Марионетка аристократа

Стоя теперь на широком застеклённом балконе снятого Малфоем номера отеля и смотря сверху вниз на некогда её собственный мир, продолжавший несмотря на драмы в её судьбе - всего одного незначительного человечка - жить своей жизнью, Гермиона прокручивала в голове события сегодняшнего вечера. В клубе Малфой не заставил себя долго ждать. Он подоспел как раз к тому моменту, когда его любовница допила стакан с соком. Не утруждая себя отсчитыванием денег, он рассчитался с барменом крупной маггловской купюрой, отказавшись от сдачи, что не осталось не замеченным Гермионой, после чего приказал ей следовать за ним. «Разве может такой щедрый человек оказаться плохим?!» - шёпотом отпустил тогда шутку всё тот же бармен Карл, на что Гермиона одарила его суровым взглядом. Улыбнувшись ей, он только негромко добавил на прощание: «Удачи, красавица!» - и сразу после вернулся к своим обязанностям, ибо к бару тогда подошла компания, состоящая из шестерых парней и девушек. Последовав за Малфоем, в этот раз она не оглядывалась по сторонам. После заметно расслабившего её коктейля девушке стало откровенно наплевать на то, что будет происходить с ней сегодня дальше. Это было очевидно: ей предстояло удовлетворять своего хозяина и главное – не сопротивляться. Отказываться от хорошего секса, привыкнув к нему, она и не собиралась, к тому же зелье снова подавило в ней любое проявление ненависти к Драко, отчего преград к этому она не видела. Единственное, что не отпускало, так это страх перед его состоянием. И хотя аристократ не был пьян, после их нешуточной перепалки она всерьёз побаивалась, что и в этот раз он включит в себе насильника. Погрязнув в своих страхах, она даже не глядела за дорогой и не обращала внимания на то, куда он привёл её, как и не слушала последующих разговоров Малфоя с администратором на ресепшене. Мимоходом она заметила лишь, что это был довольно солидный отель, который находился в одном из зданий прямо позади клуба. Дорогим отелем с шикарным интерьером после трёх месяцев жизни в роскошно обставленном мэноре её было уже не удивить. Единственное, что бросилось ей в просторном фойе в глаза, так это зеркальный потолок, облицованные жёлтым мрамором стены, белоснежный пол с узорами в виде волнистых золотистого цвета линий и высокий под самый потолок фонтан посреди зала, струящиеся воды которого были выкрашены в жёлто-оранжевый цвет на манер огня. Ни многочисленные колонны, ни столики и удобные кресла, ни сдержанные той же расцветки картины и огромные искусно выполненные люстры не привлекли её особого внимания. Как только Драко снял определённый запрошенный им номер, как он выразился: «в нормальном молодёжном стиле, а не на манер очередной галереи» - что она услышала краем уха, Гермиона отправилась вместе с ним к просторному зеркальному лифту и уже спустя считанные минуты вошла в номер.

Подробно рассматривать его по прибытии она не стала, только пробежалась взглядом по тому, что больше всего бросилось в глаза. В первую очередь это были огромные панорамные окна во всю широкую стену по правую сторону от них, из которых можно было, как на ладони, увидеть и рассмотреть всё то, что находилось начиная от ступеней отеля и вплоть до самого горизонта. Этот номер находился на двадцать четвёртом этаже из двадцати пяти присутствующих в этом здании, и вид ночного Лондона с его высокими небоскребами и многочисленными яркими огнями смотрелся в разы эффектней любой картины, которая могла бы украшать стену. Сама комната, заполненная аксессуарами класса люкс, была оформлена в приятных взору коричневых оттенках. Посреди зала спинкой к окну стоял широкий чёрный кожаный диван, прямо перед ним хрустальный кофейный столик овальной формы на коротких ножках, а сбоку от дивана расположилось кресло. На стене напротив дивана висел огромный плазменный телевизор, а прямо под ним находился электрокамин в чёрном обрамлении. По левую сторону от них с Драко рядом находились две двери, одна из которых, несомненно, вела в санузел. Другая же полураскрытая дверь вела в небольшую кухоньку, и из-за неё были видны только небольшой холодильник, кремовой расцветки разделочный столик слева от него и длинный деревянный обеденный стол в центре комнаты со всего двумя противоположно стоящими с разных сторон от него стульями. Дальняя открытая дверь прямо напротив них вела в спальню, однако рассматривать её интерьер служанка не стала. Разглядев через панораму уютный балкончик, выход на который был прямо из спальной комнаты, Гермиона без лишних слов отправилась туда, решив хотя бы на какое-то время позволить себе наконец-то побыть наедине со своими мыслями в полнейшей тишине и без Малфоя.

Почти полчаса она провела наедине с самой собой: Драко не подходил к ней и не трогал свою любовницу. Заказав себе в номер несколько дорогих бутылок с виски и коньяком, он провёл это время на диванчике в гостиной комнате, потягивая любимый напиток. Как назло, даже в этот раз преобладающая часть её помыслов была тесно связана с ним. Больше всего в голову лезли его признания о неосуществимых планах свергнуть Волан-де-Морта. А ведь Малфои всегда казались ей одними из самых преданных ему последователей, и потому слышать по полочкам разложенные факты, явно хорошо продуманные ранее и озвученные самим Малфоем-младшим, было даже дико. Не верилось, что Драко всерьез подумывал над этим вариантом развития событий, просчитывая возможные ходы. Быть может, даже в компании Блейза, либо кого-то ещё из верных ему бойцов или просто друзей. Его же выбор в итоге покинуть родную страну не удивлял её, а казался наиболее логичным и разумным. Будь у неё такой шанс, Гермиона бы тоже сделала всё от неё возможное, чтобы переселиться в ту же Австралию к родителям, раз и навсегда выкинув из головы болезненные воспоминания о родном Лондоне и судьбе знакомых ей людей, на которую она при всём желании не имела возможности повлиять. Не менее дико было слышать и его ответ на вопрос Айзека о том, во что в ближайшие годы превратится магическая Великобритания. Времена рабовладельчества давно прошли и остались в прошлом, потому даже помыслить о том, что Волан-де-Морт жаждал возродить их в настоящем, делалось страшно. Ещё полгода назад все они: её друзья, знакомые, да даже те же отдельно взятые грязнокровки - являлись свободными гражданами этой страны и верили в светлое будущее с хорошими перспективами на жизнь в этом мире. Теперь же он стал их наказанием и сущим кошмаром, в котором всем им приходилось прощаться с такими понятиями, как «свобода» и «равенство». И хуже всего было то, что их владельцами должны были стать те ублюдки, кто больше других выслуживался перед Тёмным Лордом. Если семьи аристократов, подобных Малфоям, были ещё относительно терпимой ношей, то представить, что такие, как Кэрроу, Макнейер, Лестрейнджи, Фенрир Сивый и егеря должны были также присоединиться к ним и стать феодалами и новой элитой общества, а вдобавок ещё и правителями разных городов, было попросту жутко. А ведь сама она стала первой за историю этой войны рабыней и служанкой, к счастью, именно Малфоев, что только теперь она могла признать. Страшно было представить, что стало бы с ней, отправь её Волан-де-Морт к тем же Лестрейнджам. С безумной жестокой улыбкой, несомненно, уже в первые недели её пребывания подле них, эти люди с наслаждением свели бы её в могилу.

Задумавшись о смерти, она плавно перешла к раздумьям о дальнейшей участи Драко. Гермиона никогда прежде всерьёз не размышляла о том положении, в котором находился её молодой хозяин, и о тех причинах, по которым он так жаждал первенства в рядах Пожирателей Смерти и стремился угодить Волан-де-Морту. Несмотря на молодой возраст, он норовился заполучить полноправное место в кругу самых приближенных последователей Хозяина. А ведь, как оказалось, Малфой-младший и сам небеспричинно испытывал к нему ненависть, лишившись многого из того, что причиталось ему от рождения, а теперь и вовсе находясь в прямой зависимости от этого деспота. В одночасье он мог потерять всё, включая собственную жизнь, но при всём желании Драко не имел возможности повлиять на это иными способами, кроме безоговорочного подчинения своему господину и посвящения значительной части своей жизни в пользу его же. Непривычно было слышать его признание собственной беспомощности и никчемности перед Тёмным Лордом, пусть и высказанное в привычной самоуверенной и даже дерзкой форме. Для Гермионы Драко был властным господином, подчинившим себе её жизнь, а вот для Волан-де-Морта – всего-то очередной пешкой и марионеткой, пляшущей под его дудку. Но всё это было сущей мелочью в сравнении с тем, как спокойно совсем молодой парень, её ровесник, говорил о возможности своей скорейшей погибели. Она ни на секунду не поверила, что он смирился с этой участью. Вне сомнений, он боялся этого, но подавлял свой страх, ведь продемонстрировать свою слабость было для него смерти подобно. Даже сейчас, находясь в разбитом и сломленном состоянии, всеми силам он пытался скрыть это от своего окружения. Мысли о том, что вскоре его может не стать, невольно заставили задуматься о той свободе от него, которую Гермиона могла бы получить в этом случае. Он никогда больше не явился бы в её каморку, не причинил ей боли, не унизил и не играл ей, не угрожал бы ей впредь убийством близких... Не помог бы прийти в себя и нормализовать состояние после очередных плачевных новостей о том, что стало с её друзьями, и кем её окрестило общество; не подсунул ей вовремя сильнодействующее зелье и не дал бы возможности хотя бы ненадолго выбраться из замка, позволив ощутить себя не птицей в золотой клетке, а человеком. В их связи были и плюсы, выгодные ей и доставлявшие к тому же животное удовольствие, о которых чаще всего она старалась не думать и даже не впускать их в свои помыслы. Признавать теперь уже немаловажную роль Малфоя в её жизни было для Гермионы тяжким крестом, как и осознавать, что она также стала привязана к нему. Так или иначе, но он уже не являлся для неё чужим человеком, всего лишь однокурсником или просто заклятым врагом. Их связь была куда более близкой и тесной, ровно как и взаимная зависимость. Всеми силами девушка старалась возненавидеть его после насилия над ней, вот только зелье не дало ей на это даже малейшей возможности, а спорить с ним, пытаясь пересилить мощный эффект, проникший в её сознание и целиком завладевший им, надолго было невозможно. От этого можно было бы даже сойти с ума, и частично сейчас этот вариант был ей ближе и предпочтительней всех тех, что касались прощения Драко и признания его немаловажной роли в её жизни и судьбе. Ибо только сейчас ей пришлось признаться себе, что заполучить глоток свободы ценой его жизни, она - благородная, благочестивая и справедливая гриффиндорка, просто не могла. За свои бесчеловечные деяния он, конечно же, заслуживал сурового наказания, но будучи не по своей воле втянутым в эту никого не щадящую войну, никак не смерти. Хотя, не находись она под зельем, Гермиона вполне допускала, что, возможно, её точка зрения на это могла быть иной, и, может даже, это было бы куда более корректным и правильным. Однако сейчас расклад был другим, как и её образ мышления, и потому на данный момент она считала такую цену своей свободе недопустимой, а противоположный выбор не меньшим варварством, чем выходки Пожирателей Смерти. К тому же, даровало бы ей это желанную свободу, либо сложились бы иные обстоятельства, доказавшие ей, что воля уже давно миф, сложно было сказать однозначно.

Слова бармена Карла также заставляли вернуться к ним и задуматься над уместностью его советов. Удивительным было, что волей случая в модном ночном клубе ей встретился такой рассудительный собеседник, и именно в тот момент, когда ей больше всего хотелось сбежать оттуда. Отпустить прошлое было сложно, даже слишком. С головой окунувшись в размышления об участи её друзей и о последних событиях, связанных с Драко Малфоем, долгое время она старалась не вспоминать о том, как он жёстко брал её после гибели Артура Уизли, причиняя немыслимую боль, унижая, изживая как личность со свету. Его наказание стало для неё тогда сущим проклятием, одним из худших кошмаров её жизни, из-за которых она жаждала возненавидеть этого человека. Вот только ненависть к нему на фоне их постоянной связи привела бы к тому, что Гермиона сходила бы после с ума и постоянно проклинала себя же за каждую ночь с ним, не будучи способной избежать их близости. Многие обстоятельства уводили её с этой тропы, и даже его новое наказание, которое она упорно блокировала в своей памяти месяцами: когда она ласкала на публике какую-то проститутку - не заставило Гермиону возненавидеть его, но лишь из-за вскоре вторгнувшегося в их жизнь маггловского мира, вынудившего их сблизиться и крепко держаться друг за друга. День за днём обстоятельства её жизни менялись, дополнялись, изменялись – о стабильности она могла разве что мечтать, оттого вцепиться в какое-то конкретное чувство или же ситуацию не представлялось возможным. Необходимо было оценивать все обстоятельства в целом, а от одних размышлений о них порой кругом шла голова. Ко всему прочему зелье лишило её возможности трезво оценивать ситуацию, а воочию повиданная участь её друзей подстегивала и вовсе в корне пересмотреть своё отношение к Малфоям и к Драко в первую очередь. Он был её проклятием, но также и её спасением.

«Занятно, Малфой, но для меня ты и кнут, и пряник. И даже мысли о том, чтобы ты исчез из моей жизни, не заставили меня даже на мгновение порадоваться возможным перспективам... Мерлин, дай мне сил разобраться в этой нелёгкой ситуации, наставь на верный путь!» - зажмурив глаза и вдохнув прохладный ночной воздух, Гермиона медленно открыла их. Сейчас на улице было хорошо и комфортно – ни холодно, ни жарко. Летние ночи были приятными и тёплыми, и потому хотелось сбежать из номера и отправиться в какой-нибудь парк. Попросту бродить по нему часами и ни о чём не думать.

В который раз её даже мысленные планы рухнули. Открывшаяся дверь, из-за которой появился её молодой хозяин, заставила вернуться из блаженных мыслей о воображаемой прогулке, благодаря которой хотя бы на короткий миг она представила, что находится на свободе вдали отсюда, в суровую и жестокую реальность к нему. Драко не утруждал себя разговорами с ней, а, быть может, просто не хотел ничего говорить - сразу же приблизившись к Гермионе и приобняв её со спины, он скользнул губами по её нежной коже на шее. Уже одно это прикосновение заставило её мысленно с облегчением вздохнуть, в реальности же стараясь не выказывать ему своих опасений: он хотел излюбленного им обычного взаимного секса, и никак не был настроен заставить её испытать новую волну боли. Не видя смысла сопротивляться, она закрыла глаза и откинула голову на его плечо, позволяя парню делать с ней всё, что он хотел. Его губы неспешно скользили по её шее ниже, к её скрытой тканью платья груди, в то время как руки поглаживающим движением спускались к стройным ножкам. Опустившись губами как можно ниже, насколько он доставал, плавным движением он переместился, скользя вверх по её телу, но уже не покрывая его поцелуями, к губам прислужницы. Открыв глаза, она взглянула на Драко, который уже был заметно подвыпившим. От него также ощутимо пахло спиртным, но он всё ещё в полной мере контролировал своё сознание и сейчас хотел её. Его умелые действия пьянили Гермиону, были приятны ей и заставляли желать большего. Приобняв его за шею и поцеловав, она стала наслаждаться его мягкими губами, а вскоре и языком, вторгшимся в её рот и ставшим ласкать её язык. Повернувшись к нему, она дала Драко возможность ласкать руками теперь уже её спину, опускаясь ниже к ягодицам. Расстегнув молнию платья, едва ощутимым умелым движением следом он расстегнул и застежку её бюстгальтера, получив теперь доступ к полуобнажённой девичьей спине, которую он продолжил ласкать подушечками пальцев, ещё больше заводя свою любовницу. Вплотную прижавшись к нему всем своим телом и сильнее обняв обеими руками за шею и плечи, притягивая максимально близко к себе, девушка растворилась в нём. Больше всего ей хотелось теперь, чтобы Малфой не останавливался и уже вскоре оказался в ней, и чтобы хотя бы в этот раз эти нежности, которые обещали продолжение в виде жаркого секса, оказались уже не в её голове. Вот только стоило ему задрать платье и залезть рукой в её трусики со спины, став двигаться пальцами всё ниже, к её киске, Гермиона мгновенно отстранилась, опомнившись и заметно смутившись. Бегая глазами по его слегка удивленному лицу с нахмуренными бровями, она догадалась, что, подвыпив, он забыл о том, что у неё всё ещё шли месячные, отчего Гермиона негромко проговорила, пытаясь восстановить сбившееся дыхание:

- Сначала я хочу сходить в душ, - криво усмехнувшись этим словам и приподняв её за подбородок, он снова приблизился к лицу своей любовницы и принялся целовать её, но всё же вскоре с заметным нежеланием отстранился.

