Марионетка аристократа

Неспешным прогулочным шагом она приблизилась к Драко. Сейчас он стоял к ней спиной и неотрывно наблюдал за торопливо улетавшими прочь грачами, один из членов стаи которых всего десяток секунд назад под очередной оглушительный выстрел замертво рухнулся с ветки могучего дуба на землю.

- Не жалко птиц? – хотя она и понимала, что этот вопрос был наивным и мог даже посмешить его, Гермиона всё же задала его, не сводя взгляда со своего молодого хозяина.

- Мне людей не жалко, а ты про птиц, - ожидаемо усмехнувшись, отстраненно ответил он на это, взглядом серых потускневших глаз всё ещё провожая улетавшую вдаль стаю.

- Лжешь! Было бы это правдой - тебя бы здесь не было, - негромко проговорила служанка, с любопытством посматривая на Малфоя. Услышав эти слова, он наконец обернулся, слегка прищуренными глазами со вниманием став наблюдать за ней.

- У Блейза слишком длинный язык, а у вас с матерью у обеих дурная привычка развешивать уши и слышать лишь то, что вам бы хотелось, а не то, что есть на самом деле, - сейчас её даже забавляло наблюдать за ним. Он лгал ей в лицо, ведь в правдивости слов всерьёз обеспокоенного Забини сомневаться не приходилось. Являясь близким другом Драко, он слишком хорошо его знал, и потому сочинять небылицы или накручивать ситуацию темнокожему магу не было резона. В то время как всеми силами принципиально стремиться избежать демонстрации перед окружением своих слабостей, как раз таки, было в интересах Малфоя. Его всё также знобило, только теперь это не кидалось так сильно в глаза, в отличие от остальных явных показателей его внутреннего состояния. Его дыхание, как и прежде, было учащенным, кажа - бледнее обычного, а глаза - покрасневшими. Не верилось, что его до такой степени могла задеть история с убийством какой-то группы людей. После того, что Драко творил с ней, в особенности карая после инцидента с мистером Уизли, Гермиона свято была уверенна и ни на мгновение не подвергала сомнению свою догадку о том, что ценность любой человеческой жизни являлась для него пустым звуком. Однако всё было совсем не так, и это искренне удивляло девушку, убежденную в его безграничной жестокости. Оспаривать его слова она не стала, не представляя, как затрагивать в разговоре с ним тему этой трагедии и что говорить. Да и стоило ли?! Ведь она не знала подробностей, да и сам Малфой к тому же маловероятно, что горел желанием обсуждать с какой-то прислугой такие вещи. – Ты принесла, что я просил?

- Да, - коротко ответила Грейнджер, протянув ему коробочку. – Никак последнюю пулю выпустил?

- Именно, - не глядя забрав её и отправив к себе в карман, сухо проговорил Малфой, не спешивший снова погружаться в своё развлечение. – Пока тебя дожидался, уже передумал стрелять. А ты действительно не торопилась.

- Я размышляла над твоими словами, - тут же нашлась она, что ответить, шумно выдохнув и выпрямившись, дабы выглядеть уверенней и правдоподобней и никаким образом не выдать уже свой фальшь.

- И что надумала? – вскинув бровь, полюбопытствовал Драко.

- Север все эти месяцы готовился к вашему вторжению на их территорию, а входившие в его состав города довольно крупные. Сражаться они будут отчаянно, ведь это последняя и, вероятно, единственная возможность для повстанцев переломить ход войны. К тому же их численное превосходство в сравнении с вашими армиями колоссальное. Не сомневаюсь, что туда в надежде на спасение своевременно мигрировала немалая часть населения из других графств, и теперь им ничего не останется, как присоединиться к бою. Так отчего ты так уверен, что с большой долей вероятности север падет, и вы одержите безоговорочную победу? – некоторое время он молчал, с легкой улыбкой на тонких губах посматривая на неё - этот разговор явно заинтересовал Малфоя. Девушка отчасти знала ответ на самолично заданный вопрос, и именно его, подтверждая её предположения и опасения, озвучил парень.

- Полагаю, такой книжный червь, как ты, хорошо должен быть знаком с историями древних цивилизаций. В том числе ты должна иметь познания об македонско-персидской войне, - в ответ на это Гермиона молча кивнула, после чего он продолжил. – Так вот, однажды персидский царь Дарий III, желая напугать своего противника - Александра Македонского - пошедшего на него с войной, написал следующее: «Знай, Дарий не один – нас 70 тысяч!». Тебе известно, что ответил на это Александр?

- Помню, - судорожно втянув ртом воздух, негромко проговорила прислужница. Уже давно, живя бок о бок с Малфоями и вслушиваясь в каждое обсуждение военных действий, которое ей доводилось слышать, она уяснила для себя, что численное превосходство в случае с гражданской войной в настоящем играло второстепенную роль. И именно с этой мыслью был напрямую связан памятный ответ великого полководца, который озвучил вслух её молодой господин:

- «Знай, мясника не пугает обилие баранов», - ухмыльнувшись и наклонив голову набок, он продолжил, давая Гермионе более развернутый ответ на её вопрос. Хотя в том не было необходимости: она и сама хорошо знала реальное положение дел. – Их многотысячное войско никого не страшит. Важно только, сколько истинных бойцов, готовых рискнуть всем и сражаться до победного конца, унося жизни противников на тот свет, присутствует в их рядах; ровно как и сколько среди них фанатиков, для которых истребление Пожирателей – главенствующая цель. Мы месяцами закалялись в суровых боях и без лишних раздумий можем калечить и убивать, они же в большинстве своем – нет. Это просто солдаты и простые гражданские, впервые в жизни затянутые в смертельно опасную заварушку. Они нам не ровня - всего лишь мелкие вредители. Единственное, что может стать губительным для наших армий – изнурительные схватки, если отрядов противника окажется слишком много, и ежедневные битвы затянутся на недели, а то и месяцы. Только в этом случае, Грейнджер, у них может появиться реальный шанс уничтожить весомую часть армии Тёмного Лорда. Но это ещё не означает, что победа будет за ними, и мы не приложим в ответ все усилия, чтобы стереть север с лица земли, - быстро заморгав, Гермиона прервала зрительный контакт и взволнованным взглядом посмотрела на полупустой поднос на земле. Как бы не было горько признавать, но все его предыдущие речи были справедливы: они проиграли. В голове мелькнула довольно унылая мысль, что одна новость за последние недели была дряннее другой. И от этого становилось гадко на душе. – Моя мать уже говорила с тобой по поводу меня? – кинув на него осторожный изумленный взгляд, никак не ожидавшая такого вопроса девушка стала бегать глазами по его лицу, на выдохе ответив:

- Нет.

- Врёшь! – жестко произнес Драко, на что Гермиона, собравшись с мыслями и не без усилий сведя на нет ненужные эмоции, с кривой усмешкой, куда больше подходящей ему, констатировала:

- Как и ты мне, Малфой.

- Ты всерьез думала, что я не догадаюсь, как станет действовать моя дотошная мать, глухая к моим просьбам с этой своей упрямостью? Я слишком хорошо её знаю, - зачем-то пояснил он, после чего неосознанно сжал пальцы в кулаки. В его глазах снова промелькнула злость, в то время как сами они заметно стали темнеть, что не осталось не замеченным девушкой. И снова в нём вскипала ярость, которую с недавних пор она начала опасаться.

- Я не напрашивалась на это. Скорее предпочла бы держаться от тебя подальше, пока ты в таком состоянии, - призналась она, осознавая, что продолжать привирать ему не имело больше смысла. Драко и без того знал ситуацию, даже несмотря на то, что она складывалась за его спиной. – Не смей снова отыгрываться на мне и выставлять меня крайней! – вдруг прошипела Гермиона, решившая в этот раз дать ему отпор. – Это ваш и только ваш с леди Малфой конфликт, а меня ты и без её на то просьб держал бы сейчас рядом с собой и использовал, чтобы сбросить напряжение.

- Тебе ли жаловаться на это? Сама же, сучка, получаешь от этого удовольствие, - теперь его тон был суровым, однако снова пугаться его после принятия зелья она и не думала, осознав для себя пару дней назад, что при желании она всё ещё была способна сгладить любую ситуацию и влиять на своего молодого господина.

- Да, а иногда не без твоей помощи кричу от боли, Малфой! - вздёрнув подбородок, парировала Гермиона, не сводившая с него карих глаз с нетипичным для неё в последние месяцы самоуверенным взглядом.

- Ты уже влезла в нашу ссору, Грейнджер, как только согласилась быть на коротком поводке у моей матери, - проигнорировав её последние слова, высокомерно проговорил Драко, на что она хмыкнула, с вызовом ответив:

- А должна быть только на твоём? Знаешь, раз уж мне в любом случае не суждено остаться в сторонке, то хотя бы что-то поимею с этой ситуации и постараюсь наладить отношения со своей хозяйкой. Ты ведь любезно подсуетился, чтобы даже здесь всё разрушить в моей жизни, - приблизившись к нему, впервые за долгое время она бесстрашно глядела в его стального цвета глаза, не без удовольствия отмечая для себя, что такое поведение прежде перепуганной и кроткой Гермионы изумляло Малфоя и даже по-своему восторгало. Она снова была самой собой, и именно таковой, вне сомнений, он жаждал её видеть.

- Не напрашивайся, Грейнджер, могу и здесь завалить! – вдруг сказал Драко, на что она хитро улыбнулась и, пожав плечами, победоносно проговорила:

- Не получится, Малфой. Есть определенные обстоятельства, из-за которых придется тебе повременить с этим и поиметь пока кого-то другого.

- Критические дни? – догадался Драко, и от его прямоты, при учёте, что прежде их близость ни разу не совпадала с ними, и уж тем более ей с парнем никогда не приходилось обсуждать эту слишком личную для неё тему, Гермионе стало неуютно. Смутившись, она кивнула. – Какой день?

- Третий, предпоследний, - залившись краской и опустив глаза, уже более робко ответила она.

- Сгодишься, - возмущенно уставившись на него, никак не ожидавшая от Малфоя подобных слов девушка прошипела:

- Издеваешься? Самому-то противно не будет?

- Было бы противно - ответил бы иначе, - вдруг притянув её и прижав к своему телу, наклонился и прошептал на ухо Драко, бесстыдно принявшись лапать её за ягодицы. Сцепив зубы, Гермиона, подозревавшая, что Нарцисса всё ещё могла наблюдать за ними, разозлено взглянула в его лицо, которое находилось сейчас до безобразия близко.

- Да, Малфой, несмотря на принадлежность к голубым кровям, до эстета тебе далеко! - эти слова заметно повеселили его, хотя он не спешил ничего с ней делать. Не вырывалась и служанка, все ещё продолжавшая вглядываться в серые глаза. Около минуты они простояли в тишине, глядя друг на друга. Только мужская рука продолжала скользить по её телу, теперь уже вверх - по спине к плечам. В этот раз Гермиона сама нарушила молчание, задав вопрос, волновавший её не первый день. – Сколько ещё будет действовать твоё зелье?

- Месяц. Не волнуйся, Грейнджер, нам этого времени хватит, - с лукавой улыбкой на тонких губах ответил ей Драко, после чего, опять пройдясь рукой вдоль её тела, начал задирать юбку длинного платья со спины. Однако перехватив его руку, Гермиона остановила это действие, произнеся:

- Это не слишком подходящее место, Малфой! Раз уж ты решил оставить меня в живых, то хотя бы не усугубляй моё и без того плачевное положение, - к её удивлению отмолчавшись, он лишь вырвал свою руку, которую девушка без всякого боя отпустила. Погладив её тёплой ладонью по щеке и проведя большим пальцем по губам, Драко нахмурился, с неохотой отказавшись от своей затеи. Нельзя было не признать, что его любовница была права. Доводить её снова до истерий и суицидального состояния он просто не мог, отчего перед ним отныне стояла нелегкая задача научиться контролировать свои негативные эмоции, чаще всего управлявшие им самим. По этой же причине он был даже рад, что её нормализованное состояние теперь позволяло Гермионе в таких ситуациях демонстрировать ему оскал своих белоснежных зубов. К своему сожалению Малфой понимал, что даже при желании он не всегда сумеет держать себя в руках; оттого тот факт, что она была теперь способна постоять за себя и дать ему отпор, был только на руку Драко.

