Глава 30. Его истерзанная душа (2)
- Мой единственный родной сын ненавидит меня, - с горечью произнесла женщина, выведя своего слугу из раздумий.
- Госпожа, прошу вас, не накручивайте себя! Это не так. Господин Драко любит вас и всегда будет любить, сколь глубоко не засела бы в его сердце обида, - попытался утешить её домовой эльф, посмотрев на остановившуюся спустя почти пять минут метаний по просторам комнаты Нарциссу.
- Знаешь, что хуже всего?! - взглянув на домовика, с долей безысходности в голосе проговорила аристократка. – Разумом я понимаю, что ничем не могла ему помочь, ведь столько лет оставалась в неведении о грязных делах Беллы, но сердцу этого не докажешь. Даже я сама считаю себя сильно виноватой перед сыном, ведь интуиция не раз подсказывала мне, что что-то было не так. Но поскольку я тоже осваивала в годы минувшей юности окклюменцию и хорошо помню, до какой степени сильно после занятий могут мучить головные боли, считала, что все упирается в их занятия. Столько времени уверяла себя, что все ограничивается ужасными головными болями, давлением со стороны Хозяина и Пожирателей Смерти, отсутствием рядом столь необходимого для него отца и этим ужасным заданием по убийству покойного Дамблдора. На него и без того столько всего навалилась тогда, а тут ещё и Беллатриса со своими зверствами! Мерлин, через что она заставила его пройти! – зажмурив глаза и закрыв лицо руками, отчаянно произнесла леди Малфой. – И что ужасней всего, ещё и я давила на него! Ему нужны были помощь и поддержка, а родная мать все только усугубляла. Что же удивительно теперь в том, что он видеть меня рядом с собой не хочет?! В особенности сейчас, когда ему так плохо!
- Госпожа, прошу вас, успокойтесь! – поспешив к ней, негромко произнес Таур, накрыв своей рукой локоть женщины, ибо выше при своем росте он не имел возможности дотянуться. Убрав руки от лица и быстро заморгав, пытаясь избавиться от появившихся в уголках покрасневших глаз слезинок, Нарцисса отвернула лицо от эльфа, устремив взгляд на одну из колдографий на её прикроватной тумбочке. На ней задорно смеющийся маленький Драко в возрасте лет трех-четырех обнимал сзади за шею мать, сидевшую на залитой солнечным светом поляне на пледе и счастливо улыбавшуюся в камеру. – Все образуется, только дайте ему время. Молодой господин и сам понимает, что вашей вины в случившемся нет, просто ему очень тяжело и больно, потому он выискивает виновника той злополучной истории. Куда проще обвинять кого-то конкретно, нежели обстоятельства. Как бы не было все это печально, но ему так проще, - кивнув, Нарцисса уставилась взглядом уже на окно, после чего несколько минут в комнате царило полное молчание. Нахмурившись, Таур обдумывал события последних дней. Кое-какой момент волновал его все последнее время, но заговорить об этом он решился только сейчас. – Госпожа, может не стоило сжигать мосты? Ведь мадам Беллатриса гордая женщина, а её помощь ещё может понадобиться вам или даже господину Драко. Как-никак, оба они сражаются на этой войне на одной стороне...
- Нет, - резко отрезала Нарцисса, переведя на него разозленный взгляд, однако её злость была обращена никак не к преданному слуге, а только к старшей сестре. – Я больше не впущу её в жизнь своей семьи. После случившегося я видеть её не хочу!..
- Госпожа, и всё же, вы уверены в своем решении? Быть может, не стоило рубить с плеча?!...
- Таур, - снова перебив его и покачав головой, серьезно проговорила леди Малфой, - право, не думай, что я не осознаю всей серьезности ситуации. Да, Драко было необходимо изменить свой характер, подстроиться под тяжелые обстоятельства, но неужели ты всерьез полагаешь, что не было иных вариантов, как подтолкнуть его к этому?! Тот же Рудольфус! Будь я в курсе того, что задумала моя сестра, я бы обратилась к нему. Он никогда не обижал Драко, не смотрел на него свысока. Даже несмотря на годы пребывания в стенах Азкабана, в нем сохранились отголоски человечности. Я бы упросила его взяться за Драко, помочь ему приспособиться к суровой реальности и пребыванию в кругу Пожирателей Смерти, обучить его этому чертовому искусству смерти, будь оно неладно, - едва не выплюнула эти слова женщина, затем поджав губы, но вскоре всё же продолжив. – Он бы не отказал мне, я знаю его. Однако моя сумасшедшая сестрица решила, что куда эффективней будет племянника на куски кромсать и душу ему на изнанку выворачивать! Дрянь!.. Нет, Таур, - спустя десяток секунд размышлений, безапелляционно проговорила аристократка, - Беллатрисе не место в нашей жизни. Она не изменится и не смягчится, а их общение с Драко ни к чему хорошему не приведет. Он и без того под её чутким руководством натворил таких дел, о которых мне страшно даже помыслить. Не хватало ещё, чтобы она и в будущем подталкивала сына к ещё более ужасным поступкам. А ведь она может, ты знаешь! – припомнив жутчайшие сцены, которые им довелось лицезреть во время посещения замка Лестрейнджей, с горечью докончила свою мысль Нарцисса.
- В этом вы, несомненно, правы, - не менее разочарованно заключил домовик.
- В случае крайней необходимости я также обращусь за помощью к Рудольфусу или к тому же мистеру Паркинсону, либо мистеру Забини. Да и у Люциуса много связей. Не настолько я в отчаянном положении, чтобы закрывать глаза на деяния моей сестры. Сильно сомневаюсь, что однажды прощу ей это, - поморщившись, на выдохе проговорила Нарцисса, после чего резко перевела тему разговора. – Не меньше меня добивает и увлечение Драко мисс Грейнджер! Я могу понять чувства, ведь сердцу не прикажешь, но он вцепился в неё мертвой хваткой, и сильно сомневаюсь, что все ограничивается одним лишь желанием поиграть на моих нервах и поступить против моей воли, хотя во многом и в это все упирается. Его поведение не дает мне покоя. Это выше моего понимания! Да только сын вырос, и заниматься его перевоспитанием уже поздно, а мириться со всем этим невозможно, - до чего же суровым был тон леди Малфой, однако Таура это не удивляло. Он понимал её позицию, знал её взгляды, как и страхи хозяйки потерять вдобавок к сестре ещё и сына. – И знаешь, что занятней всего?! – закусив нижнюю губу и возмущенно посмотрев на эльфа, тут же ответила на собственный вопрос леди Нарцисса. – Он всё время ссылается на кодекс! Этот чертов кодекс рода Малфоев, не воспрещающий ему иметь связь с человеком низшего сословия. Мне уже сжечь эту книгу хочется! – последние слова от злости она практически прошипела, бегая глазами по комнате.- А также на нравы вскоре образующегося нового общества. А ведь и впрямь, в глазах магического мира он лишний раз только унизит магглорожденную бесправную девчонку, вынужденную играть по его правилам и ублажать своего хозяина. Так всё будет смотреться со стороны, и мы при этом раскладе на самом деле ничего не теряем. Да только мне от этого не легче!
- Госпожа, позвольте Тауру вставить пару слов, - стоило ей закончить, негромко проговорил эльф, заставив женщину снова взглянуть на него. – Тауру кажется, что сейчас для вас настало время по-настоящему довериться ему, насколько бы поступки и решения господина Драко не претили вам. Поверьте, его чувство ответственности перед родом и семьей развито гораздо сильнее, чем вам кажется на первый взгляд. Тауру приходилось иметь беседу с молодым господином, и Таур уверен в его решимости не наделать непоправимых глупостей. Он осознает, что может потерять. В его планах в случае удачного исхода войны для них обоих с мисс Грейнджер как максимум до конца её дней держать Гермиону подле себя в качестве любовницы...
