, попросту не допуская для себя, что эти двое когда-либо могли обсуждать связь Малфоя с ней – грязнокровкой. – Хочешь знать, зачем я здесь? Вчера я разорвал заключаемую сделку купли-продажи маггловского оружия хартпульскими военоначальниками и под Империусом отправил троих хартпульцев обратно в их штаб. О том, скольких своих людей они там поубивали, даже вы уже должны быть наслышаны!

- Да, мне докладывали об этом, - нахмурился поистине удивлённый Эйден и поднялся с кресла. – Не думал, что всё это – твоих рук дело... Однако! - хмыкнул он и снова посмотрел на Гермиону. – Но, так полагаю, справился ты со всем не в одиночку, - вскинул он брови, оценивая возможность внезапной и необъяснимой помощи со стороны Гермионы, которая в любом случае должна была находиться вблизи своего хозяина.

- Она... - начал Драко, но Эйден быстро перебил его и посмотрел в серые глаза друга.

- Как бы то ни было, это твои дела, и я не стану выпрашивать у тебя подробностей: сочтёшь нужным – расскажешь. Но не надейся, что я не сопоставил происшествия и не понял причину твоего внезапного исчезновения, и что тем более купился на то, будто бы ты рыщешь в городе и только вчера переместился в маггловский мир. Я видел, куда ты направился во время битвы, и знаю, что там произошло. Это ведь ты был? – резко переменил он тему разговора, и, услышав эти слова, Драко едва ли не со свистом втянул в себя воздух, бесспорно не ожидав, что тот заговорит на такую тему, которую он меньше всего пока жаждал обсуждать. Бегая по ним удивлённым взглядом, Гермиона стала выискивать в лицах парней ответы. Не сложно было догадаться, что речь шла о той группе людей, виновником гибели которой стал Малфой, из-за чего по сей день мучился, причём мучился сильно. Однако если Гермиона и Драко за все эти дни толком не поднимали эту тему, то появившийся в их номере Эйден смело затронул её и теперь упрямо ждал ответа. В глаза кидалось, что он переживал за Драко и действительно считал его другом, и потому отнюдь не из банального любопытства давил ему на кровоточащие раны. – Это ты убил их? – вновь спросил Эйден, и теперь в его лице не было ни намёка на былой задор – он стал более чем серьёзен.

- Пошли на кухню, там и поговорим! – выдавил из себя Драко и сходу ринулся прочь из гостиной, ясно давая Гермионе понять, что продолжать этот диалог при ней они не станут.

- Я в душ, - негромко проговорила она, но не сдвинулась пока с места. Переглянувшись с ней, Эйден последовал за Драко. Хотя Малфой не желал, чтобы она услышала их дальнейший разговор, отступать Гермиона не собиралась: любопытство не просто терзало её, но даже жгло изнутри. Она ведь своими глазами наблюдала, как он загибался от душевной боли из-за того, что вытворил, но по сей час оставалась в неведении о том, что же ужасного он сотворил и кто были эти жертвы. Сам Драко молчал до последнего, хотя и понимал, что когда она влезет к нему в голову, с высокой долей вероятности будет затронуто то происшествие, и она в любом случае всё увидит. Плюнув на его прямые намёки, чтобы она не лезла, Гермиона твёрдо решила хотя бы на минуту-другую подслушать их разговор и с этой целью приблизилась к двери, намеренно став возле той стены, в сторону которой открывалась дверь, дабы, если они неожиданно покинут кухню, хотя бы ни сразу стать замеченной. Вероятно, что из-за своей растерянности, оказавшись застигнутым врасплох, он не наложил на стены кухни никаких блокирующих заклятий, а сходу сосредоточился на беседе с Эйденом. Их голоса было едва слышно, но благодаря тому, что в номере было тихо, Гермиона сумела различить некоторые фразы из их приватной беседы.