- За язык тебя никто не тянул, Грейнджер! Не здесь - так в другом месте, – криво усмехнувшись, слащаво, но настойчиво произнёс он, после чего быстро и многообещающе чмокнул её в губы и только после, наконец, убрал от девушки руки. Сделав пару шагов назад, она попыталась перевести дыхание. Все предыдущие дни прошли для Гермионы в тесной связи с воспоминаниями об их последней совместно проведенной ночи. И оттого, вновь оказавшись в его крепких руках, несмотря на понимание того, что большой глупостью стало бы переходить к чему-то большему посреди дня, на улице, оказавшись мало ли у кого под пристальным наблюдением - немалых усилий ей стоило подавить в себе желание самой потянуться к нему. Впервые за долгое время Грейнджер сама осознанно жаждала этой чертовой близости со своим хозяином.

«Знал бы ты, Малфой, что сейчас творится в моём помутившемся рассудке!..» - не без горечи подумала она, в полной мере осознавая, что в душе должна была если уж не ненавидеть Драко, то хотя бы испытывать по отношению к нему неприязнь и стремиться держаться от него как можно дальше. Однако это чёртово до неимоверного действенное зелье в совокупности с его ласками добились с точностью обратного эффекта, и от понимания этой невозможной ошибочной данности ей становилось не по себе.

- Возвращайся пока в замок. Я позову тебя, как понадобишься, - хмыкнув и уже даже не удивившись такой его наглости, горделиво вздёрнувшая подбородок Гермиона поспешно развернулась и отправилась от него прочь. Сейчас ей действительно хотелось уйти, даже сбежать от Драко и от своих мыслей. Всё это было неправильным, даже слишком...

***

«Дернул же вас чёрт снова пересечься и заговорить!» - всеми бранными словами ругая про себя Малфоев, Гермиона шла позади Драко по маггловской части Лондона, даже не смея представить и предположить, куда они шли, и чего стоило ожидать, хотя после разговора с Иримэ она и перебирала возможные варианты. Всего часом ранее в замке всё было более-менее тихо и спокойно, а сама она помогала эльфийке наводить порядок в одном из малопосещаемых залов, как вдруг едва ли не на весь этаж из бежевого зала послышались крики, и завязался новый скандал, разразившийся всё также между матерью и сыном. Как оказалось позже, Драко заглянул в ту комнату, когда в ней, пытаясь отвлечься, снова занималась рисованием Нарцисса. Неугомонная женщина, предпринявшая ещё одну попытку самостоятельно наладить контакт с сыном, снова начала действовать ему своей излишней заботой на без того расшатанные нервы, отчего озлобленный Драко вновь позволил себе нелестные высказывания в её адрес, оскорбив мать. Первое время леди Малфой молчала ему, однако вскоре сдали и её нервы, отчего скандал набрал нехилые обороты, и ситуация накалилась до предела. Итогом завязавшейся получасовой перебранки стала уйма наговорённых друг другу гадостей, на которые, как Гермиона считала прежде, холодные и сдержанные аристократы попросту не были способны; повторный срыв Малфоя-младшего и его решение как можно скорее покинуть замок и держаться подальше от матери. Именно об этом он объявил девушке, призвав к себе в спальню не без помощи долгое время не использовавшихся заколдованных колокольчиков, озвучив также свою задумку взять её с собой. Вот только куда именно - этого молодой хозяин не счёл нужным ей поведать. Предупредив только, чтобы она принарядилась в хорошенькое коктейльное платье и привела себя в порядок, а также захватила с собой сменную одежду на пару дней вперёд, он приказал служанке поторопиться. За его слова: «Напросилась следить за мной - вот и исполняй! Составишь мне компанию, и Мерлин тебя упаси выкинуть что-нибудь в твоей излюбленной манере против меня!» - хотелось прибить его или как минимум ответить не менее резким тоном, однако она сумела удержать себя от этой глупости, не став нарываться на лишние проблемы. По нему было видно, что и без того разбитый, подавленный, так теперь ещё и разъярённый Драко уже не просто жаждал, но даже нуждался в том, чтобы отвлечься от душащих его не без участия Нарциссы стен мэнора. Лезть на рожон и устраивать с ним перепалку в этот раз Гермиона не взялась, как и задавать лишних вопросов. Его настрой и без того не сулил ей ничего хорошего, к тому же морально уничтоженного Малфоя она видела впервые и оставалось только с горечью гадать, что он мог выкинуть в таком состоянии.

Покинув его комнату, служанка посетила находившуюся на тот момент в своих покоях леди Малфой, прилёгшую отдохнуть из-за головных болей. Сочтя наиболее верным своё решение не скрывать от Нарциссы планов Драко и самолично доложить ей о них, Гермиона рассказала, что молодой хозяин намерен покинуть мэнор вместе с ней. Эта новость ничуть не удивила женщину, только поджавшую на это губы. Вне сомнений, меньше всего ей хотелось, чтобы её отпрыск находился в таком состоянии вдали от родного дома, да ещё и в компании Гермионы, к которой, так или иначе, Нарцисса по-прежнему относилась с излишней осторожностью и подозрительностью. Одобрив сопровождение прислужницей её сына, леди Малфой попросила её почти всё время находиться рядом с ним и в случае необходимости прийти Драко на выручку. На случай же, если ситуация выйдет из-под контроля, она велела Гермионе звать на помощь Таура и сразу же возвращаться вместе с молодым хозяином в мэнор. Хотя девушке меньше всего хотелось постоянно пребывать рядом с ним, за неимением выбора она заверила свою госпожу, что выполнит её просьбу, как и обещала ранее. Уже собираясь уходить и стоя возле двери, Гермиона, решив, что это будет справедливо, обернулась к улёгшейся назад на подушки Нарциссе и напоследок сказала:

- Миссис Малфой, конечно, я позволю себе сейчас вольность, но хочу попросить вас кое о чем.

- Я вас слушаю, - на этот раз не утруждая себя тем, чтобы приподняться на постели, со вниманием и даже тревогой в глазах ответила ей тогда Нарцисса.

- Не подходите больше к своему сыну, когда он просит вас об этом. Он действительно не жаждет общения с вами в такие минуты, - видя, какое неудовольствие эти слова вызвали на красивом лице леди Малфой, Гермиона, даже не думая отступать, продолжила, высказывая ей правду в лицо. – Для вас двоих это всего лишь ссоры, которые с течением времени забудутся, а на ком-то в порыве ярости он сурово отыгрывается после таких вот ваших сцен, – не дожидаясь ни ответа, ни реакции, сразу после того, как она договорила, девушка покинула спальню своей госпожи и отправилась к себе в гардеробную комнату. Нарцисса Малфой была умна, хоть и жутко упряма, и как бы ей не пришлись по душе слова своевольной прислужницы, Гермиона была уверена, что она всё же услышит их. А за те дни, что девушки с её сыном не будет в замке, быть может даже, подумает над ними и хотя бы немного, но переосмыслит свои действия. В любом случае, ей хотелось надеяться на это, ведь сейчас ей высказывал это не Драко в порыве гнева, а, по сути, посторонний человек. Войдя в свою вторую каморку, отведенную ей Малфоем-младшим под гардероб, Гермиона взялась просматривать свои наряды, ища то, что подошло бы ей к случаю больше всего, и что она могла бы взять с собой в качестве запасных вещей. Увлекшись просмотром платьев, она даже не заметила, как к ней подошла Иримэ, ухватившая её за локоть. Дернувшись от неожиданности, девушка резко обернулась к ней, после чего облегчённо выдохнула.

- Ты напугала меня! Я подумала, что это Малфой явился высказать недовольство по поводу того, что я так долго собираюсь, - пояснила она, после чего перевела взгляд назад на чёрное платье из атласной ткани с кружевными вставками. Оно приглянулось ей в бутике больше всего. Длинной оно было чуть выше колена и полностью облегало тело по фигуре, спина была открыта до самого пояса, а треугольной формы золотистые бретельки делали его ещё более открытым, но в то же время в целом и сдержанным. Оно идеально село на ней, и ещё в тот момент, когда Гермиона мерила его в бутике, вызвало жуткое желание, нетипичное для её натуры, отправиться на вечеринку в какой-нибудь молодёжный клуб и заказать вкусный алкогольный напиток в баре. Оттого сейчас, плюнув на все догадки о том, куда они отправятся с Драко, она решила нарядиться именно в него. Пары длинных серёжек, широкого позолоченного браслета и лёгкого макияжа было более чем достаточно, чтобы создать довольно романтичный и приятный взору образ.

- Молодой господин решил взять тебя с собой? – поинтересовалась эльфийка, также посмотревшая на красивое платье в руках подруги.

- Да, только не представляю, куда именно мы отправимся, - пожав плечами, ответила Гермиона, отложив платье на табуретку, стоявшую возле стены в практически пустой комнате, сильно походившей на её каморку. Беглым взглядом она вновь окинула свои вещи, надумав захватить с собой также брюки, блузку и пиджак, а заодно и сменное платье, только совершенно иное по фасону. – К его ли друзьям на очередную вечеринку, снова в какой-нибудь гадюшник или, быть может, вовсе в другой замок Малфоев?! Хотя бы намекнул, а то додумывайся и наугад выбирай, что с собой захватить и что может пригодиться мне... Кстати, халат ещё захвачу, - задумчиво проговорила она, после чего повернулась к домовихе. – Заколдуешь мой клатч? Сложу в него вещи.

- Конечно, Гермиона, - кивнула Иримэ, не отрывавшая от неё задумчивого взгляда больших глаз. – Скорее всего, молодой хозяин отправится в маггловский мир. Он всегда помогал ему отвлечься от забот и проблем.

- В маггловский мир?! – вскинув брови, переспросила обернувшаяся Гермиона, искренне поразившаяся услышанному. – Ты серьезно? Что он там забыл?

- Ну... Это секрет молодого господина и мистера Забини, - осторожно начала эльфийка, явно оценивавшая для себя, стоит ли рассказывать об этом Гермионе. Однако спустя десяток секунд молчания она всё же продолжила. - У последнего троюродный брат – сквиб и с десяти лет сирота. В нашем мире без магических способностей мало чего можно добиться, потому, как только мистеру Айзеку Забини стукнуло восемнадцать, он перебрался в маггловский мир, что было уже лет восемь, наверное, назад. В том мире мистер Айзек добился куда большего. Он всегда был умным, находчивым и общительным парнем, а также любил разнообразие в развлечениях, оттого в короткие сроки повидал самые интересные места того мира, хорошенько изучил его и взялся обустраиваться в вашем Лондоне. Хотя братья из-за такого его выбора поначалу прекратили всякое общение по инициативе мистера Блейза, со временем они всё же начали тайно поддерживать связь. Они с детства близко общались и не смогли окончательно отказаться друг от друга. Вскоре мистер Айзек пригласил мистера Блейза к себе в гости. Ну а тот, соответственно, позвал с собой и господина Драко. Поначалу они оба скептически относились к твоему миру и только из интереса решились отправиться в гости к мистеру Айзеку, но позже, так сказать, втянулись. Теперь они периодически, если желают отдохнуть и не быть узнанными, отправляются в маггловский мир. Господин Драко за неимением свободного времени хоть и редко там бывает, но ему нравятся тамошние роскошные ночные клубы, казино, уличные гонки, плавания на яхтах, полёты на вертолётах и даже кинотеатры.

- Ты ведь сейчас шутишь?! – истерично усмехнувшись, поинтересовалась та.