- Таур! – перебив его, Нарцисса вновь зажмурила глаза и покачала головой. Было видно, как тяжело ей было мириться с таким положением дел.
- Госпожа, поверьте Тауру, вашему преданному и верному слуге, другу, в конце концов, ваше недоверие воспринимается господином Драко в разы болезненней любых иных ваших проступков в его глазах. Не трогайте его, оставьте все как есть, поверьте ему, и вы и сами увидите, как постепенно, по крупинке начнут восстанавливаться ваши добрые отношения с сыном. – открыв глаза, леди Малфой шумно выдохнула, после чего быстро заморгала.
- Она ведь магглорожденная. До чего же сильно я боюсь, что однажды безумие влюбленности захватит Драко с головой, и он поступит со своей семьей, со мной подобно Андромеде. Она все перечеркнула, выкинула нас из своей жизни, ушла за Тедом Тонксом, зная о последствиях... И как итог, её муж мертв, а дочь мучается в Замке Смерти, - последние слова Нарциссы были едва слышны. Ей до боли тяжело было говорить всё это. – Хуже всего – последствия. Одно дело – неприятие обществом такого рода отношений, но другое – побочный эффект от них. Мужа сестры убили одним из первых, а её дочь замучают до смерти в скором времени. Нимфадору уже извели вплоть до того, что у неё на последнем месяце беременности случился выкидыш. Сама же Андромеда, вероятно, скрывается сейчас, о ней ничего не слышно. Её некогда радостная жизнь стала сущим кошмаром наяву. Только представь, каково ей теперь! – обессилено опустившись в кресло, Нарцисса аккуратно вытерла слезинки из уголков своих глаз. – Бедная моя сестра! Святой Мерлин, как же сильно я боюсь, что и Драко может постигнуть подобная участь!..
- Госпожа, как бы ни был ужасен выстраиваемый мир, откиньте свои страхи, доверьтесь ему!..
- Таур, - грустно улыбнувшись эльфу, Нарцисса переплела пальцы своих рук, после чего продолжила, - я знаю, понимаю, что сейчас не время для страхов. Вот только оставить их слишком сложно после истории, приключившейся с семьей Андромеды. Упаси Мерлин моего сына от такой ноши! Господи, да даже мисс Грейнджер. Я бы и врагу не пожелала такой участи!
- Вы правы, госпожа, всё это ужасно, даже слишком. Госпожа Андромеда также была воспитанницей Таура и, поверьте, вашему преданному слуге не менее горько слышать обо всем этом. Но прошу вас, хоть ненадолго забудьте об этой истории и переключитесь на господина Драко. Ваши поддержка и участие ему сейчас гораздо нужней, нежели ваши усердные попытки пусть даже с благими намерениями влезть в его размеренную жизнь, в коем-то веке начавшую устраивать молодого господина.
- Ты всё верно говоришь, - на выдохе проговорила аристократка, после чего невесело усмехнулась. – Сейчас ему нужна помощь, и меньше всего я хочу вновь всё испортить. Пожалуй, это мой реальный, может даже единственный шанс наладить отношения с сыном. Вот только как мне протянуть ему руку помощи, если он не просто меня видеть не хочет, но даже бежит от моего общества, будто бы я прокаженная?! – посмотрев в большие глаза Таура, Нарцисса закусила нижнюю губу. – Мое сердце разрывается от того, что он опять мучается и снова хочет в одиночестве пережить очередную трагедию в своей жизни. Святой Мерлин, как бы это не звучало, но что бы он ни натворил - я даже не хочу этого знать. Для меня важно одно: помочь сыну, ведь ему плохо, очень плохо, а я опять вынуждена стоять в стороне. Вот только как это осуществить, если он избегает сейчас даже тебя, Иримэ, других домовиков? Мне не к кому больше обратиться, и я не представляю, что делать и как поддержать Драко. Друг мой, ты мудр и наблюдателен, дай совет, как мне поступить?! – пару минут в комнате царила напряженная тишина, привычно нарушаемая разве что секундной стрелкой на часах. Домовик молчал, и всё это время, растянувшееся для леди Малфой в вечность, она не сводила с него молящего и выжидающего взгляда черных глаз.
- Госпожа, - наконец заговорил эльф, слегка потупив голову, - ответ Таура вряд ли обрадует вас, но полагаю, вы и сами догадываетесь, кого он, с большой долей вероятности, действительно захочет видеть в ближайшее время рядом с собой...
***
- Бедный хозяин Драко, - в который раз пропищала огорченная новостями о срыве Малфоя-младшего Иримэ, тем не менее, не отвлекавшаяся от своих обязанностей, заключавшихся в ближайшие часы в сортировке свежих закупленных эльфами приправ, специй и пряностей и уже застоявшихся мешочков с ними. Последние необходимо было в зависимости от срока годности либо отправить в мусорное ведро, либо доставить на кухню. Гермиона вновь возилась в компании эльфийки, только на этот раз они были заняты в одной из подсобных комнат, находившихся подле кухни. Ничего не ответив ей, служанка продолжила перебирать мешочки с корицей, расставляя их на длинном столике. – А ведь Таур был уверен, что молодой хозяин близок к этому состоянию. Но всё же не верилось, что с ним случится такое, особенно сейчас, когда от него столько зависит! – мимоходом взглянув на неё, прислужница Малфоев закатила глаза. Такая искренняя забота об молодом аристократе, исходившая от домовиков, все ещё не переставала удивлять её, как где-то в глубине души и раздражать. Не верилось, что домовые эльфы так сильно были привязаны к этому жестокому человеку, однако это было. Их воспитанник по-прежнему вызывал в них отцовские и материнские чувства, и оттого Гермионе делалось не по себе от этих стенаний и внутренних терзаний эльфийки, разделить которые она никак не могла. Схватив поднос, уже заставленный мешочками, служанка негромко проговорила: «Я отнесу их на кухню» - после чего поспешно удалилась из подсобки. Из её головы все никак не шли слова Забини о том, что Драко был повинен в гибели какой-то группы людей из мирного населения, что стало своеобразным катарсисом, приведшим к его эмоциональному срыву. Она не могла не признаться себе, что в который раз Малфой удивил её, ведь девушка ни на секунду уже не сомневалась в том, что он с легкостью убивал любого, кто становился на его пути, а наибольшее количество жертв было ему только на руку. Однако, как выяснилось, и у него были определенные внутренние ограничения. Раз за разом ход её мыслей сводил все те факты, что Гермионе удалось разузнать о нем за почти что две недели, к той простой мысли, что Драко не являлся закоренелой сволочью. И тем не менее, жгучая обида за его насильственные действия, все ещё живущая в её душе, стремилась опровергнуть её. В который раз ввиду этого в душе Гермионы назревал внутренний конфликт между эгоистичным, но отчасти справедливым в случае с ней желанием винить этого человека во всех мировых бедах, и голосом совести, подмываемым здравым рассудком, твердившим, что это было неправильным для неё, моралистки, выбором. Уйдя в свои размышления, она даже не заметила, как едва не врезалась в Таура, несшего в руках поднос с пустыми стеклянными бутылками из-под вин и огневиски, коих было не менее десятка штук, а также серебряными сиклями, количество которых было примерно такое же, если не больше.
- Гермиона, Тауру нужна твоя помощь, - сделав от неё шаг назад, взволнованно произнес домовик. Нахмурив лоб, служанка недоверчиво посмотрела на него, не безосновательно полагая, что именно ей поручат отнести этот поднос молодому хозяину, ибо вряд ли кто-либо ещё мог приказать принести ему столь странный набор.
