Марионетка аристократа

 - Как видишь, стою! – неожиданно спокойно ответил Малфой, но стоило той всего на секунду ослабить хватку, будучи отвлечённой на их пересёкшийся взгляд, как он выдернул руку и поспешно бросился прочь, потащив следом и Гермиону. На этот раз они отправились не к выходу, а куда-то правее входных дверей, теряясь в толпе, заполонявшей холл. Как вскоре выяснилось, Малфой направлялся в уборную. И хотя не собиравшаяся отступать Аннабель нагоняла их, Драко и Гермиона как минимум на полсотни метров опережали её. – Чёрт! – выругался Малфой, как только они оказались в мужском туалете, все кабинки которого были заняты. Немалое количество находившихся здесь мужчин одарили Гермиону, которой никак не следовало находиться в таком месте, удивлённым и порицательным взглядом, что порядком смутило её. К своей удаче обнаружив вскоре в конце длинной комнаты ещё одну дверь, причём открытую, которая вела в подсобное помещение, даже не обративший на окружающих внимания Малфой потащил свою спутницу за собой. Не прошло и пары секунд, как в мужской туалет ворвалась и разъярённая Аннабель, бросившаяся следом за ними. Это вызвало ещё большее удивление у присутствующих, хорошо запомнивших ведущую концерта и руководительницу оркестра в одном лице. Войдя в крохотную комнатку, Малфой поспешно захлопнул дверь, к его сожалению, не закрывавшуюся изнутри, и полез в карман. Но беспорядочные от нервозности движения лишили его возможности быстро достать нужную монету, из-за чего в комнату успела заскочить Аннабель. За долю секунды умудрившись разыскать и сжать в ладони верный на этот раз галлеон, Малфой схватил Гермиону за руку, и они исчезли из Альберт-холла.

Уже через мгновение они появились позади здания того отеля, в котором они поселились, однако вместе с ними сюда же переместился и третий пассажир: вовремя ухватившая Гермиону за руку Аннабель. Поистине поражённый такой настойчивостью Малфой тут же крикнул Гермионе всего одно слово: «Отталкивай!», и стоило ей откинуть руку на мгновение растерявшейся после перемещения Аннабель, как он трансгрессировал в отель под крик разозлённой подруги: «Драко, чёрт бы тебя побрал!». Очутившись в коридоре рядом с дверью своего номера, Малфой беглым взглядом осмотрелся вокруг, но не обнаружив поблизости ни одной живой души, кто мог бы увидеть их необъяснимое появление, достал ключ и молча открыл дверь. Отбросив манерность, он также торопливо вошёл первым в гостиную и направился к дивану. Плюхнувшись на него, Малфой шумно выдохнул и потёр руками лицо, после чего с его губ сорвалось:

- Вот дурёха-то неугомонная!

- Разве не проще было просто поговорить с ней? Хотя бы пару минут? – закрыв за ними дверь, поинтересовалась Гермиона, пребывавшая в немалом потрясении от этой сумасбродной сцены, к огромной удаче оставшейся незримой магглами.

- Если я в такие догонялки играю, то не находишь, что всё же не проще? – даже не обернувшись к ней, ответил он, задумчивым взглядом уставившись на журнальный столик. Передёрнув плечами, Гермиона зажмурила на пару секунд глаза. Вся эта ситуация была настолько нетипичной для тех, кто принадлежал к аристократии, что в её голове попросту не укладывалось, что такая несуразная беготня действительно произошла буквально минуту назад, а не приснилась ей в дурацком сне. Однако сидевший в десятке метров от неё Малфой одним только своим видом подтверждал, что всё это было на самом деле. В его лице читалось раздражение, от которого у него никак не получалось уйти и отвлечься, ведь и сам Малфой находился в не меньшем шоке от случившегося, пусть им самим и устроенного.

- Драко, ты ведь мог просто поговорить с ней какую-то минуту! Мир бы не перевернулся из-за этого...

- Грейнджер, - не дав договорить, уже более громким голосом перебил её Малфой, по тону которого было понятно, что он не терпел возражений, - это не твоя забота, и я не просил ни помощи, ни совета. Так что просто помолчи! - Поджав губы, она покачала головой и забегала глазами по гостиной. Сейчас её мысли путались, и ей было необходимо хотя бы немного прийти в себя и обдумать всё то, чему она стала свидетелем. Пройдя и усевшись в кресло, она закинула ногу на ногу и устремила взгляд на Малфоя. Прищурив глаза, посмотрел на неё и он, всё же хоть каплю, но расслабившись от того, что эта история завершилась и осталась в прошлом, хоть мысли об этом происшествии и не давали им обоим теперь покоя. Несколько минут они просто смотрели друг на друга, но тишину в комнате всё же нарушила Гермиона, задавшая тот вопрос, что казался ей наиболее логичным:

- Ты был влюблён в неё или это чувство осталось у тебя по сей день? – Несколько секунд Малфой просто смотрел на неё, вскинув брови, но после вдруг прыснул со смеху и отвёл взгляд. Его смех длился недолго и был скорее нервным, так как парень всё ещё приходил в себя. Всё же успокоившись, он снова посмотрел на свою любовницу и ответил на заданный вопрос:

- Хочешь правды? – Помедлив немного, она коротко кивнула. – Я никогда не был влюблён в Аннабель! Она долгие годы, ещё с самого детства была мне как родная сестра, но не более того. Довольно забавно, что ты далеко не первая, и может даже не последняя, кто задаёт мне этот вопрос. - Гермиона на это только хмыкнула, а её взгляд уже вскоре сменился на недоверчивый.

- Твоя память частично стёрта, Малфой, и потому вполне можно предположить, что ты этого просто не помнишь!

- Нет! – тут же уверенно оборвал он. – То, что было стёрто, для меня является провалами в памяти, я различаю их теперь среди воспоминаний. Что же касается моей истории с Аннабель – пробелов в ней я не вижу, она цельная и никем не тронутая. Я никогда не любил её как девушку и не испытывал к ней ни нежных чувств, ни влечения - этого просто никогда не возникало.

- Почему же? Она хороша собой, видно же, что очень дорожит тобой, и к тому же была близка тебе. И у тебя ни единого раза ничего не возникло по отношению к ней? Верится как-то с трудом, – всё же продолжила любопытствовать Гермиона, на что Малфой криво усмехнулся, даже немного повеселев.

- А ты была близка со своими двумя шалопаями, и даже целый год провела наедине с ними. Но ведь и у тебя не случилось никакого сближения в этом направлении с Поттером или Уизли. Но не по себе ли ты судишь, что-то, да всё же утаивая, Грейнджер? – Улыбнувшись уголками губ, она вдруг поняла, что, скорее всего, действительно зря копалась в этом. Ведь ровно также и её лучшие друзья были противоположного пола, но с ними её связывали разве что замечательные приятельские отношения. Заметив вскоре погрустневший взгляд Гермионы, который был связан с мыслями о мучениках-друзьях, о чём Малфой догадался, он вновь заговорил, всё же решившись рассказать больше: – Не знаю почему. Видимо, была слишком большая привычка и потребность друг в друге как в родственной душе, но далеко не как в девушке и парне. Никаких чувств у нас с ней никогда не возникало: ни у меня к ней, ни у неё ко мне. И это огромный плюс, потому что зародись между нами пресловутая любовь, мы бы с немалой долей вероятности только жизнь друг другу подпортили и разбежались однажды как враги народа, перессорив заодно и родителей. Сильно сомневаюсь, что мы состоялись бы с ней как пара: чересчур разные для такого сближения люди с просто несовместимыми планами на семейную жизнь.

- И в чём же заключалось главное различие, если это, конечно же, не секрет? – всерьёз заинтересовавшись этой частью истории его жизни, спросила Гермиона.

- Хотя бы в том, что у Аннабель присутствует немалая потребность в выступлениях – это вся её жизнь, ради которой она может отодвинуть на второй план всё иное, что может хоть как-то сдерживать её. Здесь ей повезло с супругом: ему тоже интересен и привычен кочевнический образ жизни, и он также является музыкантом, ставшим после их свадьбы одним из виолончелистов в её оркестре. Только на сегодняшний день из-за их дочери, заботы о которой он во многом взял на себя, в их коллективе он уже не постоянный персонаж. Однако несмотря ни на что Кейдн, так его зовут, всё же имеет общие с Аннабель интересы, поддерживает её во всём и нередко путешествует по турам вместе с оркестром. Не подумай о ней плохого, - вдруг с промелькнувшей на лице, но далеко не злой ухмылкой добавил Драко. - Я знаю её, она любит свою семью и очень сильно, но страсть к музыке и выступлениям берёт своё. Это у Аннабель в крови, и так идёт, как я заметил, у Бауэров из поколения в поколение.

- Но не у тебя, - подытожила Гермиона.

- Мне такая жизнь не интересна, как и перспектива того, чтобы моя вторая половинка вечно пребывала где-то вдали, и видел я её хорошо если раза два за месяц, - на редкость честно признался он. – Семья должна быть семьёй, в противном случае её создание не имеет смысла. К тому же та же Аннабель публичная личность и нередко находится под колпаком у журналистов и даже вашего маггловского телевидения, а впускать в свою жизнь настолько навязчивое и пристальное внимание общественности я не жажду, мой род и без того широко известен в мире колдунов, и мне этого за глаза. Как по мне, такая слава лишает человека возможности просто жить, быть самим собой и даже пять минут своей жизни дышать так, как на самом деле хочется. Это удавка на шее, а я для этого слишком свободолюбивый. - Усмехнувшись этим словам, Гермиона пристально посмотрела на него, задумавшись о чём-то своём. - О чём думаешь, Грейнджер? – уловив это изменение в её взгляде, спросил Драко. Помедлив какое-то время с ответом, она всё же заговорила:

- О том, что довольно неожиданно слышать от тебя размышления о нормальной крепкой семье и супруге, которая должна будет постоянно находиться рядом. От тебя – садиста, довольно жесткого и жестокого человека и в чём-то даже циника. Да ты романтик и идеалист оказывается, Малфой! - на этих словах брови Гермионы поползли вверх, а на губах появилась усмешка. Ей и самой не верилось, что она озвучивала вслух эту невозможную истину ни о ком-то, а о чёртовом Драко Малфое!

- Циник - это тот, кто однажды похоронил в себе романтика, - не без смешка ответил Драко, встретившись с ней глазами. – Ну на фоне того, что мне ничего из этого нихера не светит, можно позволить себе и помечтать немного.

- Почему ты в этом так уверен? Не ты ли перессорился с миссис Малфой за право обзавестись семьей, но только несколько позже, чем ей бы хотелось? - пожав плечами, напомнила Гермиона. – К тому же, - снова продолжила она, - если с тобой по окончании войны будет всё в порядке, и Волдеморт одержит безоговорочную победу, ты станешь одним из самых завидных женихов Великобритании. Уже сейчас своими решительными действиями на военном поприще и вытекающей из них славой по стране, где тебя всерьёз стали считать опасным молодым противником, ты создал желанный образ для многих незамужних барышень, особенно своего круга. Тебе-то как раз будет из чего выбирать. - Её ход мыслей был вполне логичным, однако Драко вдруг рассмеялся над этими словами.

- Так в твоих же интересах, если ты задержишься в мэноре на продолжительный срок, чтобы нужной претендентки я не нашёл. Жёны не слишком жалуют любовниц их мужей, увы! - Фыркнув, Гермиона покачала головой, в то время как Драко всё же перестал через десяток секунд смеяться и заговорил более серьёзно: – А доживу ли я хотя бы до этих времён, Грейнджер? Сильно в этом сомневаюсь! Как тебе не светит нормальная жизнь, супруг и дети, так и мне семейная жизнь, а уж тем более размеренная и спокойная. Зато мои шансы сдохнуть сейчас даже в разы выше твоих: охотников за моей головой на порядок больше.

- В пессимисты подался? – поинтересовалась Гермиона, со вниманием заглянув в холодные серые глаза, хоть подобный разговор не так давно состоялся при ней у Малфоя с Айзеком Забини, и примерный ответ она уже знала.

- Скорее в реалисты. Потому и стараюсь, пока выпадает возможность, брать от жизни всё, - говоря это, Драко загоревшимися глазами осмотрел её тело от груди и ниже, особое внимание уделив длинным ножкам девушки. Втянув ртом воздух, Гермиона, понявшая, что уже вскоре он перейдёт от слов к делу, на выдохе произнесла:

- А ты и впрямь бываешь ненасытным, Малфой! - И вновь на тонких губах заиграла кривая усмешка, в то время как во взгляде парня проявилось желание.

- Не ты ли прежде говорила, что не стоит упускать момент? Вот я и не хочу его упускать. Куда интересней отвлекаться на настолько приятные вещи, чем забивать себе голову всякой ересью и прокручиванием событий этого ебанутого вечера! – Усмехнувшись, она ощутила, как губы невольно растянулись в озорной улыбке, а щёки едва заметно загорелись. – Тебе ли смущаться этому теперь? – с интересом спросил Драко, которого не могла не позабавить её внутренняя реакция. – Я каждый сантиметр твоего тела уже наизусть знаю и в каких только позах тебя обнажённую не видел.