- Нет, Гермиона... - начала было Иримэ, но Грейнджер быстро её перебила:

- Уличные гонки, клубы, казино, яхты?! Черт бы его побрал, да он знает мой мир лучше, чем я! - покачав головой, не без усмешки протараторила ошеломленная этой новостью Гермиона, никак не ожидавшая, что такое возможно. – А ещё, подонок, всегда кричал, какие магглы ничтожества! Вот же лицемер!

- Гермиона, пожалуйста, не забывай, что это тайна! – деликатно напомнила разгневанной подруге эльфийка, не сводя с неё порицательного взгляда. – К тому же, ты не совсем права. Многие молодые волшебники позволяют себе такую забаву, но эти миры разные, и оттого такие поступки смело может осудить высшее общество. Это для тебя в его вылазках нет ничего дурного, а господин Люциус мог бы даже строго наказать за это своего сына. Отпрыску голубых кровей, урождённому магу из древнего аристократического рода должен быть чужд ваш мир. Так заведено, и это не господин Драко или его отец придумали. Так уж повелось с древних времён.

- Была бы этому только рада, - сквозь зубы процедила Гермиона, даже оскорблённая такой двуличностью извечно высказывающего нелестные речи про магглов Малфоя-младшего, бросившая между делом взгляд на ещё одно роскошное платье. Это вишневого цвета убранство из плотной ткани было совсем другим в отличие от предыдущего платья: по длине оно было в пол и доходило девушке до самых щиколоток, потому носить его можно было только на высокой шпильке; верх его начинался от уровня декольте, в меру открывая разрез груди и полностью оголяя плечи. Разрез же на подоле придавал этому вечернему наряду некой эротичности, а само платье за счёт кроя выгодно обрисовывало её хорошенькую фигурку. Но, тем не менее, платье всё равно смотрелось вполне официально. Если она не ошибалась, такие убранства называли платьями-футлярами, однако мало заинтересованная в моде девушка не стала мучить себя запоминанием подобных терминов. Достаточно было и того, что это платье безумно понравилось ей. Его уместней всего было бы надеть на бал в мэноре, либо в театр, если бы Гермионе выпал случай побывать на таких мероприятиях, в то время как первый наряд являлся едва ли не универсальным.

- Угораздило же их так переругаться! Иримэ не припомнит, когда такое вообще последний раз бывало, - решив сменить тему, опечаленно пробормотала эльфийка, опустившая длинный нос. – Разучились они друг друга слышать, а ведь раньше мать была для господина Драко главным советником после отца во всех делах и лучшим другом. Печально это всё.

- Помирятся, - снимая с вешалки приглянувшееся ей платье, без энтузиазма ответила на это Гермиона, добавив после. – Да и вообще для человека, совершившего ещё в полдень нечто ужасное, он слишком спокоен, если не брать в расчёт эту перепалку!

- Или слишком под зельем. Ты всерьез считаешь, что он их не напился? – посмотрев на неё, девушка опустила глаза, осознавав, что всерьёз проигнорировала самый верный и простой вариант. Это ведь был чёртов Малфой - ему в её понимании была неведома боль, особенно настоящая душевная. - Знает Иримэ, что он пьёт и какие предпочитает зелья, - пожав плечами, ещё более опечаленно продолжила домовиха. – Действие всех их кратковременно, не как у твоего. Видимо, перед хозяйкой свои настоящие эмоции демонстрировать не хочет. Она ведь не оставит сына в покое, слишком сильно переживает. Все зелья, что господин Драко пьёт, действуют меньше суток, а то и считанные часы, и порой могут вызвать непродолжительную эйфорию. Потому с виду он сейчас относительно в порядке, но вскоре, уверена, сорвётся, и видеть его реальные чувства будет больно даже нам с тобой. Если этот человек переживает, да ещё и мучается, то всегда сильно и по-настоящему. На мелочи он не растрачивается.

- Пусть помучается, он этого заслужил.

- Гермиона! – с осуждением проговорила её имя Иримэ, покачав головой.

- Можешь упрекать. Я понимаю, что для тебя он воспитанник, но я говорю серьезно - поделом ему! Сколько я из-за его выходок страдала, в особенности после последнего его зверства надо мной! Пусть теперь сам хотя бы немного помучается, - помолчав некоторое время, Иримэ уже более миролюбиво заговорила со своей новоявленной подругой, глаза которой снова заблестели, хоть девушка и не могла заплакать.

- Неужели ты думаешь, что его это тоже не мучает?! Его же бес попутал. Он не насильник, господин Драко не такой!

- Как по мне, Иримэ, это ты его плохо знаешь - того Драко, каким он стал теперь - раз по-прежнему защищаешь его и выискиваешь в этом человеке большое количество положительных сторон, - холодно бросила ей в ответ на это Грейнджер, аккуратно складывая платья.

- Нет, Гермиона, это не так! Иримэ очень хорошо знает того, кто рос на её глазах, а позже проходил через круги ада, в которые его закинула мадам Лестрейндж. Иримэ знает, что вытворял с тобой молодой господин. Может не абсолютно всё, но многое. А что касается его последней выходки - так ведь он избавил тебя от страданий...

-Ты считаешь, что только в этом дело?! – повернувшись к ней, со злостью процедила Грейнджер. – Я ненавидеть его должна, хотя бы с презрением к нему относиться - в любом случае обязана испытывать по отношению к нему негатив, а я не могу! Зелье меня даже этого лишило. Я отношусь теперь к Малфою так же, как раньше, как месяца два тому назад, и всё это лишь из-за того, что ему моё угнетённое состояние было неудобно, ведь я бы ему тогда, простите, не давала по своей воле и была бы если не собственной тенью, то как минимум истеричкой! И где здесь человечность, искупление, забота?! Это расчётливость и попытка в который раз фанатично контролировать всё, до чего доходят его цепкие руки. Он всегда руководствуется исключительно своими личными интересами, не более того.

- Гермиона, - начала было эльфийка, но девушка снова перебила её.

- Нет, Иримэ...

- Да послушай ты! – в этот раз её перебивала уже домовиха, заговорившая серьёзным тоном. – Ты ругаешь господина Драко за излишний контроль, а ты знаешь, от чего это всё пошло? Большинство его черт характера и привычек сформировались после того, как Пожиратели Смерти гоняли его, словно ничтожного эльфа. Он ничего не контролировал тогда: ни свою жизнь, ни судьбу, ни положение дел в замке, ни жизнь своей матери, которая также была под угрозой и за которую он ощущал чувство ответственности. Ругай его, если считаешь это правильным, только для начала узнай, откуда здесь растут ноги. Только после этого он взял за правило из кожи вон лезть, но только бы всегда являться хозяином положения и всё держать в своих руках. Ты знаешь его как жестокосердечного господина, а Иримэ как юношу, которого потрепала жизнь, доведя до отчаяния! Твою боль он забрал, потому что не хотел видеть тебя в том состоянии, которое ненавидел когда-то в самом себе, и не желал для тебя этих страданий. Наслаждайся лучше тем, что у тебя всё хорошо, и не думай о том, что должно быть. Ты ведь и сама отлично понимаешь, что это куда лучше, нежели постоянные истерики и неврозы. И если ты считаешь, что он смотрит на эту ситуацию сквозь пальцы, то поверь Иримэ, которая знает его лучше многих его друзей и родных, что мук совести он не избежал. В том то и дело, что это не твоя теперь ноша, а его, - на этих словах Грейнджер устремила взгляд всё также блестевших глаз на голую стену перед собой. Иримэ впервые едва ли не отчитывала её, снова выдавая ей порцию горькой правды, признавать которую Гермионе совершенно не хотелось. – Хочешь наладить свою жизнь и ваши с ним отношения? Иримэ раскроет тебе секрет, как это сделать: перестань искать в нём гриффиндорца! – подняв на неё глаза, девушка непонимающе посмотрела на домовиху. – Ты всё время это делаешь: по привычке выискиваешь в нём черты характера, присущие людям твоего былого окружения, и как результат только разочаровываешься и не видишь, каким он является на самом деле. Он не герой, не доблестный и порядочный храбрец, в кругу которых ты привыкла находиться за годы обучения в Хогвартсе. Но он и не злодей, господин Драко просто из другого теста. Он также человек со своими горестями и переживаниями, которому сейчас необходима помощь. Чувство благодарности всегда присутствовало в нём, оно ему не чуждо, и если желаешь изменить ситуацию, то бескорыстно приди ему на выручку, когда он больше всего будет нуждаться в этом. Ты всё равно будешь рядом с ним и ничего уже не потеряешь от этого, зато увидишь, каким помимо привычной картины его образа он бывает. Находясь в состоянии сильного стресса молодой господин не умеет надевать маски, это даётся ему с трудом. Если тебе и суждено познать настоящего Драко Малфоя, а не того властолюбивого манипулятора и мерзавца, которого этот дурень хотел, чтобы ты всегда в нём видела, то только сейчас ты сможешь сделать это, - замолчав, Иримэ резко и шумно выдохнула. Решив сгладить ситуацию, Гермиона не без лёгкой, хотя и натянутой улыбки проговорила:

- Закончила свою пламенную речь?

- Да. Теперь можно и делом заняться, - усмехнувшись словам Иримэ, девушка вручила ей тогда две пары туфель, после чего подруги отправились в каморку завершать и без того затянувшиеся сборы...

Кинув взгляд на наручные часы, Гермиона увидела, что был уже восьмой час вечера. На улице всё ещё было светло, тепло и уютно – августовские дни были в самом разгаре. Многие люди вышагивали по центру Лондона по своим делам, некоторые уже неспешно прогуливались в компаниях или парами. Мимо по широкой дороге проезжали многочисленные легковые машины, автобусы и такси. Вокруг располагались высокие видные здания, жилые дома, кафешки, парки, торговые центы, магазинчики, а также административные здания и бизнес центры. Город жил своей жизнью, той, по которой так скучала теперь служанка Малфоев, не так давно являвшаяся свободной девушкой из этого мира. Около десятка минут они с Драко, ступающим впереди, шли без остановки. Он ничего не объяснял ей и даже словом не обмолвился. С тех пор, как она появилась полностью собранная в его комнате, кроме короткого вопроса: «Готова?» - он не проронил ни единого слова. Переместившись не без помощи портала в маггловский, как верно предположила Иримэ, мир, в самое сердце Лондона, уверенным шагом он направился куда-то вдоль длинного тротуара, вынуждая Гермиону безоговорочно следовать за ним, что она и делала. Всё время их недолгого пути она осматривалась по сторонам, жадно глядя на всё то, что окружало их, но одновременно с тем подлавливая и на них с Малфоем заинтересованные взгляды обыкновенных прохожих. Разодетый в куда более дорогой чёрный классический костюм и белоснежную идеально отутюженную на этот раз хлопковую рубашку, зеленого цвета атласный галстук с узором, а также в лакированные, блестевшие от идеальной чистоты и избытка крема мужские туфли, красивый молодой парень с баснословно дорогими часами на левой руке, родовым перстнем на среднем пальце той же руки и запанками из красного золота со вставками из белых бриллиантов и изумрудов, стремительным шагом спешил куда-то. Позади за ним шествовала не менее шикарная молодая девушка в эффектном чёрном платье, на высокой шпильке и с довольно пышными длинными волосами, аккуратно расчёсанными по всей длине. Делать прическу Гермиона не стала - её волосы и без того красиво смотрелись со стороны. В особенности теперь, когда заметно отрасли за год приключений в поисках крестражей, за который она ни разу не бралась укорачивать их. Со стороны они с Драко смотрелись стоящей друг друга радующей взор гармоничной парой, хотя и не держались за ручку, вышагивая вдоль аллеи прогулочным шагом. И от этой мысли ей делалось даже смешно, хотя отчасти и скверно. И хуже всего было то, что находились в толпе и те, кто с завистью посматривал на неё. На деле же завидовать Гермионе с её разбитой жизнью уж точно не имело смысла.