- Какого хера ты лезешь в это? – со злостью высказался Эйдену Драко, хоть из-за зелья он и не мог в полной мере ощущать негативные эмоции. По причине того, что он говорил на эмоциях и громко, его слова были отчётливо слышны, а вот речь Эйдена Фоули – с трудом. – Это не твоё дело! Оставил бы свои догадки при себе и не отрывался от военного ремесла, тем более ты не рядовой солдат, а мой помощник! Но нет, тебе приспичило поиграть в детектива!

Следом заговорил уже Эйден, но из всей его речи Гермиона расслышала только фразы: «Друзей не бросаем» и «Мало ли, что ты мог сотворить с собой. Прецеденты у нас уже бывали, сам знаешь!». Драко язвительно прокомментировал всё это:

- Я не настолько мягкотелый!

И вновь заговорил Эйден, но уже чуть громче:

- Не строй из себя сверхчеловека хотя бы передо мной! Ты думаешь, я не заметил пустых флаконов? Сколько успокоительных зелий ты высосал, прежде чем сгодился для встречи с хартпульцами? А, Драко, сколько?

- Возвращайся в Хартпул и займись, блять, делом! – уже прикрикнул на него Драко, и, услышав это, Гермиона покачала головой. До чего же болезненной и сокровенной являлась для него эта тема, раз даже друзей он готов был слать куда подальше, лишь бы она не всплывала в разговорах, и приятели не трогали его с этим.

- И всё же это ты убил тех детей! Так я и думал, – едва расслышала Гермиона последующие слова Эйдена, после которых по спине пробежался холод, а сама она оцепенела, уже даже боясь услышать ответ Драко, который внезапно умолк. Не меньше пары минут на кухне было тихо, в то время как она пыталась переварить эти страшные слова. Гермиона всерьёз уже подозревала, что Драко заколдовал теперь комнату, но наконец послышался его совсем тихий голос, и ей пришлось прислушиваться, дабы расслышать хоть что-то:

- Да, это был я... - закусив нижнюю губу, она ощутила горечь. Сама эта тема заставила Гермиону сжаться, а её глаза покраснеть, хотя заплакать зелье ей не позволяло. Теперь Драко стал уже не просто убийцей: на его руках появилась кровь ни в чём неповинных детей, и именно это окончательно раздавило его и заставило сбежать от своей армии, чтобы упиваться зельями. Теперь вся картина восполнилась, и вопросов у неё больше не осталось. И хотя Драко страдал из-за совершённого, она всё равно готова была проклинать этого человека уже просто за то, что он существует, ведь при любом раскладе он лишил жизни самых безвинных жертв этой беспощадной войны. Если бы ни он – ничего этого не случилось!

- Как... произошло?.. Ты же не мог намеренно... - донеслись до неё обрывки последующей речи Эйдена, хотя и так было понятно, что он расспрашивал Драко о подробностях той трагедии. Драко снова помолчал, прежде чем заговорить. Даже с расстояния было заметно, что слова давались ему с трудом:

- Я полагал, что это были солдаты... Такого... не хотел.