- Таур, Мерлином тебя заклинаю, не посылай меня к нему! Малфой в таком состоянии опасен, я не приближусь к нему! – отбросив былую неуверенность и чувство вины, мучавшие её все последние месяцы при пересечении со старым эльфом, твердо заявила прислужница.
- Гермиона, Таур не поспевает сегодня. Леди Малфой тоже вся на нервах, часто вызывает к себе. Выручи! – не поддался на её просьбы домик, подтвердивший опасения девушки.
- Так попроси кого-нибудь другого! Ты знаешь, что он может сотворить со мной. Я не хочу нарываться на неприятности! – все также не сдавалась негодующая служанка.
- Гермиона, Тауру некогда искать других своих собратьев. Тем более, ты уже здесь...
- Святой Мерлин, да ты издеваешься! - сцепив зубы, разъяренным взглядом она окинула проход в конце коридора, из которого, увы, в их направлении никто не спешил с кухни. Осознав, что эльф не отстанет от неё, а на выручку никто не подоспеет, освободив от этой ноши, скрипя зубами Грейнджер плюнула на возможные печальные последствия и предостережения собственного чувства самосохранения, едва ли не вырвав поднос из лап Таура. Её злость быстро сходила на нет, но Гермиона не спешила отпускать её. Как же сильно её разозлил решивший выслужиться перед хозяином эльф, взаимоотношения с которым, как она ошибочно полагала, постепенно начинали налаживаться. Сунув ему взамен поднос с приправами и специями, с нескрываемым раздражением она поинтересовалась. – Где он? Куда мне нести это все?
- На поляне за замком возле деревьев, - мгновенно ответил домовик, добавив после. – Прости, Гермиона, но так надо.
- Не сомневаюсь, Таур, - огрызнулась в ответ прислужница, развернувшись и быстрым шагом отправившись в указанное место. В течение трех часов после возвращения Драко она усердно избегала своих господ, и благодаря работе в подсобке все это время ей удавалось не пересекаться с ними. Меньше всего она жаждала попасться на глаза молодому хозяину, осознавая, что в таком состоянии он был непредсказуем и смело мог представлять опасность для своей любовницы. Приближаться к нему, несмотря на наказ Блейза, она не планировала. Ей было страшно оказаться сейчас в его обществе, потому что она не исключала варианта, что Драко мог пойти на очередную крайность. И именно этого Гермиона и боялась. Три дня она пыталась побороть тот ужас, что охватил её после посещения Замка Смерти, и только сегодня сумела относительно прийти в себя, как вдруг вернулся разъяренный и морально убитый Малфой. Зелье от хандры кончилось, а просить его впредь в случае чего у аристократа Гермиона считала унизительным и неуместным, ведь при желании он мог наоборот воспользоваться ситуацией и сыграть на её расшатанных нервах. Оттого самым разумным она посчитала держаться от Драко подальше столько, сколько это будет возможно. Однако жаждущий угодить Малфою-младшему Таур без зазрения совести отправил её к нему, несомненно понимая, к каким последствиям для служанки эта встреча может привести.
Отбросив все сомнения, понимая, что обратной дороги уже нет, спустя минут пятнадцать ходьбы Гермиона, наконец, приблизилась к стоявшему на поляне в полусотне метров от могучих дубов Драко Малфою. В его правой руке был зажат раритетный пистолет старого образца, подобные которому использовались ещё в 18 веке, причем преимущественно во Франции. Удивленно взглянув на оружие, служанка остановилась в паре метров от своего молодого хозяина, стоявшего к ней спиной. Кинув на неё взгляд из-за плеча, а следом всё же развернувшись и взяв с подноса одну из пустых бутылок, он коротко бросил ей:
- Занятно, но я не тебя звал.
- Я сюда идти не напрашивалась, Малфой, - негромко, но уверенно ответила ему Гермиона, отметив про себя, что его руки уже не дрожали как прежде, хотя в остальном состояние её молодого хозяина оставалось прежним. Бесспорно, стрельба была выбрана им не только для развлечения, но и для того, чтобы унять дрожь в теле, принудив себя сконцентрироваться на своем занятии. Отвернувшись от неё и левой рукой подкинув в небо пустую бутылку, Драко ловко и стремительно выстрелил в неё спустя каких-то пару секунд, когда она задержалась в воздухе в максимально высокой точке. Точным выстрелом он расколол хрустальное стекло на множество осколков. Глядя на падающие на траву стекляшки, служанка припомнила слова Люциуса Малфоя с их последней встречи с супругой о том, что противник с севера намеревается использовать в войне с Пожирателями Смерти маггловское оружие, отчего что-то в груди ощутимо сжалось. – Впечатляет, - едва слышно проговорила она, на что Драко, тем не менее, услышав её слова, оглянулся к ней и равнодушно посмотрел на свою любовницу.
- Умеешь стрелять? – вдруг поинтересовался аристократ.
- Да, - все же удивив его положительным ответом, спокойно произнесла Гермиона, встретившись взглядом с серыми глазами. - Мой покойный дедушка был охотником и обучил меня обращению с оружием.
- Судя по всему, он хотел внука, - криво усмехнувшись и защелкнув предохранитель, Малфой вдруг протянул ей свой пистолет, с прищуренными глазами строго произнеся, однако. - Без глупостей, Грейнджер!
- Если не хочешь, чтобы я сделала глупость, зачем играешь со мной в русскую рулетку и даешь огнестрельное оружие, которым я могу убить нас обоих? Выстрелить гораздо проще и быстрей, чем достать палочку или выбить пистолет из моих рук, - отставив поднос на землю, но не спеша забирать оружие, не без интереса спросила служанка, на что Драко ухмыльнулся.
- Там всего одна пуля. Выбор у тебя невелик, - неспешно Гермиона забрала у него пистолет, не отводя при этом взгляда от его глаз. Сняв оружие с предохранителя и поудобней ухватив рукоять, изготовленную из ореха, ожидаемо она направила дуло пистолета на Малфоя, хотя на её губах и заиграла легкая улыбка. Не спеша что-либо предпринимать, Драко только выпрямился и вскинул голову, безбоязненно глядя в карие глаза. С полминуты они простояли в полном молчании, не спеша прерывать эту сцену, после чего молодой аристократ все же произнес, также улыбнувшись уголками губ, что было до жути нетипично для этого человека. – Стреляй уже! Или так силен соблазн растянуть удовольствие от предвкушения моей скорейшей погибели?
- Ты не представляешь, насколько, - ответила ему на это прислужница, после чего довольно умело и быстро, переведя ствол пистолета на самое близко расположенное к ним дерево и потратив разве что несколько секунд на прицеливание, выстрелила в одну из тонких веток, мгновенно полетевшую вниз на землю.
- Браво, Грейнджер! Ты все ещё можешь удивлять, - понаблюдав за результатом её выстрела, с усмешкой Малфой, после чего вновь обернулся к своей служанке. Протянув ему назад пистолет, который только теперь ей удалось более менее рассмотреть, Гермиона холодно поинтересовалась.
- Очередная проверка, господин? – поджав губы, она заглянула в серые глаза, в которых с трудом можно было уловить нотки азарта. В них все также читались такие нетипичные для него боль, отрешенность и печаль. Забрав у неё оружие и вынув из кармана пиджака небольшую коробочку с пулями, он стал перезаряжать его, параллельно отвечая.