Наконец свернув с главной дороги, Драко отправился куда-то влево, по более узкой второстепенной дорожке, уводившей их с центральной улицы. Сделав глубокий вдох и на мгновение остановившись, Гермиона последовала за ним. В этот раз идти долго также не пришлось - уже вскоре она увидела в сотне метров от них находившийся позади элитных зданий ночной клуб, возле которого ввиду довольно раннего для его начала работы времени ещё не было посетителей за исключением шести человек, топтавшихся в дверях подле охраны. Стремительной походкой приблизившись к ним и обойдя компанию тинейджеров, Малфой подошел к охранникам на фейс-контроле. Это были двое мужчин, которым было под тридцать с небольшим лет, в чёрных, но гораздо более дешевых, чем на аристократе, костюмах, такого же цвета солнцезащитных очках и с наушниками рации в правых ушах. На поясах у них можно было увидеть портативные рации, а у одного из них даже пистолет, также прикреплённый на поясе в кобуре.

- Айзек здесь? – холодно поинтересовался у них Драко, которого охранники тут же начали осматривать с ног до головы.

- Клуб пока закрыт, молодой человек, и откроется только через полчаса, но Айзек Забини здесь. Если вы его знакомый, мы можем с ним связаться, - спокойно ответил ему тот охранник, что стоял по левую сторону от дверей.

- Сделайте это. Скажите, что к нему наведался Малфой, - коротко ответил Драко, после чего кинул взгляд из-за плеча на Гермиону. Стоявшая позади него спутница не без интереса разглядывала креативную вывеску над закрытыми дверями, даже сейчас горевшую попеременно красным, белым и синим цветами и гласившую название заведения - «Фортуна». Крупная надпись была выполнена довольно красивым шрифтом, само слово снизу подчёркнуто будто бы невзначай рукой выведенной линией, а по центру над ним горел силуэт небольшой наполовину золотистой - наполовину чёрной треснувшей короны. Засмотревшись на неё, девушка даже вздрогнула, когда чёрные железные двери неожиданно распахнулись и из-за них вышел коротко стриженный мулат с тёмно-карими глазами. Ростом он был с Драко, телосложением поплотнее его, а на вид лет двадцати пяти. В глаза бросался его внешний вид, столь сильно отличавшийся от их: на нём были порванные на коленях стильные тёмно-синие джинсы, на ногах красовались серые кеды с какими-то надписями по бокам, а сверху на нём была красная майка с изображением крупным планом в чёрном цвете лица какого-то рокера. На его левой руке также красовались золотые часы, а на безымянном пальце правой руки - чётка из чёрного золота. На его голове были чёрные солнцезащитные очки в стиле ретро, а во рту он жевал жвачку. Внешне он был симпатичным, но никаких сходств с Блейзом помимо роста, телосложения и цвета кожи Гермиона в нём не нашла. Расплывшись в улыбке, родственник Забини приблизился к её хозяину и протянул ему руку.

- Чёрт тебя подери, Драко, сто лет тебя не видел! – пожав ему руку, Айзек тут же попятился назад и, встав на одном уровне с охранниками клуба, похлопал их по плечам, задорным тоном сказав. – Видите этого человека? Запомните его в лицо и впредь чтобы не задерживали его в дверях! Такой персоне стоять в очереди и тем более ждать не положено.

- И я рад тебя видеть, Айзек, - не без усмешки ответил ему Малфой.

- Пошли! – кивком головы указав на двери, позвал за собой Забини, после чего Драко отправился следом за скрывшимся за ними другом, на ходу обратившись к охранникам: «Девушка со мной!», – безмолвно последовав за ними, Гермиона миновала двери, оказавшись в довольно тёмном коридорчике с ведущей вниз лестницей, на удивление мягкого красного цвета подсветка ступеней которой отчего-то напомнила ей ковровую дорожку. Скрипя сердцем и даже с долей страха она направилась за парнями, уже спустившимися по лестнице. Задержавшись на последней ступени и обернувшись, Малфой дожидался её, к удивлению девушки даже галантно протянув руку и помогая спуститься, когда она приблизилась. Как только Гермиона оказалась в стенах клуба, он сразу же отправился к ушедшему далеко вперёд них Айзеку, в отличие от самой его спутницы. Замерев на месте, она огляделась. Хотя клуб пока ещё был закрыт, он всё же поразил её - всего пару раз бывавшую в подобных заведениях - своей роскошной красотой. Перво-наперво в глаза бросился большой и просторный танцпол, уже освещаемый разноцветными лазерными лучами прожектора. На нём под пока ещё не слишком громкую клубную и, вне сомнений, модную музыку танцевали две хорошенькие девушки в коротеньких платьях в компании парня, одетого подобно новоявленному представителю рода Забини. Слева находился длинный узкий барный стол, за которым, уже приготовившись к работе, протирали стаканы двое барменов – девушка и парень в чёрных майках с логотипом на груди красными буквами названия клуба. Чуть дальше на возвышенной платформе находились различные по размерам столики, которых было не менее пятнадцати штук. Прямо за танцполом находилась также на возвышении небольшая, но уютная сцена для выступлений с аппаратурой диджея, крупными колонками и тремя уже установленными микрофонами. На стене сцены была дублирована ещё более крупная надпись названия клуба, которую невозможно было не заметить. По правую сторону находились уютные приватные столики с алого и синего цвета бархатными диванчиками и пуфиками, где можно было занавеситься, уединившись со своими спутниками и скрывшись от посторонних глаз. Стены клуба были отделаны в броском бордовом цвете, в то время как рабочий персонал, который стал мелькать в залах, был одет преимущественно в скромные чёрные одежды. На стенах были развешены длинные зеркала в золотистых рамках чередующиеся с большими картинами, на которых были изображены преимущественно сексуальные разгорячённые тела девушек в облегающих платьях и молодые стильные парни, на некоторых полотнах лапающие их за бёдра или грудь. Даже лиц этих людей не было видно: они были либо сокрыты под ажурными масками, либо эти модели были изображены со спины. Почти под самым потолком находились многочисленные узкие балкончики, предназначенные для зажигательных танцовщиц, которые уже начинали занимать свои места и репетировать выступления. В целом атмосфера клуба импонировала Гермионе, но куда больше такое место подошло бы для времяпровождения её двоюродной сестре Лизе, нежели ей самой.

Оторвав взгляд от всего этого великолепия, она посмотрела на уже находившихся в другом конце зала Драко с Айзеком и поспешила к ним. Быстрым шагом вскоре нагнав их, девушка оказалась в совсем другом зале с узким коридорчиком, в который привёл их Забини, подведя к одной из дверей, которая уже была раскрыта и вела в отдельную просторную приватную комнатку. Войдя следом за парнями и краем глаза заметив, как с ухмылкой оценивающе взглянул на неё Айзек, закрывавший дверь, Гермиона бегло осмотрелась. Эта комната мало чем отличалась от основного зала - её интерьер был практически идентичным, за исключением небольших изменений. Красные стены, картины, на которых теперь были изображены уже карикатуры на извечных личностей, мини-бар, кожаные диванчики посреди зала, чайный столик между ними и негромкая музыка всё также клубного направления, звучавшая из высоких колонок, установленных под самым потолком. Вдобавок здесь были - небольшой шкафчик из тёмного дубового дерева у дальней стены и красивый высокий кальян на четыре персоны рядом со столиком. В остальном комнатушка была такой же, даже свет ровно также был приглушен.

- Присаживайтесь, друзья! – плюхнувшись на дальний диванчик, пригласил их Айзек. Усевшись рядом с удобством устроившимся Драко, Гермиона как можно бесшумней выдохнула, стараясь не привлекать к себе внимания этих двоих. Больше всего она боялась, что это место окажется подобно тому клубу, где её молодой хозяин однажды принудил её выступать, либо что он со своим другом, которого она видела впервые, надумают принудить её к групповому сексу. Этот страх, как и прежде, терзал её, однако выказывать эту эмоцию она не жаждала, стараясь выглядеть менее зажатой и даже с неким показушным безразличием относиться к этой вылазке. – Итак, представишь меня своей спутнице? – не без лёгкой улыбки, с любопытством поглядывая на неё, поинтересовался у Драко Забини.

- Гермиона Грейнджер. Ты должен быть наслышан о ней, - коротко ответил ему Малфой, кивком головы указав на мини-бар, находившийся справа от них. – Ты меня угощать собираешься или надеешься, что я тебе выручку сделаю?

- Второе, - хмыкнув, ответил Айзек, однако сразу же поднялся с места и направился к своим запасам элитного алкоголя. – Гермиона Грейнджер? Серьезно?! Это подруга Гарри Поттера то? – мимоходом взглянув на забегавшую встревоженным взглядом по одной из картин на стене девушку, старавшуюся держаться отстранённо, удивлённо переспросил родственник Блейза.

- Она моя служанка, - рассказал Малфой, наблюдавший за действиями друга и не обращавший в этот момент на неё никакого внимания. – Темный Лорд сбагрил нам её. У него свои планы на Грейнджер.

- Что ж, а я Айзек Забини, - встретившись взглядом с всё же взглянувшей на него Гермионой, представился тот, на что девушка коротко кивнула. – Являюсь совладельцем этого заведения, – вернувшись к столику и поставив на него два широких гранёных стакана под виски и бокал для вина, следом он принёс на стол две бутылки с дорогими коллекционными напитками. – Вы ведь, мадам, составите нам компанию? – поинтересовался тот, взявшись за штопор и рукой указав ей на бутылки, предоставляя спутнице друга выбор.

- С коньяком – нет, а вот вина, пожалуй, выпью, - благодарно кивнув, с легкой улыбкой ответила та, переведя взгляд на наклейки на бутылках.

- Я уж понадеялся, что ты меня чем-то более интересным порадуешь и удивишь, - вдруг вставил Малфой, также занявший себя рассматриванием марок.

- Издеваешься? Ему тут свой любимый Хеннеси Эллипс наливаю, а он ещё, сука, носом водит! – вскинув брови, полушутливо-полувозмущённо произнёс Забини. Взглянув после под задорный смех Драко на Гермиону и кашлянув в кулак, он добавил следом. – Прошу извинить мне грубый тон и такие выражения, мисс.

- Две недели назад мы с Эйденом Фоули пили за встречу коллекционный коньяк из эксклюзивной серии, который был выпущен несколько сотен лет назад ограниченной серией и который сейчас даже на аукционах если и найдёшь, то это будет большой удачей. Вот это, я тебе скажу, настоящий коньяк. В его составе более тысячи коньячных спиртов. Даже в закромах мэнора количество бутылок с подобными напитками можно по пальцам пересчитать. Они до безобразия редкие и их с трудом можно разыскать, а ты мне что-то про Хеннеси пытаешься втирать, - растянув губы в улыбке, рассказал ему Малфой, на что Айзек покачал головой.

- Мажор хренов. Сейчас договоришься – вообще сока налью, - на эти слова Драко снова рассмеялся. Не удержалась на этот раз от беззвучного смеха и сама Грейнджер, которую эта ситуация с избалованным роскошью Драко и Айзеком, для которого настолько красивая жизнь явно была недостижимой на данный момент реальностью, заметно повеселила. И ведь, даже несмотря на высказывания саркастичного Малфоя-младшего, она не могла не отметить, что между друзьями не осталось даже тени обиды или намёка на раздор. Забини явно знал и хорошо понимал, кто перед ним сидел, как и принимал её молодого хозяина таким, каким он был, отчего уже вскоре спокойно продолжил их диалог. - Ты какими здесь судьбами?! Вы же сейчас Хартпулом должны быть заняты со своим войском, – откупоривая бутылку с вином, не без интереса спросил владелец клуба, взглянув на откинувшегося на спинку дивана Малфоя.