- Да, я знаю твои принципы, потому и не сомневаюсь, что ты не мог сделать это намеренно, - донеслись до неё чуть более громкие слова откашлявшегося Эйдена. Драко вновь заговорил, но теперь она не могла расслышать ни единого слова – он словно бы перешёл на шёпот. Эйден не перебивал его, и потому пытаться расслышать их в дальнейшем не имело больше особого смысла. Простояв на месте ещё пару минут, Гермиона направилась в ванную комнату. У неё не выходило из головы, что Малфой совершил такое, пусть он и был противником убийства детей, и это случилось отнюдь не из-за его зверств. После услышанного всё встало на свои места, и срыв Малфоя уже не казался ей чем-то невозможным. Каплей мёда в этом море яда являлось лишь то, что в этом человеке по сей день действительно жило что-то человеческое: у него была совесть, имелись принципы, и именно потому ему с таким трудом давалось принятие того, что он сотворил. Не моргнув глазом, он произносил непростительное заклятие и убивал своих врагов, однако за убийство детей Малфой готов был лезть на стену и уничтожить самого себя. Для него это было настолько запретным действом, что он, казалось, уже ненавидел себя за то, что не мог отмотать время назад и спасти своих жертв. Гермиона не представляла, сколько детей он убил, какого они были возраста, как оказались в эпицентре сражения, и почему все они сходу погибли, ведь Малфой, насколько она знала его, для расправы над своими противниками предпочитал использовать заклятие «Авада Кедавра». Чувства горечи и скорби накрыли её с головой. Неспешно она скинула с себя халат, вошла в душевую кабину и обдала тело тёплой струёй воды. Механически выполняя все действия, Гермиона размышляла над тем, что сотворил Малфой, и насколько страшной была эта война. Кто-то в одночасье лишился детей, и вернуть их, перечеркнув ужасную трагедию, было невозможно. Жизнь была слишком хрупкой, особенно в такие опасные и страшные времена. То, что у Пожирателей Смерти были хоть какие-то принципы, вселяло надежду на то, что меньшее количество людей могло отправиться на тот свет, и магическая Великобритания имела шанс продолжить жить, пусть и под правлением ненавистного всеми и каждым в частности Волдеморта. В голову вдруг закралась мысль о том, что Малфой неспроста согласился на быстрый захват городов с минимальным количеством жертв: отчасти он искал искупления и хотел хоть как-то компенсировать этой стране то число жизней, что он неволей отнял у своих же соотечественников.

- Или ты просто наивная дура, которая хочет видеть в людях хоть что-то хорошее, пусть перед тобой и стоит второй Люциус Малфой. А может даже тот, кто уже превзошёл в роли смерть несущего Пожирателя Смерти родного отца! - шёпотом проговорила Гермиона и стала мять в руках мягкую намыленную губку. Её взгляд бегал по стене, которая находилась напротив неё, но ни на чём конкретно не мог сосредоточиться. – Либо же ты просто боишься принять действительность, ведь сама же решилась быть рядом с ним.