- Отчасти. И в коем-то веке ты безоговорочно прошла её. Хотя сглупила, у тебя сейчас был реальный шанс убить своего ненавистного врага и Пожирателя Смерти, а следом, пока не подоспели домовые эльфы, воспользовавшись моей палочкой, убить себя. Это была бы идеальная для тебя развязка истории твоей жизни. Ведь именно так, готов поспорить, ты планировала поступить прежде, - закончив как свою речь, так и свое занятие, Малфой взял с подноса на этот раз несколько монет, подкинув одну из них в воздух и прострелив насквозь.
- Я не убийца, Малфой. Ты прекрасно знаешь это, - осторожно произнесла Гермиона, наблюдая за его тренировкой и забавой. – Как должен знать и то, что зелье не позволит мне сделать настолько опрометчивый шаг. Если тебя бы я и могла застрелить, то отправить себя на тот свет стало бы для меня реальной проблемой, - в ответ на это аристократ беззвучно рассмеялся, поняв, что она всё же проверяла действие зелья и допускала прежде мысль о самоубийстве.
- И зря. Зато я убийца, - обернувшись к ней и на этот раз наставив дуло пистолета прямиком в лицо своей прислужнице, Малфой повел бровями, наблюдая за её реакцией. Её ничуть не напугали его действия. Всё также молча и неподвижно стоя на месте, Гермиона продолжала пристально наблюдать за ним. Его новое состояние, с которым ей не приходилось прежде сталкиваться, как и порождаемые им поступки, не могли не волновать служанку. Так или иначе, но ей явно предстояло пересекаться с ним впредь, даже несмотря на её активные попытки держаться от Драко подальше. – Совсем не боишься?
- Если бы ты действительно хотел убить меня – я уже была бы мертва, а игру в «кошки-мышки» мы уже проходили. Не поверю, что ты так резко передумал и решил в одночасье избавиться от своей любимой игрушки, - криво усмехнувшись её словам, Малфой опустил оружие, не переставая также в ответную наблюдать за девушкой.
- Как выяснилось, Грейнджер, твоя жизнь все же значима для Темного Лорда. Можешь распрощаться с мыслью о смерти: убить себя тебе никто отныне не позволит ни здесь, ни в замке Лестрейнджей, если он вдруг надумает забрать тебя и держать поблизости, - на этих словах Гермиона вздрогнула, однако постаралась не подать виду, что её искренне напугали его последние слова. Бесспорно, Малфой мог обратить внимание на резкое изменение в её поведении, однако предположить, что её напугали именно воспоминания об этом кошмарном месте, не мог, по-прежнему пребывая в неведении о недавнем посещении его матерью и слугами Замка Смерти. – В этой войне отсиживаться на скамейке запасных тебе не придется, для тебя всё только впереди, - подкинув очередную монетку в воздух, Драко мастерски проделал и в ней дыру, после чего стал перекатывать ещё один кнат в своих длинных пальцах, задумчиво посматривая на прислужницу.
«Мерлин, за что?! Уж лучше бы ты позволил ему убить меня в ту ночь!» - от одной мысли о том, что вскоре она могла оказаться в замке Лестрейнджей, по телу Гермионы начинали бегать мурашки, спину обдало холодным потом, а сердце вдобавок пропустило лишний удар. С немалым трудом зелье подавляло в ней состояние, близкое к панике, а сама служанка старалась сосредоточиться на реальности, не давая магии возможности при самом Малфое погрузить её в воспоминания, связанные с их последней совместно проведенной ночью.
- Знаешь, жаль, что ты не входишь в состав армии Пожирателей Смерти. Такие умельцы пригодились бы мне в отряде, - с ухмылкой проговорил вдруг Драко, что не могло не удивить Гермиону.
- Разве среди твоих солдат мало стрелков?! – ухватившись за эту тему разговора, спросила она, догадавшись о ситуации на поле боя.
- Я бы сказал, что даже слишком мало, как и в двух других войсках. Маги не утруждают себя стрельбой. Только отдельные аристократы, увлекающиеся, как правило, охотой, либо коллекционированием оружия.
- И чем это чревато для твоей армии? – все же подавив свои волнения, завела с ним беседу служанка, немного отвлекшись на немало волнующие её события с гражданской войны в Великобритании. На этот вопрос Малфой вдруг безрадостно рассмеялся, кинув взгляд на свой пистолет.
- Для моей пока что ничем. Отдельные северные города при приближении нашей армии наплевали на свои обязательства перед союзниками и захапали все оружие себе. Одним из таковых оказался Ланкастер, стоило огнестрелке, поставленной для двух городов, поступить сегодня с утра на их территорию. В результате эти идиоты, возомнившие себя сверхбойцами, но не имевшие должного опыта в стрельбе, перестреляли в городе более двух сотен собственных бойцов и мирных граждан, хотя и умудрились отправить на тот свет за один только сегодняшний день с помощью пуль более десятка жизней Пожирателей Смерти.
- Зачем ты все это рассказываешь мне? Ты никогда прежде не считал нужным раскрывать мне подробности того, что происходит у вас на войне. Уж точно не мне. К чему ты клонишь? – нахмурившись, растеряно спросила Гермиона, хотя интуиция подсказывала ей, что ответ молодого аристократа вновь ударит по её расшатанным нервам.
- Все мы опасались севера и с должной осторожностью относимся к нему до сих пор, - заговорил Малфой, на лице которого можно было увидеть определенное неудовольствие от произносимых им же слов. – Но посмотри, как в итоге складывается история с псевдо-единством ваших повстанцев. Они стали бороться каждый сам за себя, частично наплевав даже на собственную осторожность и безопасность. Это был отчаянный и крайне эгоистичный шаг со стороны Ланкастера. Даже Пожиратели не позволяют себе сейчас так кидать своих же собратьев. Несмотря на периодически возникающие внутренние разногласия, мы едины, а повстанцы с севера, ставшие последней, финальной проблемой на пути к безграничной власти на территории магической Великобритании Темным Лордом, при всей их отличной подготовке делают непозволительные и гнусные ошибки. Север, конечно, доставит нам реальных хлопот и унесет жизни многих последователей Хозяина, однако если оставшаяся пятерка городов не одумается и будет действовать теми же методами, что с большой долей вероятности и случится - можешь смело считать, что вы проиграли. Всё больше склоняюсь к тому, что к зиме магическая Великобритания окончательно падет перед Темным Лордом, и для вас все будет кончено. Завершение войны – это вопрос времени, Грейнджер.
- Это ожидаемо, - еле слышно проговорила Гермиона, отрешенно глядя на своего молодого хозяина. Хотя она и понимала, что к этому все идет, однако услышать это из уст того, кто напрямую был задействован в ведении войны, было довольно тяжело. Их проигрыш становился все более реальным и возможным в скором времени. И от осознания, что сотворят с их некогда добрым и сказочным миром магии и волшебства ублюдки и психопаты, окружавшие Волан-де-Морта, становилось тошно.
- Принеси из моей комнаты другую коробочку с пулями. Они должны лежать на тумбочке возле кровати, - внезапно произнес Малфой, оценивающим взглядом посмотрев на оставшиеся на подносе бутылки и монеты.
- Так призови её, это будет гораздо быстрее, - не без раздражения взглянув на него, предложила служанка, на что Драко усмехнулся, пояснив.
- Она заколдована, её нельзя призвать при помощи обыкновенного Акцио или иных подобных заклинаний.
- Ты всерьез хочешь погнать меня на такое расстояние? Вызови домовиков и прикажи переместиться и забрать, - её непокорность опять посмешила Драко, хотя в его смехе по-прежнему были слышны истерические нотки.