- Может прекратишь уже тратить время на пустую болтовню и перейдёшь к делу? – Такой вопрос не мог ему не понравиться и, снова усмехнувшись, Драко поднялся с места и направился к своей любовнице. Подойдя к креслу, на котором она сидела, он опёрся руками на подлокотники и припал к её губам. Ответив на поцелуй, Гермиона закрыла глаза, но не успела она потянуться к нему, как его руки скользнули под платье прямиком к её трусикам. Слегка приподнявшись, она помогла ему стащить их, а после вновь откинулась на спинку кресла, наслаждаясь страстным поцелуем. Не отрываясь от неё, Драко раздвинул её ножки и запустил руку между ними, начав поглаживать Гермиону вдоль наружных половых губ. Расстегнув пуговицы на пиджаке, она стянула его с Драко и взялась следом за рубашку. Пробравшись пальцами глубже, он стал интенсивным движением ласкать её киску, в то время как Гермиона поглаживала его теперь уже обнажённый торс. Постепенно её руки стали спускаться ниже, к его ширинке, а дыхание девушки заметно участилось, отчего от её тела уже вскоре исходил жар. Не спеша высвобождать член, Гермиона принялась также поглаживать выпирающий бугорок на брюках Малфоя, больше всего желая, чтобы парень подразнил её клитор, причём языком, настолько властно, развратно и до ужаса приятно, как он только умел. Но вместо перехода к оральным ласкам, уже через пару минут он ввёл в неё палец, начав двигать им внутри ставшего ощутимо влажным влагалища. Всё же расстегнув пуговицу на брюках, Гермиона высвободила член парня и принялась ласкать его головку рукой, нежно и довольно возбуждающе водя по ней пальцами, а также периодически сжимая его ствол. Введя в неё уже два пальца, Драко принялся трахать ими свою любовницу, которая теперь томно дышала ему в рот, всё же прекратив их поцелуй и отдавшись наслаждению его ласками. Несколько минут он изводил её, но после вынул пальцы и, немного отстранившись от её лица, заставил Гермиону облизать их. Снова наклонившись к ней, Драко крепко поцеловал её и опустил руку Гермионы к её же промежности. Оторвавшись от девушки, он дождался, пока она начнёт теребить свой клитор, и только тогда заговорил негромким низким голосом:

- Поласкай себя. Хочу этого зрелища!

- Приказываете, господин?! – вздёрнула она носик, играя с собственным телом.

- Обязую! – с кривой усмешкой ответил Драко, снова поцеловав её, но уже вскоре он отстранился, по одному только озорному взгляду карих глаз поняв, что она сделает это. Вернувшись на диван и расстёгивая теперь пуговицы на рукавах, желая полностью избавиться от рубашки, он не отводил глаз от Гермионы. Прервав своё пошлое занятие, та потянулась к заколке из золота, которая была украшена всё теми же рубинами, и распустила волосы. Неспешно, не отрывая взгляда от глаз своего молодого господина, она скинула с плеч бретельки, а следом приспустила на талию и само платье. Затем был снят и бюстгальтер, а поудобней устроившаяся в кресле Гермиона шире развела ноги. Повыше задрав полы платья, она оголила низ живота и практически полностью теперь обнажилась. Окинув страстным взглядом её тело, Малфой удовлетворенно улыбнулся и, наконец стянув с себя рубашку, опустил руку на свой член и зажал тот в кулаке. Предстоящий секс обещал быть горячим, но в особенности жаркой должна была стать развратная прелюдия, во время которой они решили немного поиграть и пошалить. Опустив руки на грудь, Гермиона начала ласкать её, неотрывно при этом наблюдая за реакцией Малфоя. Мягко и аккуратно она наминала полушария собственной груди, но затем, прикусив губу, принялась играть с сосками, которые несильно покручивала пальцами. Неспешно, дабы не кончить раньше времени, Драко стал ласкать свой член, жадным взглядом наблюдая за возбуждающими действиями любовницы. Вдоволь наигравшись с грудью, она протянула правую руку к своей промежности и стала водить пальцами вдоль лона, продолжая другой рукой теребить сосок левой груди. Не жаждая лишать себя куда более сладостного удовольствия, она вскоре нащупала бугорок клитора и принялась ласкать его, получая немалое наслаждение от этих действий. Хотя они с Малфоем уже давно не устраивали таких развратных прелюдий, Гермиона совершенно не чувствовала скованности и даже наоборот сильней возбуждалась от того, что он пожирал её глазами, больше всего желая оттрахать так, чтобы у той в действительности вновь задрожали ноги. Перебравшись рукой уже на другую грудь, она закрыла глаза и запрокинула голову, полностью растворившись в самоудовлетворении. Введя в себя вскоре несколько пальцев, она стала вбиваться ими во влагалище, негромко постанывая от наслаждения. Она ощущала теперь также немалое моральное удовольствие от того, что её партнёр настолько сильно хотел её, и что она в действительности больше совершенно не стеснялась настолько пошлых сцен. Оторвавшись от груди, левой рукой она шире раскрыла половые губы, чтобы Малфою лучше были видны её действия. Вынув из себя пальцы, Гермиона размазала по промежности влагу, а затем принялась с куда большим рвением играть с маленьким бугорком, являвшимся эпицентром её чувственного наслаждения. Открыв через пару минут глаза, шальным взглядом она посмотрела на неотрывно наблюдавшего за ней Малфоя, надрачивавшего член. Эта картина также заставила её немало возбудиться, особенно от осознания, что его вожделение было напрямую связано со зрелищем того, что она вытворяла с собой на его глазах. Поглядывая на него, она принялась яростней теребить клитор, желая лишь как можно скорее довести себя до, вне сомнений, сильного оргазма. Однако поднявшись с места и подойдя к ней, Драко откинул руки девушки и прижал их к подлокотникам. Впившись в её губы, он жадно и горячо поцеловал её, больше всего желая войти в эту чертовку и брать её настолько долго, насколько они смогут выдержать. Оторвавшись от неё, он опустился перед Гермионой на колени и припал к её мокрой киске. Проведя по ней языком, он стал всасывать её влагу, но уже вскоре перебрался на клитор. Застонав в голос, Гермиона прижала его голову ещё ближе, но не прошло и пары минут, как Малфой прервал своё занятие, встал на ноги и снова поцеловал её. Подняв её на руки, он отправился в спальню, где уложил её на кровать, торопливо скинул с себя обувь, забрался на девушку сверху и вошёл в неё. Обвив его ногами, Гермиона, на которой по-прежнему оставались туфли на высокой шпильке и приспущенное на живот платье, притянула парня и уже сама поцеловала. Дыша друг другу в рот, они стали довольно быстро синхронно двигаться, больше всего желая достичь пика удовольствия. Намеренно ускоряя ритм, Драко вбивался в нежное тело, доставляя разгорячённой любовнице немало наслаждения, и не прошло и пары минут, как она вскрикнула и выгнулась под ним дугой от полученного оргазма. Прекратив фрикции, он вошёл в неё на всю длину члена, наслаждаясь тем, как стенки влагалища сладостно сдавливали его в ней. Однако как только конвульсии Гермионы прекратились, и её дыхание стало спокойней, томным взглядом Драко посмотрел на неё, желая продолжить их секс.

- Можешь и в рот мне кончить, против не буду, - чмокнув его в губы, предложила она, и хотя этот вариант понравился Драко, ведь такого орального секса у них прежде практически и не было толком, он пока не стал этого делать. Не говоря ни слова, через пару секунд он вышел из неё и, встав на колени, резко перевернул Гермиону на живот, отчего она ахнула, но уже вскоре на её губах заиграла шаловливая улыбка.

- В другой раз, сейчас я на другое настроен, - всё же негромко произнёс Драко, следом приподняв её за бёдра и вынудив встать на четвереньки. Как только она сделала это, он вошёл в неё и стал не слишком быстро двигаться. Но стоило принявшейся заодно ласкать себя между ног Гермионе стать влажной, как он, сильнее сжав её за бёдра, начал полностью выходить из неё и сразу следом вбиваться на всю длину члена, с каждым разом заметно ускоряя ритм. Закрыв глаза, Гермиона погрузилась в эти ощущения, сильнее теребя клитор. Теперь ей не хотелось ни думать, ни вспоминать о каких-либо проблемах или былых происшествиях, ни возвращаться к ним: всем её мирком завладел этот секс, столь желанное удовольствие и сам Драко, уже вскоре сменивший тактику. В очередной раз целиком войдя в неё, он вдруг остановился, наклонился к ней и провёл дорожку поцелуев вдоль спины и до самой её шеи. – Давай теперь сама! - хриплым голосом произнёс он, как только добрался до её левого уха. После того как парень поднялся, Гермиона сначала помедлила пару секунд, но после всё же принялась сама насаживаться на член. Она усердно двигалась в течение почти пяти минут настолько быстро, насколько позволяла её поза, но затем Драко продолжил уже сам вбиваться в её тело, не высовывая больше члена. Хлюпающие движения в её мокром и горячем теле только сильней возбуждали его, отчего уже вскоре оба они стали постанывать в голос, ощущая, что ещё немного, и они наконец получат заветное удовольствие. Не прошло и пары минут, как Драко излился в неё, а сразу за ним кончила и Гермиона. Оргазм у обоих был довольно мощный, от которого по всему телу разлилась тёплая волна долгожданного наслаждения. Как только у Гермионы прекратились сокращения влагалища, и она в изнеможении повалилась на кровать, выйдя из неё, рядом улёгся и Драко. Не менее десятка минут они безмолвно пролежали рядом, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Такой секс понравился им обоим, и если в чём они и были уверены, так это в том, что впредь далеко не раз им захочется повторить его.

- Хороший был секс, - шёпотом проговорила прикрывшая глаза Гермиона, скользнувшая рукой вдоль своего тела и наслаждавшаяся теперь приятной истомой после полученного удовольствия.

- Отличный! - облизав пересохшие губы, согласился Драко. Довольно улыбнувшись, она повернулась к нему и улёглась тому на плечо. Аккуратно приподняв лицо Гермионы за подбородок, он поцеловал её, на что она с удовольствием ответила, погрузившись в мягкий неспешный поцелуй, подобный тому, каким они наслаждались перед посещением концерта. Сейчас им пока некуда было спешить, и потому они позволили себе продолжить упоение друг другом, дарующее им каскад приятнейших эмоций и ощущений. Когда они спустя какое-то время наконец оторвались друг от друга, Гермиона провела кончиком своего носа по его носу и прошептала: «Я в душ. Закажи в номер ужин!», после чего крепко поцеловала его и поспешила в ванную комнату, ненадолго оставляя довольного и в полной мере удовлетворённого парня одного.

* * *

Расчёсывая свои длинные непослушные волосы, Гермиона неожиданно поняла, что ироничные слова Малфоя о ней были правдивы: стоит ей остаться наедине с самой собой, как множество различных мыслей настырно начинают лезть ей в голову, не давая ни минуты покоя. За то время, что она принимала душ, Гермиона немало размышляла над живыми воспоминаниями об этой невозможной, казалось бы, игре в догонялки. Только было они с Драко находились на концерте и вели себя как истинные аристократы, как вдруг спустя какие-то считанные минуты пытались скрыться от Аннабель и очутились в мужском туалете, куда следом за ними не побрезговала податься и сама подруга Малфоя. Большой удачей было, что войдя в подсобку, та успела закрыть за собой дверь прежде, чем все они переместились из Альберт-холла. Лишь благодаря этому никто из магглов, коих было полно в туалете, не увидел проявления магии. Однако если откинуть эту случившуюся под конец мероприятия нелепицу, куда важней было то, что Гермиона всё же увидела своими глазами таинственную Аннабель, о которой так много говорили в последнее время в мэноре. Всё что она могла сказать об этой девушке после сегодняшнего вечера, так это то, что та была вполне хороша собой, отлично играла на фортепиано, была довольно учтивой ведущей и не умела сдаваться. Было видно, что Аннабель действительно любила Малфоя и дорожила им, раз плюнула даже на свой оркестр, бросившись вдогонку за ними по всему холлу концертного зала. Однако эти отчаянные действия всё равно не помогли добиться от Малфоя и пары минут его внимания. Он рьяно избегал старую неугомонную подругу, но незаметно для себя этим только подстёгивал её до последнего не сдаваться и уж точно не мириться с такой несправедливостью. А если и видел это, то, вполне возможно, принципиально закрывал на такую черту характера Аннабель глаза, стремясь несмотря ни на что держать её как можно дальше от себя.

Уже когда Гермиона стояла напротив зеркала, ей в голову стали закрадываться мысли об их с Малфоем взаимоотношениях, но подловив себя на этом, она намеренно попыталась хотя бы сегодня избежать такого рода самокопаний. Как можно скорее натянув на себя халат, она направилась в гостиную, но увидев там, на полу возле кресла, свои трусики и рубашку Малфоя, она поняла, что окончательно избежать этой темы ей пока не удастся. Пройдя и присев на корточки, Гермиона подобрала одежду и перевела взгляд на дверь спальни, за которой, вероятней всего, всё ещё находился её молодой хозяин. Секс стал для них двоих особой сферой жизни, в которой они отлично понимали, взаимодополняли и с лёгкостью угадывали потайные желания друг друга, стремясь доставить как себе, так и партнёру массу удовольствия. Им было хорошо вместе, чертовски хорошо, в особенности сегодня, когда они позволили себе просто побыть любовниками и забыть про весь огромный и жестокий мир за стенами отеля, про свои обиды и претензии, про всё то, что извечно разделяло их и делало врагами. На фоне сегодняшнего дня неожиданно вспомнилось то, казалось бы, уже далёкое прошлое, когда она до дрожи боялась Малфоя, страшилась того удовольствия, которого так просило, изнывая, её тело, предательски отзывавшееся на его ласки, прикосновения и приставания; и как она безумно стеснялась Малфоя, которому суждено было стать у неё первым. Тогда она была совершенно иной, а интимная жизнь казалась ей чем-то до такой степени особенным и священным, что допустить к своему телу Малфоя было для Гермионы смерти подобно. Однако теперь, спустя всего пару месяцев, она уже сама тянулась к нему и нередко брала инициативу в постели на себя, что сильно нравилось её молодому господину. Всего две недели назад, уже после принятия зелья, она не представляла, как они с Малфоем будут смотреть друг другу в глаза, а уж тем более как будет проходить их близость, от которой парень не намеревался отказываться. И во второй после изнасилования раз, когда они столкнулись в бальном зале, она всё ещё испытывала холодность и отстранённость по отношению к нему, к его прикосновениям, но уже сегодня все сдерживающие факторы остались где-то позади. Гермионе и самой не верилось в правдивость и адекватность своих желаний, но больше всего ей теперь хотелось, действительно безумно хотелось, чтобы они с Малфоем никогда не возвращались ни в магический мир, ни к его делам, а остались здесь, в этом номере, один на один друг с другом. Только здесь их страсти поутихли, а сами они наконец стали слышать и понимать друг друга; война Волдеморта, их сильно различная социальная принадлежность и давление общества и родных Малфоя – всё это было так далеко от них, что казалось чем-то малозначимым, и оттого не стоящим внимания. Стены номера сегодня уже не давили на неё, не душили, а наоборот были спасительными, ведь, находясь наедине, они с Малфоем больше не утопали в собственной войне, ненависти и извечном противостоянии. У обоих них сейчас было жгучее желание сбежать от всего этого, присутствовала потребность в покое и удовольствии, которое они благополучно дарили друг другу, позабыв обо всём. Здесь на Малфоя никто пагубно не влиял, не воздействовал, и он был свободен, а оттого страстен с ней, нежен, на редкость честен. Сейчас Гермиона уже не боялась его, знала, что его не накроет пока больше волна агрессии, и он не причинит ей ни боли, ни вреда. Она могла даже в чём-то контролировать его, предугадывать его действия, могла начинать ему верить, и это происходило лишь здесь, пока всё было тихо, в их жизнь не вторгались посторонние, и в их душе был хоть какой-то покой. Но, к огромному сожалению, и у этой идиллии была обратная сторона медали...