- В таких случаях жду тебя через десять минут в спальне. Приходи сразу без платья, - ухмыльнувшись его словам, Гермиона коротко кивнула, после чего Драко покинул балкон, снова направившись к бутылке с виски, а сама девушка сразу же отправилась в душевую. Ванная комната ничуть не удивила её интерьером, напоминавшим санузел в спальне Драко в замке. По размерам она была даже меньше, в то время как во всём остальном сильно походила на ванные комнаты мэнора. Разве что кафель был тут кремового цвета под стать гостиной комнате, и здесь для неё были заготовлены собственный белоснежный махровый халат с фирменной мелкой надписью названия отеля на груди и мягкие тапочки.

Стянув с себя платье и кружевное нижнее белье того же цвета и собрав волосы в хвост, Гермиона стала под душ и включила воду, регулируя краны и настраивая её температуру под себя. Только сейчас, когда на её кожу попали ледяные струи воды, в её душе промелькнуло ощущение, что это были хлесткие удары плети, которые она полноправно заслужила. Ещё часом ранее этот ублюдок угрожал ей казнью родителей, а уже сейчас она сосалась с ним на балконе, желая, чтобы он хорошенько оттрахал её. Казалось, она снова вернулась к тому утру, накануне которого ночью он пытался убить её. В голове вновь мелькал вопрос: «Что с ней было не так?!». Самым простым решением было бы обвинить во всём зелье, но ведь не оно толкало её в объятия Драко, заставляя отвечать на его ласки и поцелуи; как и количество выпитого ей: порция алкоголя была слишком мала, чтобы её можно было выставить виновником предпочтений девушки. Всё это делала она сама по собственной воле и по личному желанию. И даже списать всё на то, что Малфой столько времени находился в её голове, и потому её разум якобы помутился, было бы самообманом. Нет, чёрт возьми, она просто хотела его, эту мразь! Желала с ним страстного секса, которым Малфой её хорошенько набаловал, и отказываться от которого она больше не желала. Но так ли это было правильно, и был ли он достоин её взаимности?! Словно в противовес всему тому, на что она настраивала себя прежде, в памяти всплыли все обиды к нему, его жестокость, насилие, издевательства, унижения, которым он подвергал Гермиону. Причём припомнилось всё едва ли не до самых мелочей. Она понимала, что уже накручивала себя и ей самой же будет от этого плохо, однако остановиться ей теперь не удавалось даже при помощи зелья. Эта сволочь использовала её, притащила в маггловский мир, о котором лицемерила на протяжении долгих лет, чтобы трахать как последнюю шалаву, и даже на её обязательства перед ним не забыла указать. Эта мразь, этот подонок, грёбаный Драко Малфой - её господин, хозяин, повелитель, господь! Тот, с кем она намеревалась снова покувыркаться.

Разозлившись на саму себя же и сжав пальцы в кулаки, из-за чего сильнее прежнего раня кожу впившимися отросшими ноготками до самой крови, Гермиона тут же промыла руки и, быстро сполоснувшись, вышла из душевой кабины. Вытираясь махровым полотенцем, она ругала его за то, что оно было излишне мягким. Уж лучше бы для неё, служанки, которая с давних пор числилась на уровне домовых эльфов, оно было жёстким наряду с половой тряпкой, а все её одежды были похожи на изношенные простыни на домовиках. Может хотя бы тогда Драко прошёл мимо неё, и всей этой истории не закрутилось бы?! Ровно как и сама она не ругала теперь на чём свет стоит саму себя за слабость перед ним? Устраивать перепалку с изрядно подвыпившим парнем не имело смысла и даже могло быть опасным для неё, но и избежать секса вряд ли представлялось возможным. Он ждал её, хотел и не был пьян до такой степени, чтобы уснуть до её отложившегося прихода. Застегнув бюстгальтер и поправив чашечки, она натянула кружевные трусики и взглянула на себя в зеркало. Впервые ей в голову пришла мысль о том, что она действительно была хороша, потому он и позарился на неё. Даже несмотря на то, что из-за многочисленных потрясений её тело сделалась худее, Гермиона всё также оставалась фигуристой девушкой с соблазнительным телом, плоским животиком, аккуратной небольшой, но уже и не маленькой грудью, ровными длинными ножками и гладкой бархатистой кожей. Её лицо было приятным и симпатичным, черты лица во многом правильными, яркие карие глаза больше всего привлекали к себе внимание, а пышные длинные волосы придавали Гермионе ещё больше шарма. Никогда прежде, даже рассматривая себя, она не видела в отражении красивой девчонки, однако почему-то разглядела её именно сейчас. Она всегда была желанна Драко, и будь она более хваткой, изворотливой и пронырливой, подобной самим Малфоям, девушка нашла бы, как использовать это в своих целях и подмять его под себя. И это стало бы идеальной развязкой её истории, которую она по совету Карла повернула бы в свою сторону в соответствии с собственными интересами. Вот только её натура была иной, за что Гермиона порой готова была проклинать себя. В памяти вдруг всплыли слова, которые она кричала Малфою в лицо перед тем, как он лишил её девственности: «Знаешь что, бери! Бери, Малфой, наслаждайся! Подавись!». Сейчас они подходили к ситуации как нельзя кстати. Пусть берет, ебёт - как он любит выражаться, наслаждается своей потаскухой, а после оставит в покое как в реальности, так и в её мыслях и фантазиях хотя бы на эту ночь!

С этими помыслами, спешно покидая ванную комнату, она отправилась в спальню, но стоило Гермионе подойти к двери и взяться за ручку, как она остановилась и замерла, уставившись на собственную руку. Прямо под большим пальцем на тыльной стороне ладони она заметила тёмную точку – маленькую родинку, не слишком бросавшуюся в глаза. В этой обыденной картинке не было бы ничего такого, что могло заставить придать этому значение, если бы не занимательный факт того, что в который раз она замечала, как родинки то резко появлялись, то исчезали на её коже. Такие резкие переходы им не были свойственны, а вдобавок ко всему когда-то ей приходилось читать ещё в библиотеке Хогвартса о том, что далеко не всегда они являлись просто родимыми пятнами. Порой они были следами сильнейшей магии, заложенной в человеке. В первый раз сразу два таких же мелких пятна появились на её правой руке прямо после её появления в мэноре в качестве служанки, однако после их стычки с Драко в библиотеке и его попытки убить девушку, а может и раньше, они бесследно исчезли, словно бы их никогда и не было. И вот одна из родинок снова появилась, но когда именно: день, два, три назад, а может прямо сегодня - она не могла сказать, ведь заметила её только сейчас. Казалось бы, в этом не было ничего особенного, такого, чему стоило бы придать хоть какое-то значение, если бы всё не совпало с играми в ценность её жизни Драко Малфоем. В памяти стали всплывать обрывки фраз из того старого хогвартского фолианта, твердившие, что родинки могут символизировать соединение двух жизней, их взаимообмен. Отдёрнув руку настолько резко, будто бы ручка двери стала подобной раскалённому металлу, Гермиона спешно приблизилась к раковине и, упершись в неё руками, заглянула в зеркало. Все эти совпадения можно бы было списать на обновление её крови и их последующее восстановление, но могла ли она, находясь рядом с Малфоем, быть уверенной, что всё было действительно настолько просто?!

- Соединение жизней, взаимообмен... Но с кем? И для чего? – глядя в отражение собственных глаз, задумчиво негромким, но напряжённым голосом проговорила Гермиона. Вновь взглянув на родинку, она аккуратно провела по ней большим пальцем другой руки. Пятно не являлось наростом на коже, не привлекало к себе особого внимания, однако таинственным образом появилось повторно, испарившись накануне. Забегав глазами по белоснежному кафелю, девушка начала вспоминать какие-либо подробности из той статьи. Несколько минут она напрягала свою память, но нужная информация не жаждала в полном объёме всплывать наружу, таясь глубоко в закоулках памяти. Однако пара предложений всё же дали о себе знать: именно тех, что дали хоть какие-то существенные для неё ответы. – Взаимообмен жизненной энергией может происходить по обоюдному согласию или без него. Псевдо-родимые пятна символизируют количество доноров этих сил, и в случае погибели ключевого мага, на которого было наложено мощное защитное заклинание, доноры поочерёдно передают ему без остатка энергию своей души. Её опустошение приводит к... - на этих словах она осеклась, осознав, что её осенило, и ход мыслей действительно шёл в верном направлении. Почти шёпотом она договорила предложение, всё больше начиная понимать, в какие игры играли с ней и кем-то ещё Малфои, - погибели носителя души, что приравнивается к его смерти.

Медленно она обернулась к двери, ощущая, до какой степени сильно её ошарашило это открытие. Всё это было её домыслами, но игнорировать их уж точно не стоило, ведь они могли оказаться правдивыми. Близкая подруга Гарри Поттера всегда являлась ценным товаром для Малфоев, однако как бы Драко не изводил её, никто ни разу и пальцем не пошевелил, чтобы перестраховаться и приставить к ней бессменную охрану, в любой момент на корню пресекшую бы любую её попытку покончить с собой. Даже после той ночи, когда Драко изнасиловал её, он не пытался контролировать каждый её шаг через тех же домовиков или при помощи Империуса, а ведь ещё ночью она могла бы покончить с собой. Если же не ночью, так днём, большую часть которого она провела наедине с самой собой. Но никто не проверял её, не следил за ней и даже не присматривал. Она была вольна делать всё, что ей заблагорассудится. Или же всё было с точностью наоборот?! Уже второй раз за этот вечер злость и обида стали вскипать в её душе, но в этот раз зелье подоспело как нельзя вовремя, всего лишь позволив ей прочувствовать эти эмоции и сразу же взявшись подавлять их. Им ничто для этого не мешало: раздражителя в лице Драко не было поблизости, а её потрясение всё ещё брало верх над её сознанием, частично затмевая негативные эмоции. Зажмурив глаза, Гермиона привычно прокрутила в мыслях последнюю совместную ночь с Малфоем, который таким нахальным, но никак напрямую не зависящим от него образом напомнил о себе. Он ждал её, и снова нарываться на неприятности уже хотя бы тем, что наглядно для него оттягивать момент их близости, было бы лишним с учётом его состояния и количества выпитого им. Решительно направившись на выход, со стиснутыми зубами она поспешила в спальню. Единственное, в чём Гермиона не сомневалась сейчас, так это в том, что в ближайшие часы она не опустит самоконтроль и не позволит своему гневу до последней капли изничтожиться в собственном сознании. Не в этот раз! Пусть лучше он будет её проводником, который не даст ей спуску и даже малейшего шанса забыться о том, с кем она, где, зачем и как должна вести себя с этими человеком, как и какой сама должна быть. Малфой ничерта не заслуживал её взаимности, ласки, податливости. Этот ублюдок, по сути, не заслуживал ничего!

Войдя в спальную комнату, она застала своего молодого господина за распитием очередного стакана на этот раз уже виски. Оставшись в одних только брюках, он стоял в ожидании её возле комода, расположенного у стены, находившейся по правую сторону от широкой кровати. Закрыв дверь, Гермиона остановилась возле неё, не спеша приближаться к Драко. Посмотрев на неё через плечо, блудливым взглядом парень окинул её тело, после чего с усмешкой заглянул в карие глаза. Свет в комнате был приглушённым, из-за чего разглядеть каждую черту лица друг друга не представлялось для них возможным. Именно потому, как правило, наблюдательный парень не различил подавленного негодования, проскальзывающего в её лице и глазах. Обернувшись, он облокотился на комод и, слегка наклонив голову набок, заговорил:

- Хорошо владеешь оружием, умеешь танцевать и показать себя. Чём ещё удивишь, Грейнджер? – бесспорным и очевидным было, что он пытался переключиться на мысли о ней, только бы не думать о своих реальных проблемах и бедах. Понимала это и сама Гермиона, на глазах которой весь вечер он впустую пытался отвлечься на малозначимые беседы. Теперь же эпицентром его раздумий как альтернатива былому занятию стала она – его любовница и его же головная боль. Помедлив с ответом, девушка распрямила плечи и прищурила глаза. Она понимала, что пока не доберётся до истины – не сможет спать спокойно, оттого и выдавила из себя:

- Смекалкой, - с недоумением взглянув на неё, не ставший как-либо комментировать столь неожиданный ответ Драко бросил только: «Договаривай!» - после чего со вниманием стал вглядываться в её лицо, несомненно, гадая, что на этот раз могло взбрести ей в голову.

- И давно вы соединили мою душу с чьей-то ещё? Как давно кто-то повязан со мной через заклинание? – около минуты после озвученных ей догадок в комнате было тихо, после чего подвыпивший парень вдруг откровенно расхохотался, отвернувшись от неё и снова наполнив свой стакан из оставленной им на комоде бутылки.

- Долго же до тебя доходило.

- Боюсь, что не без твоей помощи прежде я была слишком загружена другими проблемами и заботами и пребывала не в том состоянии, чтобы придать значение таким мелочам, как мелкая едва заметная родинка на моей руке, способная оказаться отпечатком одного из сильнейших заклинаний связи, - не без злобы выпалила Гермиона, буравя его разъярённым взглядом и всеми силами стараясь не отпускать этот праведный гнев. – Ты не ответил мне!

- Ох уж эти отпечатки! - задумчиво проговорил Драко, на мгновение поморщившись. - Такие заклинания всегда имеют некие лазейки, которые могут раскрыть их наличие на носителе. Порой они броские, но нередко в зависимости от типа их воздействия мизерные, а то и вовсе непримечательные, но они обязательно присутствуют. Однако разглядеть их не так то просто, если только ты не знаешь особенностей своего тела, кожи, внешности... - сделав ещё один глоток, явно горевший желанием напиться парень обернулся к ней и жёстко проговорил. - А ты всерьёз полагала, что можешь распоряжаться своей жизнью, как тебе вздумается? А при желании ты способна отправиться на тот свет, стоит тебе этого захотеть? Ни разу за эти три месяца ты не была хозяйкой собственных тела и души. Исключительно в тот день, когда я хотел избавиться от тебя, и вплоть до момента моего возвращения в мэнор двумя днями ранее, пока я не отдал слугам приказ повторно нанести на тебя это заклятие, ты была относительно свободна. Зелье без того сильное, в тот короткий период ты бы не смогла наложить на себя руки. Но и оно, увы, всё ещё дорабатывается и порой даёт погрешности. Рисковать с учётом твоей ценности для Хозяина было бы слишком опрометчиво и глупо для моей семьи, особенно теперь.

- Кто должен отдать за меня жизнь в случае моей погибели? – криво усмехнувшись её словам, Драко вздёрнул подбородок, словно играя с ней и раззадоривая, но никак не спеша давать столь необходимый Гермионе ответ. И видя это, с каждой секундой она вскипала всё сильнее. – Кто, чёрт тебя подери?!

