Стигмалион

Куртка Чонгука осталась у меня. Он забыл о ней, когда мы распрощались на парковке. Я решила отдать ее Дженни в университете, но Чонгук позвонил на следующий день перед первой лекцией и сказал, что заберет сам. Я ждала его на университетской парковке, сидя в машине, доедая завтрак и перелистывая конспект лекций по инфекционным болезням кошек. Токсоплазмоз – что может быть интереснее с утра в понедельник?
Через пять минут после звонка явился Чонгук, и я вылезла к нему навстречу, кутаясь в кардиган.
– Спасибо, что не дал замерзнуть, – сказала я.
– Спасибо, что подвезла, – ответил он.
– Не за что, – ответила я и сунулась было обратно в салон дочитывать конспект, но Чонгук коснулся моего рукава и спросил:
– Манобан, так что ты решила с переездом?
– Я съезжаю, Чонгук. Не могу остаться...
Он ничего не ответил. Просто прикрыл глаза и молча покачал головой, словно слышал полнейшую чушь.
– Ладно. По крайней мере я попытался. Но Джен расстроится. Ты же понимаешь?
Я молча кивнула, опуская глаза. «Главное, что не расстроишься ты».
– Ну тогда... Прощай? Спасибо за все, что ты сделала. Я про тот день, когда я слег с ожогами. И про перевязку...
– Все что угодно, лишь бы мама была спокойна, – вернула я его фразу.
– Именно.
– Если что, обращайся. Я соглашусь быстрее, чем любой серийный маньяк, – грустно улыбнулась я.
Чонгук замер и всмотрелся в мое лицо.
– Теперь ясно, в чем причина этого побега. Ты слышала наш с Дженни разговор.
– Да, прости, – вздохнула я. – Но у меня больше нет ни обиды, ни гнева. Только желание поскорее избавить вас всех от моего присутствия.
– Лиса...
– Все так, как и должно быть! Я была безумным ребенком и конкретно облажалась. Ты пострадал и не можешь простить. Я все понимаю. Незачем больше мозолить друг другу глаза...
– Я простил.
– Что? – заморгала я.
– Я простил. Давно. Ты изменилась, и мне не сразу, но все же хватило ума осознать это. Теперь ты можешь просто оставить все как есть? Не съезжай. Дженни без ума от тебя...
– Ты в самом деле простил? Чонгук, правда? – выдохнула я, не в силах поверить в то, что произошло. На огромное, грязное, черное пятно, что все эти годы было на моей совести, только что вылили самый лучший отбеливатель.
– Спасибо, – охрипла от волнения я. – Спасибо! – Я неловко его обняла, и Чонгук потрепал меня по волосам.
– Теперь ты останешься? – спросил он.
– Если есть кто-то, кто этого хочет, то да.
Моя щека лежала на его груди, руки обвили его плечи, и я чувствовала его теплую ладонь на своей спине – на том самом месте, в котором у ангелов прорастают крылья.
Наверное, они вырастут и у меня...
Нет, уже выросли.
* * *
Попрощавшись с друзьями после лекций, я направилась к парковке. Ярко светило солнце, хотелось петь и кружиться. Я сняла с рук перчатки, стянула с шеи шарф и подставила лицо ветру. Свобода – вот какой у нее запах: свежего воздуха и мокрой листвы. Сейчас я заброшу рюкзак и куртку в багажник, включу веселую, беззаботную песню, опущу стекла и поеду домой, наслаждаясь этим волшебным днем – днем, когда мне простили самый ужасный поступок!
Машина была окружена старшекурсницами: человек пять-шесть. Некоторых я видела на той самой вечеринке, на которой впервые встретила Чонгука. Они обступили мою машину, курили и смеялись. А на капоте бессовестно расселась сама Розэ, болтая ногами и постукивая каблуками по решетке радиатора.
– Что вам нужно? – спросила я.
– О, а вот и наша девочка-целочка. Хотя подождите... За эту машину крошке Манобан точно пришлось расплачиваться, так что, боюсь, мы поторопились с выводами, дамы, и наша девочка на самом деле... вообще... не целочка. Упс!
– Что вам нужно? – повторила я, стараясь не терять присутствия духа.
– Да так... поболтать о парнях. Интересно, тот громила – в самом деле твой бойфренд?
Я схватилась за ручку двери, но одна из девушек – Айрин, – захлопнула дверь перед моим носом.