- Я хочу побыть один, Грейнджер, а ты позже ещё можешь пригодиться мне. Бежать сломя голову за ними я тебя не заставляю. Иди! – сделав глубокий вдох и возмущенно поджав губы, вскоре Гермиона всё же отвернулась от него, неспешным шагом, позволив себе прогуляться по территории мэнора, отправившись в замок. Даже спустя сотню метров, которые она преодолела, Гермиона кожей продолжала ощущать пронзительный взгляд серых глаз, задержавшийся на её спине. Драко по-прежнему глядел ей в след, но она даже не думала оборачиваться. Очередные горькие новости об их вероятном проигрыше в этой войне в итоге вынудили её впустить воспоминание в своё сознание, позволить ему в который раз властвовать над её эмоциями и разумом. Даже в этот тяжелый момент Драко Малфой был не просто неподалеку от неё, но также в её голове, и поделать с этим Гермиона ничего не могла, хотя, по правде говоря, не особо и стремилась. Так было проще, ибо стойко, с гордо поднятой головой вынести эту ношу с учётом того, сколько всего на неё навалилось за последние дни, теперь было не в её силах. Оставалось только смириться с данностью того, что молодой господин в действительности стал как её проклятием, так и её спасением.
***
Войдя в спальню Малфоя-младшего, уверенным шагом Гермиона направилась в сторону его постели и стоявшей рядом с ней прикроватной тумбочки. Небольшая прямоугольной формы кожаная коробочка на вид чуть больше десяти сантиметров в длину и примерно в треть меньше в ширину, как и сказал Драко, лежала на ней. Взяв её в руки и уже намереваясь отправиться назад на поляну к своему хозяину, служанка вдруг замерла, обнаружив, что средняя полка тумбочки была немного выдвинута. Всего на какой-то сантиметр, но это кинулось ей в глаза, выбиваясь из привычной картины этого однообразного места. Сколько бы ей ни приходилось бывать в спальне Малфоя, тумбочка всегда была запечатана магией, и открыть её не представлялось возможным. Допустить, что молодой аристократ мог так просто дать ей доступ к комоду и позволить покопаться в его вещах, которые он столь усердно скрывал от посторонних глаз, было бы слишком самонадеянно. Оставался иной вариант: чрезмерно нервозное состояние, в котором он пребывал с момента своего возвращения, заставило Драко стать невнимательным к таким деталям. По этой причине впервые за многие месяцы он сделал промашку, позабыв заколдовать ящики и тем самым спрятать свои потайные вещицы. Удержаться от соблазна проверить её содержимое Гермиона не смогла. Ей всегда было любопытно, что именно Малфой мог прятать в прикроватной тумбочке, постоянно держа это под рукой. Она не исключала даже возможности того, что в одном из ящичков можно было найти компромат на него, либо нечто весьма значимое для парня.
Обернувшись и убедившись, что дверь спальни всё также была закрыта, Гермиона присела на край кровати и, отложив коробочку с пулями, с немалым интересом, захватившим её, выдвинула верхний ящичек. В нём хранились какие-то бумаги, записки, пометки на пергаментах, связанные в основном с военными действиями. Там же лежали две книги, обе посвященные искусству ведения войны. Эта находка ничуть не удивила её, как и не привлекла особого внимания. Малфой вел целую армию молодых последователей Лорда, порабощал города – безусловно, ему было необходимо совершенствовать свои познания о тактике ведения боя. Закрыв вскоре этот ящичек, Гермиона выдвинула третий, решив заглянуть следом именно в него, ведь в самом последнем ящике должно было находиться то, что было значимо, но не применимо ежедневно. И она не прогадала - в нём хранились различные письма и открытки, аккуратно сложенные в стопки. Большая их часть была прислана несколькими годами ранее некими Эйденом Фоули и Аннабель Бауэр, уже знакомой ей по рассказам эльфийки и самого Драко. Находились письма и от других посланников, но просматривать их прислужница не стала. Раскрыв один из конвертов с письмом от Аннабель, не на шутку заинтересовавшей её, Гермиона бегло пробежала взглядом по аккуратно выведенным строчкам. Несмотря на её ожидания о находке любовного послания, даже невзирая на рассказы о долгих годах дружбы молодых аристократов из уст всё ведающей Иримэ, в письме были описаны только будни этой девушки, строки об её отце, который приболел, а также её мысли о том, как она соскучилась по своему старому другу и что хотела бы увидеться с ним, выпить чаю и просто поговорить, если позволят обстоятельства. Сложив пергамент и засунув его назад в конверт, служанка вернула его на прежнее место, однако, раздираемая любопытством, взяла в руки другой, всё от того же отправителя. Второе письмо окончательно отбило в ней желание продолжать чтение их переписки. На романтику здесь не было и намека - это была чисто дружеская переписка, которая носила отнюдь не легкомысленный и непринужденный характер. Больше всего её поразили строки, мимо которых невозможно было пройти: «Отцу с каждым днём всё хуже. У матери не осталось сил на борьбу со страшным недугом, она всё время плачет, как и сестра. А я просто не знаю уже, что делать. Ничего не хочется, слёзы тоже утомляют, душат. Германские колдомедики не оставили нам надежды, а мы так надеялись на чудо, приехав сюда. Драко, дорогой мой друг, мне так не хватает твоей поддержки! Так хотелось бы, чтобы ты оказался рядом и отпустил пару остроумных шуток или с легкостью перевел тему беседы в иное русло. С куда большим рвением я бы послушала сейчас твои истории о полетах на метле после уроков, твоем любимом квиддиче, профессоре Снейпе, изводящем гриффиндорцев, даже о столь ненавистном тебе Гарри Поттере и его невозможной победе в схватке с драконом. Сейчас я готова переключиться на что угодно, только бы не думать о том, что вскоре останусь без отца. Как же невыносимо больно писать об этом, но я не могу не поделиться с тобой новостями. Ты сам просил рассказывать обо всем, да и мне жутко хочется поделиться с тобой этими плачевными известиями, позволить себе выговориться, поплакаться, ибо сил держать лицо у меня больше нет. Мне так не хватает наших бесед за чашкой чая, порицаний Таура, что заболтались и забыли о времени, нашей игры на пианино. Мне не хватает твоей поддержки, дорогой Драко, мой горячо любимый друг. Знал бы ты, как больно мне сейчас...» - ощутив после прочтения этих строк горький осадок, который зелье вскоре подавило, Гермиона поспешно вернула письмо на законное место, как следствие, отказавшись от идеи ознакомиться со строками некого Эйдена. Читать переписку Малфоя теперь ей хотелось меньше всего, и даже сильное былое желание проверить содержимое второго ящика стало стремительно сходить на нет. Этот человек не вязался в её представлении с образом хорошего друга, готового в любой момент прийти на выручку и поддержать в сложной жизненной ситуации. Казалось, это был кто-то другой, но точно не тот Драко Малфой, которого она знала всё это время... Но так ли хорошо она его знала?!
Очередным ответом на этот вопрос послужила эта находка, а также та, что содержалась во втором ящичке, который она всё же выдвинула, терзаемая переборовшим любые сомнения недюжинным любопытством. И снова личные вещицы Драко подтверждали правдивость историй Иримэ, в которых Гермиона продолжала порой сомневаться. Первым, что к удивлению служанки попалось ей на глаза, была книга стихов с закладкой на одной из страниц. Далее её внимание привлекли обыкновенные простые карандаши и белоснежные листы бумаги для рисования, а также папка с рисунками. Взяв в руки для начала книгу и раскрыв её на той странице, что читал прежде Малфой, служанка пару раз быстро моргнула. На левой странице была изображена девушка с длинными ниже пояса рыжими волосами, державшая в руках ворону. Полы длинной юбки её белоснежного платья, словно подхваченные вихрем, сносившим её, были откинуты назад. Сама она глядела перед собой невидящим взглядом. Содержание стиха с правой страницы, написанного красивым витиеватым почерком, в некой мере соответствовало её выражению лица, на котором художник изобразил разочарование и потерянность:
Нельзя любить не погибая -
Всепоглощающе любить,
Лишь заживо себя сжигая
Возможно жажду утолить.