- Дети должников моей семьи. Какие-то люди, которые вляпались в дерьмо и свято продолжают оставаться уверенными, что мы так просто закроем глаза на их хитроумные попытки кинуть нас, - видя, с каким отвращением девушка стала смотреть на него, он с ухмылкой добавил. – Не волнуйся, эти спиногрызы уже совершеннолетние, а их бессмертные идиоты-родители, не способные раскрутить даже простейший бизнес, знали, на что шли. Зато какой эффект твоё якобы самоубийство произвело бы на тебя, познай ты на практике, что за любую твою попытку одурачить мою семью и подставить нас перед Тёмным Лордом кто-то другой отдаст за тебя жизнь!

- Какой же ты... - начала, было, Гермиона, однако он перебил её, не без смеха добавив:

- Ублюдок? Сволочь? Я в курсе!

- Мразь, Малфой! Самая настоящая мразь!..

- Какое открытие! – перебив её, саркастично вставил Драко, всплеснув руками так, словно играл сейчас комедийную роль на сцене театра. – Можно подумать, прежде ты терялась в догадках о моей натуре!

- Отчего же, если их жизни настолько малозначимы для тебя, ты не подстрахуешься, чтобы жить вечно, и не наложишь это заклинание на себя?! – будучи сосредоточенной исключительно на своём потоке мыслей, девушка не предала значения его словам и этому жесту, продолжив свою пламенную речь. - Чтобы в случае твоей погибели кто-то другой отдал за тебя жизнь! Или я недооцениваю тебя и на твоём теле десятки, а то и сотни нанесённых магией дурацких родинок, а цена твоей ничтожной бессмертной жизни – души всех этих людей?! – сколько же яда было сейчас в речах этой полураздетой фурии! Наблюдая за ней, Малфой и сам не заметил, как вновь начал распаляться. Эта тема разговора ничуть не затронула его временное псевдо-спокойствие, навязанное ему зельем и играми разума. Он не сомневался, что однажды его смекалистая любовница сумеет докопаться до правды. И этот день настал. Так стоило ли лишний раз выказывать злость, когда сейчас он желал не ругани, а совершенно иного – удовольствия?!

- Я никогда не пойду на это, - его ответ поначалу показался Гермионе неожиданным и даже неразумным, но дальнейшие разъяснения Драко позволили ей понять логику его выбора. – Это заклинание подобно тем, с которыми на короткой ноге Тёмный Лорд. Оно может высосать из тебя часть души, забрать её, разрушить человека изнутри. А при неверном его наложении можно и вовсе мгновенно отправиться на тот свет, причём совместно с тем, кто по идее должен стать твоей спасительной соломинкой. Бывали даже случаи, когда что-то ломалось, шло не так, и нанесённое заклинание за считанные часы высасывало душу до основания без права замены. В мэноре за тобой ведётся постоянный контроль, даже когда ты свято уверена, что находишься в помещении одна. В случае, если заклинание возьмётся за твою душу, тебе всегда смогут оказать помощь и свести на нет его действие. Оно неимоверно опасно. Предпочитаю не идти на такой риск, он может не просто не окупиться, но уничтожить носителя чар этого заклинания. Что же касается тебя: иного выхода у нас не было. Даже нескольких секунд могло быть достаточно, чтобы ты вонзила в себя нож или отошла в уборную и перерезала себе вены, если бы мы просто приставили к тебе домовиков. Так куда безопасней с твоими-то тараканами и жаждой свести счёты с жизнью, - дослушав его, она безмолвно стала качать головой. Эта информация выбила девушку из колеи. Страшно было представить, что бы она испытала, если бы за неё отдал жизнь другой молодой полный жизненных сил и надежд на будущее человек. Уже одним только этим Малфой мог раздавить её, а чувство вины в последующем задушить. Осушив свой стакан, Драко отставил его также на комод, а затем беспристрастно проговорил, окидывая взглядом желанное им девичье тело, начиная от груди и ниже. – Расслабься уже! Никто пока не умер и вряд ли уже скопытится. Не делай необдуманных и непоправимых поступков, и все будут живы-здоровы.

- Жаль, прежде ты не потрудился предупредить меня об этом! – прошипела в ответ на это Гермиона, степень негодования которой сложно было вообразить.

- Окстись уже и иди сюда! Или у тебя вошло в привычку устраивать со мной перепалки при любой возможности?! Так вот, не рекомендую нарываться сейчас! Достаточно и предыдущей перебранки. Считай, что лимит моего терпения на сегодняшний день исчерпан, - хмыкнув, скрестившая руки на груди девушка быстрым шагом преодолела расстояние между ними, после чего, встав напротив, заглянула в слегка помутневшиеся серые глаза.

- Бери, господин! Ты ведь этого всегда хочешь, – сквозь зубы процедила она, однако разозлить этим Драко на сей раз ей не удалось. Притянув Гермиону к себе и приблизившись к её лицу, но не торопясь переходить к чему-то большему, он криво усмехнулся, глядя в тёмные глаза упрямицы.

- А ты как всегда в недотрогу решила поиграть? И надолго тебя хватит?! – разъединив её руки и положив их себе на плечи, Малфой поцеловал смерившую его раздражённым взглядом любовницу прежде, чем она успела что-либо ответить. Несмотря на факт того, что большая часть вечера прошла для них не на самой позитивной по отношению друг к другу ноте, он целовал её мягко, но страстно. Играя свою вынужденную роль, Гермиона отвечала взаимностью, тем не менее, никак не стремясь продемонстрировать хотя бы оттенок подобного влечения. Сейчас, когда она упорно боролась с зельем, девушка заставляла себя трезво смотреть на ситуацию с ним. И хотя это выходило у неё не в полной мере, тем не менее, делая то, что от неё требовали обстоятельства, она держала сейчас дистанцию в отношении него. Несколько минут Драко продолжал целовать её, руками лаская нежное тело со спины. Расстегнув застёжку её бюстгальтера и откинув на спину длинные каштановые волосы, он перебрался на тонкую шею, покрывая ту поцелуями. Зажмурив глаза, Гермиона постаралась отрешиться от приятных ощущений, однако его дальнейшие действия вынудили её дыхание вопреки желаниям участиться. Обжигая горячим дыханием кожу, Малфой провёл языком вдоль её шеи, одновременно с тем приспустив её трусики и поочерёдно сжимая теперь правой рукой ягодицы. Незаметно для себя вцепившись руками в его плечи, девушка запрокинула голову, давая ему полный доступ к своему телу. Всё более актуальным и острым становился для неё теперь вопрос, связанный с получением наслаждения. В особенности после того, как, полностью стянув с неё лифчик и опустившись к аккуратным полушариям груди, Драко языком стал играть с её сосками. Уже вскоре вобрав в рот сосок её правой груди, он стал посасывать его, одновременно с тем постукивая по его кончику языком. Это и стало для Гермионы последней каплей, вынудившей её отказаться от сопротивления своему господину. Негромко застонав от удовольствия, она стала гладить его по волосам, меньше всего желая, чтобы он отстранялся. Однако оказавшаяся не самой удобной для таких ласк поза вынудила Драко оторваться от девушки и, приподняв её и заставив обхватить его вокруг бёдер ногами, отнести на кровать. Забравшись на Гермиону сверху, он продолжил тем же способом распалять её желание, играя теперь уже с другим соском девушки и в то же время рукой через трусики лаская её промежность. Всё же окончательно отказавшись от затеи противостоять ему, его любовница закрыла глаза и отдалась сладостным ощущениям. Его руки и язык знали своё дело, доставляя ей немалое удовольствие. Шире раздвинув ноги, она на мгновение вздрогнула, когда Драко нащупал через ткань маленький бугорок её клитора и стал теребить его. Вдоволь наигравшись с грудью, он снова поднялся к лицу Гермионы и впился поцелуем в её приоткрытые губы. Приобняв его за шею, на этот раз она ответила на поцелуй со всей страстностью, прижимая к себе парня так близко, насколько это было возможно. Убрав руку от её трусиков и ещё сильнее вжавшись в её тело, Драко запрокинул левую ногу Гермионы на себя, став поглаживать её вдоль бедра. Несколько минут они просто целовались, тёревшись об тела друг друга. Сама же девушка всё это время гладила его по рукам, плечам, спине, которую вскоре принялась несильно царапать ноготками. Их ласки были обоюдными, взаимными и страстными. В голове опьянённой его действиями девушки невзначай проскользнула мысль о том, что ничерта она, даже находясь под ним, не ощущала себя шлюхой, которой её окрестило магическое общество. Слишком уж Малфой был нежен с ней, пылок. Такое отношение всегда невольно ассоциировалось у неё с тем, как могут в интимной обстановке за закрытыми дверями обращаться со своими девушками, любовницами, жёнами, но никак не потаскухам и подстилкам. Кем бы не нарекали её во всеуслышание, его действия постепенно доказывали ей обратное. Прикусив губу Драко и немного оттянув её, она мягко поцеловала его в уголок губ, после чего заглянула в серые глаза, в которых внезапно разглядела проскользнувшую тревожность. Нахмурившись, растерянная таким его поведением Гермиона только хотела было что-то сказать, как он снова опередил её, поцеловав. На этот раз его поцелуй был совершенно иным: более требовательным и уже далеко не страстным. Казалось, он был просто необходимым дополнением к продолжению их ласк, но уже никак не отражением желания Драко просто упиваться ей, наслаждаясь взаимным притяжением. Отвечая на его поцелуй, Гермиона попыталась пролезть рукой к пряжке его ремня, однако парень, неожиданно отстранившись от неё, с заметным раздражением выпалил:

- Не трогай! – отвернув голову и посмотрев невидящим взглядом куда-то вглубь комнаты, он негромко выругался его излюбленным матерным словом: «Блять!» - после чего ещё тише добавил: «Никакие зелья не сумеют обмануть организм и купировать настоящие эмоции и это ебучее состояние». Долго гадать, что на самом деле послужило причиной его негодования, Гермионе не пришлось: одного взгляда догадливой любовницы в область его паха было достаточно, чтобы понять, что, несмотря на его желание, член парня так и не встал. Переведя взгляд на лицо отчасти потерянного и уже куда более злого Малфоя, она стала всматриваться в него. Неожиданно для себя, словно опомнившись, она будто услышала заглушённый ранее голос разума, твердивший ей теперь, что такая взаимность была для неё позорной слабостью перед этим скотом, буквально час с небольшим назад угрожавшим ей расправой над её самыми близкими людьми. И что она, как последняя дура и, чёрт подери, потаскуха, снова стелилась перед ним, стоило Драко умело распалить её! Хотя прежде девушка и настраивала себя стать более покладистой, это, чёрт возьми, никак не означало, что теперь она была обязана запрыгивать на него, стоило только Драко кивком головы указать в сторону кровати, а всем своим видом неизменно давать ему понять, что ради их ночных развлечений она готова уже не то что родину – родную мать продать! Ощутив вдруг зарождающееся и поднимающееся откуда-то из глубин души злорадство от его фиаско, подпитываемое её былыми эмоциями, моментально взявшими верх над иными, Гермиона ухмыльнулась и прикусила от нахлынувшего чувства удовлетворения нижнюю губу. Однако и этого негромкого смешка было достаточно, чтобы Драко расслышал её и перевёл на Гермиону разъярённый взгляд. Но даже не это окончательно вывело его из себя, а её взгляд, в котором он увидел стервозность и даже насмешку. – Веселишься, сучка?! Занятно, а не ты ли минутой ранее жаждала, чтобы я запрыгнул на тебя?! – теперь его слова искрились негодованием, что было неудивительно. Вновь усмехнувшись воистину Малфоевской кривой усмешкой, Гермиона не сдержалась и рассмеялась следом, что стало для него вкупе с её выражением лица последней каплей. Снова завалив её на кровать и придавив своим телом, Драко схватил девушку за горло и приблизился к её лицу, прошипев. – Да тебе, как посмотрю, неймётся, Грейнджер! Или надеешься, что я придушу тебя голыми руками и всё же помогу отправиться на тот свет?!

- Боюсь, что твою новую проблему это не решит, Малфой! – схватив его за руку, прохрипела она в ответ, после чего оскалилась и добавила, хватая ртом воздух. – А вообще, я бы предпочла пожить подольше и собственными глазами увидеть это зрелище: как ты будешь лечить импотенцию в твои-то годы!

- Закрой свой рот! – на этот раз его опасное шипение было сравнимо с громким криком. Наверняка, не будь она настолько ценна для его Хозяина, парень прямо здесь и сейчас расправился бы с ней, ничуть не сожалея впредь о содеянном. Однако этот немаловажный нюанс вынуждал его даже в такую минуту сдерживать себя, чем и пользовалась в открытую не менее разъярённая подмываемой несвойственной ей стервозностью Гермиона.

- А то что?! Заткнёшь мне его?! Боюсь, что тем, чем бы ты мог это сделать, уже не получится! – она видела, как его снова затрясло, только на этот раз от гнева. Очевидным было, что с такой проблемой он не сталкивался ранее, ибо за этой яростью скрывались самые настоящие стыдливость, растерянность и чувство плохо маскируемого позора. И именно на них без зазрения совести давила сейчас Гермиона, наслаждаясь зрелищем ещё более удручённого Драко, дошедшего до такого состояния не без её помощи. – Хреново, Малфой? Не удалось самого себя обмануть? А жаль, хороший мог бы быть трах! Но увы, господин, увы! – последнее слово она намеренно произнесла громко и насмешливо, на что, с силой сжав её горло, Драко, вовремя сдержав себя от того, чтобы в действительности убить девушку, резко отпустил её и уселся на кровати. Отвернувшись от неё, он пытался хотя бы немного успокоиться и взять себя в руки, однако это давалось ему сейчас из рук вон плохо. Отдышавшись, Гермиона также присела на кровати и перевела взгляд на Малфоя. Сгорбившись, он бегал глазами по стене. Было видно, что сейчас он был совершенно не в себе, но даже это не смогло удержать вконец разошедшуюся девушку от последнего едкого, но праведного комментария. - Раз жизнь к тебе до безобразия благосклонна, помучайся, ублюдок, хоть с этим. Поделом тебе, Малфой! Ты заслужил куда худших мук...

- Да пошла ты, сука злоебучая, нахер! – прервав её речь, процедил сквозь зубы Драко, после чего поднялся и быстрым шагом за считанные секунды покинул спальню, оставив Гермиону одну. Шумно выдохнув, она потянулась за своим нижним бельём, разбросанным по полу. Продолжения их прелюдии на сегодня явно не намечалось, если только вконец разозлённый Малфой не надумает вновь совершить нечто ужасное. Одевшись, она стала невидящим взглядом буравить стену. Только после того, как он ушёл, и прошло около десятка минут, девушка ощутила чувство лёгкого стыда и сожаление за своё поведение. Сейчас она сама могла с лёгкость нарваться на уже вторую ночь, подобную той, вспоминать о которой, даже находясь под зельем, ей было непросто. Однако сдержать себя после вечерних угроз Драко она уже не смогла, да и не слишком старалась сделать это. Обиды, злость, злорадство – всё это вырвалось наружу буквально за считанные секунды, хотя на деле злилась Гермиона изначально, скорее, на себя. За то, что смела уступать ему; за то, что снова оказалась под ним; за то, что ей так нравилось всё то, что он делал с ней, как ласкал и изводил... За то, что захотела большего. Ударив пару раз ни в чём неповинную подушку, Гермиона перевела взгляд на дверь, за которой прежде скрылся Драко. Злиться на него она имела полное право, и её слова про то, что он заслуживал худших мучений, также были в чём-то справедливыми, но совершенно неуместными для такого случая. Столько времени она настраивала себя помалкивать ему, держать себя в руках, однако именно в тот день, когда ему и без того было плохо, она взялась в открытую язвить и насмехаться над парнем, а также бить по его самолюбию. Так стоило ли после жаловаться, если бы этот человек с его бурной и порой по её меркам даже нездоровой фантазией в отношении секса нашёл бы, чем поиметь её и как наказать?! Если же не самолично, то он всё также мог вновь затащить её в тот гадюшник – этот чёртов клуб разврата, и заново повторить ту историю, которую без содрогания и отвращения она не могла спокойно вспоминать по сей день. Что ему мешало теперь?! По сути, ничего...