Внезапный страх парализовал меня. Одно дело ругаться с Розэ посреди кафе в сопровождении друзей, и совсем другое – в одиночку, на улице, с численным перевесом не в мою пользу.
– А если у тебя уже есть парень, то какого черта ты вешаешься на моего, Манобан?
– Что за чушь?
– На том самом месте, где ты сегодня утром тискала Чонгука, до сих пор огромное пятно на полу.
– Что? – пробормотала я, не понимая ни слова.
– Что-что... Пятно! И знаешь, от чего, подруга?
– От чего? – повторила я машинально, как робот.
– Ну как от чего, – закатила глаза Розэ. – От твоих слюней, конечно же. Их там целая лужа натекла.
«Зачем я сняла перчатки, зачем сняла перчатки?! – вопила я мысленно. – Ведь теперь не смогу себя защитить...»
Не слушая их хохот, но все сильнее поддаваясь панике, я вынула из кармана телефон, чтобы набрать Дженни. Она сможет спасти меня от этой тошнотворной компании, если поторопится...
– Не торопись. – Айрин выхватила из моих пальцев телефон и бросила его Розэ, который та ловко поймала. – Разве тебе не нравится наша компания?
Я схватила ее за рукав и попыталась оттащить от двери своей машины, чтобы забиться внутрь. В тот момент было плевать даже на телефон, который останется у Розэ. Но Айрин выдернула руку и оттолкнула меня, улыбаясь во все тридцать два. Я ударилась спиной о стоящую рядом машину, и та разразилась панической сиреной.
– Какая же ты неуклюжая, Манобан, – зацокала языком Айрин.
Все, мне больше было не жалко рук. Я припечатала к лицу Айрин такую пощечину, что она охнула и потеряла равновесие. Розэ соскочила с капота, налетела на меня и ударила по лицу. Я схватилась за щеку и тут же получила второй удар по другой. Кто-то вцепился в мои волосы и резко дернул...
Я вырвалась и бросилась бежать – и чуть не угодила под машину. Мне засигналили, я резко поменяла траекторию движения, как перепуганный насмерть олень, и пустилась к дверям университета. Там я смогу укрыться у администратора и позвонить. Если он еще не ушел. Боже, только бы административная стойка не пустовала, иначе не знаю, как буду вызывать скорую...
И в эту секунду я увидела Чонгука, который стоял на ступеньках университетского крыльца с Ричи, Адамом и парой других парней. Вряд ли это было хорошей идеей – искать защиты у человека, за прикосновение к которому мне только что врезали. Но ничего лучше я не придумала. Вытерев слезы, я бросилась к нему, содрогаясь от окриков и смеха за своей спиной.
– Чонгук. – Я тронула его за плечо, и он обернулся. – Мне нужно позвонить. Могу я взять твой телефон?
Я старалась говорить как можно спокойнее, не хватало еще разреветься перед ним и его друзьями, которые разглядывали меня с веселым любопытством.
Чонгук вытащил айфон и протянул мне, и в этот момент я услышала позади топот каблучков Розэ.
– Манобан, кажется, мы друг друга не так поняли.
Она подошла к Чонгуку и положила голову ему на плечо, довольно улыбаясь.
– Что происходит? – спросил он, переводя взгляд с меня на нее и обратно.
– Да так... Ерунда. Я решила напомнить Лалисе, что это не слишком красиво – западать на чужих парней, а она расстроилась и убежала...
Кто-то хохотнул. Мои щеки запылали от обиды и гнева. Хотелось наброситься на нее с кулаками, но вдруг накатила такая апатия и такое отчаяние. Мне придется пропустить две недели в университете из-за собственной глупости. Не нужно было прикасаться к нему вообще! Какая же я дура...
Я отошла в сторону и трясущимися пальцами набрала номер скорой. Меня лихорадило так, что стучали зубы.
– Нужна скорая в Тринити-колледж, – тихо заговорила я, водя ладонью по вспотевшему лбу. – Я на крыльце, и у меня через десять минут начнется сильный аллергический приступ, вплоть до отторжения кожи на лице. Пожалуйста, у меня есть всего десять минут, а потом я могу потерять сознание. Я ношу браслет с подробной информацией о моей болезни. На мне белый кардиган, голубые джинсы...