Поднявшись, Гермиона понесла вещи в ванную, в которой ей вновь не хотелось задерживаться ни на единую лишнюю минуту, попросту чтобы не думать о том, что волновало и беспокоило её теперь больше всего. Это был поцелуй, тот чёртов поцелуй, который ещё днём всё перевернул в её душе. Ещё тогда, в доме её родственников, когда Малфой часами целовал её на кровати, пьяную и разбитую, в голову Гермионе закрадывалась мысль о том, что было в его действиях что-то, что выбивалось из рамок простого удовольствия из жалости, при котором душа должна была бы оставаться холодной несмотря на выказываемую нежность и заботу. Однако тогда она не придала этому особого значения, сведя всё к простому желанию Малфоя получить разрядку. Но это же ощущение появлялось у неё позже в библиотеке, когда он целовал её, зажатую у стены, после их кровавой перепалки. Но тогда Гермионе было уж точно не до анализирования его действий, ведь ей было слишком плохо, больно и тяжело. Лишь когда она находилась уже под зельем и не имела больше возможности даже поверхностно ненавидеть его, перейдя на позитивное восприятие реальности, она сумела заметить за Малфоем эти необъяснимые поступки, одним из которых стал затянувшийся нежный поцелуй в спальне для гостей в мэноре. И ведь тогда он сам был инициатором этой близости между ними, заставлявшей всё внутри переворачиваться и вздрагивать. Последний же их такого рода поцелуй, случившийся перед походом на концерт, был ещё более ласковым, чувственным и пылким. Так могли целоваться только небезразличные друг другу люди, и ведь именно так целовала в ответ Малфоя и она, пусть и поддавшись моменту и самому парню. Его поведение было вполне обоснованным, ведь в Малфое жили чувства к ней, от которых он столько времени открещивался. Но вот осознание того, что нечто подобное присутствовало в тот момент и у неё, в чём Гермиона осмелилась себе после признаться, поистине пугало. Не вмешайся в её разум умное зелье - ничего бы этого не было, и она не смогла бы испытывать по отношению к Малфою ничто кроме жгучей бесконечной ненависти. А если же у неё что-то когда-то и промелькивало к нему - всё это уже давно было бы стёрто и не имело веса после того страшного изнасилования, вспоминать о котором ей было тяжело даже несмотря на эффект зелья. Однако их история пошла иным чередом, и как бы прошлое не мучило Гермиону, она не могла не признаться себе в простой истине: хоть Малфой и потопил её, самолично держа её голову под водой - он же помог ей воскреснуть и позволял жить, по-настоящему жить. Ни один другой пленник Волдеморта не имел возможности наслаждаться жизнью и уж тем более путешествовать, ходить на какие-то мероприятия, просыпаться с утра в мягкой постели и строить планы на будущее, пусть и на ближайшее. Однако всё это было у неё, и как бы природная гордыня не брала своё, заставляя умалчивать об этом, Гермиона знала, что даже рядом с Малфоем она жила, а порой и вовсе благодаря нему. И всё бы было хорошо, ведь ей всерьёз хотелось быть сейчас рядом с ним, не думать ни о каких кошмарах за пределами этих стен и наслаждаться его лаской, да только и здесь таились свои подводные камни... Её взаимность, её желание забыться и хоть на какое-то время раствориться в этом человеке влекло за собой риск развития и приумножения этого бредового чувства к нему, которое, так или иначе, но проявило себя. Самым правильным было игнорировать его, не придавать этому невозможному чувству значения, да попросту забыть о нём, однако и не думать об этом было невозможно, особенно с учётом того, насколько близки они порой были с Малфоем, когда оба хотели такого сближения.

- Ладно, через две недели, когда зелье перестанет действовать, всё равно всё снова будет по-другому, - выйдя в гостиную и прижавшись спиной к двери ванной комнаты, вслух негромко, едва слышно, проговорила Гермиона, бегая сосредоточенным взглядом по полу. – Хотя какие там две недели? Завершится этот кратковременный отпуск, возвратимся в мэнор, и вновь сценарий нашей ебанутой жизни вернётся в привычное русло! Если вовсе ещё хуже и напряжённей всё не станет, - невесело хмыкнула она, но именно в этот момент Гермиону вывел из раздумий стук во входную дверь. Неспешно приблизившись к ней в надежде увидеть никого иного, как консьержа с заказом, она открыла дверь, но стоило Гермионе сделать это, как её глаза расширились от немого удивления. Прямо перед ней стояла заметно запыхавшаяся и взмылённая Аннабель, правой рукой облокотившаяся на стену. Увидев спутницу Малфоя, их преследовательница, в лице которой заиграло ликование, неспешно выпрямилась и, тут же сделав пару шагов в гостиную комнату, придержала дверь рукой, чтобы Гермиона не поспела захлопнуть её перед ней, если она надумает сделать это.

- Ну наконец-то! Не зря убила целый час на эти ебучие поиски, - даже не пытаясь сдерживаться в выражениях, зло проговорила Аннабель, буравя Гермиону взглядом голубых глаз. – Где он? – Не успела Гермиона ответить, как дверь кухни раскрылась, и в проёме со стаканом вина показался Малфой. Также ожидавший, что в дверь к ним постучался консьерж, он поначалу застыл на месте, изумлённо глядя на подругу, но уже через пару секунд Драко в голос рассмеялся и закачал головой.

- Вот ты дурёха неугомонная! Что ж тебе спокойно не живётся? – Его слова сочились осуждением. Даже по этой паре предложений было заметно, что Драко открыто ругал Аннабель и никак не мог предположить, что она решится выискивать их. – Ты как меня нашла?

- Если ты запамятовал, Драко, то позволь напомнить, что мы более шестнадцати лет тесно дружили, ещё с самых пелёнок, и твои привычки и предпочтения я знаю как свои пять пальцев! Хоть ты изменился, многое в тебе осталось прежним, в особенности твои вкусы. Что раньше ты, будучи выросшим в замке, где каждая комната напоминает музей, искал глотка свежего воздуха в том, что приближённо к простоте и современности, что сейчас! Всего-то понадобилось угрохать час на то, чтобы обойти все номера в этом отеле, обставленные в новаторском стиле. Но ведь это же, гиппогриф меня раздери, дало результат! И вот он ты, ублюдок эгоистичный, наконец-то стоишь прямо передо мной! – Как только Аннабель сделала ещё пару шагов, с укором и откровенной злостью глядя на Малфоя, Гермиона закрыла за ней дверь, поняв, что в этот раз они так просто от неё не отделаются. Обернувшись к своему молодому хозяину, она заметила, что тот был более чем недоволен таким поворотом событий. Сейчас он явно намеревался сходить в душ, и потому даже не потрудился обуться или переодеть брюки; хотел перекусить и спокойно провести дальнейший вечер. Однако эти планы благополучно нарушила Аннабель, упорству которой можно было только позавидовать. – И можешь даже не спрашивать, как именно я узнала об этих номерах, скольких людей, включив всё своё обаяние, уболтала, дабы они дали мне хоть какую-то информацию... Хотя о чём я? Тебя это явно мало волнует! Пока я, как преданная собачонка, обежала весь отель, ты развлекался с какой-то шлюхой! Понимаю, ведь это гораздо важнее, чем потратить хотя бы ёбаные пять минут и просто поговорить со мной вдали от посторонних глаз, раз, как ты считаешь, ты пытаешься защитить меня! – начиная с очередного вырвавшегося матерного слова, Аннабель перешла на крик, но и эти её речи лишь посмешили Малфоя.

- Вот что бывает, когда дурная голова покоя не даёт! Ты могла потратить это время, принимая от зрителей цветы и заслуженные поздравления за отличный концерт, а после должна была спокойно отправиться домой вместе с мужем и дочкой. Но вместо этого ты предпочла убить целый час на страдание хернёй! Увидела ты меня, и дальше что? Кто тебе сказал, что я буду с тобой разговаривать? Или ты просто отчитать меня сюда пришла? Тогда валяй, но только без меня, потому как я сейчас намерен отправиться в душ! Можешь, конечно, дождаться меня, но уверяю, в этом не будет смысла. – Стоило ему двинуться в направлении санузла, как Аннабель быстро приблизилась к нему и ухватила за руку раньше, чем он успел скрыться за дверью.

- Нет уж постой! Хочешь ты того или нет, ты поговоришь со мной сегодня!

- Учти, милая Анна, с развлечением ты угадала, но только руки я ещё не вымыл. А мало ли, что мне приходилось ими делать и в каких местах побывать! - После этих насмешливых слов Аннабель резко отдёрнула свою руку, брезгливо поморщилась и мимоходом кинула взгляд исподлобья на Гермиону, которая разумно решила побыть в стороне от назревавшего скандала и попросту отмолчаться. – А ты, блять, лезешь! – закончил Малфой, наблюдая за тем, как перекосило лицо подруги.

- Ты издеваешься? Зачем ты так со мной поступаешь? – напрямую спросила Аннабель, решив не терять времени и перейти к главному. – За что, Драко? Я любила тебя наравне с самыми близкими и дорогими мне людьми и даже, наверно, больше, чем родную младшую сестру! А ты просто взял и вышвырнул меня из своей жизни как ненужную вещицу, которая вдруг стала мешаться. - На этих словах Малфой раскрыл рот, но она не дала ему возможности высказаться. – Ты мог просто поговорить со мной, пусть и в последний раз, объясниться, и если бы нам даже довелось спустя годы снова столкнуться, где-то встретиться, мы бы были искренне рады друг другу и по-прежнему общались как близкие друзья! Ты мог сохранить со мной добрые отношения и поступить по-человечески, но ведь нет: ты предпочёл повести себя как последний скот и сделать мне так больно, как не смог никто! Даже отец, покинувший меня однажды не по своей воле. Я годами была рядом с тобой, мы росли вместе, любили друг друга как брат с сестрой и были настолько близки, насколько это только возможно у тех, кто является родственными душами! Но ты предпочёл вычеркнуть меня, просто исключить из своей реальности и оставить там, за горизонтом. И хоть бы раз, скотина безжалостная, ты подумал над тем, каково мне было все эти годы из-за такого предательства! Каково, сукин ты сын...

- Предательства?! – также повысив голос, заговорил перебивший теперь уже её Малфой. – Ты совсем шальная или для тебя дружба важнее семьи и самой жизни? Хочешь откровенного разговора? Я тебя, дуру, защищал! И делаю это по сей день, - теперь он тоже принялся орать, разозлённо смотря в голубые глаза. Наблюдавшая же за ними Гермиона шумно выдохнула, бегая глазами то по Малфою, то по его подруге. - За тобой есть ебанутая черта: неугомонность! Нихера бы ты не успокоилась и, даже распрощайся мы по-хорошему, продолжала бы искать со мной встречи. У тебя душа болела бы за...

- А так, хочешь сказать, не болит? А так мне охеренно? Знать, что ты вышвырнул меня из своей жизни...

- И то же самое должна была сделать со мной ты! – Больше всего Гермионе хотелось закрыть уши руками и не слышать этих оглушающих криков. Двое отпрысков аристократии сейчас не просто не сдерживали себя, но, казалось, напрочь забылись и намеренно старались перекричать друг друга в пылу гнева и пламенной ярости.

- Прости великодушно, Драко, что я - простая смертная - так не умею! Что я не такая эгоистка, как ты, и что переводить дорогих людей в разряд незнакомцев для меня недопустимо. Уж прости, что за мной нет такой мразной черты!..

- Тогда радуйся, что она есть хотя бы у меня!