Тяжело на душе делалось отчасти и потому, что Гермиона, вопреки всему, считала себя виноватой за то, что подливала масла в огонь. Хотя Драко и был для неё нестандартной фигурой в истории её жизни, она отлично видела, что творилось с ним в течение дня, и вместо того, чтобы сдержаться и не накалять обстановку, не доводить Малфоя ещё больше, взялась потешаться над его болезненным фиаско. Меньше всего ей хотелось становиться похожей на него, однако сейчас этот поступок говорил сам за себя. Даже будучи ещё недавно девственницей, она отлично понимала, как остро парни воспринимали такие провалы в интимной сфере жизни и каким позором считали подобные промашки перед девушками. Здесь же она вовсе потешалась над его образовавшейся в дополнение ко всему проблемой, ещё больше изничтожая этим Малфоя. Вот только, как бы она ни корила себя за эти ошибки, было поздно что-либо изменить. Оставалось только надеяться, что Драко, загруженный другими своими бедами, спустит ей с рук эту выходку, и со временем Гермиона подтолкнёт его к тому, чтобы забыть её дерзкие обидные для него речи, и тем самым хотя бы не испортит окончательно их отношения. Довести всё до крайней черты было бы огромной глупостью с её стороны, ведь так или иначе, но она продолжала оставаться игрушкой в его властных руках, и по-прежнему сомневалась в обещаниях Драко не трогать её впредь. Оттого хотела она того или нет, но теперь ей было необходимо постараться ненавязчиво загладить свою вину перед ним, и хотя бы в ближайшие дни не напрашиваться на новые скандалы. Вот только для Гермионы с её буйным нравом и хлёстким темпераментом после возвращения к своему былому состоянию это представлялось не менее сложной задачей, чем для Драко сдерживать свою ярость.

Прислушавшись и поняв, что в другой комнате, к её радости, было тихо, и что её молодой хозяин пока не намеревался возвращаться, Гермиона откинулась на подушки. Только сейчас она ощутила жуткое бессилие. Эта перебранка и последующие давящие мысли о возможных последствиях взяли своё, и теперь ей было необходимо просто отдохнуть. Уже несколько минут она ощущала, насколько тяжелыми стали веки, и как сильно её тянуло прилечь. В любом случае, что бы не уготовил ей новый день, девушке нужны были силы, оттого, поудобней улёгшись на кровати на бок, но не став укрываться одеялом в довольно душной комнате, она закрыла глаза. Позволив себе хотя бы в этот вечер отрешиться от потока мыслей, Гермиона заставила себя несколько минут пробыть в полной тишине, приглушив даже собственное сознание. Потому она даже не заметила, как уже вскоре уснула.

***

Сквозь сон услышав отголоски непонятных ей неприятных звуков, служанка Малфоев поморщилась. Ей слишком сильно хотелось спать, но что-то извне навязчиво продолжало мешать её отдыху и с новой силой привлекало к себе внимание, заставляя пробудиться. Простонав от недовольства, Гермиона открыла глаза и посмотрела на обои цвета карамели на стене, не сразу поняв, где она находится. В спальне всё также был приглушён свет, и было тихо, однако в соседней комнате явно что-то происходило. Присев на кровати и насупившись, она осмотрела спальню, интерьер и обстановку которой ранее не бралась изучать. В первую очередь в глаза ей кинулись широкий шкаф, комод и кресло, а также картина на стене по левую сторону от неё, которая висела прямо перед дверью, но именно дверь больше всего привлекала внимание из-за непонятных звуков за ней. Лишь взглянув на неё и пару секунд поразмыслив над тем, что вокруг происходит, Гермиона вспомнила, что здесь случилось прежде. Она не знала, сколько прошло времени с момента их с Драко перебранки, а часы в комнате с первого взгляда, да к тому же будучи сонной, не обнаружила. Спустив на пол ноги, Гермиона встревожено забегала по комнате глазами. Она не представляла, что происходило извне, и был ли Малфой в номере один, однако по характеру звуков казалось, будто кому-то было плохо, потому, не теряя времени, уже вскоре она направилась на выход из спальни.

Выйдя в гостиную, девушка стала озираться по сторонам, однако эти звуки вдруг пропали, словно их и не было. Никого не увидев в этой комнате, она заглянула в ванную, но также никого в ней не нашла, отчего поспешила на кухню. На этот раз, стоило ей открыть нужную дверь маленькой комнатки, как она обнаружила там Драко. Будучи одетым лишь во всё те же чёрные брюки, он стоял к ней спиной, низко нагнувшись над раковиной и упёршись об неё руками с разных сторон. Рядом с ним на разделочном столике стояло две бутылки коньяка, одна из которых была уже пустой, в то время как другая опустошена наполовину. Рассеянно посмотрев на своего молодого хозяина, Гермиона негромко и осторожно позвала его, однако тот не спешил отвечать. Сделав несколько шагов по направлению к нему и только остановившись в паре метров от Драко, она, наконец, ощутила противнейший запах, ударивший в нос. Выглядывать из-за его плеча, чтобы понять, чем он был занят, не пришлось: было и без того понятно, что его рвало прямиком в раковину.

- Малфой, чёрт тебя подери, неужели ты не мог дойти до унитаза?! - поморщившись и прикрыв рот рукой, ощущая, как из-за этого ужасающего запаха к горлу подкатил ком, и сработал тошнотворный рефлекс, с отвращением проговорила Гермиона, но он не спешил отвечать ей. Стоя всё также к ней спиной и словно не замечая её присутствия, Драко пытался отдышаться. С минуту она ждала от него хоть какой-то реакции или действий, однако ничего не менялось, и за это время он даже не шевельнулся. Поморщившись, девушка, горевшая теперь желанием лишь как можно скорее покинуть это место и вернуться в спальню, произнесла чуть громче, уже намереваясь уходить. – Сходи хотя бы в душ!

- Пошла нахер отсюда, - сглотнув, наконец, негромко заговорил он, по-прежнему не оборачиваясь.

- Драко, иди в душ! – более примирительным, но настойчивым тоном проговорила Гермиона, ощущавшая чувство вины за внесённую ею лепту в его нынешнее состояние. Она хорошо понимала, что не устрой она ему ту сцену, быть может, Малфой не был бы сейчас окончательно упившимся, а спокойно спал рядом с ней. Она уже намеревалась вопреки его посылам и ругани приблизиться к нему и положить тому руку на плечо, как вдруг Драко крутанулся на месте и запулил в дверь пустую бутылку, пролетевшую всего в полуметре от девушки и расколовшуюся благодаря высокой прочности хрусталя только напополам под его громкий и грозный выкрик:

- Вон я сказал! – вздрогнув, Гермиона сделала пару шагов назад, с опаской ошеломлённо глядя в его лицо. Впервые она видела его напившимся до потери памяти и с трудом осознававшим, что происходит. Драко сильно шатало, и стоял он лишь благодаря тому, что придерживался за раковину, в то время как его язык заметно заплетался, а глаза стали раскосыми. Он и не пытался сфокусировать на чём-то конкретно свой взгляд, сейчас его мало что волновало кроме самого ощущения её присутствия рядом. – Я недостаточно хорошо объясняю, или до тебя, тупая сучка, с трудом доходит?! – неожиданно обернувшись к ножам, прорычал тот, но поражённая его действиями Гермиона, вопреки ожидаемому бегству, словно приросла к полу, забыв как ступать.

- Малфой, успокойся! Я прошу тебя! – судорожно дыша, протараторила Гермиона, с ужасом глядя на него. Однако после того, как Драко обернулся, с немалым облегчением она увидела, что в руках он держал далеко не нож, а пустой стакан, стоявший рядом с подставкой для ножей. Вот только даже этот предмет кухонной утвари настораживал её после того, как прямо рядом с ней пролетела разбившаяся вдребезги бутылка, запущенная, несомненно, в неё.

- Успокоиться?! – наполнив стакан водой и опустошив его, издевательски смеясь, переспросил Драко. Сразу после этих слов, как и ожидала ранее Гермиона, в неё полетел стакан, к счастью, промелькнувший вновь мимо и разбившийся прямо позади неё. Обхватив руками голову и закрыв уши, она с ужасом взглянула на продолжавшего смеяться парня. Казалось, всё происходившее сейчас в комнате было для него обыденным развлечением, и единственное, о чём он сожалел, так это о том, что не попал прямиком в неё. – Успокоиться?! – опять повторил он, после чего вдруг стал надвигаться на свою служанку, выкрикнув напоследок. – Грёбаная ты обзлорадствовавшаяся сука, теперь я успокоюсь только тогда, когда раз и навсегда заткну твой грязный рот! - хотя его сильно шатало, опиравшийся на стену Малфой и не думал падать, отчего Гермиона, от души пожалевшая, что вообще пришла сюда, через силу попятилась назад и уже вскоре, придя в себя, кинулась бежать прочь из комнаты. Выбежав в прихожую, в растерянности и от незнания, что ей теперь делать, она попыталась удержать его на кухне, потому захлопнула дверь и подпёрла её спиной. Однако подоспевший вскоре Драко уже с третьей попытки сумел открыть дверь, а заодно и откинуть девушку прочь.

Едва не грохнувшись на пол, Гермиона бросилась бежать в санузел, однако опомнившийся парень вытащил из заднего кармана брюк палочку и поспешно заколдовал дверь. Помчавшись теперь уже в спальню, которая находилась практически позади него, и путь к которой лежал через всю гостиную, девушка резко встала посреди комнаты, стоило Драко заколдовать и дверь той комнатки в том числе. В ужасе уставившись на него, осознавшая, что, быть может, если представится возможность, ей придётся выбежать из номера в одном только нижем белье, Гермиона попятилась к окну-панораме. Нервно рассмеявшись, походивший сейчас на серийного маньяка Малфой, который играл с ней словно со своей жертвой, желая для начала загонять, вдруг кинулся к ней практически бегом, но Гермиона вовремя успела броситься в сторону. Сам же сильно пьяный, но отчасти всё ещё умудрявшийся контролировать собственное тело Драко в этот раз не удержался на ногах и, споткнувшись практически на ровном месте, едва не упал на окно. Всё ещё смеясь, он, неожиданно для Гермионы, ожидавшей куда худшей развязки этой истории, уселся на пол и, поджав ноги в коленях, прижался спиной к холодному стеклу. Как ей показалось, и в чём она далеко не ошиблась, он окончательно обессилил, потратив последнюю энергию на эту гонку. За считанные секунды его смех сделался горьким, а сам Драко снова задрожал. Воспользовавшись моментом, Гермиона кинулась к двери кухни, однако, уже оказавшись возле неё, вдруг услышала позади грохот, подобный звуку удара хлыстом. Быстро обернувшись, она увидела отлетевшую к входной двери волшебную палочку своего хозяина, валявшуюся теперь на полу. Переведя взгляд на Драко, она тяжело выдохнула, обнаружив как тот, положив руки на колени, опустил на них голову. Интуиция подсказывала ей, что на этом их перепалка завершится, и у Малфоя больше не останется сил на то, чтобы преследовать её, потому нет больше необходимости сбегать и прятаться, да и за ним самим теперь необходим присмотр. Однако голос разума небезосновательно твердил, что правильней всего было бы спрятаться в другой комнате, отсидеться в ней и не приближаться к парню как минимум до утра. Всё также стоя на месте, готовая в любой момент кинуться в комнату и запереться изнутри, Гермиона осторожно поглядывала на него. Драко ничего больше не говорил, не делал и не вытворял - просто сидел, судорожно дыша. Наткнувшись глазами на небольшую, но явно тяжёлую металлическую статуэтку, как ни иронично, греческой богини правосудия – Фемиды, стоявшую на столике возле дивана, на всякий случай она взяла её, приготовившись при необходимости отбиваться от своего неадекватного и опасного для неё теперь господина.

«Чёрт бы тебя побрал, Малфой! И бросить тебя жалко, и приближаться к тебе – опасно!» - снова вернувшись к двери, перепуганная Гермиона исподлобья поглядела на него, пытаясь собраться с мыслями и решить, что ей делать теперь. Некоторое время в комнате царило молчание, прерываемое только стуком секундной стрелки на часах. Был уже третий час ночи, и огни ночного города бросались в глаза, завлекая своей яркостью и ослепительность. Буйство красок привлекло бы внимание любого постояльца, желающего полюбоваться красотами ночного Лондона, и не будь обстановка настолько напряжённой, Гермиона бы с немалым удовольствием жадно всматривалась в окно, любуясь своим родным городом, по которому так сильно скучала весь последний год. Однако вместо этого сейчас ей хотелось проклясть этот день и эти огни, вынуждавшие даже в темноте комнаты отлично видеть силуэт мирно сидевшего на полу обессилевшего Малфоя. Приближаться к нему она не собиралась, а идти на кухню с учётом того, какая мерзость наполняла раковину, без крайней необходимости также не хотелось. Больше всего Гермиона была бы рада вернуться в спальню и лечь спать, позабыв об этом кошмаре, вот только без волшебной палочки Драко это не представлялось возможным, а сам он снимать чары с дверей не собирался. Да и вряд ли он даже помнил теперь о том, что наложил на них заклинание. Прижавшись спиной к стене, она наблюдала за ним, с досадой ожидая, что же будет дальше. И он не заставил долго ждать.