Нельзя любить всю жизнь, всю вечность,
Лишь познавая нежность губ;
Испепеляет страсть беспечность,
Невинность, трепет мягких рук.
Дарует боль, нагонит муки,
В агонии сожжет дотла,
И лишь в презренный момент скуки
Познаешь, как ты умерла.
Как феникс в пепле возрождалась,
Как мотылек себя бы жгла -
Страстной любви раз не касалась,
Знай, не жила. Ты не жила.
Дочитав его и захлопнув книгу, в который раз убеждаясь, что не так хорошо она знала Драко, Гермиона отложила её на тумбочку и достала папку с рисунками. Стоило прислужнице открыть её, как она на мгновение замерла, изумленно глядя на свою находку. Не верилось, что Малфой в действительности был художником. О пристрастии Нарциссы к живописи и искусству в целом Гермиона знала уже давно, но никак не ожидала, даже несмотря на байки Иримэ, по мнению служанки как раз таки мало походившие на истину, что Драко также как и его мать увлекался рисованием. И уж тем более не допускала всерьёз мысли, что он мог рисовать её. Однако на первом же листе, что лежал поверх остальных, была изображена его служанка и любовница, сидевшая на стуле и глядевшая из-за плеча. Вероятно, это был один из эпизодов с кухни, когда он заставал её сидевшую за первым столом за работой в компании домовиков. На её губах на этом рисунке играла мягкая улыбка, в то время как в глазах читался задор и даже вызов. Такой она была весь первый месяц пребывания в замке, и такой, по всей видимости, больше всего запомнилась ему и приглянулась. Удивительным было то, что найти отличия с оригиналом поистине было практически невозможно. Каждая черта её лица была детально прорисована, как и каждая деталь её сиреневого платья. Даже её густые пышные волосы он прорисовывал с завидным терпением. К этому рисунку невозможно было придраться, он был исполнен идеально. Отложив его, она взглянула на другой. И снова на нём была изображена она же, только теперь спавшая в его постели. Гермиона на этом рисунке лежала на спине, её тело было накрыто одеялом от груди и до бедер, в то время как всё остальное было открыто. Её голова была повернута вправо, а правая рука лежала на подушке, в то время как левая покоилась на животе. И даже этот рисунок был безупречен как с точки зрения переноса реальной картинки на бумагу, так и по технике исполнения. Также отправив его на кровать, она посмотрела уже на третью работу Малфоя, на которой снова увидела себя. Не верилось, что такое могло быть, но Драко и впрямь рисовал, вероятно, всё последнее время именно её. Этот рисунок был совершенно иным. Полуголая, в одних только своих трусиках, закрывая руками грудь, она сидела на кровати в своей каморке, забравшись на неё с ногами, которые были вытянуты. Её волосы были мокрыми: различить это для Гермионы, их обладательницы, не было проблемой – выражение лица же отражало столь ненавистную ей, сопровождавшую прислужницу всё последнее время боль. Несомненно, на этом изображении она глядела на него, и каких-то пары минут, а то и секунд Драко хватило, что запомнить и её позу, и выражение лица, и даже обстановку в деталях, чтобы позже перенести этот кадр, запечатлевшийся в его памяти, на бумагу. Смотреть на этот рисунок ей не хотелось, как и видеть себя в таком состоянии. Достаточно было и отражения в зеркале, которое всё чаще хотелось разбить на мелкие осколки, хотя его вины в таком её состоянии уж точно не было.
Отложив его, прислужница бегло проглядела остальные работы Малфоя. На них были изображены совершенно другие девушки, его музы. И вновь поразительным для неё стало то, что три красавицы подряд, нарисованные её молодым хозяином, действительно являлись теми его спутницами, кого он уводил в свою комнату с бала. Не сдержавшись, Гермиона беззвучно рассмеялась, произнеся вслух: «Плут!». А ведь каждый, кто мог заприметить его охоту на красавиц, бесспорно, как и она сама, считал, что он уводил их в свои покои для приятного времяпровождения. Да только, как выяснилось, всё было совершенно иначе: они и впрямь позировали ему. Запомнить в деталях внешность сразу трёх разных аристократок, обладая даже феноменальной памятью, вряд ли было возможно: если Гермиону он видел рядом с собой каждый день, что пребывал в мэноре, то этих девиц он явно видел изредка. Потому они и задерживались в его спальне, пока он делал наброски. Многих других девушек и молодых женщин, изображенных им, она не знала и никогда не видела прежде. Драко рисовал исключительно женский пол - не зря он когда-то обмолвился ей, что любит красивое женское тело. На паре изображений она узнала Панси Паркинсон и даже саму Нарциссу Малфой, мило улыбавшуюся сыну с рисунков, все остальные лица были ей неизвестны. Кинулся ей в глаза только один портрет, на котором была изображена совсем юная девушка, даже скорее ещё девочка лет двенадцати, если не меньше. Её волосы, предположительно, были русыми или рыжими, глаза светлыми, ресницы - длинными, а сама она улыбалась заразительной улыбкой. Невысокого роста девчушка была одета в форму Шармбатона и махала на этом рисунке рукой, стоя на до боли знакомой платформе. Присмотревшись к ней, Гермиона перевернула лист, не прогадав. На обратной стороне было послание, написанное её хозяином. Всего десяток строчек, неимоверно сильно удививших её: «Аннабель, не представляю, переживу ли я эту войну, дотяну ли до твоих двадцати пяти лет. Маловероятно, что я попаду на твой юбилей. Я так хорошо помню наше общее детство и никогда не смогу забыть тех счастливых беззаботных дней. Я искренне рад, что твоя личная жизнь сложилась, пусть и не так, как ожидали другие. Ты счастлива и это главное. Этот рисунок – мой подарок на твой День рождения. Если я погибну, домовики доставят его тебе вместе с остальными моими работами. Сохрани его на память, как и всю эту папку. И прости, что ни разу не навестил. Я теперь другой человек - Пожирателю Смерти не место в твоём солнечном мире, рядом с твоей маленькой улыбчивой дочкой, столь сильно похожей на тебя в детстве. Спасибо и, быть может, прощай. Д.Л.Малфой, 1997 г.»
Быстро заморгав, Гермиона вновь перевернула пергамент, чтобы лучше рассмотреть эту неизвестную ей, но так сильно значимую для Малфоя Аннабель, как вдруг в коридоре послышались чьи-то шаги. Вздрогнув и торопливо став собирать бумаги, разложенные ей на тумбочке и кровати, намереваясь временно спрятаться вместе с ними в ванной комнате, служанка поспешила скрыться с места своего небольшого преступления. Однако, только подойдя к двери санузла она поняла, что это был кто-то из домовиков или же сама хозяйка замка, прошедшая мимо двери в свою комнату. Шаги быстро стихли, и в коридоре сделалось всё также тихо. Немного расслабившись и взявшись складывать рисунки Драко назад в папку в том порядке, что они были прежде, уже вскоре Грейнджер вернула их в ящик, положив на папку сверху чистые листы бумаги и книгу со стихами. Перепроверив и убедившись, что всё лежало на тех же местах, и её шалость останется незамеченной хозяином спальни, служанка, захватив коробочку с патронами, наконец отправилась к Малфою, по дороге прокручивая в голове увиденные ею рисунки Драко и письма Аннабель. Она даже не замечала дороги - она была привычна ей. С головой погруженная в свои мысли и впечатления о жизни Малфоя, которая не была известна ей прежде, Гермиона не с первого раза услышала, как уже позади замка её окликнула из беседки леди Малфой, сосредоточенно наблюдавшая за проходившей мимо прислужницей. Кинув на неё удивленный взгляд, не имевшая права проигнорировать её Гермиона приблизилась к своей хозяйке.