- Драко, святой Мерлин, – неожиданно Аннабель перешла на шёпот, а в её лице теперь читалось бессилие, – да как так можно? Как ты только мог так обойтись со мной? Ты же любил меня, но, не моргнув глазом, поступил до такой степени несправедливо и бесчеловечно! За тобой и раньше было такое, эти черты жили в тебе, но никогда ты не обращался таким образом с теми, кем дорожил. И никогда я не могла даже помыслить, что это однажды коснётся меня! Ты перечеркнул всю историю: всё наше детство, совместное прошлое, всю нашу жизнь - ты просто исключил меня из числа тех, кто может дышать с тобой одним воздухом. Сделал всё, чтобы я прочувствовала, насколько ты видеть и слышать меня не желаешь; чтобы мне было больно и тяжело. Знаешь, никто меня не бил так в спину, как ты, никто и никогда! Я всю жизнь тебя знаю, ты очень талантливый, не по годам умный и целеустремлённый человек. Да только главный твой талант, к своему огромному горю, я раскрыла только сейчас, после того, как ты мне сердце вырвал: умение делать действительно больно тем, кто тебя любит! В этом тебе нет равных. - И снова он откровенно рассмеялся Аннабель в лицо, глядя на неё, как на полоумную.

- Сколько трагизма! Из тебя могла бы выйти выдающаяся актриса. - Гермиона не могла не заметить, как дёрнулась щека Аннабель, которая смотрела на него сейчас как на безжалостного монстра, топтавшего останки её и без того разбитой души.

- У тебя совсем сердца нет?

- А может и не было никогда. Внимательней надо было присматриваться, тем более к друзьям! – парировал Малфой, взгляд которого с каждой секундой становился ещё более суровым и тяжёлым. – Скажи-ка, великомученица, сдохни твои муж или дочь, а может даже они оба одновременно по причине того, что ты сохранила общение со мной, ты бы также страдала по мне и искала встречи со старым другом? Также, блять? - Не найдясь, что ответить на такое страшное заявление, Аннабель только сглотнула слюну и с опаской уставилась на него. – Также скучала бы и проходу мне не давала? Устраивает тебя такая цена дружбы?

- Знаешь, Драко, - помолчав десяток секунд, вновь негромким голосом заговорила она, - даже печально это всё: что ты так свято уверен, будто бы эти гадкие методы самые верные. Ты мог распрощаться со мной по-хорошему, разъяснить всё ещё тогда, два года назад, но предпочёл пойти иным путём и поступить со мной так, как я меньше всего могла от тебя ожидать. Не знаю, откуда в тебе взялось столько жестокости, но это поистине печально.

- Я поступил так, как счёл нужным! – по тону Малфоя было понятно, что он не собирался обсуждать свои поступки. И своим нежеланием ни слушать, ни услышать Аннабель даже сейчас он только ещё больней ранил её.

- Да, и в этом заключается вся суть проблемы: ты слишком сильно уверен, что делаешь всё правильно. Слишком! И эта твоя позиция несокрушима. - Почти вплотную приблизившись к нему, отчаявшаяся Аннабель вдруг замахнулась, чтобы отвесить Малфою пощёчину, бесспорно желая хоть как-то, хоть даже таким способом заставить его совесть пробудиться. Однако он вовремя перехватил её руку и несильно оттолкнул от себя подругу.

- Взяли, блять, моду чуть что пощёчины раздавать! Окстись и отправляйся уже домой! – сейчас его тон был ледяным, а сам Малфой держался отстранённо. Снова посмотрев на Аннабель, Гермиона ощутила неприятный осадок: было видно, как глаза подруги Малфоя наполнялись слезами, и как она с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на плач.

- На протяжении двух лет я выпрашивала у тебя хотя бы пять минут. Всего пять грёбаных минут, когда мы могли бы тайно увидеться и пообщаться, пусть даже раз в полгода или того реже! Но нет, это слишком много для меня, - голос Аннабель теперь дрожал, но она всё равно старалась держать лицо, хоть выходило это у неё довольно плохо. - Знаешь, Драко, мне очень жаль, что ты стал таким. Добьёшься ты многого, небывалых высот, но потеряешь в разы больше. И упаси Мерлин кого-нибудь сблизиться с тобой! Никому и никогда я не пожелаю оказаться на моём месте и так обжечься... о тебя! Впредь можешь не волноваться о том, что я вдруг заново потревожу твой покой, если нам придётся столкнуться где-либо. Этого больше не будет, я оставлю тебя в покое раз и навсегда, как ты того хотел. Прощай, Драко! - последние слова дались ей тяжелей всего, но договорив, Аннабель сразу же ринулась на выход, не желая больше задерживаться рядом с Малфоем. Сделав глубокий вдох, Гермиона перевела взгляд на своего молодого господина, на лице которого не дрогнул ни один мускул ни от этих тяжёлых прощальных слов, сказанных ему некогда близкой подругой, ни после того, как за Аннабель громко захлопнулась дверь. Неспешно пройдя к креслу, Гермиона опустилась в него и снова подняла глаза на Малфоя. Всё-таки переведя на неё тяжёлый взгляд, некоторое время он ничего не говорил, ровно как и сама его любовница, только всматривавшаяся в жёсткое лицо.

- Даже не пытайся обсуждать это со мной! – когда он заговорил, в его голосе был металл, но даже это не остановило Гермиону:

- Зря ты так, Малфой. Действительно зря! - всё же кратко, негромким и спокойным голосом высказалась она, но ничего больше не стала добавлять.

- Без твоих советов и комментариев как-нибудь обойдусь! – гаркнул Малфой, а затем отправился в ванную комнату.

- Ну разумеется, - произнесла поджавшая губы Гермиона, переведя взгляд на панорамное окно. В одном Аннабель, даже не признавшая в ней Гермиону Грейнджер, отчего любовница Малфоя сделала вывод, что та была далека от политики и войны в целом, была права, попав в самую точку: сблизиться с ним было подобно худшей пытки Замка Смерти. Если даже некогда горячо любимая им Аннабель сильно обожглась об эту дружбу и ушла теперь зализывать раны, чего стоило ждать любому другому человеку в его близком окружении? Чрезмерно Драко Малфой был жестоким и безжалостным человеком, слишком чёрствым, даже несмотря на всю ту нежность и заботу, которую порой мог дарить. Но ведь именно к нему, чёрт возьми, у неё вдруг стало что-то зарождаться! Именно к нему...

* * *

Первые пятнадцать минут ужина прошли в полнейшем молчании. На столе снова было всё, о чём можно только мечтать простому обывателю: суп из дорогих морепродуктов, королевские креветки, трюфели с очень вкусным и недешёвым соусом, чёрная треска со шпинатом, бутерброды с тремя видами редкой икры, разнообразные десерты, среди которых больше всего привлекало внимание баснословно дорогое шоколадное пирожное с начинкой из фруктов и шампанского премиум-класса, огромная тарелка с великим множеством красиво нарезанных и разложенных фруктов и бутылка коллекционного вина, выдержка которого превышала три сотни лет. Пожалуй, самым простым и дешёвым, что находилось на столе, был цветочный чай, но даже его сорт был редким, а аромат необычайно сладким и манящим.

- Ты ведь в курсе, что нас всего двое? – не без иронии сказала Малфою Гермиона, когда тот вышел из душа. Всего за пару минут до этого консьерж в сопровождении официантов доставил им ужин, заставив тарелками весь стол. И от изобилия блюд, которые уже вскоре могли запросто испортиться, ведь они с Малфоем питались мизерными порциями, у неё сильно округлились глаза. Всё то, что им доставляли ранее, казалось лёгким перекусом на фоне ломившегося сейчас от кулинарных изысков стола. Однако по хмурому взгляду тёмных глаз Малфоя она поняла, что на разговор он совершенно не был настроен и даже отвечать ей не намеревался. За столом он также не растрачивался на болтовню, при том что по его виду не казалось, будто он был задумчив или опечален - скорее зол на то, что подруга былых дней окончательно испортила ему вечер. Не задавала в этот раз вопросов о случившемся и Гермиона, и хотя гриффиндорская натура разжигала отчитать Малфоя за такую бездушность, она заставила себя прикусить язык, поняв, что кроме крупной ссоры ничего более её не ждёт, если она вздумает заговорить с ним об Аннабель. К тому же ругательства ничего бы уже не изменили - только настроили бы лишний раз Малфоя против неё, а этого Гермионе совершенно не было нужно, ведь между ними только было наступило долгожданное перемирие. Лишь когда он налил себе очередную порцию вина и достал из халата зачарованную монету, которую ей прежде даже видеть не доводилось, Гермиона решилась нарушить молчание: - Есть новости?

- Нет, - сухо и холодно отозвался Драко и спрятал монету назад в карман. – А время идёт. - Сделав сначала пару больших глотков из бокала, но вскоре опустошив его полностью, он отставил его на стол и раздражённо скривил губы от явного неудовольствия из-за того, что его людям так и не удалось раздобыть ключевой информации. – Причём я уверен, что это случится завтра. Но в какое время: утром ли, вечером? Когда?! – Сжав пальцы в кулаки, он тут же разжал их, но после неоднократно повторил этот процесс, заставляя себя сбросить напряжение и хоть немного расслабиться. Вопросов, откуда в нём была такая уверенность, Гермиона не стала задавать, догадавшись о простом ответе: оттягивание времени может обернуться для хартпульцев захватом города Пожирателями Смерти и погибелью армии, потому они постараются провернуть сделку в ближайшее время. И чем раньше, тем лучше.

- С какой целью ты намерен взять меня с собой? Что ты задумал? – наконец спросила Гермиона, которая решила больше не оттягивать с этим вполне возможно что довольно сложным разговором.

- Ты отправишься туда вместе со мной, - глядя на недоеденный десерт в своей тарелке, прямо ответил Малфой, - получишь свою палочку и будешь прикрывать меня. Заодно и проверим, чему тебя научили прежние ошибки, и какие ты из них вынесла уроки. В случае, - на этих словах он перевёл на Гермиону колкий взгляд, - если ты предпримешь хотя бы малейшую попытку предать меня и помочь моим врагам, я убью тебя на месте! - По её побледневшему лицу было понятно, что она в полной мере поняла последствия этого предупреждения, но Драко всё же договорил: – Вся соль будет заключаться в том, что какое-то время: будь то десять, пятнадцать, двадцать минут - ты пролежишь без сознания и не будешь мне мешаться осуществлять задуманное, но жизнь за тебя тогда отдаст другой человек, с которым ты связана.

- К чему такая жестокость? Ты знаешь, что я не пойду на это! – сиплым голосом проговорила Гермиона, сердце которой пропустило пару ударов от настолько страшной угрозы.

- Это моя страховка от твоих безумств. Сразу расскажу тебе и другой вариант развития событий, на случай если ты опять же вздумаешь внести свою лепту и сыграть против меня, но только уже несколько иначе. - Ещё больше напрягшись, она приготовилась слушать. – Решишься убить меня или поможешь хартпульцам оглушить меня и взять в плен - по твоей вине погибнут десятки людей. Я уже всё организовал: если я не вернусь в отель до послезавтрашнего утра - предупреждаю сразу, Грейнджер - несколько заколдованных мною вещиц переместятся в дома тех, кто связан с тобой, и устроят в их владениях колоссальные взрывы. И уж поверь, радиуса поражения взрывной волны будет достаточно, чтобы под раздачу попали даже их соседи. - Видя, как в лице Гермионы проступило омерзение к нему вкупе с диким страхом, Малфой добавил: – Да, Грейнджер, я всё та же сволочь. Можешь больше не сомневаться в этом, - договорив, он поднялся с места, намереваясь отправиться в гостиную. Однако не успел Драко взяться за ручку двери, как голос стремительно вскочившей со стула и обернувшейся к нему Гермионы вынудил его остановиться:

- А что, если в плен возьмут нас обоих. Что тогда, Малфой? Ты просто погубишь невинных людей!

- Были бы они невинными - не оказались бы в такой жопе, - повернувшись, резко ответил он, на что Гермиона затрясла головой.

- Не смей так поступать со мной! Я не царь и не Бог, чтобы при любом раскладе защитить тебя и предотвратить весь этот кошмар, - достаточно громко и с осуждением выкрикнула она, однако неспешно сделав пару шагов и почти вплотную приблизившись к ней, чуть более спокойным голосом Малфой проговорил следующее:

- Нет, Грейнджер, но в этот раз немалое будет завязано на тебе, и как раз ты можешь в разы больше, чем я.

- Как тебя понимать?! – ошарашено уставившись на него, настороженно спросила Гермиона.

- Всё просто: с приличной долей вероятности я знаю место, где будет реализована сделка. Мне нужно лишь подтверждение этого и знание конкретного времени от своих информаторов. Только один из них сообщил мне о территории, но лишь предположительные сведения. Однако я знаю чуть больше их, потому даже не сомневаюсь, что совершение сделки в этом месте и произойдёт ...

- Да что это за место? – напряжённым голосом спросила Гермиона, забегав непонимающим взглядом по его лицу.

- Твой дом, - наконец ответил Драко, что не могло не ввести её в оцепенение. Помолчав с десяток секунд, он пояснил: – Видишь ли, Грейнджер, не одни Пожиратели умеют мстить и играть в грязные игры. Отчаявшиеся и ожесточившиеся повстанцы используют те же методы, что и мы, и способны на довольно зверские поступки. Ты в их глазах стала предательницей номер один из-за того, что связалась со мной... Но, как посмотрю, тебе об этом уже известно, - отметив, что она ничуть не удивилась этой новости, добавил он.

- Что они сделали или что собирались сделать? – хриплым голосом выдавила из себя Гермиона, сердце которой от одной мысли о возможной опасности для её родителей заколотилось ещё сильней, вдобавок став болезненно сжиматься.

- Они хотели похитить твоих родных и публично казнить их, таким образом продемонстрировав всем, что будет с теми, кто предаст их, и какое наказание понесёт каждый, кто станет на эту тропу, - казалось, будто из комнаты выкачали весь кислород. С трудом дыша, она смотрела на своего молодого господина взглядом, в котором читалось отчаянное желание найти в его лице хоть какое-то опровержение этих слов, да только всё это было смешано с настоящим ужасом и ошеломлением от настолько дикого известия. – Можешь не верить мне и расспросить завтра хартпульцев о правдивости моих слов. Но ты умная девочка, и тебе будет достаточно просто посмотреть на их отношение к тебе, а тебя они не просто презирают - скорее люто ненавидят. Ты сама это всё увидишь и поймёшь.