- Глупая ты сучка, Грейнджер. Самая настоящая сука, каких поискать! – вдруг пролепетал Драко, хотя даже несмотря на его пьяную речь, Гермиона разобрала каждое слово. – Заслужил! – рассмеявшись и откинув голову, невидящим взглядом он уставился на телевизор, никого и ничего, включая свой служанки, не замечая вокруг. – Тебе бы побывать в тех кругах ада, через которые потаскали меня. Изо дня, блять, в день одно и то же – Круциатус, расчленёнка, иные пытки, насмешки. Нихера я, дрянь, не заслужил никаких мук, уже тогда я неизвестно за что поплатился сполна. Ни-хе-ра! – качая головой, он облизнул пересохшие губы, после чего горестно усмехнулся. – Никогда бы, будь моя воля, я не вляпался в это дерьмо, не взялся бы вести такой образ жизни, особенно если бы знал, к чему это может привести. И убивать я их не хотел. Знал бы, кто был передо мной, я бы их не тронул. Ни за что не тронул! - с каждым словом его речь становилась всё тише. Нахмурив лоб, он вдруг всхлипнул, прикрыв рот рукой. Наблюдая за ним, Гермиона сглотнула, забегав по лицу парня глазами. Как бы ни хотелось ей признавать правоту Иримэ и Блейза, но в одном они были правы: ему действительно было плохо, и таким она его ещё ни разу не видела. Перед ней словно сидел сейчас какой-то другой Драко Малфой, хотя таким он на деле и был: сломленным, опустошённым, напрочь лишённым своей самоуверенности. Алкоголь ли или зелье, действие которого завершилось, заставили его выплеснуть свои эмоции наружу, она не знала, но в одном была уверена: никогда бы намеренно он не раскрылся перед ней, не продемонстрировал своих скрытых глубоко внутри переживаний, не выказал своей боли, а главное – обид на её слова, с которых и началась его речь. – Я бы их не убил, - заметив, как заблестели его глаза, Гермиона ощутила горький осадок. Всегда сильный, властный, жёсткий, казалось бы, даже непробиваемый, сейчас он казался ей просто парнем, которого, как часто повторяла Иримэ, хорошенько потрепала жизнь. Больше всего Гермионе хотелось развернуться и уйти, не видеть эту картину, выкинуть его из головы и просто уснуть, но что-то заставляло и дальше стоять на месте и продолжать слушать Драко. Она и сама до конца не понимала, что именно держало её: чувство ответственности ли или чувство вины перед ним, гриффиндорская ли натура, подсознательно принуждавшая не бросать другого в беде, либо обещание, данное днём Нарциссе – но она всё также стояла, опустив статуэтку и не сводя с него пристального взгляда. Снова горько рассмеявшись, как ей показалось, едва сдерживающий себя от того, чтобы позволить своим эмоциям окончательно вырваться наружу, Драко опять заговорил, но на этот раз ни к кому конкретно не обращаясь, а скорее рассуждая вслух. – Я ведь по возможности не трогал их, даже оберегал, так почему именно мне предстояло их поубивать?! Почему... именно... я?!.. – осторожно, словно ступая на неизведанную ей землю, Гермиона сделала пару шагов по направлению к нему, но уже вскоре остановилась, побаиваясь, что Малфой заметит её, и в нём снова проснётся ярость, а как итог - он кинется на неё. Пару раз она открывала рот, чтобы задать волнующий её вопрос, но снова и снова сдерживала себя от того, чтобы произнести что-то вслух и привлечь его внимание. Однако, всё же решившись, Гермиона спросила негромким голосом:

- Кого ты убил, Малфой? – ничего не ответив ей, он только едва заметно покачал головой и откинулся на холодное стекло, благодаря чему открыл вид на своё тело, на котором теперь был хорошо виден висевший на шее старинный недорогой, но симпатичный кулон. Ещё когда они с Драко были на кухне, Гермиона заметила его, однако в свете того, что вытворял парень, ей не было дела до такой мелочи. Лишь сейчас, когда обстановка более-менее разрядилась, она могла спокойно, хоть и издалека, рассмотреть эту вещицу. Теперь она уже не сомневалась, что Малфой неспроста надел его на себя, и что, вероятней всего, эта вещица принадлежала кому-то из его жертв, по которым он так убивался. – Драко, кто это был? – ещё раз спросила она, пристально смотря в его лицо. Зажмурив на какое-то время глаза, только открыв их, Малфой снова заговорил, но далеко не о том, о чём спрашивала Гермиона.

- Я не хотел этого. Ничего из этого дерьма не хотел и уже не хочу, - переведя убитый взгляд на дверь спальни, он растянул губы в неестественной белоснежной улыбке. – Мне, блять, восемнадцать лет, а я ежедневно просыпаюсь с единственной мыслью: «Доживу ли я до вечера? Переживу ли этот день?!». Ведь не убьют одни, так подсуетятся другие; не они, так подставит кто-то другой. Это не жизнь, это ебучее существование! – договорив и тряхнув головой, Драко попытался подняться на ноги, но быстро осел на пол, ощутив жуткое бессилие. Звонко рассмеявшись несвойственным ему истеричным смехом, он опустил руки вдоль тела и стал всматриваться в пол. Наблюдая за ним, Гермиона ощутила, как сердце пропустило лишний удар. До чего же диким было видеть его таким сокрушённым. В её понимании никак не вязалось, что перед ней сейчас сидел всё тот же самый Драко Малфой, который ещё днём криво усмехался и отдавал, несмотря на своё нервозное состояние, дерзким тоном приказы окружающим; что это он вечером был полон сил и энергии на их противостояние, в то время как сейчас сидел перед ней беспомощный и опустошённый, и никак не из-за алкоголя, которого он перебрал с лихвой. – Как же хочется просто жить и ни о чём не беспокоиться. Хотя бы один единственный день просто, блять, пожить для себя! Неужели за эти грёбаные два с половиной года ада я не заслужил от судьбы даже такого подарка?! – не переставая смеяться, Драко продолжил свои стенания, слушать которые для Гермионы становилось всё невыносимей, отчего она вдруг ощутила, как сильно пересохло горло. Неспешно девушка отставила статуэтку назад на столик, но даже после этого снова с опаской покосилась на Малфоя. Несмотря на то, что сейчас он окончательно обессилел и его хватало только чтобы продолжить свой монолог, она всё равно продолжала наблюдать за каждым его малейшим движением из-за опасений, что что-то может вновь разозлить его и, найдя в себе силы, он продолжит дебоширить. К счастью для Гермионы, на данный момент по нему было видно, что в ближайшее время ожидать такой вспышки эмоций не стоит. Закончив смеяться практически также резко, как и начав, Драко быстро заморгал и снова заговорил. – Как же всё это уже заебало, до чего же сильно хочется душевного покоя и уверенности в завтрашнем дне. Хотя бы уверенности в том, что новый день не принесёт ещё большей херни, что не станет ещё хуже. Но ведь нет, нихера, такие почести явно не для меня! - сжав пальцы в кулаки, он поморщился. Завидев этот жест, Гермиона поначалу помедлила со своей нахлынувшей мыслью приблизиться к нему и попытаться хоть немного успокоить, и на том завершить этот безумный вечер. Однако понаблюдав немного за Малфоем и удостоверившись, что это будет безопасно и никакой угрозы для неё нет, она всё-таки подошла к нему, в очередной раз убедившись, что, будучи перебравшим, он ничего не замечал перед собой. Неспешно опустившись на колени, Гермиона, не сводя с него глаз, накрыла ладонь парня своей, после чего робко произнесла:

- Драко, пойдём в спальню. Тебе нужно отдохнуть, - даже не глянув в её сторону, парень, буравивший пустым взглядом пространство перед собой, но в особенности пол, только покачал головой. Став легонько поглаживать его руку, Гермиона мягким голосом заговорила, пытаясь достучаться до него. – Пойдём со мной, я помогу тебе подняться, - однако стоило ей коснуться его локтя, как он резко проговорил, будто только что вспомнив, кто ещё всё это время находился с ним в комнате:

-Грейнджер?..

- Да? – коротко ответила она, не зря из-за его тона заподозрив даже в этом простом вопросе неладное.

- Сгинь! – отдёрнув свою руку, прошипел Драко, после чего предпринял ещё одну безуспешную попытку подняться. Снова опустившись на пол, он перевёл на свою любовницу колкий взгляд. За считанные мгновения он изменился в лице, сделавшись куда более сосредоточенным, в то время как во взгляде промелькнули надменность и всё та же злость. Самым разумным было бы сейчас в действительности убраться от него как можно дальше, однако отступать было уже поздно, да и бросать его одного в таком состоянии стало бы настоящим сволочизмом с её стороны. От души проклиная этот день, свою гриффиндорскую натуру и данное леди Малфой обещание, Гермиона решилась предпринять последнюю попытку утихомирить Драко. Протянув руку и коснувшись жёсткого лица, она осторожно погладила его по щеке, не отводя от Драко карих глаз. Более трёх месяцев она провела подле него и далеко не раз прикасалась к этому человеку, и даже более того, однако впервые она проявляла по отношению к нему настоящую заботу и неподдельную пусть даже такую малейшую нежность. Сейчас она не играла, была искренней – ей действительно стало жаль его - хотя в первую очередь она преследовала цель утихомирить Малфоя. Гермиона видела, как слегка потемнели его глаза, но он ничего не спешил делать, просто смотрел на неё, стараясь сфокусировать взгляд на девичьем лице.

- Драко, хватит уже! Этот день и без того был тяжёлым. Пойдём отдыхать. Тебе нужно отоспаться, да и мне не помешает, - ласковым голосом проговорила она, стараясь успокоить его и достучаться до сознания пьяного парня. – Пойдём со мной, я помогу тебе встать! – стоило Гермионе договорить, как он резко отбросил её руку и отвернулся, сощурив глаза. И всё же она достучалась до Малфоя, но далеко не словами или лаской и, отнюдь, не до той части его души, которую следовало пробудить.

- Пошла прочь! Не смей ко мне, сука, приближаться! – прорычав это в пустоту, он поморщил нос. Было заметно, как дёрнулась его щека. В нём снова зарождалось что-то тёмное, недоброе и опасное для неё, и в полной мере прочувствовав это, Гермиона поспешила подняться и уйти как можно дальше от него. Однако именно в этот момент, явно передумав, он схватил её за руку и притянул к себе. Сжав другой рукой её скулы, он сдавил их, но сумев отдёрнуть его руку, частично ослабленную из-за его никудышного состояния, Гермиона предприняла ещё одну попытку встать. Однако и в этот раз он не позволил ей сделать это. Схватив девушку теперь уже за волосы и с силой потянув к себе, отчего она вскрикнула, Драко усмехнулся. В нём вновь проснулся тот самый неизменный ублюдок, жаждущий теперь поквитаться и заставить свою служанку помучиться физически. Схватив его за руку и постаравшись ослабить мёртвую хватку, Гермиона, лицо которой находилось совсем близко с его, ощутила беспомощность. Попытавшись собраться с мыслями, она припомнила советы бармена, а также их стычку с молодым господином, случившуюся тремя днями ранее, которые и подтолкнули её к тому, чтобы, переступая через себя и охвативший её ужас, взять ситуацию в свои руки. Иного выбора у неё и не оставалось, ведь, исходя из его былых угроз, Драко намеревался, как минимум, хорошенько измучить её. Она вновь была в ловушке, и потому, понимая, что терять ей нечего, Гермиона решила попытаться пойти иным путём. Вместо того, чтобы с силой дёрнуться и броситься бежать прочь, вполне возможно, что оставив Малфою клок своих волос, она опять заговорила ласковым голосом, хотя он и дрожал:

- Драко, остановись! Услышь меня, я прошу тебя! Хватит этой агрессии, довольно! – несмотря на её показушное поведение, с каждой секундой всё её существо в целях самосохранения всё больше склонялось к варианту с бегством, выжидая момента, когда он разожмёт пальцы. Однако не спешивший отпускать её парень снова рушил планы своей любовницы, хотя ничего более он пока не предпринимал. – Драко, разожми пальцы и пойдём со мной! Я отведу тебя в спальню, уложу спать, ты отдохнёшь. Пойдём со мной! Пойдём, Драко! – словно не слыша её слов и даже не думая уступать и успокаиваться, сейчас он всматривался в карие глаза. Резко притянув Гермиону ещё ближе к своему лицу, он вдруг оскалился, отчего ей показалось, что даже одно её присутствие рядом теперь выводило его из себя. Понимая, что если она ничего более не предпримет и не сумеет как-то воздействовать на Малфоя в ином ключе - ничем хорошим эта сцена не закончится, она схватила его за руку и, помешкавшись пару секунд, просто поцеловала. Гермиона по-настоящему страшилась сейчас, ощущая себя полнейшей безумкой с этой сомнительной затеей повторить историю трёхдневной давности, но ничего иного ей уже не оставалось. И всё же он вздрогнул, на мгновение растерявшись от её действий. Хотя Драко не отвечал взаимностью, наблюдая за ней даже в эту секунду, с закрытыми глазами она продолжала мягко целовать его. Отпустив его руку, которой он всё также держал её волосы практически возле самого затылка, девушка снова мягко погладила его по щеке, после чего приобняла за шею. Какое-то время он никак не реагировал на это, но вскоре дыхание парня заметно участилось. К неожиданности Гермионы всё же отпустив её волосы, Драко прижал её к себе, впившись ответным поцелуем в её губы. Его поцелуй не был нежным, зато был требовательным, даже жадным. Позволив ему делать с её губами всё, что он хотел, Гермиона погладила его по голове, наконец ощутив хотя бы поверхностное спокойствие и облегчение. Несколько минут они просидели, не отрываясь друг от друга, после чего Малфой быстро отстранился и заглянул в её глаза, слегка прищурившись. Было заметно, что алкоголь понемногу отпускал его, однако, даже несмотря на небольшое прояснение сознания, Драко всё ещё был пьян и с трудом осознавал происходящее вокруг.

- Тебе же это, сучка, против шерсти! Для чего лицемеришь и лезешь ко мне? Надеешься, что я так просто позволю тебе управлять мной? – негромким голосом не без язвительности проговорил он, хотя Гермиона заметила, что былая злость заметно сошла на нет, а его глаза теперь были гораздо светлее.

- От тебя зависит, позволишь или нет. Всё в твоих руках, Малфой, - почти шёпотом ответила она, также всматриваясь в его глаза. Они с Драко по-прежнему были рядом, слишком близко друг к другу, и хотя он сам прервал их поцелуй и завёл этот далеко не самый приятный разговор, отчего-то ей показалось, что на самом деле он жаждал как минимум продолжить целовать её и снова приблизить к себе. Сложно было сказать, хотел ли он просто развлечься или нуждался в ней, но всё больше Гермиона склонялась к варианту, что сейчас ему это было нужно, хотя признаться даже в этой своей слабости и потребности в ком-то ввиду своей горделивой и независимой натуры он попросту не мог. Решив не продолжать этот разговор и окончательно свести его агрессию на нет, даже несмотря на замечание Малфоя о бесплодных попытках контролировать его, Гермиона снова приблизилась к его лицу и коснулась губ, но Драко вновь слегка отстранился, давая ей понять, что сейчас он настроен совершенно на иное.

- Кривишь душой. Убирайся, пока я даю тебе возможность уйти!

- А если не уйду? Что сделаешь тогда? – едва слышно она задала этот вопрос, тем не менее, мысленно настроившись на то, что как бы ей в действительности не пришлось бежать прочь. Криво усмехнувшись, Драко слегка наклонил голову, не отводя от неё стального цвета глаз. Около десятка секунд он молчал, но после только было собрался ответить, как Гермиона намеренно опередила его, заговорив. – Ты ведь хочешь этого, нуждаешься сейчас в чьей-то теплоте, в самом этом ощущения; и я рядом, я не ушла! Так зачем гонишь? Лжёшь сейчас ты себе. Оставь уже свою ярость и гордыню! Я здесь, я с тобой. Так для чего затевать новый конфликт? – говоря это, она гладила его теперь уже по плечу и руке. Было видно, что эти слова и её прямолинейность несколько удивили Драко, однако своевременно выказывая ему через нежные прикосновения ласку, на этот раз ей удалось даже такими речами не разъярить его, а в коем-то веке достучаться до этого тяжёлого человека. Он и сам хотел их близости, пусть даже лишь через поцелуй, и действительно испытывал необходимость как в том, чтобы отвлечься от своих сильных переживаний, так и в том, чтобы получить порцию этой чёртовой человеческой теплоты, которой так долго избегал и от которой отрекался. Снова потянувшись к нему, осторожно и уже беспрепятственно Гермиона коснулась его губ своими. Почти сразу ответив ей, Драко, всё же сдавшись, обнял её за талию и стал гладить по спине.

«Ну неужели до тебя всё же возможно достучаться, чёртов ты упрямец?!» - улыбнувшись этой мысли, Гермиона также приобняла его за шею, позволив себе хотя бы немного расслабиться и насладиться нежностью его губ. Сейчас Малфой целовал её не жёстко, как прежде - мягко, и Гермиона ни на секунду не сомневалась, что Драко и сам наслаждался происходящим. Казалось бы, их перебранка, наконец, завершилась, и все угрозы миновали. Какое-то время они позволят себе упиваться друг другом, после чего она сумеет уложить парня спать и спокойно уляжется рядом. Однако, словно вопреки её надеждам, Драко вдруг оттолкнул её и с силой зажурил глаза. Удивлённо глядя на него, не понимавшая, что на этот раз на него нашло, Гермиона забегала по лицу Малфоя внимательным взглядом. И снова она приготовилась к тому, чтобы в любое мгновение вскочить на ноги и, если вдруг придётся, броситься прочь, оставляя его одного. Уже через несколько секунд лицо Малфоя исказилось болью, а сам он схватился руками за голову. Подавшись вперёд, он с силой закусил нижнюю губу, внезапно став сотрясаться всем телом куда сильнее, нежели на протяжении всего дня. Его зубы застучали, и это не просто не ускользнуло от девушки, но даже бросилось ей в глаза.