По сей день она не до конца понимала, кем на самом деле являлся Драко Малфой: монстром или человеком. Ещё позавчера она сказала себе, что он обычный человек, хоть в нём и живёт довольно свирепый зверь. И в целом эта точка зрения была верна, но история с детьми настолько задела её, что Гермиона уже не представляла, как стоило воспринимать его. Малфой был варваром, насильником, детоубийцей, тем, кто разрушал города и с гордо поднятой головой нёс погибель, не слишком-то и сожалея о своих ужасных действиях. Но она, мантикора её раздери, всё ещё принимала попытки разглядеть в нём человека! Но стоило ли это делать? Таким ли он являлся человеком, когда она своими глазами вчера видела, чего стоит для него человеческая жизнь, а помимо прочего на собственной шкуре испытала, что значит быть ему врагом или его предателем. Из-за зелья всё это стало забываться, боль ушла, и Гермиона стала воспринимать мир через призму розовых очков, в позитивном ключе, но, видимо, совершенно не так, как стоило бы. Ни один нормальный человек не назвал бы Малфоя никак иначе, как мерзавцем и редкостным подонком, а вот она, раздвигая перед ним ноги и нежно целуя с дальнейшим желанием раствориться в нём, звала человеком. Она – Гермиона Джин Грейнджер, которая давно перестала быть той, для кого Пожиратели Смерти являются исключительно врагами... Малфой был из той же категории, с момента принятия зелья она больше практически не воспринимала его как своего противника. Хотя ещё две с половиной недели назад желала ему смерти и готова была убить себя, лишь бы больше не находиться рядом с ним. Прижавшись спиной к стене, Гермиона выключила воду и посмотрела перед собой. Тишина стала для неё звенящей, давящей. Девушка знала, что один неверный шаг, ещё одна самонакрутка – и она сорвётся, снова уничтожит саму себя и, как следствие, не просто лишит себя нормализованного состояния и размеренной жизни, но также может нарушить клятвы Непреложного обета и в результате ненароком отнять у лучших друзей шанс на выживание. Сейчас перед ней, по сути, стоял простой выбор: предпочесть голос совести и законы морали, которых она всегда придерживалась, или оставить всё как есть, быть с Малфоем, закрыть глаза на то, кем он стал и что вытворял как с ней в своё время, так и с другими, и тем самым получить шанс помочь и целым городам, и своим друзьям. Разумеется, решать тут было нечего, нужно было выбрать второе, в противном же случае это было бы уже не справедливым решением, а эгоизмом. Однако после всего услышанного Гермиона не могла толком переключиться и заставить себя вычеркнуть из памяти и сжимающегося сердца то, что в Малфое также жил и истинный монстр. Это она поняла ещё вчера, сегодняшний же день только подтолкнул к тому, чтобы окончательно уяснить, что, так или иначе, он был убийцей. Даже если порой не желал этого... Сильно зажмурив глаза и сделав глубокий вдох, она резко открыла их и постаралась взять себя в руки. Зелье больше не спешило на выручку, когда она находилась на грани - оно стало подводить Гермиону всё чаще, и потому рассчитывать ей было необходимо лишь на себя и свои силы. Как бы тяжело ей не было порой принимать Малфоя и его ужасающие поступки, не отступаться от своего выбора – это являлось необходимым и обязательным негласным условием их договора, которое Гермиона поставила сама себе. Из головы всё ещё не выходила новость о павших от руки Малфоя детях, однако сосредотачиваться на ней она больше не имела права, как бы совесть не разъедала изнутри. К тому же она не знала подробностей той трагедии, зато видела, что Малфой более чем сожалел из-за содеянного; куда правильней, дабы снова не расшатать свои эмоции, было сосредоточиться на этой мысли и для начала узнать все обстоятельства произошедшего. Лишь после справедливым было давать оценку его действиям. Гермиона являлась не тем человеком, чтобы окончательно закрыть на такой страшный случай глаза, однако через силу она заставила себя больше не думать о нём и усердно гнала лишние мысли. Приняв душ и надев чёрное платье, она отправилась в гостиную. За шумом воды она не слышала, ушёл ли друг Малфоя или всё ещё находился в их номере, но её это уже не волновало. Главное благодаря его приходу она разузнала и теперь намеревалась вернуться к изучению книг и до вечера успеть ознакомиться с третьей. Однако как только Гермиона вышла в гостиную, она тут же встретилась глазами с пребывавшем после визита Фоули не в лучшем расположении духа Малфоем, который сидел на диване и словно бы ожидал её появления. В этой догадке она не ошиблась: он действительно ждал, а прямо перед ним на столике лежала её волшебная палочка. Стоило Гермионе показаться, как он решительно произнёс:

- Приступаем к возвращению моей памяти!

- Ты спятил?! – мгновенно проговорила ошеломлённая его заявлением Гермиона, которая меньше всего могла ожидать, что он в одночасье сорвёт все их планы.

- Хватит тянуть время! Ждать я больше не могу и не хочу, – довольно резким тоном ответил Драко, и от очередной его непродуманной выходки она просто растерялась.

- Ты понимаешь, что мы только недавно вернулись из комнаты отдыха, и я ещё даже не долистала вторую книгу, а за третью так вовсе не бралась! Мало того, что я не в полной мере восполнила свои познания в этой области, так у меня ещё и совершенно нет никакой практики, а ты хочешь всего и сразу! – затараторила от возмущения Гермиона, даже не думая приближаться к нему и брать в руки свою палочку. Однако настроенный на свою волну парень словно бы отказывался её слышать, отчего теперь Гермиона совершенно не была рада внезапному появлению Эйдена Фоули, который разрушил их хрупкий, даже в чём-то идеалистичный мирок, когда они с Малфоем ещё могли побыть в забытьи и никуда не торопиться.

- Ты всегда была хороша во всё том, что касалось учёбы и изучения теоретического материала, так что всё, что нужно, ты уже знаешь. А что касается практических занятий, то раньше, чем ты приступишь к работе со мной, у тебя их в любом случае не будет...