- У меня иное задание, Айзек. Военные действия подождут, - немногословно ответил ему Драко, отчего Гермионе на мгновение показалось, что в его словах была далеко не ложь, и он в действительности утаивал часть правды о своём внезапном отпуске от них с леди Малфой и даже от самого Блейза.

- Понятно. Как в целом продвигаются дела на фронте? Наслышан, что пока всё идёт даже лучше, чем можно было бы себе представить. Вы уже на севере, и это всего-то за четыре месяца сражений! Фантастика, если честно, но хотелось бы подробностей, - наполнив бокал спутницы Малфоя, полюбопытствовал тот, ловко откупоривая теперь уже бутылку с коньяком.

- Ничего там хорошего нет. Горы трупов, разрушенные здания и извечные пытки и бойни. Настоебало уже это всё, - поморщившись, вдруг признался Драко, отчего его служанка мимоходом не без удивления взглянула на него, после всё же откинувшись на спинку дивана.

- Неудивительно. На тебе куда больше ответственности, чем на том же моём братце-балбесе. Хотя и он молодец, что уж греха таить! – наконец разлив напитки, с долей гордости сказал Айзек, после чего поднялся с места. – Распоряжусь по поводу закусок и вернусь, продолжим тогда наш разговор.

Уже вскоре он исчез за дверью. В комнате снова остались наедине Малфой и его любовница, однако заговаривать друг с другом они не спешили, отчего в воздухе, как показалось Гермионе, повисло неловкое молчание. Взяв в руки ближний к нему стакан, парень сделал пару глотков, после чего запрокинул голову и закрыл глаза.

- Маггловский мир? Серьезно, Драко Малфой?! – повернувшись к нему и прищурив карие глаза, всё же нарушила тишину служанка, не без ухмылки глядя в его лицо. Не открывая глаз и даже не утруждая себя тем, чтобы как-то ещё отреагировать на её слова, молодой аристократ только холодно ответил ей, всё также сидя в расслабленном состоянии.

- Абсолютно, Грейнджер! Сиди и пей молча своё вино, пока выпал шанс отдохнуть, - хмыкнув, она со вниманием стала разглядывать его лицо, отчего, словно ощутив её взгляд, Драко всё же открыл глаза и посмотрел на девушку. – Скажешь моим родным, где я был, и я заставлю тебя горько пожалеть об этом! Всё, что им нужно знать, так это то, что я проводил время в одном из отелей в районе Косого Переулка. Именно это и расскажешь после нашего возвращения в своём словесном, а может и письменном отчёте моей матери.

- Я подумаю, - бесстрашно ответила на эти угрозы Гермиона, на что Малфой одарил её разозлённым, но внимательным взглядом. Продолжить перепалку им не удалось: всего через мгновение дверь открылась, и в комнату вернулся Айзек, сразу же направившийся к кальяну.

- Официанты скоро всё принесут, а пока посидим, покурим, - занявшись заправкой кальяна, сообщил он, кинув взгляд на потягивающего виски друга.

- Я за, - немногословно ответил Драко, внимательно наблюдая за тем, как стал разжигать угольки не без помощи обыкновенной зажигалки обделённый магией Забини. – Как идут дела с бизнесом?

- Не хочу хвастаться, но на ура! Мы в короткие сроки раскрутили клуб и теперь не сильно заморачиваемся с Марком по поводу нудных дел в отношении бухгалтерии и руководства. Наняли специалистов, директора, они и маются, а сами мы в основном отдыхаем здесь. Ты его должен был видеть, танцует с двумя девками на танцполе. Уже хорошенький, переборщил с чудо-травой, - беззвучно рассмеявшись, поведал Айзек, после чего с прищуром взглянул на Драко. – Могу и тебе оформить.

- Я пока пас, - негромко рассмеялся его словам Малфой, взявшийся рассматривать картины на стене. – Неплохое место. Загляну к тебе как-нибудь ещё.

- Если время найдёшь. Вы с Блейзом совсем пропали.

- Когда нам отдыхать?! – переведя на него взгляд, серьезно ответил Драко, мимоходом взглянувший на пригубившую вино Гермиону. - Одни только составления планов, отчёты и постоянные собрания с другими руководителями отрядов скоро с ума сведут, и это не считая битв. В один день, бывало, вообще четыре собрания подряд состоялись. Мне грех жаловаться, я сам стремился к этой роли, но порой хочется хотя бы на пару дней сквозь землю провалиться. Только ночью свободное время появляется, ещё в последние дни более-менее разгрузился, но с возвращением в Хартпул моё личное время снова стремительно сойдет на нет. Там нас сейчас ждут, по меньшей мере, недели ожесточённых схваток.

- Ну а толк с этого есть? – прямо спросил Айзек, но как раз в этот момент дверь комнаты открылась, и к ним вошли две девушки с подносами в руках. Обе они были одеты в чёрные облегающие брюки, тёмные балетки и всё в те же фирменные майки, в то время как волосы обеих официанток были собраны в резинки на затылках. Из-за такого скромного и однотонного образа они делались практически неприметными на фоне хозяина заведения и его гостей. Спешно и аккуратно они стали заставлять столик различными угощениями и закусками: от бутербродов с икрой, сэндвичей, стейка, мясной и сырной тарелки, до овощной и фруктовой тарелок, шоколадного пудинга, кексов и мороженного, широкий бокал с которыми поставили напротив Гермионы.

- Приятного аппетита, - закончив, проворковали обе официантки, после чего покинули комнатку.

- Выживание, - пожав плечами, коротко ответил ему немногословный в этот день Драко, пустым взглядом наблюдавший за действиями усевшегося напротив и затянувшегося дымом Забини. Протянув Малфою и Гермионе две других кальянных трубки, которую, в отличие от своего хозяина, служанка не взяла, только покачав головой, темнокожий парень снова откинулся на диван. Девушка же, поудобней устроившись на маленькой подушке, которую она подложила себе под спину, всё же пододвинула к себе бокал с мороженным и принялась за десерт.

- Знаешь, такие вопросы вслух, конечно, не задают, но всё же, - осушив свой стакан и подлив себе и Драко коньяка, негромко и озадаченно начал Айзек, серьезно посмотрев на своего собеседника. – Неужели никто не жаждет свергнуть Тёмного Лорда и всерьёз не задумывается над этим вариантом развития событий? Он уже подавил и подмял под себя состоятельные семьи, влиявшие прежде на политику; уничтожил былую власть, всех своих предшественников. Ну, захватит он целиком территорию страны, поставит на четвереньки грязнокровок. А дальше что? Он же всё равно хаос устроит в магической Великобритании!

- Рабовладельчество вернёт, - просто ответил Малфой, затянувшись после дымом через трубку. Глядя, как на лице Айзека отразились поражённость и задумчивость, он снова заговорил. – Грязнокровки составляют приличную долю магического общества: около тридцати процентов всего населения страны. Как бы ни были сладки его речи об их уничтожении, он никогда не пойдет на этот шаг. Лишь некоторая их часть ради показательных выступлений через казнь или побывав в Замке Смерти отправится на тот свет. Он до боли жаждет власти, а любой стране нужно общество, люди. Он не станет устраивать зачистку, но пойдёт иным путём – поработит их. Самые приближенные к нему последователи получат власть над магглорожденными, будут править в крупных городах и станут новыми градоначальниками - мэрами, блять. Однако они также будут подмяты им. А что касается переворота - не поверишь, Айзек, но сейчас эта тема актуальна и обсуждаема за его спиной как никогда. Но это невозможно, - краем глаза заметив, как перевела на него встревоженный взгляд даже Грейнджер, но не отрываясь при этом от тёмных глаз Забини, он пояснил свою позицию. – Не так давно уяснил для себя, что его самым близким окружением является не магическая элита, а психопаты. Реальные психопаты, Айзек. Если взяться воплощать в жизнь план по свержению Хозяина, то собравшимся в шайку революционерам для начала придется быстро уничтожить его крестражи. А уже в этом есть загвоздка: он наверняка наделал новых взамен уничтоженных и попрятал их одному Мерлину известно где. Готов поспорить, он пошёл на это: некоторое время Тёмный Лорд находился вдали от своих соратников и не появлялся ни на собраниях, ни в городах даже во время наиболее жарких битв, а его и без того неприглядная морда сделалась за этот промежуток времени ещё более отвратной. Так испортить внешность способна только очень тёмная и опасная магия, связанная со смертью. Возвращаясь к прежней теме, добавлю, что уничтожение частиц его души необходимо реализовывать вовсе одновременно с его убийством, ибо уничтожение каждого крестража он ощущает кожей и пропускает через себя. Но это ещё цветочки, ведь для начала придётся одолеть его окружение. Этих самых психопатов вокруг него сейчас десятки, если не больше, и для них он уже не человек, а идея, вождь, новый Господь Боженька, на которого они готовы молиться день и ночь, выполняя любые, даже самые бесчеловечные его приказы, и во имя которого готовы убивать без лишних раздумий. Даже если попытаться уничтожить всех их одновременно, всё равно всех до единого не вычислить, и раскиданные по городам фанатики соберутся вскоре в кучку и пройдутся тогда по нашим семьям, жестоко поубивав всех, кто имеет отношение к мятежникам, осмелившимся совершить переворот. Сами же они, устроив кровавую резню, затем продолжат его дело. Многие в тайне за закрытыми дверями обдумывали этот вариант, и на словах всё может показаться не таким уж и сложным, но реализовать всё это не представляется возможным. Магический мир вместе со всеми нами вскоре окажется в его руках, и поделать с этим уже ничего нельзя. Слишком поздно, - несколько минут в комнате царило молчание, во время которого изредка покуривавший Забини, ровно как и сама Гермиона, напряженно думали над словами Малфоя, бегая при этом глазами по столу. Отправив за это время в рот пару бутербродов и несколько нарезок овощей, отставивший полупустой стакан Драко вальяжно откинулся на спинку дивана, снова встретившись с карими глазами Айзека.

- И сказать нечего, кроме как – мы в полном дерьме, - медленно проговорил парень, потирающий рукой свой подбородок, на что Малфой вдруг рассмеялся.

- Рассказать тебе, что такое дерьмо?! – заглянув в его загоревшиеся серые глаза, Айзек, ничего не ответив, стал всматриваться в мгновенно изменившееся лицо Драко, ставшее довольно жестким. Боковым зрением за своим молодым господином наблюдала в этот момент и сама Гермиона, однако сейчас ему не было дела ни до её оценки его словам, ни до изумленного взгляда заметно поникшего девичьего личика. Он был сосредоточен только на разговоре с другом, которому мог позволить себе рассказать гораздо большее, нежели родной матери. – Это когда ты рождаешься лордом с едва ли не безграничной властью, возможностями, авторитетом и с заранее заготовленным для тебя по полочкам разложенным светлым будущим, ради которого тебе даже пальцем шевелить особо не нужно: надо всего лишь за отведенные тебе годы жизни блестяще отыграть предписанный тебе от рождения сценарий. Как вдруг в твоей жизни появляется давно сдохший безносый ублюдок, даже на человека мало походивший, который в одночасье ставит всех раком, смешивает с земляными червями и делает даже из круга избранных, скорее даже в особенности из них, своих беспрекословных марионеток. Вот что херово, Айзек! – переведя в этот раз на него взгляд, Гермиона, сама того не заметив, шумно выдохнула. Ей даже в голову не могло прийти, что она может вновь услышать от Малфоя такие откровения. Сомневаться в том, что по окончании их путешествия он либо сотрёт ей память, либо правит её, с этого момента становилось наивным. Он ни за что не позволит ей сохранить в памяти то, что однажды может попасть в руки их Хозяина и поставить его под удар. И от понимания, что вскоре и она будет лишена части своих воспоминаний, становилось даже страшно.

- После победы он так и оставит вас в качестве своих лакеев, даже если даст некую власть и подкинет рабов и богатства, - задумчиво проговорив Забини, выпустив изо рта в воздух густой белый дым.