- Драко, что с тобой? Что случилось? – коснувшись его локтя, более громко спросила она, по-настоящему растерявшись от таких резких перемен в Малфое. Будь у Гермионы больше времени и чуть более ясной голова, она бы припомнила разговор с Иримэ и сама поняла причину этих внезапных изменений в нём. Однако сейчас ей не удавалось сконцентрироваться на своих размышлениях, будучи сосредоточенной лишь на переменах состояния Драко, всё больше приближавшего его к очередному срыву.

- Зелье... Двенадцать часов прошли, - судорожно дыша, стремительно возвращавший свои истинные эмоции Драко вдруг ударил по полу руками с разных сторон от себя, после чего громко выкрикнул. – Блять! – предприняв очередную попытку подняться и на этот раз успешную, оттолкнувшись от стены, он сделал пару быстрых шагов вперёд и опёрся руками на диван. Наблюдая за ним, Гермиона поначалу съёжилась, не зная, что ей теперь делать. Всего пять минут назад всё более-менее устаканилось, как вдруг стало как бы ни хуже, и это не могло не выбить её из колеи. Потеряно бегая глазами по комнате, так и не сумевший взять себя в руки и подавить хотя бы часть эмоций Драко направился к двери в спальню, но встал на половине пути, вскрикнув. Душевная боль пожирала изнутри, отчего ему показалось, что он снова вернулся к моменту гибели Аарона, который и подкосил его окончательно. Вернулось всё: от неимоверно сильного чувства вины и ощущения беспомощности до обид и злости на себя и окружающих. Но хуже всего было то, что всё это возвратилось слишком быстро и неожиданно, и, погрязнув в этих ощущениях, Драко вновь ничего не видел перед собой. Алкоголь же, который, как он полагал, поможет ему отрешиться от ненужных чувств, вдобавок ко всему только усугубил ситуацию, лишив его контроля над собой. Схватившись руками за голову, со злости Драко перевернул к чертям журнальный столик, снова закричав, но уже далеко не на свою любовницу: «Сука!». После этой его выходки Гермионе на мгновение показалось, словно он стал сходить с ума, потому, быстро поднявшись, она кинулась к входной двери. Подобрав волшебную палочку хозяина, она заколдовала стены номера, чтобы никто извне не мог услышать его криков и непонятного оглушительного грохота среди ночи. Направив её следом сначала на одну, а после и на другую заколдованную дверь, Гермиона расколдовала их. Хотя палочка как нельзя некстати с трудом подчинялась чужачке, в итоге она всё же выполнила её наказы, и магические лучи один за другим вылетали из её кончика. Закончив, Гермиона перевела встревоженный взгляд на Драко. Всё вновь вернулось к тому моменту, когда он проклинал собственную жизнь и корил себя за убийство неизвестных ей людей. На этот раз, запустив статуэтку Фемиды прямиком в телевизор и расколов плазменный экран, Малфой прокричал срывающимся голосом, смотря в никуда. – Блять, я ведь этого не хотел. Не хотел!

- Драко! – попытавшись привлечь его внимание, Гермиона негромко позвала его, но лишний раз только убедилась, что парень не слышал её. Он ничего уже не слышал и не замечал вокруг, полностью погрузившись в собственные ощущения, поработившие его окончательно.

- Ублюдок, что я натворил! Что я сделал! – держась за стену и пятясь назад, он тряс головой, однако врезавшись вскоре спиной в другую стену, Драко осел на пол прямо рядом с дверью в спальную комнату и срывающимся голосом проговорил. - Я ведь всех их поубивал. Всех до единого! – на этот раз Гермиона не рвалась раньше времени приближаться к нему, не сдвигаясь с места и пытаясь понять, был ли он опасен. Не спешила она и задавать вопросов, молча наблюдая за ним. Сейчас она остро ощущала, как что-то в душе заново рухнуло от этой картины. Прежде ей казалось, что всё уже закончилось, осталось позади, однако былые устроенные Малфоем сцены оказались жалким прологом к тому, что должно было случиться позже. Меньше минуты он молчал, только громко и истерично смеясь, но затем опять заговорил. – Если бы не эта ебучая война, все они были бы живы, и я не запачкал бы свои руки таким изобилием крови. Блять, я бы этого не совершил! Ничего из случившегося. Если бы не этот безносый жадный до власти ублюдок с развязанной им войной – ничего бы этого не было, - устало потерев лицо, он окинул пустым взглядом комнату, никого и ничего не видя вокруг, включая своей служанки. Снова поднявшись на ноги и разглядев рядом дверь, Драко толкнул её и, изрядно шатаясь, направился в спальную комнату. Поспешила следом за ним и сама Гермиона, не безосновательно боявшаяся оставлять его одного...

***

Около часа ушло у неё, чтобы утихомирить заново разбушевавшегося парня. Только войдя в комнату и практически сразу залпом осушив остатки огневиски из бутылки, оставленной им ещё вечером, Драко запулил её в картину, которая висела рядом с дверью. Вовремя заметив это, как раз заходившая в эту секунду в спальню Гермиона только и успела, что захлопнуть дверь, и лишь благодаря этому осколки уже куда более тонкого стекла не угодили в неё. Слыша его леденящий душу холодный, но в то же время истеричный смех, некоторое время она не решалась войти в спальню. Проклиная на чём свет стоит Волан-де-Морта, эту войну, собственную жизнь, саму Грейнджер и даже родную мать - он крушил всё, до чего доходили руки. Благо, лишь в пределах спальни. В очередной раз Гермионе показалось, что он попросту спятил, и это безумие вкупе с алкоголем целиком поглотили остатки здравого разума Малфоя. Под конец он ругал уже себя, причём куда более резкими нецензурными словами, чем всех тех людей, кого он припомнил ранее. Единственное, о чём он так и не взялся говорить, так это о своих жертвах. То и дело упоминая их, даже находясь в таком состоянии Драко не уточнял, кем были эти люди, как и не называл конкретных имён. Только раз у него сорвалось с языка имя «Аарон», которое он произнёс, как Гермионе неспроста показалось, пересиливая себя. Больше всего Малфой убивался как раз таки после того, как припомнил обладателя этого имени. Невыносимым было слышать эти крики и постоянные грохоты падающей мебели, звон разбивающихся вдребезги предметов быта, вещиц, как украшавших интерьер, так и их личных – даже они в итоге пошли в ход. Желая выплеснуть свою боль, Драко крушил всё, что попадалось ему на пути. Прижавшаяся же спиной к двери Гермиона снова впала в ступор, не смея даже пошевелиться, не то что войти к нему - впервые в жизни ей доводилось вживую наблюдать такие сцены. Зелье то и дело навязывало ложное спокойствие, однако реальность не давала Гермионе возможности позволить себе такую роскошь, постоянно напоминая о том, что творилось совсем недавно в гостиной комнате, и что Драко вытворял теперь уже в спальне.

Раз за разом Гермиона вздрагивала, стоило очередной вещице под его убийственный смех разбиться вдребезги. Не находись она под мощным зельем - уже давно сползла бы по двери на пол и выплеснула свои эмоции, как минимум, через слёзы. Никогда она не видела Малфоя таким, и теперь сомневаться в словах Блейза о том, что он по-настоящему сорвался, ни на мгновение не приходилось. Как и сомневаться в том, что Драко намеренно взял её с собой для того, чтобы согласившаяся помочь его матери девушка, которой он после намеревался стереть память уже хотя бы из-за того, что ей пришлось всё это увидеть, присмотрела за ним и не дала ему окончательно обезумить от своего горя. Вот только была ли Гермиона в силах действительно помочь ему чем-то, она теперь не знала. Походив на завсегдатого пациента Святого Мунго, он то заливался безумным смехом, то выкрикивал отборную ругань. Всё это время Драко был для неё хозяином, мучителем, деспотом, умело разрушавшим её жизнь; неизменным ублюдком, который - в чём она была твёрдо уверена - не способен на проявление человеческих чувств. И именно этот ублюдок теперь, сотрясаясь всем телом, крушил всё на своём пути, не будучи в состоянии взять себя в руки и хотя бы немного успокоиться. Гермиона даже представить себе не могла, что однажды собственными глазами увидит, как извечно несокрушимый и непробиваемый Драко Малфой сломается, и никак не могла даже мысленно допустить, что его нервный срыв так сильно заденет её. Хуже всего было видеть, как ломаются сильные люди, и Драко, бесспорно, входил в их число. Их сдерживаемая и подавляемая боль, которую такого типажа люди неизменно прячут в глубинах своей души и надёжно скрывают от посторонних глаз, стоит ей дать выход, превращается в разрушительную силу, подобную тайфуну. И эта буря сметает всё и всех на своём пути. Не обошла она стороной и саму Гермиону. Стоило в комнате наступить затишью, как, заглянув за дверь и убедившись, что Драко утихомирился, девушка, выставив перед собой волшебную палочку, решила рискнуть и приблизиться к нему. Именно этот момент показался ей наиболее подходящим, чтобы вновь наладить с ним контакт и взять ситуацию под контроль. Вот только в этом Гермиона сильно ошиблась: его молчание и бездействие не являлись последствием наступившего бессилия – они были всего лишь передышкой перед продолжением бури.

- А тебе, суке, как посмотрю, жить надоело, раз ты пришла! - словно игрушку, он откинул Гермиону на кровать, отчего она выронила укатившуюся в неизвестном направлении волшебную палочку. В поисках её бегло осмотрев полы комнаты, Гермиона пришла в ужас, нигде не найдя палочки и вдруг осознав, что единственной реальной возможностью остановить Драко было наложить на него заклинание временной парализации, вот только находясь в поистине шоковом состоянии, она не догадалась об этом ранее. Ошарашил её вдобавок и вид полуразрушенной спальни, в которой ещё часом ранее всё было аккуратно расставлено и разложено по своим местам. Комод, кресло, прикроватная тумбочка, часы и ваза, что стояли на ней, маленькие картины и даже его собственный пиджак, в котором, судя по пятнам, побились пузырьки с зельями – всё это, как и многие другие украшения интерьера, было опрокинуто, разбросано по полу или разбито вдребезги. Сам пол был щедро усыпан осколками, однако это мало волновало Драко, босыми ногами передвигавшегося по нему. Переведя на своего хозяина опасливый взгляд и увидев, насколько тёмными были его глаза и насколько яростным взгляд, она даже содрогнулась, когда на всю комнату раздался его громогласный злой смех. И снова она ощутила себя жертвой если не маньяка, то точно серийного убийцы, одержимого идеей заставить её познать ад на земле. – Тупая ебанутая сучка, для которой единственная радость в твоей жалкой жизни – увидеть мои провалы, мою слабость и от души посмеяться над этим. Обещаю тебе, я буду смеяться громче, но ещё громче ты будешь кричать и молить о пощаде! – от понимания, что его горькое безумие помутило рассудок Драко и теперь он не помнил даже того, что недавно происходило между ними в прихожей, Гермиону затрясло. Его злость и неистовая ярость, а также унизительные воспоминания об её насмешках сделали его любовницу главным врагом и подтолкнули Драко к тому, чтобы выставить её виновником всех его бед. Больше всего ей хотелось теперь исчезнуть, испариться, а может даже перестать существовать. Даже оглядываться вокруг в поисках чего-либо, что может прийти ей на выручку, было бесполезно – ничто не уцелело – и оттого единственное, чего теперь желала Гермиона, так это чтобы он вырубил её или вовсе быстро убил. Видя, как Драко стал надвигаться на неё, Гермиона в ужасе закрыла лицо руками, перестав шевелиться и даже дышать. Больше всего она теперь боялась, что разъярённый парень, обошедший в её глазах своими безумствами даже родную тётку, уже не просто изнасилует её, но устроит вдобавок кровавую оргию. И хуже всего было то, что она уже не сомневалась в его планах именно это и сотворить с ней. Уже через считанные секунды повалив её на спину и навалившись сверху, Драко стал заламывать руки девушки над её головой, отчего, открыв глаза, Гермиона стала уже не просто изо всех сил отчаянно вырываться, а срывая голос, кричать на него, понимая, что это её последний шанс предотвратить очередную роковую ошибку Малфоя и спастись самой.

- Нет, остановись! Не смей меня трогать! Не смей, чёрт бы тебя побрал! Возьми уже себя в руки, опомнись! – она и сама не знала, откуда в ней проснулось столько силы. В этот раз Гермионе всё же удалось пнуть Драко в живот и, вырвав одну руку, оттолкнуть от себя к её счастью всё ещё ослабленного из-за воздействия алкоголя парня. Вот только, ухватив её за талию и потянув за собой, перевалившийся на спину Драко даже не думал отпускать свою любовницу, ставшую в его глазах едва ли не кровным врагом. Оказавшись на нём сверху, Гермиона умудрилась укусить его за руку, когда тот попытался схватить её за волосы, а также оставить на груди и щеке несколько кровавых царапин своими острыми ноготками. Гаркнув на неё: «Дрянь! Ты мне поплатишься за это!» - Драко предпринял попытку ударить Гермиону, но навалившись своим телом на его правую руку и одновременно с тем накрыв его лицо ладонью, она стала выдавливать Драко глаза, решив до последнего отбиваться любыми методами. С силой сжав её запястье и откинув руку, разъярённый Драко с рыком рванул на Гермиону и снова повалил её на кровать, нависнув сверху. И вновь он замахнулся, чтобы ударить её, однако Гермиона тут же подалась вперёд и прижалась к его телу, уткнувшись лицом в грудь своего хозяина и прокричав, пытаясь удержать его руку: - Остановись, Драко! Святой Мерлин, что же ты творишь? Ты ведь не такой! Ты же не зверь!

- А какой? Какой, блять?! – оттолкнув её от себя, Драко стал всматриваться в лицо Гермионы едва ли не ненавидящим взглядом. - Не ты ли кричала, что я последняя сволочь? Не ты ли практически ежедневно готова высказывать мне это в лицо?! – закрыв голову руками, она вся съёжилась. Хотя Гермиона могла дать ему отпор, сомнений в том, что Драко в итоге одержит над ней верх, у девушки теперь не было. Максимум, что она могла, так это оттянуть наступление страшного события – он всё равно был сильнее её, и к тому же был способен на проявление грубого насилия. Одна мысль об изнасиловании вызывала в ней неистовый испуг, как и мысль о том, что зелье позже вынудит Гермиону даже это деяние Малфоя воспринимать спокойно и отстранённо. Ничего не отвечая ему и едва сдерживая себя от того, чтобы разреветься, девушка до боли сильно сжала пальцы в кулаки, ощутив, как ноготки вонзились в нежную кожу до самой крови. Её молчание ещё больше разъярило Драко, уже вскоре закричавшего громче прежнего: - Какой же я тогда, сука ты ебучая? Какой?