- Такого не может быть! - сжав пальцы в кулаки, но только для того, чтобы руки перестали так сильно трястись, проговорила Гермиона.

- Может, и даже не такое. Это война, и она уродлива, потому что судьбоносна. Пощады в ней не стоит ждать никому. - Больше всего ей хотелось кричать Малфою в лицо, что это случилось из-за него, что это он повинен во всём, ведь он сам лез к ней, пока не добился того, чтобы она стала его любовницей, о чём никогда не скрывал от общественности, только подливая этим масла в огонь. Да только разум и врождённое чувство справедливости нашёптывали Гермионе, что, как бы Малфой ни вёл себя и каковой бы ни была доля его вины, никто и никогда не вынуждал повстанцев так выворачивать её историю наизнанку, объявлять её - не сделавшую против них ничего плохого девчонку - предательницей и уж тем более браться мстить ей за ложные домыслы таким ужасным и поистине страшным способом. Им был нужен козёл отпущения, и на эту роль эти мрази без всяких раздумий выбрали её. – Потому можешь порадоваться тому, - вдруг вторгся в её сумбурные мысли, скачущие от одной к другой, голос Малфоя, - что ты некогда спрятала своих родителей, а недавно окончательно уничтожила воспоминание об их месте пребывания. Теперь ты действительно обезопасила их, и никто и никогда не сможет добраться до них. А что касается этой сделки: хартпульцы будут заключать её на том месте лишь потому, что практически не знают маггловсий мир, но зато хорошенько изучили тогда территорию твоего дома, выискивая твоих родных или хоть что-то, что позволит им добраться до них. Эта информация доподлинно известна мне от моих шпионов: простые граждане не были в курсе проведения этой операции - лишь причастные к этому верхушки Хартпула и Ланкастера. И потому они не ждут подвоха и уверены, что будут в безопасности в твоём доме. Но каждую лазейку в нём знаешь и ты сама, потому и будешь сопровождать меня.

- Но ты не мог спланировать этого заранее, когда поволок меня в маггловский мир, ведь ты не знал тогда о сделке! - не без изумления заметила Гермиона.

- Верно, потому даже рад, что захватил тебя с собой, и мне не нужно ради этого возвращаться в мэнор. Удачно вышло, не правда ли? – После этих слов Драко обернулся, намереваясь всё же покинуть комнату, но и в этот раз она остановила его очередным вопросом:

- Почему я всё ещё не наказана за то, что опять использовала твою палочку, да ещё и в таких целях? – Молчать об этом Гермиона больше не стала, чувствуя подвох в нетипичном ему благородном поступке. Малфой всегда был слишком осторожен, искал во всём выгоду, а также был беспощаден к тем, кто действовал против него, и потому не мог так просто закрыть глаза на то, что она совершила прошлой ночью. Не оборачиваясь к ней, он выпрямился и шумно выдохнул. Помедлив немного с ответом, парень всё же дал его Гермионе, отлично зная, что если она захочет, то из-под земли его достанет со своим крутым гриффиндорским нравом:

- Потому что я не зверь. А если мне понадобится как-то добраться до тебя, мне не составит особого труда найти другой способ, как и чем шантажировать тебя, даже если это будет менее эффективно, чем воздействие через твоих родителей. Ты и так слишком уязвима, особенно передо мной.

- Именно! Ты сам же говоришь, что ты не зверь, и в некоторой мере доказываешь это уже поступками. Потому я прошу тебя: не подставляй тех, кто связан со мной, под смертельный удар! Ведь нет никаких гарантий, что даже при моём познании каждого уголка моего дома нас не возьмут в плен, - молящим голосом проговорила она, на что Малфой ответил, снова обернувшись к Гермионе:

- И подставить уже самого себя? Развязать тебе до такой степени руки? Грейнджер, я никогда не пойду на такой риск! Именно поэтому я стою во главе армии, а не являюсь пушечным мясом или мальчиком на побегушках. И ты должна прекрасно понимать это.

- Хорошо, - внезапно решительным тоном проговорила она, лихорадочно забегав заблестевшими глазами по полу. - Тогда я хочу предложить тебе сделку!

- Сделку?! – усмехнувшись, удивлённо переспросил Малфой. – И какую же? Что действительно стоящего ты можешь мне предложить?

- То, что позволит тебе подняться ещё выше и раз и навсегда впишет в историю уже твоё имя в качестве великого военачальника. - После этих слов Гермиона замолкла, сглотнула слюну и уставилась в его лицо настолько уверенным взглядом, насколько позволяло её разбитое состояние.

- Не томи, выкладывай уже! - спустя пару секунд молчания сказал Малфой, у которого её громкие речи всё-таки вызвали интерес. Собравшись с мыслями, Гермиона снова заговорила:

- Ты жаждешь славы, а эта страна обречена: вы либо уничтожите Север, либо погибнет такое количество людей, что страшно помыслить. Потому я готова пойти на тот шаг, из-за которого, как видано, буду проклинать себя всю оставшуюся жизнь. - Замолкнув, она на секунду зажмурила глаза, но после продолжила: – Я помогу тебе поработить северные города самыми быстрыми и эффективными методами и столь умело, что никто не сравнится в этом с тобой, но в обмен ты прекратишь шантажировать меня, причинять мне боль и поможешь Гарри и Рону выбраться из Замка Смерти. - Глядя на Гермиону таким взглядом, словно она завсегдатая пациентка Святого Мунго, Малфой прыснул со смеху, вскоре вовсе расхохотавшись в голос.

- Да ты себя хоть слышишь? Совсем спятила или головой ударилась, когда падала вчера? – сквозь смех отвесил он саркастичный комментарий. – Я никогда не возьмусь за помощь Поттеру и Уизли и не подставлю свою семью! Я не выжил из ума, чтобы рискнуть...

- Да, - перебила его Гермиона, настойчиво продолжившая свою речь и не придавшая даже малейшего значения его насмешкам, - ты не станешь подставляться, ведь ты слишком умён для этого, но также изворотлив и хитёр. Ты такой же скользкий человек, как и твой отец, ты Малфой, и потому не станешь рисковать сам, а наверняка подключишь к этому других людей. - После этих слов Драко прекратил смех и прищурил серые глаза, а Гермиона взялась разъяснить свою позицию: - Мне нужен настоящий шанс помочь им, нужно, чтобы ты сделал всё возможное и незаметно вытащил моих друзей до того, как их казнят. Я не идиотка и не потребую, чтобы это произошло уже завтра, и даже учитываю возможность того, что у тебя может вовсе ничего не выйти. Но я знаю тебя и верю, что ты способен провернуть эту афёру, что ты можешь это реализовать и при желании приложишь к этому все усилия, а также сумеешь остаться в тени и сделать так, чтобы никто и никогда даже мысленно не допустил, что ты причастен к этому...

- А понимаешь ли ты, что даже если чисто теоретически предположить, будто я соглашусь на это, мне придётся не просто идти по головам? За твоих дружков жизни могут отдать десятки других людей, и далеко не обязательно это будут Пожиратели. Что если я и попытаюсь помочь им, ценой их свободы станет множество других загубленных душ? Ты сможешь жить с этим? Ведь это ты будешь повинна в их гибели! – После этих слов около десятка секунд Гермиона просто смотрела в лицо Малфоя, бегая по тому глазами и осмысляя услышанное. Но вскоре она всё же ответила, судорожно втянув ртом воздух:

- Да, я осознаю это.

- Серьёзно? Да тебе даже Пожирателей бывает жаль, а тут...

- Мои друзья мучаются в разы сильней, чем кто-либо! И так изо дня в день, пока их позорно и незаслуженно не казнят, - довольно громко изрекла она, возмущённо посмотрев Малфою в глаза. – Я слишком долго ждала хотя бы малейшего шанса оказать им какую-либо помощь, и потому в этом я пойду на всё, даже если раз и навсегда лишусь за свои злодеяния сна!

- Безумка! Это нереально и слишком рискованно: всё то, что ты предлагаешь, - выплюнул он, однако сдаваться Гермиона не собиралась.

- Возможно, но я знаю и верю, что это осуществимо! – всё же собравшись с духом и заставив себя успокоиться после былого разговора, довольно жёстко заговорила она, вплотную приблизившись к Малфою. – И плату за это я предлагаю тебе немалую! Ты очень амбициозен, ты не хочешь умирать, но горишь желанием прославить свой род, как делали это когда-то твои великие предки. Я умна, мой конёк – учёба, анализирование, и я изучу столько карт и данных, сколько понадобится, чтобы ты осадил города в наиболее уязвимых точках и без особых кровопролитий максимально быстро поработил Северный союз! Как результат: люди выживут, резни не будет, Волдеморт получит власть, а ты – славу, о которой не смел даже мечтать! И я помогу тебе добиться этого за шанс помочь моим друзьям. - Отведя от неё взгляд, Малфой закачал головой, будучи поражённым настолько безумным предложением. Но не дав ему возможности повторно высказывать свои опасения или несогласие, Гермиона продолжила: – Я буду играть на твоей стороне и положу жизнь на то, чтобы ты добился своего; никогда впредь я не стану выступать против тебя, не предам и не подставлю ни тебя, ни твою семью. Ты получишь в разы больше, нежели я!

- Это лишь фантазии, - и всё же в его тоне иссякла былая уверенность.

- Это будет твоей реальностью, если ты согласишься! – не сдавалась Гермиона.

- Ты так уверена в себе, Грейнджер! – поморщив нос, вновь включил иронию Малфой. – Сама-то себе веришь? Что не предашь, будешь всю жизнь верна мне и что, став реальной предательницей в глазах миллионов, не попытаешься однажды принципиально доказать всем, что всё обстоит иначе?

- Я дам тебе непреложный обет! – вдруг нашлась она, отчего его лицо вытянулось, а в серых глазах появилось настоящее ошеломление. – Дам нерушимую клятву и если когда-либо оступлюсь, то потеряю шанс помочь друзьям и лишу жизни кого-то из тех, кто связан со мной. Это непомерно высокая цена для меня, и оттого я никогда не решусь действовать вразрез с обетом: у меня просто не будет выбора. Но и ты должен будешь дать мне клятву...

- Одним из пунктов которой будет невозможность применения к тебе физической силы? – уточнил ранее упомянутые ей условия Малфой. Вместо ответа Гермиона только коротко кивнула. – Это такой хитроумный план по избавлению от меня? Тебе ли не знать, что, будучи в состоянии слишком сильного нервного напряжения и под градусом, я не контролирую себя!

- Так полагаю, что когда ты будешь уверен, что я на твоей стороне и уж точно не твой враг, твоя агрессия ко мне сойдёт на нет. Да и поводов подвергать меня наказанию через насилие у тебя больше не будет. - И даже после этих слов в его глазах виднелись сомнения, не дающие Малфою покоя.

- А так ли хорошо ты понимаешь то, что в мгновение ока ты сейчас решила связать со мной, возможно, что всю свою последующую жизнь, если ты будешь слишком полезна мне, и что ты самолично подписываешься и дальше оставаться бесправной рабыней? И если мы заключим с тобой соглашение, то твоё извечное нытьё и жалобы по поводу того, что судьба-злодейка так несправедлива, и уж лучше бы ты мучилась в замке Лестрейнджей, чем пребывала рядом со мной, станут смехотворными.

- Да, Малфой, я знаю, на что иду! – уверенно ответила она, хотя по лицу Гермионы было видно, что эти слова дались ей совсем нелегко. - Знаешь, как выяснилось, в моём положении это самый оптимальный вариант, при котором я точно стану нужна тебе, и у тебя будет сильно весомый повод стараться держать меня подле себя. Это лучшая для меня доля в сравнении с ролью узницы Замка Смерти. Оттуда я своим друзьям и стране уж точно ничем не сумею помочь - наоборот загнусь в сто крат быстрее.

- Я ничего не смогу сделать, если намерения Тёмного Лорда вдруг изменятся, и он решит раз и навсегда забрать тебя из мэнора. В этой ситуации я буду бессилен, и все твои планы рухнут в мгновение ока. - Говоря это, Малфой обошёл её и приблизился к столу, налив себе ещё вина.

- Рискну всерьёз предположить, что раз он так оберегает меня, но мои воспоминания Волдеморту особо не сдались, то его задумка заключается в том, чтобы на моём примере продемонстрировать другим непокорным грязнокровкам, что их ждёт, какая золотая роль и сказочная жизнь сродни подарку судьбы взамен репрессиям и погибели, если они перейдут на его сторону и оставят повстанцев. А для этой красивой, но фальшивой игры ему будет необходимо, чтобы я и дальше оставалась у вас. Оно и твоя семья лишь часть этой незамысловатой игры. Поправь меня, если я ошибаюсь!

- Да, ты во всём права, чертовка, но не забывай, что всё ещё может поменяться! - резво опустошив бокал, подтвердил её догадки Малфой, на что Гермиона даже с облегчением выдохнула, стараясь не придавать значения второй части его фразы.

- Малфой, ты ничего не потеряешь – напротив, окажешься в выигрыше! Я же получу шанс помочь друзьям, невинным людям и даже самой себе. В этой сделке не будет проигравших.