- Это иллюзия, а самообман я презираю, - холодно произнес Драко, допив уже вторую порцию высокоградусного напитка. – Если вдруг мне выпадет шанс пережить войну с севером, я не останусь в Великобритании. Отец не покинет Лорда: он с давних пор является его последователем и правой рукой, это было бы слишком опрометчиво - а мать не бросит отца. Лично я под предлогом расширения нашего родового бизнеса свалю в другую страну, и чем дальше от этого бедлама, тем лучше.

- Если? – улыбнувшись уголками губ, переспросил его Айзек. – И давно в тебе умер оптимист?

- Месяца три как, - с ухмылкой ответил Малфой, следом отправивший в рот большую зелёную виноградину. – Предпочитаю быть реалистом, а обстоятельства таковы: либо меня убьёт это змееподобное убожество, именуемое нашим Тёмным Лордом и Владыкой по совместительству, стоит мне или моим родным оступиться и снова подвести его, - не без издевки на удивление спокойно проговорил Драко, - либо прикончат противники на поле боя; либо всё те же враги, жаждущие получить за мою голову целое состояние; либо жаждущие пробиться в верхушку и получить признание соперники внутри отряда, стоит мне сделать хотя бы малейшую промашку или пустить их деятельность за моей спиной на самотёк. Забыл ещё упомянуть вариант, при котором мне придётся собственноручно лишить себя жизни в случае моего попадания в плен. Ах да, ещё вот эта мадмуазель может посодействовать моей скорейшей погибели. У неё к этому явный талант! - безрадостно усмехнувшись и кивком головы указав Забини на Гермиону, озвучил оценку довольно плачевной и угнетающей действительности Драко, наполнив после их стаканы. Пронзительным взглядом посмотрев на служанку друга, заметно сжавшуюся после услышанного и растерянно забегавшую глазами по столу, Айзек опустил глаза, заметно сменившись в лице. – Если объективно оценить мои шансы на выживание, то одной ногой я уже в могиле. И не я, блять, один! – скривившись, добавил Малфой, взяв в руки свой стакан.

- Блейз в такой же жопе, - озвучил очевидное владелец клуба, на что его собеседник только кивнул, произнеся следом:

- Знаешь, не ожидал от твоего брата такой преданности и верности, хотя знаю его уже много лет. С недавних пор по-другому стал смотреть на него, больше ценить начал, но по-хорошему счету ему бы залечь на дно. Его шансы пережить эту войну куда выше моих, а отдать жизнь за Тёмного Лорда, вот так просто распрощаться с ней – пустое дело. Этот безносый ублюдок со своей алчностью и так угробил многих отпрысков своих же последователей; ещё одной жизни добавляться в качестве лишней цифры, приплюсованной к его статистическим данным о сдохнувших неумехах-Пожирателях, не имеет смысла, - со всей серьёзностью высказался Драко, глядя прямиком в глаза Айзеку. Затянувшись затем дымом, теперь уже сам Малфой медленно выдыхал его изо рта.

- Он не уйдёт с должности твоего заместителя, ему тоже есть за что сражаться. Блейз хочет лучшей жизни для них с тётей Викторией, уверенности в завтрашнем дне, и переубедить его, заставив отступиться, вряд ли выйдет.

- Отчасти всё это даже в некотором роде комично: долгожданное возвращение Тёмного Лорда стало нашей погибелью. Не в это будущее все мы верили, дожидаясь его возрождения. Далеко не в это! – слушая их разговор, для себя Гермиона сделала вывод ещё и о том, что, несмотря на доверительные отношения между ещё одним Забини и Малфоем, сказать, что они были слишком близки, было нельзя уже исходя из того, что Айзек не обратил внимания на состояние, в котором пребывал Драко. А даже если и заметил броские изменения, то списал всё на недосып или же перенапряжение. Осушив после прослушанного диалога свой бокал, прислужница Малфоя отставила его на стол и попыталась всё-таки отрешиться от их дальнейших речей, вслушиваясь в музыку, которая наконец-то зазвучала громче – время работы клуба и загульная ночь для многих тусовщиков только началась. Она ведь даже не предполагала, не считая нужным забивать себе голову ещё и его проблемами, до какой степени трагичным исходом могла обернуться сложившаяся в магическом мире обстановка для её господ и уж тем более для Малфоя-младшего, заведшего неожиданный откровенный разговор с ещё одним своим близким другом. Вопреки всему, ничерта её не радовали признания Драко об его мизерных шансах пережить войну и столь многочисленных возможностях отправиться на тот свет. А ведь некоторые из них она ранее даже не предусматривала, как минимум, не будучи в полной мере ознакомленной с реальным положением дел на войне и с позицией Волан-де-Морта касательно его шестёрок. И уж точно меньше всего она могла для себя предположить, что слышать его всплывшие наружу страхи, упорно выставляемые за возможные варианты развития дальнейших событий, станет для неё настолько угнетающе. В который раз Гермионе приходилось признавать правоту слов Иримэ, но поразительным для девушки было иное: впервые ей довелось услышать из уст её извечно властного и самоуверенного хозяина слово «марионетка», применимое к нему самому. Ей всегда казалось, что он переоценивает свои возможности, либо недооценивает свою паршивую роль, уготовленную Пожирателям Смерти их Хозяином. Однако он отлично понимал, во что впутался, кем приходился на деле, и что его ждало в мрачном и беспросветном будущем. Ничерта хорошего, как и её саму и многих других.

«Все мы его марионетки, Драко Малфой. Абсолютно все!..»

***

Незаметно для всех них пролетел целый час, который прошёл за её размышлениями о несчастной судьбе магического мира и за болтовней двух парней, тематика которой всё же перешла на более позитивный лад. По большей части друзья обсуждали истории Малфоя с поля боя и курьезные случаи из бизнеса брата Блейза. Гермиона уже не слушала их, причём совсем. Не без усердия она сумела переключиться только на музыку, игравшую практически на фоне её дум и переживаний. Застряв в своих размышлениях, она даже не заметила, как дверь снова открылась и в комнатку заглянула разодетая в стильный деловой серого цвета костюм молодая женщина невысокого роста и в очках, оказавшаяся секретаршей директора клуба. Сообщив Айзеку, что он нужен им для уточнения кое-каких финансовых вопросов, она попросила его как можно скорее заглянуть в кабинет директора. Практически сразу, извинившись перед гостями, что вынужден оставить их, Забини поспешил на выход, однако его остановили слова Драко о том, что вскоре они с Гермионой также покинут эту комнату и вряд ли дождутся его. На вопрос же Айзека о том, будут ли они сегодня ещё в клубе, молодой аристократ ответил, что посмотрит по обстоятельствам.

- Что ж, был рад тебя видеть, Драко! Если появятся время и возможность - заглядывай ещё. Буду рад тебя видеть, но сейчас дела не ждут. Увы, полностью отстраниться от них мне не удастся, - с лёгкой улыбкой попрощался с другом Забини, на что Драко кивнул, сказав в ответ:

- Свидимся, Айзек. Загляну, но вряд ли это будет в ближайшее время. Иди, тебя ждут! – пожав Малфою руку, Забини кинул Гермионе напоследок: «До свидания, мисс» - после чего спешно скрылся за дверью.

Вновь оказавшись с Драко наедине, уже вскоре девушка кожей ощутила на себе его взгляд стального цвета глаз. Некоторое время он задумчиво смотрел на неё, и от его тяжёлого взгляда ей стало не по себе, отчего она обернулась и также посмотрела на парня. Опустошая очередной стакан, с прищуром он поглядывал в её лицо, стараясь различить в нём эмоции своей любовницы и через них понять её помыслы. Однако поняв это, не растерявшаяся Гермиона мгновенно вздернула носик и также прищурила глаза, в некоторой степени неосознанно передразнивая его. Усмехнувшись проявлению её несносного характера, он всё же заговорил, не став устраивать длительную игру в гляделки:

- Нам пора.

- Куда же на этот раз? – вздернув брови, полюбопытствовала прислужница.

- Отдыхать, Грейнджер, - по-хозяйски положив руку ей на колено и медленно скользя ею вверх по бедру, кратко ответил Драко.

- И когда ты намерен стереть или подправить мои воспоминания? – силясь не акцентировать внимание на его действиях, прямо спросила Гермиона то, что волновало её теперь в первую очередь. Что было уже привычным, реакцией на этот вопрос стала фирменная кривая усмешка на тонких губах молодого аристократа, который всё же убрал руку, сосредоточившись на неожиданном для него разговоре.

- Перед возвращением в замок, - с заметной неохотой ответил Драко, на что она беззвучно засмеялась, покачав головой. Теперь в её лице с лёгкостью можно быть прочесть смесь обиды и злости, но куда сильнее они отражались в потемневших глазах.

- Сам же мучаешься из-за пробела в воспоминаниях, однако норовишь влезть в мою голову и править мою память. Неужели ты совсем ничему не научился на собственном опыте или же тебе до такой степени наплевать на всех, кроме себя?! Вот скажи, Малфой, - бегая заблестевшими глазами по его не в меру бесстрастному лицу, выражавшему разве что лёгкое раздражение из-за её догадливости, процедила сквозь зубы Гермиона, - а нельзя было посадить меня в том же баре или оставить на это время в мэноре и поговорить с Айзеком тет-а-тет, чтобы не трогать в дальнейшем мою память? Нельзя, да?!

- Ты в любом случае располагаешь гораздо большей информацией, чем тебе положено знать. Или ты всерьёз полагала, что я сохраню тебе воспоминания, способные сыграть против меня? – жёстко ответил ей Драко, на что его служанка вновь нервно рассмеялась, даже оскалившись.

- Вот интересно, а ту часть истории, где ты меня постоянно трахал, ты тоже сотрёшь? Или оставишь в качестве бонуса? Или же в дополнение уничтожишь в моём разуме лишь то, что связано с изнасилованием, окончательно избавляясь от проблем? Это ведь куда проще, чем пичкать меня зельями, - всё также смеясь, она продолжала дерзко высказываться ему, однако Малфой отмолчался, только буравя свою любовницу недовольным взглядом. Казалось, словно для него она стала не более чем очередной назойливой мухой. И от осознания, насколько не стоящими его внимания были её очередные глубокие обиды и проблемы, от него же происходящие, Гермиона заводилась ещё больше. - Знаешь, у тебя сильные проблемы с доверием. Ты бы мог просто найти мне окклюмента и научить скрывать воспоминания от посторонних глаз, но нет, это же слишком по-человечески! Гораздо проще играть чужой жизнью и чужим рассудком, ведь в этом мире ничто не значимо кроме твоего чёртового эго! Или ты до такой степени привык вытирать об меня ноги?! – перейдя на шипение, уже даже не пытаясь сдержать себя, выговорила ему свои справедливые претензии Гермиона, хотя отчасти она и понимала, что вряд ли эти слова будут услышаны. Даже если она станет орать ему об этом в лицо, девушка была уверена: он всё равно не придаст очередному крику её души значение. И даже её, вполне возможно, что верные догадки об его небезразличие к ней не сыграют никакой роли. Всё это было слишком малозначимо, ведь перед ней был чёртов Малфой – ублюдок и нарцисс, для которого весь мир был площадкой для его безжалостных игр. И он лишний раз доказал ей это, в дополнение ко всему рассмеявшись, глядя при этом на свою прислужницу, как на наивную дурочку, чем окончательно доводя её уже до исступления.

- Я тебе должен довериться? – сделав заметный акцент на слове «тебе», заговорил переставший, наконец, смеяться Малфой, не отводивший всё это время от неё колкого взгляда. - Той, что первой спляшет на моей могиле, как только я сдохну? А при удачной возможности, как минимум из чувства мести, побежит докладывать Тёмному Лорду компроматные данные на меня? Я блять похож на инфантильного кретина?