Я посмотрела на стоящую рядом компанию и стерла навернувшиеся на слезы. Никто не услышал меня: подоспевшие подруги Розэ смешались с друзьями Чонгука, пересказывали друг другу что-то очень смешное и косо поглядывая на меня. Сама Розэ висла на плече Чонгука, наслаждаясь своим триумфом. Но Чонгук...
Он услышал.
Он развернулся ко мне всем корпусом, и на его лице застыло какое-то новое для меня выражение: странное, безумное, паническое. Его глаза были широко распахнуты, челюсти сжались, на шее пульсировала жилка.
«Теперь ты знаешь, – подумала я, встречаясь с ним взглядом. – Теперь ты знаешь, что мы узники одного и того же демона».
– Я услышал то, что услышал? – двинулся ко мне он, выпуская из объятий Розэ. – Что именно произошло?!
– Да, ты услышал, что услышал. Меня ударили по лицу, вот что, – сглотнула я и протянула ему телефон.
Он не взял его, а схватил меня за плечи и легко встряхнул.
– Сколько времени прошло?!
– Что? – моргнула я.
– Сколько времени прошло с момента удара?! – Он почти перешел на крик, привлекая внимание всех людей на крыльце. Подруги Розэ изумленно замолкли, парни тоже. Те, кто проходил мимо, начали оглядываться.
– Несколько минут, – всхлипнула я. – Три или четыре, я не уверена!
А дальше случилось что-то невероятное. Чонгук схватил меня за руку и быстро повел за собой – чуть ли не потащил! – К парковке.
– Чонгук?! – бросила ему в спину Розэ. – ЧОНГУК?!
Он даже не обернулся. Чонгук меня в свою «Теслу», сел за руль и ударил по газам. Наша машина пронеслась мимо компании на крыльце, которая провожала нас во-о-от такими глазами. Все, как один, были в шоке: ведь Чонгук попросту стряхнул с плеча свою девушку, взял за руку другую и уехал с ней. На глазах у всего универа...
Пока я прокручивала все это в своей голове, содрогаясь от ужаса, Чонгук несся, как сумасшедший, прочь из университета.
– Что ты делаешь, Чонгук?! Что ты делаешь?!
– Почему ты не сказала раньше?!
– Розэ с ума сойдет...
– У тебя через пять минут сгорит кожа на лице, а ты переживаешь за Розэ?!
– Я не хочу, чтобы у вас были проблемы...
– Господи, лучше помолчи! По какой щеке ударили? И кто? Розэ?
– По обеим... Я не помню, кто...
Чонгук влетел на парковку, вывел меня из машины и, ничего не объясняя, потащил в свою квартиру. Я бежала за ним, спотыкаясь и задыхаясь. Он распахнул дверь и втолкнул меня в ванную комнату. Сорвал с меня кардиган, выдергивая из рукавов мои руки. Снял с руки болеметр. Вырвал из пальцев телефон, который я все это время судорожно сжимала.
– В душевую, Лиса!
Он сжал в руке насадку для душа и включил воду. Струи с визгом ударили в пол.
– Это не поможет! Родители пытались смывать прикосновения, когда я была ребенком, но это никогда не помогало!
– Какой температуры была вода?
– Да не знаю... Теплая. Иногда холодная...
– А сейчас будет почти кипяток. Но ты должна терпеть. Закрой глаза!
Я зажмурилась, и мое лицо обожгли нестерпимо горячие струи.
– Чонгук! – завизжала я, вырываясь.
Он прижал меня к стене всем своим весом, пока я кричала от боли, задыхалась и плакала. Вода, по ощущениям близкая к температуре кипения, хлестала кожу на моем лице, на моей шее.
– Лиса, прошу тебя, терпи...
Я больше не могла терпеть. Я судорожно вцепилась в Чонгука, чувствуя, как плохо держат ноги.
– Я не могу больше! Чонгук, мне больно, МНЕ БОЛЬНО!
Но он держал меня и не выпускал. А потом вода резко выключилась, и мой плач в обрушившейся на нас тишине зазвучал оглушительно громко.
Чонгук обнял меня, и мы осели на пол душевой кабинки. Облепленные промокшей насквозь одеждой, лица раскраснелись от пара, с волос капала вода.
– Все в порядке, Лиса. Думаю, мы успели, – бормотал он, касаясь моего подбородка и внимательно разглядывая мое лицо. У меня перехватило дыхание от этого «мы». Я смотрела на него, не зная, что больше похоже на сон: Чон Чонгук, сидящий рядом со мной в душевой кабинке его квартиры, или мое лицо, которое все еще было целым. Я коснулась ладонями щек – на коже не было ни крови, ни волдырей.