- Не такой, теперь я знаю это. Ты не изверг и не бесчувственное животное - ты другой, - сейчас её голос был едва слышен, но Драко различил каждое слово. Зло рассмеявшись, он поморщил нос, отчего его внешнее сходство с разъярённым зверем сделалось ещё большим, что кидалось в глаза. Содрогаясь всем телом, сотню раз Гермиона мысленно успела пожалеть, что вообще согласилась помочь его матери и что вошла в спальню. Она не представляла теперь, как завершится эта ночь, но уже приготовилась к худшему, ощутив свою беспомощность перед ним. – Драко, что же ты творишь? Неужели тебе мало тех жертв? Тебе нужна ещё одна - в моём лице? – сейчас Гермиона уже даже не пыталась достучаться до него - просто говорила с горечью, не смея убрать руки от лица и взглянуть на него. Она не знала, почему Драко не спешил снова кидаться на неё, но это не удивляло – он был слишком пьян, чтобы быть последовательным. Однако, даже несмотря на очередное затишье, она не смела надеяться, что он оставит её в покое и не причинит боли. Верить в это было бы слишком наивным, а она уже не раз ошибалась за эту проклятую ночь. Ещё одна подобная оплошность была не просто недопустима – она могла закончиться для неё чересчур плачевно. Невзначай заговорив с Драко о том, что поистине терзало его, неожиданно для себя Гермиона сумела достучаться до другой стороны его души – той, что так сильно болела и кровоточила. Возмущённо глядя на неё таким взглядом, будто бы она не просто напомнила ему об убиенных им людях, но наговорила про них отборных гадостей, задев его этим за живое, парень приподнялся с неё, усевшись на колени перед лежавшей под ним девушкой.

- Не смей говорить о них! - поначалу Гермиона, услышавшая лишь его злое рычание, даже не придала значения этим словам. Только после, осознав их суть, она медленно убрала руки от лица и взглянула на Драко. Его снова начало трясти, в то время как стального цвета глаза вдруг заблестели. Поняв, что только таким образом она сумеет воздействовать на него, на свой страх и риск Гермиона принялась горячо шептать ему, без зазрения совести давя на болевые точки:

- Ты не такой, ты и сам это знаешь! Ты так тяжело пережил их погибель, так сильно мучаешь от совершённого тобой, так для чего ты хочешь уничтожить ещё и меня?! Ты человек, Драко, так остановись уже и позволь тебе помочь!

- Чем ты мне, блять, поможешь?! Ты уже, сука, напомогалась вечером! – его слова сочились гневом и обидой, порождающими желание поквитаться за ущемлённое самолюбие, но куда больше в его речи проскальзывала боль, которую он не мог сейчас скрыть. Переступив через себя и собственный страх, Гермиона также привстала и, усевшись на кровати, взяла его лицо в свои руки, решив не дать Драко возможности заново вскипеть.

- Прости! Слышишь? Прости! Мне жаль, я не хотела сделать тебе больно. Прости меня! – она снова приблизилась к нему и теперь шептала ему свои извинения практически на ухо, не сводя с него глаз. Что было ожидаемо, Драко предпринял попытку вырваться, однако Гермиона вцепилась в него тогда словно кошка и продолжила, прижавшись губами к его щеке. – Я не знала, что тебе настолько плохо, и не хотела сделать тебе хуже! Слышишь? Я не хотела, мне жаль, и их мне жаль. Я знаю, что ты не хотел этого, что всё это было несчастным случаем...

- Да что ты знаешь?! – перебив её, Драко немного отстранился и, уставившись на неё заблестевшими глазами, прокричал в лицо девушке. – Что ты знаешь об этом?!

- Успокойся, Драко! Ляг! Тебе нужно прийти в себя, слышишь?! – с каждой секундой его дрожь становилась всё сильнее, и поняв, что она практически достучалась до него, Гермиона снова заговорила, приобняв парня и не давая ему возможности вырваться. – Приляг, отлежись - тебе станет легче. Сон заберет боль, всё уйдёт! Ты забудешь о случившемся, а воспоминания хотя бы ненадолго канут в лету...

- Пусти меня!

- Нет! – покачав головой, она обняла его ещё крепче, вглядываясь в лицо Драко. И всё же его гнев стал уходить, уступая место душевным терзаниям.

- Пусти, говорю! – и всё же он бросил вырываться, хотя и выказывал протест на словах, но, как ей показалось – делал он это из последних сил. Хитрость сработала: переключившись исключительно на мысли о своих жертвах, Драко позабыл обо всём, что было второстепенным и не столь значительным. По нему было видно, что опустошение и бессилие снова вернулись в полной мере. Отвернувшись от Гермионы, на мгновение он зажмурил глаза, забегав затем потерянным взглядом по полу комнаты. Теперь его дыхание сделалось судорожным, а сам он стал убитым своим горем. Казалось, время отмоталось назад, и они вернулись в гостиную. Наблюдая за ним, Гермиона ощутила облегчение, но также и привкус жгучей горечи. Даже несмотря на его выходки, видеть его таким было слишком тяжело. Снова и снова она пропускала через себя его боль, окончательно подавить которую этой ночью не могло даже зелье. Однако дать слабину и пустить всё на самотёк она уже не могла себе позволить – теперь Гермионе было необходимо окончательно взять под контроль ситуацию и самого Драко.

- Приляг, Драко! Просто приляг! – она произнесла это мягко, но с едва ощутимым нажимом, не переставая гладить парня по голове и щеке. – Приляг, слышишь? Иди сюда! - последние слова она прошептала, прижавшись к нему лбом. Он не смотрел на неё, а голова Драко всё также была повёрнута в сторону, и поначалу Гермионе казалось, что, уйдя в себя, он не слышит её, но он слышал. Более того, Драко теперь цеплялся за её нежный голос, повинуясь ему и надеясь, что хоть он сумеет каким-то чудом подарить ему облегчение и покой. Помешкавшись некоторое время, неожиданно для Гермионы без всякой агрессии Малфой отстранил её от себя и, слезши с неё, улёгся на подушки. Помедлив, она улеглась рядом, позади него, и, приобняв парня, постаралась для начала, насколько это было возможно, нормализовать хотя бы собственное состояние. Гермионе не верилось, что всё наконец-то закончилось, и этот кошмар остался позади. То и дело казалось, будто бы что-то вскоре пойдёт не так, его снова заклинит, и Драко повторит эту страшную историю.

- Они все мертвы. Все! – около минуты в комнате было тихо, однако Малфой, сосредоточившийся лишь на содеянном и прокручивающий теперь в голове болезненные воспоминания, заново пропуская через себя мучительную душевную боль, снова заговорил о том, что могло довести его до исступления.

- Не думай о них! – больше всего ей хотелось покоя и тишины, которые заставят её поверить в то, что ничего плохо больше не случится. Но Драко нарушил их, вынуждая обессилевшую Гермиону монотонным голосом говорить ему то, что было необходимо. – Всё будет хорошо!

- Ничерта уже не будет хорошо. Я их всех на тот свет отправил! – попытавшись подняться, куда более скорбно, но с проскользнувшими нотками такой опасной для них обоих агрессии, проговорил Драко. Однако из последних сил Гермиона вовремя спохватилась.

- Позволь себе успокоиться - твои стенания и ярость никому не помогут, только будут разрушать тебя всё сильнее! Ляг, вслушайся в мой голос. Я буду рядом, только приляг! - покоряясь ей, он снова откинулся на кровать, но то, что жгло изнутри, словно не позволяло Малфою даже на короткий миг поверить в иллюзию того, что он может испытать хоть какое-то облегчение и уж тем более покой. Вскипавшая же в нём злость и вовсе подстегала окунуться в былое безумие. Уже через считанные мгновения он резко сел на кровати и попытался затем встать. Гермионе было неведомо, что творилось в его голове, но в одном она теперь была уверена наверняка: ничего хорошего от Драко, находившегося в таком состоянии, ожидать нельзя. Также стремительно поднявшись, негромким, но надрывающимся голосом она требовательно проговорила: «Драко, нет!». Было видно, что его помешательство медленно, но верно возвращалось, давая о себе знать, но он всё ещё слышал свою собеседницу и потому предпринял чёрт знает какую по счёту попытку противиться.

- Отъебись от меня! – не поворачиваясь к ней, разъяренно бросил Драко, вот только уступать ему Гермиона и не думала. Это было невозможно, не в этот раз. Нельзя было его с трудом контролируемой ярости позволить в полной мере взять верх над его агрессивной натурой, поработить его и заставить продолжать сеять хаос. Снова позволить ему повторить былые сцены и вернуться к исходной мёртвой точке она просто не могла.

- Нет, - негромко произнесла Гермиона, однако очередная его попытка вырваться и встать вынудила заговорить куда более громким и уверенным голосом. – Нет, Драко! Нет. Я никуда не уйду и не денусь, как и не позволю тебе снова погрязнуть в своём безумстве. Смирись! – она видела, как парень зажмурил глаза, вот только успокоиться ему сейчас не удавалось - всё было против него. Сглотнув, он уставился невидящим взглядом на стену. Его глаза всё также блестели, на лице искажалась боль и, чёрт подери, как же сильно его лихорадило! А ведь она прежде даже помыслить не могла, что ему могло быть до такой степени погано. - Успокойся, я прошу тебя! Я рядом, всё хорошо, всё нормально.

- Нихера не хорошо, Грейнджер! – срывающимся голосом проговорил Драко, всё же сдавшись. Улегшись назад на подушку, он поморщил лицо. Гермиона готова была поспорить, что не окажись она рядом, его истерия вылилась бы в слезы или даже рыдания, но осознавая, что он не один, молодой аристократ, даже будучи в бессознательном состоянии, по привычке старался хотя бы в этом, но сдерживать себя, держать лицо перед ней.

- Тише, тише! Услышь меня, сосредоточься на моём голосе. Всё хорошо, всё будет хорошо! - уткнувшись носом в его волосы и поглаживая Драко по плечу и ниже – по руке, она попыталась взять в руки уже себя. Гермиона даже не заметила, как и её саму снова начало трясти, как участились её дыхание и сердцебиение. Его срыв был подобно бомбе, взорвавшей всё вокруг, подорвавшей даже её внутреннее спокойствие. Но куда больше сегодняшний день подкосил его самого. Окинув взглядом полуразрушенную комнату, словно в замедленной съемке в её мыслях промелькнула картина того, как он громил здесь всё, по-настоящему испугав её, введя даже в оцепенение. Страшно было помыслить, что бы, так или иначе, но сотворил Драко, окажись он здесь один на один со своими демонами. Её фантазия даже в худшем варианте развития событий не смогла бы нарисовать картинку, хотя бы отдаленно походившую на то, что произошло в реальности, и от этого становилось по-настоящему страшно. Его реальность была куда страшней. Покрепче приобняв его, Гермиона с силой прикусила нижнюю губу. Нельзя было не признать, что Иримэ, Таур, леди Малфой – все они были правы: Драко был необходим кто-то рядом. Она была нужна ему сейчас, просто нужна.

- Я не смогу сам успокоиться, - эти слова были неожиданными для Гермионы. До чего же редко он мог пойти на то, что бы признать хоть в чём-то свою слабость. И даже сейчас, будучи не в себе, Малфой с трудом заставил себя выдавить их.

- Полежи пока, а я принесу зелья. Только не вставай, Драко! Я прошу тебя, не поднимайся с кровати! – и вновь она шептала настолько тихо, что едва слышала собственные слова. Едва заметно он кивнул ей, после чего, из последних сил заставив себя унять дрожь, Гермиона кинулась к пиджаку Малфоя. На ватных ногах она приблизилась к этой вещице, усыпанной обломками картинной рамки. Запустив руку сначала в один карман, но ничего в нём не обнаружив помимо пары зачарованных под портал галеонов, она проверила и другой карман. Зашипев, Гермиона отдёрнула руку, ощутив, как стекло резануло по нескольким пальцам, оставляя глубокие порезы. Не придавая такой мелочи сейчас и малейшего значения, девушка вывернула карман наизнанку, отчего на пол высыпались осколки как минимум пяти разбитых пузырьков. Не обнаружив ни одного цельного флакона, она отчаянно стала осматриваться вокруг, пытаясь вспомнить, где она оставила свой клатч. В нём были несколько пузырьков с успокаивающим зельем, которые Гермиона как нельзя кстати захватила с собой, предположив, что они могут пригодиться, но нисколько Малфою, сколько ей самой. Ещё вечером после слов Иримэ она допускала вероятность того, что сорвавшийся рано или поздно Драко даже с продолжавшим воздействовать на неё зельем может извести её. Дабы не демонстрировать ему в моменты своей слабости или боли не сразу теперь подавляемые умным зельем эмоции, которые Малфой при желании мог использовать против неё, Гермиона подумывала прибегнуть в случае необходимости к помощи других быстро действующих зелий, для чего и захватила с собой пару пузырьков из запасов своих господ. Ей и самой сейчас хотелось принять их, но Драко они оказались в разы нужней, а необходимость утихомирить его окончательно сделалась главенствующей целью. Заставив себя сосредоточиться лишь на поиске своих вещей, уже вскоре девушка вспомнила, что в начале вечера ходила в душ, и всё это осталось там. С надеждой на то, что Драко не добрался до них раньше, и её вещицы были целы, Гермиона ринулась в ванную комнату. Вбежав в неё, она облегчённо выдохнула - её маленькая заколдованная сумочка по-прежнему лежала на полке для полотенец. Изъяв из клатча два пузырька с зельем, она быстро ополоснула раненную руку и поспешила назад в спальню, в которой к её облегчению было тихо. Вернувшись назад к Малфою, всё также лежавшему на кровати и глядевшему в одну точку, девушка присела рядом и протянула ему флаконы.

- Выпей оба, по трети содержимого каждого пузырька - одно зелье закрепит действие другого. Тебе полегчает, - медленно поднявшись, Драко забрал их из рук своей любовницы, после чего стремительно осушил до дна оба пузырька, не дав Гермионе даже возможности вырвать их.

- Малфой, чёрт бы тебя побрал! Ты итак перебрал сегодня с алкоголем, так и здесь хочешь сделать передоз, - она говорила тихо, покачивая головой. Силы быстро покидали её: эта ночь слишком сильно измотала Гермиону, и единственное, чего ей теперь хотелось, так это упасть и забыться сном. Вот только оставить Драко без присмотра, при учёте, что ему снова могло взбрести что-либо в голову, да ещё и в полуразрушенной комнате, в которой он, либо даже она сама спросонья, мог как минимум хорошенько порезаться или наколоть ноги, было нельзя. Хотелось проклясть эту ночь и своё чувство ответственности, просто плюнуть на всё и улечься спать, но пересиливая себя, Гермиона продолжала делать то, что было сейчас необходимо.

- Наплевать. В могилу они меня не загонят, а всё остальное – мелочи, - отставив пустые пузырьки на пол, также негромко ответил Драко, после чего улёгся на кровать и зажмурил глаза. Протянув к нему руку, поначалу сомневавшаяся, стоит ли его трогать девушка всё же принялась поглаживать его по голове, всматриваясь в лицо своего молодого господина, в котором всё также читались опустошение, угнетённость и боль. Трижды за эту ночь он кидался на неё, но даже несмотря на это Гермиона испытывала по отношению к нему чувство жалости и сострадания. Пожалуй, впервые она видела его просто человеком, убитым своим горем, раздавленным своими обидами, и так сильно нуждающемся в чьей-то помощи и заботе... В чьём-то человеческом тепле. Для неё он нередко являлся зверем, палачом, извергом, деспотом, ублюдком и мерзавцем, терзавшем её, но вот человеком, даже несмотря на его выходки, стал только сегодня. От одной мысли об этом девушке делалось в какой-то мере страшно. Пугало то, что она сочувствовала Малфою; то, что неволей прониклась его горем; как и то, что где-то в своём подсознании она бралась теперь оправдывать его действия, познав, что на самом деле было сокрыто под маской равнодушия и его былой бескрайней и необоснованной, как ей прежде казалось, жестокости. Медленно моргая, Гермиона смотрела на парня, не отводившего теперь взгляда пустых глаз от стены. Постепенно выражение его измученного лица становилось спокойным и равнодушным, и всё больше на нём проступало изнеможение. Продолжая гладить его, она снова заговорила тихим, убаюкивающим голосом, пытаясь заставить Драко уснуть как можно скорее и тем самым дать возможность отдохнуть и себе.