- Самую малость, при учёте, что ты самолично позволил мне узнать о себе и своих взглядах всё то, что теперь постараешься сокрыть и уничтожить в моём сознании, - парировала на это Гермиона, быстро поднявшись на ноги. Также встав с дивана и сделав шаг к ней, стоя теперь вплотную, Драко стал сверлить свою любовницу не менее разъяренным взглядом, осознав, что их излюбленной игры в гляделки им всё же не удалось избежать. Молчать Грейнджер снова не стала, высказывая ему в лицо всё то, что накипело. – Гребаный ты ублюдок, помешанный на своих бзиках и тараканах! Тебе мало того, что ты сотворил со мной за всё это время, так ты ещё и памяти меня надумал лишить?! Тогда советую поторопиться с этим, ибо уже сегодня я напишу себе столько записок и пометок, которые натолкнут меня на верные размышления и заставят всё вспомнить, на сколько хватит терпения и свободного времени! А как только я всё вспомню - спасибо за идею - в действительности найду способ связаться с Волан-де-Мортом! И тогда бедный, несчастный, побитый жизнью Драко Малфой, берегись, ибо ты сильно пожалеешь, что не отправил меня на тот свет двумя неделями ранее!

- А не боишься с такими угрозами, глупая грязнокровка, что я влезу в твою голову прямо сейчас, найду в ней информацию о твоих родителях, и как только ты хотя бы шевельнешься без моего на то ведома, поубиваю их?! Такой вариант ты не предусмотрела?! – впервые за эти месяцы он не успел среагировать на её действия, сосредоточившись на выражении лица своей любовницы. Ярость от этих слов придала ей столько сил, сколько она никогда прежде не ощущала в себе. Со всего размаха врезав ему смачную и звонкую пощечину, от которой голова Драко даже дёрнулась, воспользовавшись моментом его замешательства, Гермиона кинулась на своего молодого хозяина, повалив того на диван и став со всех сил лупить по лицу, рукам, груди. В ход пошли даже острые ноготки, которыми она изловчилась оставить на шее и руке парня кровавые царапины. Около минуты, прошедшей под её крики: «Сволочь!», «Мразь!», «Скотина!», «Убью тебя, убью вопреки всему!» - Малфой пытался одолеть её, но впервые его действия не дали должного результата. Причиной тому было и подавленное состояние Малфоя, заметно ослабившее его даже физически, но куда большую роль сыграл приведённый в норму внутренний мирок его прислужницы. Сильнейшее зелье позволило ей не просто избавиться от боли, но и вспомнить, кто она есть на самом деле, как и вновь стать прежней боевой гриффиндоркой Гермионой Грейнджер. Но даже оно сейчас не сразу смогло взять верх над её бурей эмоций. Девушка сама не отпускала их как тогда, в бутике одежды после нанесённых ей оскорблений. Однако их с Драко схватка не затянулась: выждав нужный момент и схватив её за локти, парень с рыком, ловко вскочив с дивана, повалил её на то же место, навалившись затем сверху и придавив своим весом.

- Угомонись уже! – прорычал Малфой, однако вместо ожидаемого резкого ответа Гермиона вдруг попыталась врезать ему с коленки в пах. Вовремя на этот раз среагировав и вжав её ноги сильнее в кожаный диван, отчего служанка, ахнув, поморщилась от неприятных и даже немного болезненных ощущений, он гаркнул на неё командным тоном. – Остепенилась, я сказал!

- Катись к чёрту! - даже будучи подмятой им она не желала сдаваться. Уже давно Малфою не приходилось сталкиваться с таким буйством крутого нрава его любовницы, и оттого это яростное противостояние стало даже захватывать его с головой, в некотором роде отвлекая от насущных, куда более серьёзных для него проблем и гнетущих помыслов.

- А может тебя здесь, сучка, завалить? Хороший трах всегда сбивал с тебя спесь! – в который раз в комнате разразился смех, на этот раз её, и он был безумным. Своим поведением Грейнджер походила теперь на сумасшедшую, и отчего-то интуиция подсказывала Драко, что сейчас она действительно была способна на всё.

- Искренне рекомендую тебе убить меня и сделать это как можно скорее! В противном случае, Малфой, клянусь: даже ценой собственной жизни я стану твоей погибелью и пойду ради этого на всё! – на мгновение, не спеша отвечать ей, он замер, залюбовавшись девушкой. Гнев, ярость, злость – они были ей к лицу. Именно благодаря этому ядовитому, но по-своему сладкому коктейлю эмоций она стала той, что изначально ещё три месяца назад зацепила его. Сейчас её грудь высоко вздымалась, длинные густые слегка вьющиеся волосы были растрепаны, лицо стало раскрасневшимся, а в потемневших глазах отражался опасный огонь. Её тяжёлое дыхание вынуждало дышать даже через рот, и оттого аккуратные пухлые вишневого цвета губы этой разъярённой львицы манили. Драко и сам не заметил, как желание наклониться к Грейнджер и впиться в них стало всё больше завладевать им, как и сильное влечение к ней, обещающее продолжение страстного поцелуя, способного превратиться в очередную войну. В таком состоянии она привлекала его, манила, и не признаться себе в этом он не мог - для Драко это было слишком очевидным. Однако взявшее верх над её чувствами зелье, на глазах вынуждающее девушку отказаться от агрессии и нормализовать своё состояние, отрезвило и Малфоя. Конечно, он мог бы себе позволить наброситься на неё даже здесь, и, бесспорно, секс в этот раз был бы чертовски хорош – Драко заставил бы свою любовницу несмотря ни на что наслаждаться их близостью, хотеть его. Он знал её слабости, и это не было для него непосильной задачей, но не в этом месте, не в комнатке, в которую в любой момент мог заявиться кто угодно из персонала клуба, либо даже сам Айзек. Лишний же раз заставлять свою любовницу краснеть и смущаться было бы лишним, ведь он старался загладить свою вину и как-то наладить с ней контакт после былого окончательно сломившего её происшествия, хоть всё и вновь шло криво-косо. Эта же перебранка вовсе накалила их отношения до предела. Было даже удивительным, до какой степени яростно Грейнджер была готова защищать своих родных. Даже ради спасения собственной шкуры она не сразу решилась идти до конца, но ради родителей, которых она уже в некотором роде потеряла, и гибелью которых он осмелился ей угрожать, Гермиона была готова поистине на всё. Наблюдая, как она прощается с проявлением своего гнева, как против её воли и желаний дыхание становится всё более размеренным, а глаза - куда более светлыми, нежели минутой ранее, парень тоже постарался перевести дух. Пора было завершать эту перепалку, ведь он взял служанку с собой не для того, чтобы окончательно разъярить и сделать своим главным врагом, которого он в итоге, так или иначе, снова сломает. Повторять свои ошибки он не жаждал, но расставить приоритеты было необходимо, и сделать это было нужно прямо сейчас.

- Если бы я - та безжалостная и беспощадная сволочь без грамма человечности, которой ты меня окрестила - хотел окончательно сломить тебя, то уже давно влез бы в твою голову и взяться за твоих родных. Я мог позволить себе это в любой момент: ты беспомощна против меня, Грейнджер. И нравится тебе это или нет, но я твой хозяин, и всё, что принадлежит тебе, включая твои воспоминания – всем этим я могу распоряжаться по своему усмотрению. В любой момент я мог уничтожить тебя, не оставив даже малейшей возможности на свободный вдох, сделанный тобой по собственной воле, и легче всего реализовать это было бы через то, что наиболее всего дорого тебе – твоих родителей. Разыскать их, пытать, а затем убить у тебя на глазах; а вдобавок ко всему после изнасиловать или избить тебя до полусмерти и лишить с помощью Империуса последней воли – полагаешь, это такая сложная задача?! - видя, как расширились от ужаса её глаза, Драко продолжил уже чуть более спокойным, но серьёзным и бескомпромиссным тоном. – Жутко звучит, не правда ли, Грейнджер? Страшно? Гадко? Многие Пожиратели Смерти именно так и ломают своих врагов, оставляя от них лишь серую тень былого владельца бренной оболочки. Ты даже представить себе не можешь, насколько легко сокрушать людей, стоит лишь прознать про их слабости, которые порой так очевидны. Будь у меня желание поступить также с тобой – я бы уже сделал это! Однако я даже не пытался, сколько бы поводов ты не подавала мне. Так что замолкни уже и оставь свои угрозы и возмущения при себе, Грейнджер, потому что если ты в действительности поставишь меня под смертельный удар и подставишь, я плюну на всё и доберусь до мистера и миссис Грейнджер! И вот тогда можешь смело кричать мне из последних сил в лицо, какая я конченная мразь. Вот только будет уже поздно что-либо изменить.

- Не смей лезть в мою голову, Малфой! Не смей! – даже после всего сказанного им, и того ужаса, что она испытала от его угроз, девушка не сдавалась, и это не могло не вызвать кривую усмешку на тонких губах её господина. Но даже несмотря на это, было видно, что ему удалось остепенить свою любовницу. Как бы ему не нравился её тяжёлый и непокорный нрав, эти игры были слишком опасны. Пожалуй, впервые Драко в полной мере ощутил, что с возвращением душевного спокойствия, позволившего Гермионе относительно рационально рассуждать и мыслить, она стала представлять для него реальную угрозу, отчего при определенных обстоятельствах смогла бы даже стать его врагом. Меньше всего теперь ему хотелось переходить эту черту и не просто добить служанку, но собственноручно безжалостно уничтожить её, как и её семью. Для себя Малфой знал наверняка, что мог это сотворить, что при необходимости был способен даже на такой отчаянный шаг: уроки Беллатрисы и постоянное пребывание в ряду бесчеловечных Пожирателей Смерти оставили свой отпечаток в его почерневшей с течением времени душе. Но так ли он всего этого хотел?! Даже её изнасилование терзало его, не давая покоя. Так чего бы стоило Драко куда худшее зло, совершённое его руками в отношении той, что незаметно стала для него кем-то большим, нежели просто игрушкой и шлюшкой для ночных утех?!

- Посмотрим. А сейчас нам пора отправляться на выход. В отель, Грейнджер - так и быть, раскрою тебе в этот раз карты! - всё же поднявшись с неё и тем самым высвободив, произнёс Малфой, после чего, на мгновение задумавшись, с усмешкой добавил. – Хотела быть любовницей - вот и играй свою роль! И плевал я на твои критические дни. А надумаешь противиться и отсиживаться в сторонке, тогда хотя бы сообщи мне об этом, пока мы ещё в клубе. Здесь я с лёгкостью найду тебе замену в лице одной, а может и нескольких хорошеньких податливых девок, долго уламывать которых, как тебя, вряд ли придётся. Сами суки залезут и всё, что от них требуется, сделают, пока ты отсидишься в ванной комнате, либо на балконе. Здесь, так и быть, выбор оставлю за тобой, - закончив свою язвительную речь, Драко развернулся и быстрым шагом отправился на выход из приватной комнаты, и лишь находясь уже около двери, небрежным тоном бросил. – Жди меня у барной стойки!