- Как ловко ты всё придумала! Да только получится ли хоть что-то из этого воплотить в жизнь? Неужели ты всерьёз полагаешь, что поработить Север будет настолько просто? Ведь если ты в чём-то ошибёшься, связующее нас заклятие возьмёт своё и случится непоправимое, – бегая глазами по столу, всё же предостерёг её Драко, но Гермиона на это серьёзно ответила:

- Да, и потому мне придётся из кожи вон лезть, чтобы ты получил обещанное! – Обернувшись к ней, он опёрся спиной на стол и скрестил руки на груди. Было видно, что её предложение действительно поразило его, и меньше всего Малфой мог ожидать, что она вдруг решится провернуть такое. Что отважится на такой отчаянный шаг, который будет стоить ей даже малейшей возможности на свободную как минимум от него жизнь. Глядя в лицо Гермионы, он тщательно обдумывал её слова, всё озвученное ею и казавшееся таким невозможным. Да только она была слишком уверенна в своих речах и в том, что добьётся всего, чего наобещала ему, и что иначе не просто не будет, но даже не может быть. В девичьем лице сейчас прослеживались упрямство, решимость и капля безумия, ведь даже самой Гермионе было трудно предлагать такое и за считанные минуты ломать свою жизнь, намертво связывая себя с тем, от кого ещё совсем недавно она пыталась держаться на расстоянии и даже старалась освободиться. И снова Гермиона Грейнджер готова была положить свою жизнь во имя других, демонстрируя ему по-настоящему гриффиндорскую натуру, сочетающую в себе невообразимый героизм, смелость и самопожертвование. В ней не виднелось и страха, но Драко был уверен, что на самом деле она испытывала боязнь перед этой сделкой, на которой сама же упорно настаивала. Однако идя на такой серьёзный шаг, Гермиона заставляла себя верить в положительный исход сделки, и это прослеживалось в несокрушимой львиной самоуверенности, которую она вынуждала себя ощущать. Иначе она и не могла, предлагая ему то, что должно было сильно повлиять не просто на их жизнь и жизни их близких, но даже на судьбу всей магической Великобритании. Её условия были действительно выгодными Малфою, но далеко не простыми: их реализация была чрезмерно сложной и требовала немалых усилий, а вдобавок ко всему прибавлялся ещё и главенствующий фактор в виде ужасающих последствий в случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения какого-либо пункта договорённости. Заключение такой сделки казалось настоящим безумием, однако всё то, что он мог поиметь с неё, все те возможности и выгоды, что он мог получить, манили Драко, и потому он не решался сказать Гермионе категоричное «нет». Слава, её преданность и конец затянувшейся войны между ними взамен на его услугу – а ведь Грейнджер действительно сумела найти, что настолько стоящего ему предложить, чтобы его глаза загорелись. Единственное, что останавливало Малфоя от того, чтобы согласиться на такую соблазнительную сделку, так это необходимость применения непреложного обета, потому как только он мог дать им стопроцентные гарантии того, что ничто в одночасье не рухнет и не изменится, если кто-то из них резко передумает выполнять свои обязательства или задумает предательство. Но с другой стороны, непреложный обет должен был принудить их исполнять данные обещания, и в первую очередь ту взбалмошную девчонку, что своими отчаянными действиями в любой момент могла стать угрозой погибели для его семьи, и это также было жирным плюсом. Да только в случае, если что-то сорвётся или кто-то из них сделает грандиозную ошибку, любого из них ждала смерть. К тому же настолько мощное заклятие, как непреложный обет, могло обойти даже связь Гермионы с другими людьми и убить уже её саму, и это тоже привносило свои сложности. Запустив руку в карман, Драко достал оттуда монетку, решив проверить, нет ли свежих новостей, и в этот раз его ждал приятный сюрприз. Прочитав сообщение, высеченное магией на холодном металле, он вскинул подбородок и перевёл внимательный взгляд на свою любовницу, по одному только его виду понявшую, что он наконец получил долгожданное известие.

- Сделка купли-продажи состоится завтра в одиннадцать часов утра в твоём доме, - сообщил Драко, убирая монету назад. Закусив нижнюю губу, Гермиона помолчала немного, но позже настойчиво проговорила, даже не думая отступать:

- Соглашайся уже! Эта сделка будет стоить того. - Около минуты он задумчиво рассматривал её, ещё раз обдумывая условия, но после достал из другого кармана волшебную палочку и подошёл к Гермионе, протянув ей правую руку. Сжав его ладонь, девушка облегчённо выдохнула и с надеждой посмотрела в лицо Малфоя. Коснувшись палочкой их переплетённых рук, он приступил.

- Обещаешь ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, по максимуму помогать мне в порабощении вверенных мне в дальнейшем городов, дабы я захватил их в разы быстрее других армий Тёмного Лорда и гораздо эффективней их?

- Обещаю, - часто заморгав, обязалась она, и уже через мгновение вырвавшийся из палочки тонкий сверкающий язык пламени изогнулся вокруг сцепленных рук, окружив их будто бы раскалённой жёсткой проволокой. Сразу после заговорила уже Гермиона, которая выдвинула свои условия: - Обещаешь ли ты, Драко Малфой, помочь моим друзьям – Гарри и Рону - и сделать всё возможное, пусть и оставаясь в тени, чтобы до казни они вырвались на свободу из Замка Смерти и сумели потом сбежать от цепких лап Волдеморта, оставшись в живых?

- Обещаю, - с каменным лицом согласился Драко, и ещё один огненный луч обвил их руки. – Обещаешь ли ты никогда впредь не подставлять меня, не играть против меня и не предавать меня, целиком и полностью перейдя на мою сторону?

- Обещаю, - третий луч опустился рядом с предыдущими, и из них стало образовываться подобие крепкой цепи, порождённой сильнейшей и опаснейшей магией. – Обещаешь ли ты не шантажировать меня впредь, не ставить под удар тех, с кем я связана нерушимой связью, и не трогать мои воспоминания?

- Обещаю, - с явной неохотой ответил Драко, на что Гермиона нервно хмыкнула. – Обещаешь ли ты не пытаться обойти условия непреложного обета и никогда не лишать себя намеренно жизни, особенно в попытке перехитрить заклинание, даже если операция по спасению Поттера с Уизли провалится? Как и продолжать играть на моей стороне в случае моего провала в их высвобождении?

- Обещаю, - дала своё согласие Гермиона, ничуть не удивившись тому, что Малфой так перестраховывался. - Обещаешь ли ты приложить все усилия, чтобы свести к минимуму вероятность такого исхода; искоренить свою агрессию в мой адрес и больше не причинять мне намеренно боли? А также обещаешь ли ты продолжать исполнять все прочие условия нашей сделки, если тебя ждёт фиаско с моими друзьями? – Поначалу он рассмеялся, ведь теперь хитрила и она, по его примеру озвучивая второстепенные условия, но после Драко всё же кивнул и ответил:

- Обещаю, - однако стоило ему сказать это, как Гермиона, понявшая, что говорить дальше он не собирался, продолжила:

- И обещаешь ли ты продолжать попытки вызволить моих друзей из замка Лестрейнджей даже в случае, если меня заберёт от вас Волдеморт или если меня отправят на тот свет? – Посмотрев на неё, как на редкостную нахалку, Драко расхохотался и едва не вырвал руку, но она вовремя остановила его, ещё крепче, до боли сжав пальцами его предплечье, и тем самым не дав магическим кольцам исчезнуть, а сделке аннулироваться.

- Мы об этом не договаривались! Тебя уже завтра может забрать из мэнора Хозяин, и толку мне тогда будет с этой договорённости? – прекратив смех, сердито сказал он, однако Гермиона в ответ на это затрясла головой.

- Значит, поставишь мне ещё одно условие, по которому я должна буду постараться любым способом вернуться в мэнор, либо ухитриться продолжать помогать тебе на расстоянии.

- Связаться с тобой может стать слишком проблемным и привлечь много ненужного внимания!

- Я найду способ делать это незаметно! А толку тебе от этого будет ровно столько же, сколько если я постоянно буду находиться у тебя под боком. И это я тебе гарантирую! – в её тоне была твёрдая решимость. Весь настрой Гермионы говорил о том, что она знает, о чём говорит и что делает. Однако Драко не был так уверен в ней, как теперь и в продуктивности их сделки, условия которой на глазах стали приумножаться. – Не забывай, - снова заговорила Гермиона, не отрывая взгляда от серых глаз, - что и ты можешь умереть в любую секунду, может даже уже завтра. Я также могу всё потерять, но и я могу дать тебе взаимную клятву, что никогда не стану мстить твоим родителям, не подставлю их и буду покорной и незаметной служанкой, даже если тебя вдруг не станет. Разве этого мало? – Драко вновь не сказал ни слова, тщательно обдумывая услышанное. И почуяв, что выгоды с таких предложений для него могло быть не слишком много, она опять заговорила, ощутив, как от последующего выдвигаемого условия по спине пробежал холодок: – Малфой, я прошу тебя, сделай это! Ты и так будешь в выигрыше. Согласись помочь им, и я прощу тебе всё, что было прежде! - На этих словах он криво усмехнулся, сверля Гермиону недоверчивым взглядом. - Я обещаю тебе, что прошлое останется в прошлом! Но если тебе и этого мало, выдвинь свои условия. - Около минуты Драко молчал, оценивая её слова, но думая о чём-то своём. За это время он не пытался больше вырывать руку, не выказывал никаких эмоций - лишь с задумчивым видом стоял напротив, пока Гермиона с давящим волнением в груди ждала вердикта. Сейчас ничто не было так важно, как его согласие, ведь лишь Малфой мог пойти на то, чтобы помочь Гарри и Рону; лишь он один мог быть заинтересован в сделке с ней. И начало к её заключению было положено, что не могло не обнадёживать. Уже вскоре Гермиона почти перестала шевелиться и дышать, ожидая ответа, озвучив который, её молодой хозяин должен был поставить точку в их договорённости и либо отмести все предложения и всё-таки разорвать непреложный обет, либо благополучно завершить заключение грандиозной сделки, способной в корне изменить их жизнь. И Драко отлично понимал это и потому был крайне осторожен, не спеша радовать Гермиону положительным ответом.

- Ты вернёшь мне стёртые фрагменты памяти, плюс всё то, что ты сама сейчас предложила, - наконец заговорил он, и такое условие не могло не привести её в смятение.

- Я никогда раньше не практиковала таких заклинаний, а они очень опасны... - растерянно начала Гермиона, но Драко не дал ей договорить:

- Ты одна из умнейших волшебниц Хогвартса, и ты сможешь сделать это даже при отсутствии опыта! Тем более я на время отдам тебе твою палочку, - слегка повысив голос, настойчиво произнёс он, отчего сразу стало понятно, что обсуждению эта тема не подлежит. Однако соглашаться теперь не спешила уже Гермиона.

- Я могу полностью повредить тебе память! Лезть с таким в голову сродни сложнейшей операции, где стоит сделать всего одно неверное движение, и память или вовсе здоровье испортятся раз и навсегда! – После этих слов Малфой попытался заговорить, но Гермиона опередила его: – К тому же одним из ранее оговорённых условий было, что я не имею право причинить тебе вред.

- Значит это условие станет числиться отдельным пунктом, который будет подразумевать немалую опасность для меня и непредсказуемый исход, за который тебе не придётся расплачиваться. А с учётом того, что я нужен тебе живым и здоровым для высвобождения дружков, тебе в любом случае придётся хорошенько постараться и сделать так, чтобы всё прошло удачно! – Поджав губы, Гермиона задумалась над его словами. Но не прошло и пары секунд, как Драко добавил: - Мне нужны эти грёбаные воспоминания, и либо ты принимаешь это условие, а я взамен соглашаюсь на твои, либо сделка расторгается!

- Не руби с плеча! Повторюсь: я действительно могу серьёзно навредить тебе, – чуть более спокойным, но уверенным голосом предостерегла Гермиона. – Восстановление памяти, насколько мне известно, очень сложный и болезненный процесс. Тебе лучше обратиться с этим к специалисту, но никак не к той, что никогда с этим не связывалась. Правда, Малфой, это слишком рискованно!

- Никому из посторонних и никогда я не позволю влезть в мою голову! Ты же из-за непреложного обета уже не сможешь использовать ту информацию, что окажется тебе доступна, против меня. И потому лишь тебе я смогу доверить это дело. - Его выражение лица было более чем серьёзным, хотя говорил Драко теперь тоже тише. И всё же Гермиона с десяток секунд помолчала. Отчасти он был прав, и его решение было достаточно целесообразным и обоснованным. Но с другой стороны, риск подключить её, не имеющую в таком опасном деле никакого опыта, был слишком велик. Однако зная себя, Гермиона также хорошо понимала, что не возьмётся за это, пока как минимум в полной мере не изучит нужное заклинание и не станет уверена в своих силах, потому воплотить задумку Малфоя в жизнь с благополучным исходом вполне представлялось возможным. Такая цена была вполне разумной за клятву даже в случае её смерти вызволить её друзей из того ада, в который они угодили. Снова посмотрев в стального цвета глаза, Гермиона уже более уверенно кивнула.

- Идёт.

- Обещаешь ли ты забыть былые обиды и раз и навсегда оставить их в прошлом; никогда, особенно если меня не станет, не подставлять мою семью и не причинять ей вреда; а в случае, если ты окажешься в замке Лестрейнджей, постараться вернуться в мэнор, но если не выйдет, найти способ помогать мне на расстоянии? А также даёшь ли ты обещание вернуть мне утраченные воспоминания, при том что это будет опасно и может повлечь немалый риск для меня, ввиду чего я полностью снимаю с тебя ответственность за исход этого действа, даже если он будет плачевным?

- Обещаю, - не растрачивая больше времени, согласилась Гермиона, отчего ещё одно огненное кольцо обвило их руки. – Обещаешь ли ты, - сходу задала она уже свой вопрос, - помочь моим друзьям, даже если меня не станет в живых или я окажусь у Волдеморта и никак не смогу больше связаться с тобой? – Несколько секунд Малфой смотрел в карие глаза любовницы, ощущая, насколько дрожала сейчас от волнения её рука.