- Присядьте, мисс Грейнджер. Мне нужно с вами поговорить, - недоверчиво заглянув в чёрные глаза изнуренной за эти дни своими переживаниями аристократки, под глазами которой виднелись едва заметные мешки от недосыпания, девушка вошла в беседку, однако присаживаться рядом с хозяйкой не спешила.
- Я слушаю вас, - довольно сдержанно проговорила прислужница, всё же опустив глаза и устремив взгляд на книгу в руках Нарциссы. Это был очередной женский роман в синей картонной обложке, часть названия которого была сокрыта длинными бледными пальцами. На обложке был изображен симпатичный молодой брюнет в чёрном фраке и персикового цвета рубашке, вероятно, шелковой, обнимающий стоявшую перед ним роскошную даму в длинном вечернем ядовито-желтом платье с юбкой в пол. Её длинные светло-русые волосы были собраны в незамысловатую, но симпатичную прическу на затылке, а также украшены броской заколкой с искусственной светло-фиолетовой фиалкой. Эта пара глядела друг другу в глаза влюбленным взглядом, и от этого переизбытка счастливых эмоций, которые пестрили с обложки, книгу хотелось перевернуть, либо вовсе отложить в сторонку. Эти чувства теперь казались Гермионе чем-то невозможным, недоступным ей и всем тем, кто продолжал свои жизнь и существование на территории их родной страны. Только не в магическом мире.
- Присядьте, я настаиваю! – снова мельком взглянув в глаза леди Малфой, служанка всё же присела на деревянное сиденье напротив неё, принявшись расправлять складки своего сиреневого платья. Она не расставалась с ним в последние дни, не решаясь надевать новую одежду и тем самым нарываться на объяснения с хозяйкой. Ей и без того хватало проблем, и напрашиваться на новые она хотела бы в последнюю очередь. Несколько минут Нарцисса молча разглядывала её, не спеша заводить разговор. Хотя она и держала в последние дни Гермиону вблизи себя, присматриваясь к ней, она не стала докучать ей расспросами об их взаимоотношениях с сыном, о том, что происходило между ними во время её отсутствия, как и не стала устраивать допросов и выведывать причину, по которой гардероб служанки заметно расширился. Она понимала, насколько тяжело приходилось девушке от свалившихся на неё печальных новостей и жутчайших открытий, сделанных ими обеими после посещения замка Лестрейнджей. Больше всего даже саму Нарциссу поразили и возмутили гневные речи пленников, выкрикивающих в лицо Гермионе свои гадкие предположения по поводу её связи с Драко, за счет которой она якобы добилась своего нынешнего щадящего положения. Это было мерзкой ложью, которая, тем не менее, била сильней самой хлесткой пощечины по нервам Гермионы, с трудом выдержавшей испытание посещением Замка Смерти. Вдобавок от Таура Нарцисса узнала, что по приказу Драко ей давали сильнейшее зелье от хандры. Вопросы в такой ситуации были излишними, аристократка и сама была бы рада заказать себе теперь такое же зелье, хотя бы немного облегчив своё нервозное состояние. Но всё же делать этого она пока не торопилась, осознавая, что ещё способна самостоятельно выдерживать всё то, что творилось в её жизни и жизнях её родных. На сегодняшний день её внутренних сил хватало на это. Несмотря на её холодность и подозрительность к их служанке, которые она стала выказывать после откровений Драко об их с магглорожденной волшебницей связи, леди Малфой всё же было жаль эту юную девушку, на долю которой выпали тяжкие испытания. Порой именно этот плачевный факт и наталкивал Нарциссу на мысли о том, что её сын разглядел в Грейнджер такую же мученицу, каким являлся некогда он сам. Отчасти он даже нашёл в ней родственную душу, хотя и не понимал этого до конца. Быть может, при иных обстоятельствах мать бы искренне порадовалась за него, ведь Гермиона была доброй и отзывчивой девушкой, к тому же являвшейся бывшей однокурсницей её сына. Вот только её происхождение перечеркивало всё, будучи ключевой проблемой, приводившей к конфликтам в семье. И всё же для себя леди Малфой отметила, что где-то на подсознательном уровне, несмотря на зверства Беллатрисы, Драко всё также продолжал тянуться к свету, которого ему сильно не хватало в этой кромешной тьме, затянувшейся в его недолгой жизни на целых два года. В какой-то мере этот факт радовал её, заставляя верить в лучшее: в то, что жестокость Драко всё ещё была контролируемой, и её сестра не уничтожила в нём то хорошее, что было заложено в сыне с малых лет. – Драко решил ещё пострелять? – кивком головы указав на коробочку в руках Гермионы, поинтересовалась Нарцисса, прервав молчание.
- Да, миссис Малфой, - коротко ответила служанка, также взглянув на ношу в своих руках, которую она, сама того не заметив, начала покручивать пальцами.
- Миссис Грейнджер, должна признаться, это не Таур направил вас к моему сыну, а я. Эльф всего лишь выполнял мой приказ, найдя подходящий повод столкнуть вас с Драко.
- Зачем? – подняв на неё прищуренные глаза, поинтересовалась прислужница, на что леди Малфой грустно улыбнулась уголкам своих тонких, как и у её сына, губ.
- Он никого не подпускает сейчас к себе, от меня и вовсе едва ли не шарахается, словно от чумы. Общаться с домовиками, даже с Тауром, также отказывается, гоня всех от себя. Таур высказал мысль, что Драко может захотеть видеть вас, и, как следствие, только вы сможете находиться рядом с ним. Я хотела проверить, насколько верны его предположения, - бегая глазами по её лицу, Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не сорвать злость на хозяйке, оказавшейся очередным игроком её жизнью и здоровьем, которые нередко страдали от приближения к её отпрыску. Эта перемена в её состоянии, отразившаяся на лице и перво-наперво в потемневших глазах служанки, не ускользнула от Нарциссы, отчасти осознававшей, какому риску она подвергала её. – Мисс Грейнджер, Гермиона, он мой сын. Я не могу просто спокойно сидеть и надеяться, что он сам в одиночку выдержит это, перенесёт свой срыв. Я без того кругом виновата перед ним и отсиживаться в стороне более не намерена. Я доверяю мнению мистера Забини в этом вопросе и также уверена, что Драко с трудом вынесет это в одиночестве, но, увы, именно к этому состоянию он стремится. Это губительно для него. Я вижу, что вы сторонитесь моего сына, и у вас, как видано, сложные взаимоотношения, однако, как показал этот случай, он только лишь вас одну намерен подпускать к себе. По тем или иным причинам, сейчас Драко хочет видеть вас рядом и только с вами готов общаться...
- И вы всё ведёте к тому, чтобы приказать мне присмотреть за вашим сыном и находиться рядом с ним, - раздраженно высказала свою догадку Гермиона, позволив себе перебить хозяйку.
- Я, конечно, могу отдать вам такой приказ, однако это будет неправильным, - неожиданно ответила ей аристократка, чем сильно удивила свою прислужницу. - Я прошу вас об этом, Гермиона.
- Я могу отказаться? – поджав губы, поинтересовалась девушка.