– Когда мне было двенадцать, летом после окончания первого курса мы с родителями собирались навестить бабушку и дедушку. Они тогда исполнили мечту бабушки и перебрались в Испанию: она была оттуда родом и всю жизнь мечтала вернуться в родную страну, но сделать это ей удалось только разменяв шестой десяток лет. У дедушки тогда стала развиваться болезнь Альцгеймера, но о себе на ранних стадиях она давала знать изредка, воздействуя лишь на кратковременную память. И вот мои родители договорились с дедушкой о приезде на конкретную дату. Я тогда была ещё маленькой и очень хотела сделать бабушке сюрприз, появившись неожиданно, и подговорила на это родителей. И вот мы полетели в Каталонию, приехали к дому дедушки с бабушкой, а их вдруг не оказалось на месте! – говоря это, она не сдержала улыбки, глядя теперь куда-то в сторону и полностью растворившись в воспоминании о тех временах, которые раз и навсегда остались в далёком прошлом. – Мы стали звонить им на домашний телефон, но никто не ответил. Тогда папа решил набрать своей тёте Аделине и узнать у неё, не в курсе ли она, куда могли пропасть наши старики. Как оказалось, они гостили у неё в Мадриде на тех самых выходных, а дедушка, представляешь, совершенно забыл о нашем приезде, - на этих словах Гермиона не сдержала смешка, после чего продолжила. – Мы тогда отправились в Испанию на две недели, так что спокойно могли дождаться их возвращения и потому поселились в семизвёздочном отеле. Мы никогда не были богаты, но в тот год мама с папой накопили денег на отдых и решили позволить себе на эти два дня пожить в роскоши и немного пошиковать. Тогда я впервые оказалась в настолько восхитительном и богатом месте. Тот отель показался мне сказочным - практически вторым Хогвартсом. Я даже про свои любимые книги напрочь позабыла и оба этих дня в сопровождении родителей разгуливала по развлекательным секциям, отдыхая и одновременно с тем изучая это место, рассматривая его, любуясь его красотами. Те дни пролетели так быстро, но очень сильно запомнились мне. Даже сейчас я в деталях помню многие залы того отеля, да и вряд ли когда-нибудь забуду его, - снова улыбнувшись этому неимоверно приятному воспоминанию, она перевела взгляд на Драко.

И всё же незаметно для неё он уснул, убаюканный мягким тихим голосом и ласковым прикосновением нежных рук. Даже увлёкшись рассказом, Гермиона продолжала гладить его по голове и плечу, не забывая про своего молодого хозяина. Убрав от него руку, она потупила голову и поджала губы. Весь вечер и вся эта кошмарная ночь в некотором роде перевернули её мир, заставив к тому же сыграть в жестокую игру на выживание. Нужно было переварить эти события, осознать случившееся и хорошенько осмыслить всё то, что произошло с Драко, но сейчас ей было не до того. Одно Гермиона знала для себя наверняка: она поступала ровно так, как требовали от неё обстоятельства, и как она считала в тех безвыходных ситуациях наиболее правильным. Потому у неё не было даже мысли корить себя за такую нежность и заботу по отношению к тому, кто с кривой усмешкой на тонких губах, дай она ему волю, с лёгкостью придушил бы её этой ночью голыми руками. Поспешив завершить этот затянувшийся день, Гермиона стала искать волшебную палочку Драко. Куда именно отлетел этот магический атрибут - оставалось только гадать, ведь когда Малфой запулил её, Гермиона была повалена на кровать, причём на живот. Сейчас палочка могла оказаться где угодно, даже под завалами, и оттого надежда на её скорейшую находку, стоило девушке окинуть взглядом полуразрушенную комнату, стремительно сходила на нет. Мысленно прокляв за это Драко, она принялась осматривать каждый уголок спальни, однако ни в одном из них палочки не оказалось. Лишь через десяток минут пустых поисков удача улыбнулась Гермионе: заглянув под кровать, она сразу же обнаружила закатившуюся под неё палочку. Достав её, она тут же принялась восстанавливать побитые вещи и расколотые предметы. Около двадцати минут ушло у неё на то, чтобы привести все комнаты в порядок. Даже на кухню Грейнджер заглянула под конец, лишний раз поблагодарив магию за её существование. Вернувшись в спальню и убедившись, что Малфой всё также мирно спал, Гермиона ощутила досаду из-за того, что не вырубила его сразу, стоило палочке оказаться полутора часами ранее в её руках. Вот только откуда ей было знать, до какой степени разгуляется его безумие, и что Драко был способен на такое?! Сейчас пережитое казалось каким-то сценарием для паршивого триллера с элементами фильма ужасов, но никак не суровой реальностью, через которую буквально недавно ей пришлось пройти.

Устало потерев лицо руками, девушка направилась в ванную комнату, решив реализовать главную задумку, отступиться от которой было нельзя. Подойдя к раковине, Гермиона поднесла кончик волшебной палочки к виску и шёпотом произнесла заклинание, изымающее из памяти серебряные нити с конкретными воспоминаниями. Аккуратно она отстранила от себя палочку, за которой теперь тянулась одна из таких нитей. Убаюкивая Драко, она неспроста вспомнила о своих родителях: больше всего ей хотелось напоследок предаться воспоминаниям о них и хотя бы час позволить себе мысленно побыть рядом с близкими людьми. Однако тянуть время и рисковать ими в угоду своему эгоистичному желанию держаться за память о родителях было нельзя, в особенности сейчас: Драко всё же мог подняться и в лучшем случае лишить её палочки, в то время как в худшем снова разгневаться уже хотя бы на то, что Гермиона хотела использовать её в личных целях. С другой стороны, она понимала и то, что возьмись она тянуть время - осуществить задуманное стало бы в стократ невыносимей, в то время как сейчас она действовала стремительно, лишая себя излишних мучений. В своих руках она держала воспоминание о том дне, когда отправила родителей в Австралию, и которое намеревалась раз и навсегда уничтожить. Зажмурив глаза, девушка до боли закусила нижнюю губу. Как же тяжело было, даже несмотря на подоспевший эффект зелья, беспрепятственно нормализующий теперь её состояние, расставаться с ним – с единственной нитью, благодаря которой она могла однажды вернуть своих родных. Однако понимая, что вряд ли ей когда-либо представится такая возможность, в то время как хранение настолько опасного воспоминания, наоборот, может уничтожить то, что было ей дороже всего - Гермиона ни на секунду не сомневалась в правильности своего решения. Даже если Малфой не лукавил и говорил правду о том, что без крайней необходимости никогда не тронет их, всегда оставались другие Пожиратели Смерти, Волан-де-Морт и даже Малфой-старший, способные через её родителей не просто полностью подчинить себе подругу Гарри Поттера, но даже уничтожить её. От одной мысли о том, что родители могут погибнуть из-за её мягкотелости, ей становилось не просто страшно, но даже плохо.

В последний раз посмотрев на серебряную нить, она грустно улыбнулась: теперь её родителям предстояло прожить долгую и счастливую жизнь, пусть даже вдали от дочери, о которой они ничего не помнили и даже не знали. Самым важным было то, что им предстояло жить, действительно жить полной жизнью вдали от тех ужасов войны, которые творились в параллельном мирке, и в которые была напрямую затянута их дочь - мечтать о большем Гермиона уже не смела. Втянув ртом воздух, она поднесла воспоминание к раковине и на выдохе выпустила его, наблюдая, как самое важное из всех памятных моментов безвозвратно ускользало в водостоке. Всего пары считанных секунд было достаточно, чтобы нить исчезла из поля зрения, а сама Гермиона ощутила невыносимую боль в левой части груди. Посмотрев на собственное отражение в зеркале, она всхлипнула. Впервые за последние две недели её глаза были влажными и красными, а сама она ощущала невыносимую душевную боль, испытать которую сегодня предстояло далеко не одному её молодому господину. Хотелось осесть на пол и взвыть, залившись слезами – позволить себе этот выплеск эмоций, это прощальное терзание по родным, с которыми ей никогда больше не суждено было повидаться – однако подоспевшее зелье пришло на выручку, настойчиво давая о себе знать. Закрыв глаза, Гермиона прокрутила в голове навеянное им воспоминание о всё той же ночи с Драко, и только после того, как она открыла их, она почувствовала облегчение. Она понимала, что даже несмотря на эффект зелья она может ещё долгие часы убиваться из-за содеянного и заново вызвать этим сильнейшие переживания, и оттого, тряхнув головой, решившая не мучить себя вконец обессилевшая девушка быстрыми шагами, в открытую сбегая из санузла, направилась в спальню. Остановившись на мгновение в дверях и посмотрев на мирно спящего парня, она перевела взгляд на часы, которые показывали без двадцати минут пять часов утра. Отложив волшебную палочку на тумбочку, Гермиона улеглась в постель, только сейчас ощутив ноющую боль от ранок на пальцах правой руки. Сейчас она с лёгкостью могла бы избавить себя даже от этой неприятности, но почему-то излечивать ранки, ассоциирующуюся у неё теперь с этой неимоверно тяжёлой и долгой ночью, она наоборот не хотела. Откинувшись на подушки, девушка накрыла их с Драко скомканным прежде в ногах одеялом, и наконец-то закрыла глаза. Поначалу ей казалось, что даже несмотря на события последних часов ей не удастся быстро забыться сном, но не прошло и пары минут, как Гермиона крепко уснула, наконец-то распрощавшись с этой изнуряющей ночью и всем тем, что осталось теперь в совсем недавнем прошлом.

***

Она не знала, сколько времени они проспали, прежде чем в дверь раздался стук и чей-то женский вежливый, но настырный голос оповестил их об уборке номера, что хорошо было слышно из-за открытой двери в спальне. Промычав что-то сквозь сон, Гермиона, до жути желавшая и дальше продолжить столь необходимый ей отдых, открыла глаза и недовольно посмотрела в потолок. Ровно с таким же нежеланием подниматься, спавший рядом Драко прорычал в ответ, с головой укрывшись одеялом: «Идите все к чёрту!» - однако недостаточно громко, чтобы горничная, которую никто не собирался впускать в номер, услышала его. Настойчиво постучав ещё пару раз, работница отеля ушла, оставив их в покое. Издав недовольный стон, Драко, которого всё же разбудили продолжительным стуком, поднялся и уселся на кровати, потерев помятое лицо рукой. Несколько минут он сидел, сначала бегло оглядываясь вокруг, а после задумчиво глядя перед собой. Сонными глазами наблюдая за ним, но не спеша что-либо говорить, Гермиона пыталась понять, в каком состоянии он был теперь и чего стоило от него ожидать. Зелья, которые он выпил с излишком, не могли не подействовать на него: она и сама пила их парой месяцев ранее после гибели Артура Уизли - именно они помогли ей тогда более-менее оправиться. Вот только в отличие от этого безумца, она не смешивала их с алкоголем, который, бесспорно, чрезмерно пагубно влиял на него, напрочь лишая сорвавшегося Драко возможности мыслить рационально. Оттого оставалось только гадать, выветрился ли алкоголь из его организма, и пришёл ли он хотя бы немного в себя. Поначалу Драко словно не замечал своей любовницы, однако уже вскоре он перевёл на неё взгляд серых глаз. В считанные мгновения, стоило ему увидеть Гермиону, его глаза сузились, а сам он сменился в лице. Шумно выдохнув, девушка ощутила, как напряглось всё её тело. Она не понимала, что на этот раз могло вывести его из себя, и каких неприятных сюрпризов стоило ожидать от Малфоя в дальнейшем. Сейчас его взгляд был прямым, сам он держался уверенно, что указывало на то, что он больше не был пьян. Вот только выражение его лица говорило о том, что даже теперь радоваться ей было нечему. В его душе будто бы зарождалась новая буря пагубных эмоций, но что этому поспособствовало - она не могла понять. Около минуты Драко молчал, в то время как ей показалось, что эти мгновения рядом с ним превратились в вечность. Его глаза заметно темнели, лицо становилось суровым, а вся его поза всё больше становилась напряжённой. Создавалось впечатление, словно одно только его нахождение рядом с Гермионой было для них обоих убийственно и опасно. От осознания этого необъяснимого метаморфоза девушка приготовилась в любую секунду схватить волшебную палочку, которая лежала на тумбочке рядом с ней по правую руку, и на этот раз без лишних разговоров и сомнений оглушить Малфоя. Однако идти на такие крайности ей не пришлось: уже вскоре он заговорил негромким хриплым голосом, в котором, тем не менее, проскользнули опасные нотки:

- Собирай свои вещи, Грейнджер!

- Зачем? – осторожно поинтересовалась она, заметно удивившись этим словам. Хотя он не сказал ничего такого, что могло бы насторожить, тем не менее, его свирепый тон говорил о том, что всё было совсем не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Криво усмехнувшись, Драко ответил ей голосом, сочившимся ядом, но даже не это заставило её побледнеть, а сами слова, которых Гермиона меньше всего ожидала когда бы то ни было услышать от этого человека:

- Сегодня ты отправляешься в замок Лестрейнджей к Тёмному Лорду. Раз у него есть намерение вскоре забрать тебя к себе - не вижу смысла оттягивать этот момент. Хотела избавиться от такого ублюдка как я – поздравляю! Сегодня ты сделаешь это, как и воссоединишься наконец-то со своими друзьями. Игры в противостояние и псевдо-благородство окончены, Грейнджер. Можешь возрадоваться, – резко потянувшись к ней, как Гермионе показалось поначалу, он забрал с тумбочки палочку, после чего стремительно поднялся и отправился на выход. Только оказавшись возле двери и на мгновение обернувшись, Драко бросил напоследок, заглянув в карие глаза не на шутку перепуганной любовницы. – Давно пора было положить этой ебанутой истории конец! – сказав это, он покинул комнату, хлопнув дверью. Оставшись в спальне в одиночестве, Гермиона поняла, что всё это время она практически не дышала. Сейчас, она готова была поспорить, её кожа была бледнее, чем даже ночью, когда после пережитого она только легла спать. Казалось, будто бы её огрели чем-то тяжёлым по голове, напрочь лишив возможности осознавать происходящее. Единственная мысль, что теперь билась в её голове, была до неимоверного простой, но верной, и от понимания, что никто не даст ей ответа на этот безмолвный вопрос, хотелось взвывать:

«За что? Малфой? За что?!...» - ощутив, как задрожали её руки, но после заметив, что сейчас она содрогалась уже всем телом, Гермиона уставилась отчаянным взглядом на дверь. Когда-то оказаться рядом с друзьями было для неё едва ли не заветным желанием и недостижимой мечтой. Теперь же перспектива оказаться в месте, где её ненавидели уже не просто Пожиратели Смерти, но даже узники, считая подругу Гарри Поттера главной предательницей магического мира, так ещё и угодить, подобно какому-то зверю, в клетку - не просто заставляла её сердце пропускать удар за ударом, но даже приводила Гермиону в ужас. Хотелось схватиться за голову и взвыть, но ощутившая ещё большее бессилие Гермиона, оказавшаяся не способной даже просто протянуть руки к лицу, вопреки собственным истеричным порывам только неподвижно сидела на кровати, не отводя стеклянного взгляда округлившихся глаз от ручки двери. Сейчас ей казалось, что за считанные минуты в Лондоне наступила суровая зима, лютый мороз которой пробрался даже до верхнего этажа отеля, в то время как во всём мире наступила мёртвая тишина. От одних только слов Драко и его боевого настроя совершить задуманное её мир заново перевернулся, и даже думать о том, что подтолкнуло его к принятию такого решения после всего того, что она сделала для него этой ночью, Гермионе не хотелось. Он был её хозяином и этим всё было сказано. Их играм пришёл конец, как и ей самой. Сдавленным голосом она вдруг проговорила, ощутив, насколько тяжело ей было даже попросту шевелить губами:

- Доигралась!..