- Обещаю, Грейнджер! - Последний луч также присоединился к остальным, после чего кольца сильней и ощутимей обвили их руки, напоминая уже не просто цепь, а скорее огненную змею, способную уничтожить любого из них, если кто-то посмеет отступиться от своих клятв.

* * *

Подойдя к панорамному окну, Гермиона коснулась лбом холодного стекла. Вечером они с Малфоем больше не говорили, как и не занимались сексом, не наслаждались друг другом и не сближались. Как только они заключили судьбоносную сделку, он сказал, что им обоим нужно хорошенько выспаться, и ушёл в спальню. Ещё раз приняв холодный, даже ледяной душ, Гермиона тоже вскоре отправилась в спальню, но сколько бы она ни ворочалась, ни старалась уснуть – сделать этого ей так и не удалось. Лишь в третьем часу ночи она поднялась, на ходу натянула на себя халат и как можно бесшумней покинула комнату, направившись сюда, в гостиную. Малфой спал тихо и крепко, со спокойной теперь душой, о чём она могла лишь мечтать. Каждый час, минуту, секунду после того, как ей удалось выбить из него сделку, Гермиону терзали тревожные мысли и сомнения, не дающие покоя. Ещё две недели назад она ненавидела Драко Малфоя и бежала от него, как от чумы, желая ему смерти. Теперь же она всей душой желала ему жизни, дабы он помог её друзьям и спас их от самого жестокого и неубиваемого чудовища, которое только знавал этот мир – Волдеморта. Этой сделкой она, к своему огромному сожалению, обязалась помочь заодно и Волдеморту взять под контроль магическую Великобританию, подчинить её и поработить сотни тысяч магов, и от одной мысли об этом её пробирала дрожь. С одной стороны, Гермиона стремилась помочь людям выжить и больше всего хотела исключить возможность уничтожения хотя бы вверенных Малфою городов, ведь нет ничего хуже, чем смерть, а в особенности массовая резня. Но с другой – она сама же вызвалась преподнести на блюдечке жизни этих людей змееподобному монстру, лишая их свободы и выбора. Всё это было двояко, и правильно ли она поступала, Гермиона не ведала. Сделает она их миру хуже, либо лучше – было большим вопросом, ответ на который могло дать только время. Даже Малфой-старший был уверен в том, что в случае победы их Хозяина над магической Великобританией, репрессии станут редким явлением, страна продолжить жить, хоть и по иному сценарию, и даже грязнокровки получат шанс на выживание. Об этом Люциус не раз беседовал с обеспокоенной судьбой родной страны супругой, чему Гермиона была свидетельницей, потому в рассказах Драко она больше и не сомневалась как когда-то раньше. Повествуя о войне, Малфой не лгал ей, не привирал и не лукавил, даже когда пугал ужасами Замка Смерти, узреть которые ей довелось совсем недавно, от чего Гермионе с трудом удалось потом отойти. Но лишь увиденное там подтолкнуло её к принятию такого важного решения, к заключению непреложного обета и к судьбе предательницы, которой она теперь уже наверняка станет в глазах всех, даже несмотря на то, что искренне хочет помочь. Но разве ж это кого-то будет волновать? Уже за то, что у неё была связь с Малфоем, и она находилась подле него, на ней хорошенько отыгрались и даже планировали истребить её семью. Так стоило ли ожидать, что хоть кто-то усомнится в её псевдо предательстве после того, как она в открытую станет подчиняться Малфою и возьмётся совершать значимые поступки с пользой для него? Никому не будет дела до её истинных мотивов, никого они не будут волновать. Уже днём, после того как с собственной палочкой в руке она будет защищать Малфоя и помогать ему предотвратить сделку Хартпула по скупке маггловского оружия, её во всеуслышание могут объявить на Севере предательницей. Уже один только сегодняшний день мог перевернуть всю её жизнь, и это заставляло её тело вздрагивать от одной только мысли о том, что её ждёт в дальнейшем.

Радовало, поистине радовало то, что жестокость Малфоя должна была сойти на нет, а весь тот кошмар, что он заставил её пережить, раз и навсегда можно было похоронить в прошлом. Не будет больше ни физического насилия, ни угроз, ни его опасного гнева. Взамен им придёт долгожданный мир, и теперь уже не хрупкий, а устойчивый и непоколебимый, и таких взаимоотношений с ним она обязана будет придерживаться несмотря ни на что. Оторвавшись от стекла, Гермиона провела по нему рукой, с тоской и печалью невидящим взглядом посмотрев на ночной город, который напоминал ей ту ночь, когда Малфой сорвался. Ни думать, ни вспоминать о том дне она больше не хотела, но настырные мысли о её молодом хозяине не давали Гермионе покоя. Она отлично понимала, что, несмотря на то, что на все её условия Малфой ответил согласием, недооценивать его не стоило. Ведь за то же, к примеру, неповиновение вместо шантажа он мог с лёгкостью, без лишних слов и предупреждений, убить кого-нибудь значимого для неё, чтобы дать Гермионе понять, что в любом договоре всегда можно найти лазейку, а её стремление противиться непреложному обету и самому Малфою ничем хорошим для неё не обернётся. Он был слишком хитёр, изворотлив и властолюбив, чтобы так просто отпустить верёвки и позволить своей марионетке жить настолько свободно, чтобы она могла делать всё, что ей заблагорассудится. И потому, хотела того Гермиона или нет, она знала, что ей теперь придётся быть уже не просто его любовницей, но также верной соратницей, преданной помощницей и правой рукой, в которой он ни на минуту не должен усомниться. Сдавленно сглотнув, она сделала глубокий, судорожный вдох. Гермиону теперь всю трясло, и как бы она ни хотела расшатывать эффект зелья, взять себя самостоятельно в руки ей не удавалось, из-за чего она слишком сильно боялась, что это приведёт к повторному срыву. И ведь в случае, если даже он однажды случится, ей придётся пересилить себя и подавить злобу и ненависть к Малфою, чтобы не подставлять своих друзей. Самым важным в этой сделке было то, что у Гарри и Рона появился реальный шанс выжить, оказаться на свободе и сбежать как можно дальше от этой страны, а со временем может даже прийти в себя и как-то жить дальше. Гермиону саму ужасало то, что она всерьёз мысленно стала допускать вероятность того, что для измученных и жесточайшим образом истерзанных друзей гораздо правильней и легче может даже было бы умереть. Их психическое состояние могло быть подкошено настолько сильно, что они в любой момент запросто могли стать овощами и если о чём-то и мечтать, то только о том, как поскорее отправиться на тот свет. Однако думать об этом Гермионе хотелось меньше всего, и потому она рьяно настраивала себя на мысли о лучшей для них доле, а также на надежду на то, что также обязавшийся исполнять условия непреложного обета Малфой, умирать который уж точно не хотел, должен был успеть подать Гарри и Рону руку помощи раньше, чем произойдёт страшное. Лишь ради этого она готова была подчиняться ему теперь во всём, раз и навсегда уничтожив свою истинную ненависть и неприязнь к молодому, но такому жестокому хозяину за те жутчайшие месяцы, когда он мучил и терзал её хуже любого зверя. Посещала Гермиону и мысль может даже действительно со временем простить его за былую жестокость, ведь тогда ей самой должно было стать проще жить и постоянно взаимодействовать с Малфоем. Тогда ей куда легче будет вставать с утра и делать каждый свой шаг с мыслями и целью добиться лучшей для него доли, а не из-за необходимости из-под палки выполнять условия сделки и что-то делать для того человека, которого в глубине своей души она люто возненавидит, стоит зелью иссякнуть в крови. Она прекрасно понимала, что ненависть была теперь пустой и пагубной для неё же с её планами эмоцией, которая могла разве что отравлять и разъедать Гермиону изнутри, и в первую очередь из-за невозможности хоть как-то отплатить Малфою той же грязной монетой. Именно потому ей было крайне необходимо найти в себе силы простить его и оставить прошлое в прошлом, чтобы самой же начать дышать свободней вместо того, чтобы постоянно истерить в подушку о несчастной жизни и о том, как несправедлива к ней судьба.

Вздрогнув от внезапного прикосновения рук Малфоя, притянувших её к его телу, Гермиона закрыла глаза и поддалась им, прижавшись к груди парня. Она не слышала, как открылась дверь, и как он вошёл, будучи слишком сильно загруженной своими проблемами и тягостными мыслями. Зелье отчего-то не спешило больше приходить на выручку с пошлыми или приятными воспоминаниями, и всё, чего ей теперь хотелось, так это принять успокоительное зелье из запасов Малфоя, либо чтобы кто-то волшебным образом очутился рядом и поддержал. Как ни странно, на помощь ей подоспел сам Малфой, понявший, что она не просто так настолько спешно убежала из их постели, что даже не заметила, как невзначай разбудила его. Несколько минут они простояли в полнейшей тишине, но после разбитая и взвинченная Гермиона прижалась к его лицу щекой и позволила себе хотя бы немного побыть в чьих-то тёплых объятиях и хоть чуточку успокоиться.

- Этот мир возненавидит меня, - тихим голосом проговорила она, поняв, что молчать больше нет сил, и либо она поговорит с кем-нибудь, и в данном случае это будет сам Малфой, либо вскоре взвоет и сползёт по стеклу на пол.

- Никогда не сомневайся в своих решениях, если их невозможно изменить. Этим ты только усложнишь себе жизнь, - ответил он ей, на что Гермиона невесело усмехнулась и покачала головой.

- Легко сказать! Я же приложу руку к тому, чтобы отнять у нашего народа свободу и покой, пусть ценой этому и станет его жизнь. Да только устроит ли кого-либо такой расклад?.. - с горечью проговорила она, устремив взгляд куда-то в сторону.

- Устроит, Грейнджер. Ты не была в Скарборо и не видела затопленный кровью, усыпанный трупами, целиком разрушенный город. По сути, эти дураки будут твоими должниками, да только поймут это единицы.

- В том-то и беда, что практически никто моего рвения помочь не оценит. Я стану для всех предательницей наравне с тобой и другими Пожирателями Смерти и буду вскоре расцениваться уже как соратница их злейшего врага – Волдеморта. И плевать, что никогда на самом деле я не буду нести зло. Да только я же знаменитая подруга Гарри Поттера, и потому всё это выйдет мне боком, когда я стану помогать тебе. Всё будет играть против меня, все мои благие деяния, если они вообще благие. - Незаметно для себя криво усмехнувшись, она поморщилась. Накрыв своими руками его руки, которые покоились на её животе, Гермиона вдруг почувствовала, что он поцеловал её в висок. Такое незнакомое ей ранее проявление нежности от Малфоя заставило дыхание участиться, в то время как в душе девушки появилось необъяснимое волнение. – Ты снял заклятие с тех вещиц, что должны были уничтожить семьи связанных со мной людей? – повернув к нему голову, взволнованно спросила Гермиона, только сейчас вспомнившая о такой немаловажной детали.

- Да, - просто ответил Драко, и одно это слово дало ей повод вздохнуть с облегчением. – Не забивай себе голову тем, кем и как ты будешь выглядеть в глазах общественности. От тебя их взгляды никак не будут зависеть: ты не сможешь повлиять на мнения других людей.

- Я знаю, - почти шёпотом проговорила Гермиона.

- Вот и не занимайся самонакруткой! Ни тебе, ни кому-то ещё от твоих мук совести легче не станет, и никакой пользы это не принесёт. Такие эмоции в данном контексте – пустая трата времени...

- Которое можно бы было потратить несколько иначе, - переведя взгляд на его губы, неожиданно произнесла Гермиона, что не ускользнуло от серых глаз. Снова заглянув в них, она сказала: - Не тебе одному порой нужна разрядка. - Эти слова и её прямые намёки не могли не заставить Малфоя ухмыльнуться, ведь сейчас она сама напрашивалась к нему в койку, а это было довольно редким для них явлением. Повернувшись к нему, Гермиона прижалась к его телу, провела рукой по щеке и поцеловала его в губы. Ответив на поцелуй, Драко притянул Гермиону ещё ближе и стал поглаживать по спине, погрузившись в приятные ощущения, которые дарили её губы. Сейчас, после заключения взаимовыгодной договорённости, для него многое тоже стало восприниматься по-другому. Теперь, если Хозяин не подорвёт своим вмешательством их планы, Гермиона Грейнджер станет уже не просто в полной мере принадлежать ему, но будет также на его стороне, прекратит своё извечное, нескончаемое противостояние и сопротивление и станет для него наконец-то не полуврагом, а настоящей любовницей, которую Драко изначально желал видеть в ней. И хотя было осознание, что это время всё-таки пришло, а былые трудности с ней, конца и края которым не было видно, остались позади, он пока с недоверием смотрел на девушку, как и на всю сложившуюся ситуацию, хоть это и никак не мешало ему физически сближаться с Гермионой. Всё произошло тогда слишком стремительно: их напряжённый диалог, её предложения, от которых было бы глупо отказываться, данный ими непреложный обет, разорвать который невозможно. Даже осмыслить её условия и свои перспективы в тишине и спокойствии у Драко не было толком возможности, ведь время не ждало. Немалую роль в его итоговом решении сыграло и понимание того, что уже днём подле него может находиться и прикрывать его не та, за которой также необходимо следить и контролировать, а его сподвижница, в которой он будет уверен. На фоне его зыбкого положения и предстоящей опасности иметь такую соратницу дорого стоило, и потому Драко не стал тянуть время, найдя предложения Гермионы более чем стоящими и выгодными. Волей-неволей, но она теперь была его: душой и телом, разумом и подсознанием - и обязана была в ближайшее время привыкнуть к новой роли и исполнять её без всяких пререканий. И хотя Драко понимал, что ей это поначалу дастся с немалым трудом, и Гермиона будет переступать через себя прежнюю и всё то, что было ей привычно и близко по натуре, одна лишь мысль о том, что вскоре он будет возвращаться в мэнор ни как на войну, была довольно заманчивой. Уже сегодня его любовница была вполне покорной, тихой и кроткой, не доставала его с извечными выговорами и не спешила рвать ему глотку уже за то, что он хотел близости с ней. Скорее сама просилась оказаться под ним, закопав топор войны под самым дальним деревом на территории мэнора. И таковой она должна была быть с ним и впредь. И хоть в Драко пока ещё жили сомнения на этот счёт, ему чертовски нравилось видеть Гермиону в новом свете, как и возможность беспрепятственно обладать ею, принадлежавшей и преданной отныне ему одному.