И чем больше я понимала, что уцелела, тем сильнее меня трясло. И волна изумления и благодарности поднималась во мне все выше и выше, пока наконец не затопила полностью.
– Как? Как это возможно?!
– Горячая вода разрушает чужеродные вещества, которые срывают аллергическую реакцию. Причем быстрее и эффективней, чем любые другие средства. Но вода должна быть очень горячей. На грани того, что можно вынести. И желательно под большим напором, чтобы наверняка смыть все до последней молекулы.
Чонгук вылез из душевой, позвонил и отменил вызов скорой. Потом протянул полотенце, оглядел мою вымокшую насквозь одежду и со словами «я принесу тебе что-нибудь сухое» вышел из душевой.
Я поднялась, пошатываясь, и стерла с зеркала конденсат. Мое лицо сильно покраснело и распухло от воды. По щекам струились подтеки туши, губы жгло. Но в целом ничего такого, из-за чего стоило бы нестись в госпиталь.
Ну, почти...
Я попробовала снять намокшую рубашку и обнаружила розовые следы, которые оставляли на ткани мои ладони. Они покраснели и отекли. Кое-где лопнули сосуды и наружу проступили капли крови. Мои руки – я совсем про них забыла...
Чонгук постучал, вошел и протянул сухую одежду и полотенце. Я не взяла их.
– Чонгук, боюсь, я испорчу вещи... Смотри. – Я показала окровавленные ладони, которые все сильнее и сильнее покрывались волдырями.
– Черт, – выругался он. – Еще и руки...
– Я ударила Айрин... И оттолкнула Розэ, когда... Все случилось. Прости, я совсем забыла об этом...
Мои зубы стучали от холода. Мокрая одежда уже перестала быть теплым коконом – скорее, стала ледяным саваном.
Чонгук дал два бумажных полотенца, и я зажала их в ладонях, пока он раздевал меня. Его пальцы расстегивали пуговицы и помогали мне выпутаться из мокрой одежды. Сам он уже переоделся в сухое: белая футболка и серые хлопковые штаны.
– Дальше сможешь сама? – спросил он, когда на мне осталась только тонкая вымокшая майка и трусики.
– Попробую, – неуверенно кивнула я и уставилась на алые капли на кафеле: кровь пропитала салфетки в кулаках и теперь начала капать на пол. Чонгук заметил это тоже.
– Ох, ладно... Повернись спиной, я не буду смотреть. – Он помог мне снять майку и надеть ту одежду, что он принес. Это оказались его футболка и пижамные штаны. – Идем, нужно остановить кровь.
– Переживу, главное, что не лицо...
Чонгук завернул в салфетки лед, и я сжала их в ладонях.
– Тебе нужно прилечь, ты совсем белая... Сейчас поищу обезболивающее. Иди в кровать.
– Я залью там все кровью.
– Не самое страшное, что может случиться.
– Нет...
– Аллергические реакции бьют не только по коже, но и по сосудам и легким. Замечала проблемы с дыханием после каждого приступа?
– Да...
– Вот именно. Кислородной маски у меня нет. Так что если не хочешь потерять сознание от удушья, то, пожалуйста, ляг в кровать. Твои легкие сейчас страдают не меньше, чем ладони.
Не дожидаясь согласия, Чонгук поднял меня на руки и отнес в кровать. Потом дал новые салфетки и уложил мои ладони на валик из полотенца. Мне и в самом деле стоило прилечь. Но что-то очень-очень неправильное было в том, чтобы лежать в его постели.
– Ты же представляешь, что будет, если Розэ увидит меня здесь? – пробормотала я. – Да еще и после того, как ты бросил ее на парковке и уехал со мной... Армагеддон... Чонгук, мне стоит уйти...
Я перевернулась на спину и увидела его, стоящего у окна и перебирающего лекарства в пластиковом боксе. Смотрите, как оно бывает: не так давно я лечила его.
– Розэ не придет сюда, пока я сам не найду ее и не объясню все. Она жутко гордая. Так что оставайся.
Он протянул таблетку обезболивающего и поднес к моим губам стакан воды. Кровь капала из сжатых кулаков на полотенце и тут же впитывалась. От боли кружилась голова.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
Я прикрыла глаза и, сама того не заметив, провалилась в сон.