- Можете, но я прошу вас, молю, не делать этого, - после этих слов Грейнджер шумно выдохнула. Сейчас она не отводила взгляда от черных глаз леди Малфой, в которых можно было увидеть отражение неподдельных переживаний за сына. Больше всего Гермионе хотелось встать и уйти, однако мольбы матери, переживавшей за состояние сокрушенного сына, всё же заставили её продолжать сидеть на месте и слушать речи аристократки. – Мисс Грейнджер, я знаю, что была холодна к вам в последнее время, и у вас есть полное право злиться на меня за мои эгоистичные поступки. Вряд ли я имею право обращаться к вам с такими своими бедами, но иного выхода у меня нет. Как не могу я дать и этой истории с вашей связью дойти до крайности. Драко мой сын, а вы магглорожденная волшебница и не до конца понимаете всю серьёзность ситуации. Если вдруг так случится, что вы сблизитесь сильнее, чем это допустимо, я могу потерять своего сына, а ему придётся всю жизнь расплачиваться за свой выбор. Я уже потеряла сестру, и лишиться по той же причине ещё и Драко я не хочу. Если вы полагаете, что это просто ханжество, вспомните, какая участь постигла семью моей сестры. Всё гораздо серьёзней, чем вы можете себе представить.
- Однако сейчас вы сами же сталкиваете нас, - серьёзны тоном заметила Гермиона, которой было не по себе от обсуждений с Нарциссой Малфой её личной жизни, о последствиях которой она не смела даже помыслить, ведь возможность такого исхода была чем-то на уровне фантастики.
- Я осознаю это, но вы единственная надежда на то, что Драко хотя бы не будет один и не наделает роковых ошибок, о которых мне страшно помыслить, - в отчаянии призналась Нарцисса, не отводившая молящего взгляда от лица служанки.
- Аннабель Бауэр может привести его в чувства и составить ему компанию. Насколько мне известно, это близкая подруга вашего сына, которой он смело может довериться. Обратитесь к ней, это будет правильней, - предложила прислужница, на что леди Малфой растянула губы в безрадостной улыбке.
- Если бы я знала, где она сейчас, я бы уже обратилась к Аннабель за помощью, мисс Грейнджер. Она не осталась бы равнодушна к этой ситуации и уже составила бы Драко компанию за приватной беседой по душам. Однако два года назад она вышла замуж и поселилась со своим супругом в той части Лондона, что слишком плохо известна мне и моим слугам, в то время как её родные покинули Великобританию. К несчастью, мне не к кому обратиться. Тот же мистер Забини подменяет Драко на поле боя и также не может присмотреть за ним, в то время как с другими своими друзьями мой сын в последние годы не настолько близок, чтобы обращаться к ним за помощью в столь щекотливой ситуации. Я не могу допустить, чтобы и в этот раз он в одиночку переживал трудный период в своей жизни. Мисс Грейнджер, ввиду обстоятельств я могу просить о помощи только вас. Вы одна сейчас близко общаетесь с моим сыном, и вас одну он всё ещё хочет видеть подле себя, - отведя взгляд от аристократки, Гермиона начала бегать глазами по всё той же книге в руках Нарциссы, однако на этот раз уже невидящим взглядом. Просьба леди Малфой была обоснованной и отчаянной, в её поступках прослеживались нотки безысходности, однако сейчас она заставляла девушку в который раз рискнуть своим хрупким душевным равновесием, которое служанка с трудом сумела восстановить за три дня не без помощи зелья. Что радовало, оно продолжало действовать на неё, и Гермиона ощущала это, ровно как и видела в своих неконтролируемых помыслах, по-прежнему погружаясь при соответствующей ситуации в спасительные, но такие надоедливые и однообразные воспоминания. Постоянное нахождение в ближайшее время рядом с Малфоем по-разному могло завершиться для неё, но куда логичней было бы предположить, что всё вновь закончится плачевно. Как бы Драко ни старался создать видимость того, что он вполне контролировал ситуацию, в глаза кидалось с точностью обратное: он по-прежнему пребывал в крайне нервозном состоянии, его всё также лихорадило, и он с трудом держал маску безразличия, когда она появилась на горизонте. Хотя, стоило признать, сейчас он был заметно спокойней, нежели четырьмя часами ранее, но кто знал, в какой момент парень вновь мог сорваться, и на сколько могло хватить его показушной сдержанности. Оттого служанке оставалось только гадать, чем в этот раз могло завершиться их тесное общение. Отчасти это даже пугало её, напоминая о том, что сотворил с ней аристократ, будучи крайне раздраженным и пьяным двумя неделями ранее. – Гермиона, - снова обратившись к ней по имени, заговорила Нарцисса, – я знаю, чем чревата как для вас, так и для меня эта ситуация в случае вашего согласия оказать моему сыну помощь. Такое положение дел сильно страшит меня, однако ничего иного мне не остается, кроме как смириться с происходящим и положиться на вас, отказавшись от собственного спокойствия. Я в полной мере освобождаю вас от ответственности за то, чем обернётся ваше тесное общение с Драко, но и вы должны понимать границы допустимого. Вы умная и честная девушка, и я хочу верить, что вы не попытаетесь сыграть на моём доверии и не воспользуетесь этой ситуацией в угоду себе, разрушая с течением времени мою семью, - снова взглянув на неё, в этот раз Грейнджер ничего не ответила своей хозяйке, прокручивая в голове её слова и оценивая для себя обстановку. – Можете не сомневаться, я не останусь перед вами в долгу. Если вам что-то понадобится, что угодно, но в разумных пределах, разумеется, вы всегда можете обратиться ко мне. Однако учтите, что даровать вам свободу, либо оказать помощь вашим друзьям - не в моей власти.
- Я знаю, - кратко ответила Гермиона, сделав глубокий вдох и став нервно барабанить ноготками правой руки по деревянной лавке, на которой она сидела. Где-то позади неё вдали раздался очередной выстрел, лишний раз напомнивший о том человеке, кто сам того не ведая становился ещё большей проблемой для своей служанки. Обернувшись и кинув взгляд в его сторону, любовница Драко Малфоя задумчиво посмотрела на чёрный силуэт парня, подкидывающего в воздух очередную бутылку и следом палящего в неё оставшимися патронами. Сомневаться в том, что он и сам не отпустит её от себя как минимум в этот день, не приходилось. Возвращаться в Хартпул к своим бойцам командир армии молодых последователей Волан-де-Морта явно не планировал до тех пор, пока не нормализует своё внутреннее состояние, отчего, так или иначе, но пребывать под одной крышей с ним прислужнице предстояло как минимум пару дней. В который раз она осознавала для себя, что выбор её при любом раскладе был невелик. Однако в случае согласия помочь леди Малфой ей представлялась возможность хотя бы наладить отношения со своей госпожой и заручиться однажды её помощью либо поддержкой, что уже было немало. Услышав очередной выстрел, девушка тяжело выдохнула, осознавая, что её планы избегать Драко в который раз рушились. Казалось, сама злодейка-судьба сталкивала их носами, создавая для неё очередное испытание в лице молодого и такого жестокого Пожирателя Смерти с не менее истерзанной, чем у неё самой, душой. Противиться ей не представлялось возможным, потому оставалось разве что плыть по течению с надеждой, что именно в этот раз для неё каким-то чудом всё может закончиться хотя бы не трагедией. Обернувшись к Нарциссе и посмотрев в чёрные глаза, решившаяся в итоге не упускать шанса наладить контакт с аристократкой и в качестве бонуса поиметь с этой щекотливой и, вполне возможно, что в дальнейшем нелегкой ситуации хоть что-то, Гермиона, облизав пересохшие губы, негромко произнесла: - Я присмотрю за вашим сыном, леди Малфой. Можете быть уверены, я буду рядом с Драко ровно столько, сколько от меня потребуется. С ним всё будет хорошо...