Помедлив десяток секунд, за которые она пыталась переварить его слова и всю эту ситуацию, Гермиона сделала глубокий вдох и шумный выдох, стараясь прийти в себя и собраться с мыслями. Весь этот скандал выбил её из колеи, а ведь она меньше всего хотела ссориться с Малфоем, пока тот был в таком состоянии. Но чего только стоили его планы на неё и эти угрозы, затронувшие тему родителей! Если бы он только знал, как сильно она скучала по ним, и что лишь мысли о родных и возможной однажды встрече заставляли девушку подниматься с утра и по-прежнему оставаться живой, даже несмотря на весь тот кошмар, в котором она оказалась с момента сокрушения Волан-де-Мортом Гарри Поттера. Впервые Драко действительно задел её за живое, но с другой стороны и дал этим наводку, невзначай указав ей на слабое место. А ведь в этом он был прав: если не он, то другие Пожиратели Смерти, либо даже сам Волан-де-Морт, как только она попадёт в его руки, с лёгкостью могут взяться в лучшем случае шантажировать её родными. Они ведь с лёгкостью сделают это, как только Гермиона хотя бы попытается противиться их приказам, либо перейдёт им дорогу. Эти воспоминания были лишь у неё, никому более, даже лучшим друзьям, было неведомо, куда Гермиона упрятала своих родителей. Разумней, как она считала в начале войны, было бы раскрыть хотя бы кому-то ещё секрет, что своих близких она поселила в Австралии, чтобы в случае её гибели им хотя бы могли в полной мере вернуть память и былую жизнь. Однако страх, что именно этим на неё и смогут воздействовать однажды, а то и вовсе доберутся до них, взял тогда своё. И, как выяснилось теперь, не зря. Её страхи стали воплощаться в жизнь, и скрытность сыграла только на руку Гермионе. Теперь же ей было необходимо избавить себя от последней зацепки, из-за которой до отца и матери могли добраться эти ублюдки – от воспоминания об их местонахождении. И как бы ни было тяжело расставаться с этой единственной связующей с ними нитью, сделать это было необходимо как можно скорее, однако осторожно и незаметно для Малфоя.

Услышав, как кто-то за дверью прошёл мимо, девушка поспешила привести себя в порядок и, захватив со стола свой клатч, покинула комнату. В самом клубе в этот пятничный вечер было много молодежи, преобладающая часть которых отрывалась на танцполе, либо сидела за столиками. В тот момент, когда Гермиона осматривалась по сторонам, выискивая своего хозяина, звучала громкая и зажигательная музыка. Не будь ситуация с Драко настолько напряжённой, а их взаимоотношения больше походившими на ожесточённую войну, она бы, быть может, в который раз ощутив, насколько сильно она изменилась и стала раскованней, самолично затащила его на танцплощадку. Вот только сейчас, после их чёрт знает какой по счету перебранки, больше всего Гермионе хотелось покинуть клуб и оказаться в тихом месте, где можно бы было спокойно поразмышлять над всем тем, что ей довелось услышать за этот день и вечер в особенности. Однако выбирать ей не приходилось. Так и не найдя глазами высокого блондина в извечно чёрном костюме, девушка направилась мимо веселящихся магглов к барной стойке.

«Напиться бы мне явно не помешало. А в преддверии предстоящей ночи, так тем более!» - пронеслось в голове Гермионы, усевшейся на один из высоких стульев. Дождавшись, пока один из барменов, находившихся ближе всех к ней – молодой и стройный парень на вид чуть старше её, с русыми волосами, голубыми глазами и довольно приятными чертами лица – освободится, она попросила сделать ей самый крепкий, который только продавался в их клубе, коктейль. Ухмыльнувшись её просьбе, он принялся за дело, намешивая в большой стакан содержимое разных бутылок. Наблюдая за его действиями, она незаметно для себя поникла, ощутив, как былая ярость сменилась сильным утомлением и даже заметным упадком духа, хотя зелье и продолжало дотошно твердить, что всё было нормально. Ей ничего более не хотелось, разве что опустошить стакан с коктейлем и улечься спать, что было в случае с ней невозможным. У Малфоя были на свою любовницу иные планы, повлиять на которые она вряд ли теперь могла, в особенности после такой перебранки со взаимными угрозами. Поймав прилетевший к ней по скользкому столу стакан, Гермиона сделала небольшой глоток, подперев рукой голову. Заметив её угнетённое состояние, находившийся в явно хорошем расположении духа бармен чуть опустил голову, заглядывая посетительнице в глаза.

- Плохой день, красавица?

- Что там день - жизнь никудышная, - не без горькой усмешки ответила она, подняв карие глаза на бармена и прочтя на бейджике его имя – Карл.

- Можешь поделиться. С моей работой у меня что ни день – то новая история, а порой и не одна. Столько всего выслушивать доводилось, что, быть может, даже заявлю тебе после, что все твои беды на фоне тех, что переживают другие люди – сущий пустяк, - облокотившись руками на стол, с лёгкой улыбкой предложил ей парень.

- Это вряд ли, хотя высказалась бы я с немалым удовольствием. Вот только с чего бы начать, чтобы у тебя не сразу глаза на лоб полезли, - покручивая в правой руке стакан, снова усмехнулась Гермиона, после чего задумчиво проговорила. – Если вкратце, то тот человек, от которого зависит вся моя жизнь и который играет ей, как пожелает его гниловатая душа - редкостная мразь. А наше окружение с недавних пор стремится донести до меня сомнительную истину, гласившую, что он не так уж и плох, просто я его мало знаю. Как по мне, так ошибаются они, а я вечно расхлёбываю последствия его сурового нрава. Порой посещает до боли сильное желание прибить его и самой следом на тот свет отправиться, - нахмурившись, призналась служанка Малфоев, после чего выпрямилась и взглянула на своего навязавшегося собеседника.

- Чем не финал истории про Ромео и Джульетту, - улыбнувшись уголками губ, осторожно прокомментировал её рассказ бармен, однако в Гермионе его слова не пробудили даже тени желания сделать это же в ответ. – За свои двадцать восемь лет я твёрдо убедился в одном: мы всегда можем контролировать свою жизнь. Нужно только подобрать правильные ключи к сложным людям, которые играют в нашей жизни первостепенную роль; и всегда делать максимально верный исходя из законов совести, морали и справедливости выбор при тяжёлых жизненных обстоятельствах. Нет безвыходных ситуаций, бывают только сложные.

- А ты бы мог смело в Гриффиндор или в Когтевран попасть, - негромко проговорила ухмыльнувшаяся своим выводам Гермиона, на что Карл нахмурил брови. – Не обращай внимания! – тут же добавила она, всё-таки одарив его лёгкой улыбкой. – Всего лишь мысли вслух. А ты, как посмотрю, закоренелый оптимист.

- С моей-то жизнью, красавица, давно следовало бы в петлю лезть. У всех в жизни «веселья» хватает, - наблюдая за тем, как его собеседница сделала ещё один глоток горьковатого напитка, ответил он. Закусив губу, Гермиона со вниманием заглянула в его лицо. – Пожалуй, весь смысл этой жизни в том, чтобы несмотря ни на что идти дальше. Нельзя жить прошлым и думать только о вчерашнем дне. Лучше смотреть в будущее, даже если порой кажется, что его вовсе не будет или оно станет до безобразия жалким и плачевным. Что бы ни стряслось, всё это осталось в прошлом - не зря же мы говорим обо всех событиях в прошедшем времени. И никогда не следует ни о чем жалеть. Всё то хреновое, что было когда-то, уже давно прошло. Пережили, и слава Богу! Теперь надо жить дальше. Твой парень действительно такая сволота, или ты и сама допускаешь, что есть в нём хотя бы что-то хорошее, но из-за былых обид в знак протеста пытаешься заткнуть уши и не слушать других?

- Первый вариант, хотя и кое-что из второго присутствует, - нехотя призналась Гермиона и отвела глаза.

- Значит, плаваешь в море сомнений. И всё же второй вариант больше подходит под твои обстоятельства, - всё с той же лёгкой улыбкой заключил бармен. Хмыкнув, Грейнджер обернулась и вновь осмотрела зал в поисках виновника их беседы. На этот раз выискать его среди отдыхающей молодёжи не составило труда: Драко, опёршись плечом на стену, стоял слева от сцены и беседовал со вторым владельцем клуба – Марком, которого она видела на танцполе, когда только вошла в здание. Всё во внешнем виде молодого лорда Малфоя говорило об его аккуратности и ухоженности, отчего для неё сразу стало ясным, что сразу же после их перепалки, пропав из поля её зрения, он отправился в уборную, чтобы привести свой внешний вид в порядок. Хотя по его лицу и было видно, что он был сосредоточен на беседе, серьёзен и даже доброжелателен, но стоило Драко перевести взгляд на веселящихся людей, как в глаза наблюдавшей за ним спутницы кинулось совершенно иное его состояние - истинное. Ему было тошно смотреть, как развлекались другие. Несложно было догадаться, что и сам он пришёл сюда, чтобы не просто побеседовать с друзьями, но и отдохнуть, отвлёкшись от обеденного происшествия. Однако этой задумке не суждено было воплотиться в жизнь: только увидев, как веселились другие, Малфой смог понять, что сейчас он не сможет так просто наслаждаться летним вечером, громкой музыкой и хорошей компанией. Его демоны не дали ему возможности позволить себе беззаботное веселье, столь недоступное для них теперь. Не с его жизнью, не с их реальностью, и не после того, что сломило его и заставило бежать от всех парой часов ранее. Но стоило ему повернуть голову к Марку, как хамелеон снова вернулся к тому состоянию, что требовала от него ситуация, и с показушной спокойностью продолжил их дружескую беседу. Отвернувшись от них, Гермиона растерянным и задумчивым одновременно с тем взглядом стала наблюдать за Карлом, обслуживающим другого посетителя. Некоторое время он не подходил к ней, но освободившись, снова вернулся к своей собеседнице в лице служанки Малфоев. Разминая в руках бумажную салфетку, она рвала её на кусочки, и видя её угрюмую задумчивость, он не торопил её с продолжением их диалога. Однако уже вскоре Грейнджер сама заговорила негромким голосом:

- Знаешь, Карл, он столько страшных вещей натворил, в особенности в отношении меня, что одна только мысль о прощении этого человека и пересмотре отношения к нему кажется мне абсурдной и даже пугает. Невозможно закрыть глаза на его былые поступки и перечеркнуть прошлое, даже если взять в расчёт то, что он пытается пусть и в мелочах, но загладить свою вину. Слишком это всё тяжело и запутанно, - потерев лоб рукой, призналась Гермиона, сделавшая ещё один маленький глоток сине-коричневой слоёной жидкости из своего наполовину опустошённого стакана.

– Ты девчонка, как вижу, неплохая и довольно умная - я в людях хорошо научился разбираться. Либо беги от него так далеко, как только сможешь, и вычеркни эту часть своей жизни из памяти, словно всего этого никогда и не было, - на эти слова до боли прикусившая нижнюю губу служанка Малфоев покачала головой, опустив глаза. - Либо отпусти прошлое, которое в любом случае невозможно изменить. Даже если он жалеет о своих проступках и в действительности не так уж и плох, он при всём желании не перепишет былые истории своих страшных деяний с нуля - они навсегда запечатлены в вашей памяти. Так есть ли тебе смысл изводить себя горькими обидами и злобой? Дай даже не ему, а себе ещё один шанс, последний, и посмотри, что будет дальше. Секрет счастья в том, чтобы оставить прошлое в прошлом, иначе никак. Да и не бывает окончательно и бесповоротно хреновых людей...

- Ты бы удивился, - тут же вспомнив Волан-де-Морта, не без смешка перебила его Гермиона.

- Ну, за всех говорить не буду: тиранов и деспотов, как ни крути, в истории этого мира хватало. Однако раз ты сама сомневаешься в собственных выводах на его счет, значит, есть и в нём что-то хорошее, противоречащее твоим былым взглядам и утвердившемуся мнению на его счет. Только тебе в итоге решать, как дальше будет складываться твоя судьба. Либо возьми себя в руки и ищи к нему ключик, а заодно хорошенько присмотрись к этому человеку, либо пусти всё на самотек. Так или иначе, у любой истории наступает развязка, - со вниманием выслушав его, допившая содержимое своего стакана собеседница с лёгкой улыбкой стала всматриваться в лицо Карла, и уже вскоре произнесла:

- Знаешь, если ещё не обучался, то поступай на психолога и оставь визитку. Тебе эта профессия подойдёт гораздо больше, а я, пожалуй, ещё не раз по возможности обращусь к вам, мой будущий личный психотерапевт. А пока налей мне апельсинового фреша!

***