Спустившись руками ниже, он стал поглаживать её по бёдрам и ягодицам, неспешно и постепенно распаляя свою заметно перенервничавшую за прошедший вечер любовницу. Она также играла с его телом, гладя ладонями по шее, плечам, а вскоре, когда его халат был расстёгнут, и по торсу. Они снова целовались медленно и мягко, погрузившись в этот поцелуй, погрязнув в первую очередь в нём, и это также по-своему возбуждало, даруя чувственное наслаждение и придавая ситуации эротичности, а не пошлости. Скинув с плеч Малфоя халат, Гермиона стала спускаться руками ниже, но он вдруг остановил её, неторопливо стащил с неё халат и положил её руки себе на плечи. Прижав её ещё ближе, Драко убрал с её плеч длинные пышные волосы и стал покрывать поцелуями тонкую кожу на шее. Погладив его по голове, Гермиона прикрыла глаза и отдалась во власть его умелых рук и страстных губ. Он двигался вдоль её тела медленно, ласково, задумав устроить тот нежный секс, которого Гермиона лишила их днём. Расстегнув через пару минут застёжку лифчика, он отстранил от себя девушку и прижал её спиной к стеклу. Полностью стянув бюстгальтер, Драко стал поглаживать полушария её груди, едва касаясь сосков. Продолжая целовать Гермиону, он еле ощутимо периодически касался своим языком её языка и покусывал его, в малых дозах придавая остроты их близости. Несмотря на ранний подъём и трудности последующего дня, они не торопились, вволю наслаждаясь взаимными ласковыми движениями и пьянящим поцелуем. Стянув с неё трусики, то же самое он проделал и со своими боксерами, а затем приподнял Гермиону, и она обвила его ногами вокруг бёдер. Драко сейчас повезло, и его член встал куда быстрее, чем в предыдущие разы, не доставив им хлопот. Однако проблем теперь доставляло уже тело его любовницы, которая всеми силами старалась не думать ни о чём другом и целиком отдаться лишь ему и их нежному и страстному сексу. Получалось это у Гермионы с трудом, и Малфою удалось войти в неё для неё же самой довольно болезненно, потому как она смогла стать лишь едва ощутимо влажной.

- Не останавливайся! - прервав поцелуй и заглянув в его глаза, пристальным и вопросительным взглядом смотревшие на неё с того момента, как она стала морщиться, попросила Гермиона. – Не нужно.

- Решила саму себя наказать? – вскинув бровь, напрямую спросил Драко, даже не думавший пока начинать двигаться в её теле.

- Нет, просто продолжи! Я серьёзно. - Эти слова были сказаны шёпотом, а за ними последовал ещё один поцелуй, с которым потянулась к нему Гермиона. Крепко обняв Малфоя и прижавшись к его телу, она стала целовать тонкие губы, дарящие ей порой уйму наслаждения и блаженства и помогающие ей сейчас отрешиться от множества проблем. Немного помедлив, он всё же начал двигаться в своей любовнице, одной рукой придерживая её, а другой опираясь на стекло. Он видел, что эти движения поначалу отдавались ей болью, но уже через минуту перешли лишь в неприятные ощущения, которые вскоре вовсе сменились нарастающим понемногу возбуждением. Создавалось впечатление, словно бы Драко повторно лишал Гермиону девственности, но только на этот раз она сама хотела этого, а не рвалась исступлённо кричать, как когда-то, дабы он не смел приближаться к ней и отказался от своей задумки. Через считанные минуты его фрикции в её податливом теле уже сопровождались негромкими стонами, срывавшимися с губ Гермионы. Низ её живота наконец сделался влажным и горячим, и двигаться в ней вновь было немалым удовольствием для Малфоя. Она тоже пыталась двигаться в такт с ним, но такая поза не позволяла ей как следует отвечать взаимностью, и потому уже вскоре Гермиона прекратила свои попытки и позволила парню делать всё самому. Дыша ему в рот, она прикрыла глаза и стала наслаждаться неспешными и такими возбуждающими движениями его члена в себе. Периодически Драко начинал вбиваться в неё быстрее, но после сбавлял темп и делал свои движения более глубокими. Такой секс дарил обоим массу наслаждения, и меньше всего им хотелось останавливаться. Прекратив поцелуй, когда стоны Гермионы стали громче и начали мешать целоваться, Драко и Гермиона встретились глазами и продолжили движения, почти одновременно постанывая от удовольствия. Их лица были слишком близко, как и переплетённые тела. Только внимательно глядя сейчас друг на друга, они в полной мере наконец-то осознали и прочувствовали, с кем были, кто дарил им столько блаженства, и с чьим телом они уже давно стали единым целым. В этот раз они не пытались забыться - скорее наоборот осознанно и намеренно открывали новые границы удовольствия и упоения друг другом, и ничто уже не останавливало их и не приводило в смятение. Даже Гермиону, у которой во время близости по сей день нередко проскальзывала робость по отношению к Малфою. Этот секс стал особенным: он даровал им не только сладостное удовольствие, но также и полноценное осознание своего партнёра, в то время как раньше почти всегда он воспринимался их умами затуманено и как само собой разумеющееся, обязательное дополнение к физической близости. Однако сейчас всё было иначе. Покрепче сжав пальцами её ягодицы, Драко, почуяв спустя не менее десятка минут, начиная с того момента, как он стал двигаться в ней, что скоро кончит, впился жадным поцелуем в губы Гермионы. Обнимая его за плечи, она ещё шире, насколько позволяла её поза, раздвинула ноги, давая парню возможность глубже входить в неё. Около минуты Драко вбивался в разгорячённое нежное девичье тело, ставшее влажным от пота, но после излился в неё, а сразу за ним оргазм получила и сама Гермиона. Хотя Драко больше всего сейчас хотелось упасть на кровать и восстановить силы после достижения пика удовольствия или даже вовсе сразу погрузиться в крепкий сон, он продолжал удерживать любовницу на весу, давая ей возможность в полной мере насладиться результатом их близости. Он знал, что сейчас ей было хорошо с ним, очень хорошо, и что этот секс запечатлится в её памяти даже сильней, чем всё то, что было между ними на протяжении дня. Что этот раз станет для них двоих особым, и Гермиона надолго запомнит его, а Драко ещё не раз впредь подарит ей такую ночь...

* * *

Проснувшись с утра на плече Малфоя, Гермиона блаженно потянулась, поняв, что после такого фееричного секса ей всё же удалось уснуть и даже нормально поспать, пригревшись рядом с парнем после того, как он принёс её в спальню и уложил на кровать. Никто из них не пошёл ночью в душ и даже не потрудился одеться: им и без того было хорошо, уютно и тепло рядом друг с другом. Но стоило Гермионе очнуться ото сна, как она вспомнила, что уже в одиннадцать часов их ждала бойня в её родном доме, исход которой был непредсказуем. И снова в её жизнь стремительно врывалась та реальность, от которой по возможности хотелось сбежать и спрятаться в этом номере, в объятьях её молодого господина, перемирие с которым оказалось не просто удачным и выгодным, но также безмерно приятным. Хотелось выкинуть из головы сделку по скупке оружия хартпульцами и потянуться к Малфою, заставив и его забыть обо всём и на предельно длительный срок задержаться здесь с ней. Но всё это были лишь её желания, порождённые безысходностью: на деле же Гермиона отлично понимала, что уйти от этого ей никак не удастся, как и решительно настроенному устроить хартпульцам разнос Малфою, для которого это было слишком важно. Оттого заставив себя встать с кровати, она приняла душ, по требованию Малфоя нарисовала ему детальную карту её дома и провела завтрак за подробным разъяснением, что и где в точности находится на той территории, откуда следует ждать нападений, и какие кладовки или же иные потайные, неявные места там имеются. Гермиона в полной мере проконсультировала его по всем вопросам, не став ничего утаивать или недоговаривать. Лишь хорошенько изучив карту, Драко принялся за еду, в то время как аппетит Гермионы заметно сошёл на нет, хоть она и не насытилась как следует. Барабанив ногой по полу, она считала секунды и минуты, ругая себя и зелье за то, что она теперь иной раз была лишена возможности с лёгкостью сдерживать нервное напряжение. Потому заметивший её состояние Малфой во время приёма зелья подсунул ей один из пузырьков, приказав целиком выпить его содержимое, чтобы к назначенному сроку она пришла наконец в себя и была с холодной головой. Именно это Гермиона и сделала, но лишь наполовину опустошив пузырёк. Такой порции ей более чем хватило, чтобы вкупе с тем зельем, что растекалось в крови, подавить любые страхи и сомнения и помочь ей сосредоточиться на деле. Дождавшись наступления десяти часов, она отправилась в ванную комнату, где переоделась и приготовилась к отбытию. На этот раз Гермиона надела тёмно-серого цвета приталенный брючный костюм, который как нельзя кстати захватила с собой, и который давал ей куда большую свободу движения, нежели любое платье. А это было необходимо ей сегодня как никогда, ведь от её пронырливости и ловкости могла зависеть даже их с Малфоем жизнь. Собрав волосы в конский хвост, она обула туфли на низком каблуке и отправилась в спальню к Малфою, который как всегда был разодет в классический чёрный костюм и ещё раз пробегался глазами по карте.

- Идём? – спросила Гермиона, всё же ощутив лёгкое волнение, уйти от которого окончательно ей так и не удалось. Вместо ответа Драко отложил на тумбочку листы бумаги и поднялся с кровати, после чего полез рукой во внутренний карман пиджака, причём в тот карман, который Гермиона никогда прежде не видела, и который явно ранее был защищён магией от посторонних глаз. Не прошло и пары секунд, как Малфой извлёк из него магический атрибут, который его любовница уже и не надеялась увидеть: её волшебную палочку. Протянув её Гермионе, он дождался, когда она возьмётся за неё, но не спеша выпускать палочку из руки, встретился с девушкой глазами. По одному лишь суровому и требовательному взгляду Малфоя становилось ясно, что, даже несмотря на непреложный обет, он был критично и по-прежнему недоверчиво настроен по отношению к ней, не намеревался давать ей спуску и сходу доверяться.

- Используй её разумно, не лезь на рожон, но и не вздумай отсиживаться в сторонке, если мне потребуется помощь! – повелительным тоном проговорил он, хотя по сосредоточенному и хмурому лицу Гермионы отчётливо было видно, что она выполнит всё, что он скажет, и действовать против него она уж точно не имеет намерения. – Сегодня моя жизнь окажется в твоих руках, Грейнджер, потому не делай необдуманных поступков! Всё самое главное сделаю я, а на тебе будет моё прикрытие и пособничество мне в случае, если завяжется ожесточённая бойня. Помни о том, что ты теперь моя сподвижница, и потому не надейся разглядеть в глазах хартпульцев понимание, а в их поступках – желание пощадить тебя. Этого не будет, а потому, - на последних словах голос Малфоя стал громче и жёстче, но при этом в нём проскальзывала обеспокоенность, что было нетипичным для этого человека, - будь рядом и держись позади меня. Всё то время, что мы там пробудем, по возможности держись за мной!

  - Я по­няла те­бя, - не вда­ва­ясь в лиш­ние раз­го­воры и не­нуж­ные расс­про­сы, ко­рот­ко и серь­ёз­но от­ве­тила Гер­ми­она. Она и без то­го от­лично по­нима­ла, что их не ждёт тёп­лый при­ём, и что её как пре­датель­ни­цу за­хотят рас­терзать на­рав­не с Мал­фо­ем, а мо­жет даль­ше го­раз­до силь­ней его, сто­ит ей толь­ко по­казать­ся на гла­за пов­стан­цам. Се­год­няшний день и эта опе­рация дол­жны бы­ли пе­ревер­нуть с ног на го­лову её жизнь, а так­же пе­рело­мить ход вой­ны в поль­зу По­жира­телей Смер­ти. И Гер­ми­она дол­жна бы­ла при­ложить к это­му ру­ку и креп­ко дер­жать­ся те­перь за сво­его хо­зя­ина, бу­дучи той, что ока­жет ему во всём по­мощь, а мо­жет да­же да­леко не раз спа­сёт жизнь. На ко­ну бы­ли жиз­ни её луч­ших дру­зей, и по­тому, как бы не тер­за­ли Гер­ми­ону сом­не­ния, и ей не хо­телось по­вер­нуть вре­мя вспять, она по­нима­ла, что она сде­ла­ет всё, что от неё пот­ре­бу­ет­ся, не­от­ступ­но сле­дуя за Мал­фо­ем. Вмес­те с ним, ру­ка об ру­ку про­тив це­лого ожес­то­чив­ше­гося ми­ра, ко­торый они дол­жны бу­дут по­рабо­тить.

«Хо­зя­ин-кук­ло­вод и его пре­дан­ная, сде­лав­шая ни­ти меж­ду ни­ми ещё бо­лее проч­ны­ми и не­руши­мыми, ма­ри­онет­ка... Ма­ри­онет­ка арис­токра­та».