- Малфой... – попыталась перебить его Гермиона, но он не дал ей высказаться, добив свою речь и говоря теперь на повышенных тонах и с нотками угрозы:

- Но если ты и дальше будешь продолжать усердствовать со своим отказом: приглашу тебе в качестве подопытного кролика нашего консьержа! Он под Империусом и с огромным удовольствием исполнит всё, что я с него затребую. Надеюсь только, мозг ты ему не выжжешь целиком – уж слишком исполнительный, найти ему замену будет нелёгкой задачей.

- А не забыл ли ты, - с мрачным выражением лица заговорила Гермиона, пройдя и став напротив Драко и упершись руками в чайный столик, - что не имеешь права меня шантажировать? Или ты решил уже сегодня аннулировать нашу сделку и совершить самоубийство?

- Ну что ты, милая! - нарочито слащавым голосом ответил он, растянув губы в недоброй улыбке. – Какой шантаж? Я лишь предлагаю тебе варианты! – Около минуты Гермиона молчала, ровно как и сам Драко. Всё это время она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, для чего ему это безумие. В какой-то момент ей даже показалось, что он намеренно пытается заняться самоистязанием, таким образом и наказывая себя, и вынуждая переключиться на что иное. Да только здесь он откровенно прогадывал, потому как при копании в его памяти Гермиона с лёгкостью могла наткнуться на те воспоминания, что были для него сейчас наиболее болезненными.

- Малфой, подумай ещё раз! – сквозь зубы громко проговорила она, потому что Драко попытался её перебить. Однако речь Гермионы вновь прозвучала впустую: он слёту с былым упрямством сказал ей всего одно слово, чем поставил точку в этом бестолковом споре:

- Приступай! - Пару раз моргнув и задумчиво покусав нижнюю губу, Гермиона всё же взяла свою волшебную палочку, выпрямилась, направила её на Драко и начала читать заклинание:

- Coniuro te, ostende mihi faciem tuam, ut memoria dic nobis fabulam tuam. Nihil latet, quid de nolite tacere. De profundis memoriae, quod verum tuae origins, tantum ut possis discooperi - iunxit castra. Et ut vestri navitas, memoriam vestri parere, et in vobis erit reditus ad verum. Spes parere probi indicarent mihi.* Мэмориа профундум!** – Зажмурив глаза, Драко сгорбился и опустил голову. От того, что она вторглась в его разум, ему было физически неприятно, однако он знал, на что шёл, и что этот процесс в результате должен перерасти даже в болезненный. Не закрывая глаз, Гермиона попыталась различить в вихре из проносившихся перед глазами воспоминаний то, с которого следовало начать, но сделать это было довольно проблематично. Вот перед её глазами стоит маленький Драко лет девяти-десяти, который хитро улыбается. Он находится в компании ещё одного мальчика, по внешности предположительно Эйдена, и они выносят из кабинета Малфоя-старшего какую-то книгу. Вот он уже взрослый в одних боксерах сидит на своей кровати в подземелье Слизерина и общается с Паркинсон, которая накрыта одной лишь простынёй и игриво пожимает плечами. Вот он, также взрослый, стоит на фоне каких-то шатров в дорожной мантии и смотрит в небо, а уже через мгновение исчезает, трансгрессируя с места. Вот он, по виду чуть младше, чем сейчас, сидит в столовой в мэноре, а за столом вместе с ним пьют чай Нарцисса и Аннабель. Вот уже сидит в неизвестном ей помещении на кровати в потёмках и откупоривает бутылку огневиски, нервно смеётся, произносит излюбленное: «Сука», и делает из горла пару глотков. А вот он снова маленький, не старше лет семи, подбегает вечером в мэноре к лестнице, которая ведёт на первый этаж, и пытается прислушаться к многочисленным грубым мужским голосам внизу, следом за которыми следует женский визг, причём громкий, пронзительный и перепуганный. Как только она увидела это, Драко не без усилий вышвырнул её из своей головы, открыл глаза и со злостью посмотрел на удивлённую Гермиону, которая пребывала в замешательстве и глядела на него с подозрением. – Это кричала твоя мать?