Глава 27
Эмир
К хорошему привыкаешь быстро. Особенно когда ты так усердно это "хорошее" создавал.
Я наконец-то научился балансировать между работой и семьёй. Приятно было осознавать что Ада - моя семья. Она то самое "хорошее", к которому я привык, мой наркотик в котором я нуждался, как в глотке воздуха. Единственное светлое пятнышко во тьме, в которую я всё глубже и глубже погружался, а она вытягивала меня на свет.
Всякий раз приходя домой после "работы" я имел её почти до потери сознания. Стоило мне увидеть Аду читающей на кушетке книгу или готовящей на кухне ужин, я тут же набрасывался на неё как дикий голодный зверь. Чёрт, да я даже возбуждался когда она делала обычную домашку, задумчиво грызя свой карандаш. А моя крошка мне ещё и не препятствовала, вечно готовая и послушная. И так было всегда, пока однажды я не пришёл и не застал пустую квартиру. Нет, эсэмэску о том, что будет поздно она то написала, но разве мне этого хватило? Я должен всегда знать где она, чем занимается и с кем. Ада же по всей видимости этого не хотела, потому как телефон поставила на беззвучный и трубку не брала. Старое забытое ощущение, что меня игнорируют, опять вернулось. Однако в отличии от меня прежнего, который бы смог это ощущение "проглотить", мне настоящему, этого не удавалось. В груди разрослась тревога. Хотя Ада могла запросто пойти и навестить родных, отправиться куда-то с Леной или на худой конец зависать с Селимом делая какие-то очередными школьные проекты. Но тогда она бы взяла чёртов телефон и ответила. Нет, тут было что-то другое и я как всегда решил дождаться её возвращения и как можно подробнее всё разузнать.
Но Ада не пришла ни в 8 ни в 9 ни даже в 11 вечера. Чёрт возьми, что же тогда в её понимании поздно?
Почти нечеловеческими усилиями я заставил себя спокойно ждать. Настолько спокойно, что так и заснул прямо на том дурацком жёстком диване в гостиной.
Проснулся я когда утреннее солнце нещадно палило прямо мне в глаза из огромного окна, шторы которого вчера никто не потрудился закрыть. Обычно это делала Ада, она всё тут делала. Вчера её не было дома, а у меня подобных бытовых привычек не существовало.
Растирая затекшую шею, я медленно принял вертикальное положение, потёр глаза и прислушался. Где-то в глубине квартиры раздавались разные звуки. Хлопали шкафчики в ванной, створки зеркального шкафа. Значит Ада вернулась вчера когда я спал. Фух, это уже хорошо. Могла бы хоть одеялом меня укрыть что-ли или подушку подложить. Но нет, она побоялась, что может разбудить. Не сложно было догадаться, что это был самый настоящий игнор. Да что происходит?
Полный решимости, что теперь у меня есть возможность это узнать, я вскочил с кушетки и направился в спальню, дверь которой как раз распахнулась в этот момент. Ада, которая между прочем была уже совершенно "при параде" для выхода из дома на занятия, натолкнулась на меня врезавшись в моё тело со всей силы. Я уставился на неё, будто никогда раньше не видел. Вся такая свежая, одетая в расклешенную юбку чуть выше колен, белую полупрозрачную приталенную блузку заправленную в эту самую юбку и кожаную куртку, а на ногах длинные сапожки. Волосы собраны в хвост на затылке, даже макияж сделала, губы накрасила блеском и теперь они призывно поблескивали на свету. Как всегда безупречна и невероятно сексуальна. Так и взял бы её, не раздевая, прямо посреди этого гребаного коридора. В моём паху уже как раз происходили все соответствующие подготовительные процессы необходимые для этого.
Встретившись со мной взглядом лишь на крошечное мгновение, Ада как ни в чём не бывало извинилась, и обойдя меня стороной, захватила несколько книжек с потолок по пути, засунула в рюкзак и направилась к выходу. Жёсткий облом накрыл меня с головой. Ни поговорить, ни тем более того, о чём мечтал мой твёрдый товарищ в штанах.
- Адель, мы кажется договаривались больше не закрываться друг от друга и не исчезать так внезапно? - быстро спросил я останавливая её бегство.
- Я отправила тебе эсэмэску, ты разве не получил? - развернувшись спросила она глядя мне в глаза с вызовом, так, типа, я сам был виноват, что мне этого мало.
- Что произошло? - спросил я вконец запутавшись в ситуации.
- Ничего. - ответила она кратко и уставилась на свои руки в которых вертела рюкзак.
То есть сейчас гребанный рюкзак был важнее меня??
- Брось! На тебе лица нет. - раздражаясь выпалил я.
- Эмир, я опаздываю на пары, давай отложим этот разговор, ладно? - на мгновение она нахмурилась и снова развернулась в направлении выхода.
- Нет, Адель, - не унимался я. - Адель!
- Прости мне правда нужно идти, потом поговорим, - не терпящим возражений тоном заявила она и скрылась, оставляя меня одного.
На часах едва семь. Пары начинаются в восемь, куда она мать её могла опаздывать??
В итоге разговор не то что был отложен, его нафиг просто не состоялось. Ада словно специально игнорировала меня и избегала. Мы почти перестали общаться, обмениваясь только дежурными фразами. Когда я приходил её либо не было дома, либо она старательно делала вид что крепко спит. В восемь вечера.
Естественно из нашей жизни пропал и секс. Впервые! Впервые мне даже прикасаться к себе не разрешали. Появились дежурные фразочки типа " голова болит", "устала", "много задали".
В какой-то то момент я прекратил попытки напирать и заставлять. В конце концов она была рядом со мной значит, я ей ещё был важен и нужен. Всё остальное потерплю...сколько смогу. К тому же в нашу компанию зашёл крупный клиент, он задумал застроить чуть ли не всю Европу отелями и нужно было проконтролировать, чтобы на одном из этапов не возникало сложностей. Так, я ещё не работал. Одно дело, когда ты действуешь четко по инструкции, другое - предотвращать появление проблем. Дома я стал появляться ещё реже, на учебу совсем забил, а география моих поездок с каждым разом всё больше и больше расширялась.
Я всё так и спал на диване, в спальню заходил, только когда нужно было взять свежие вещи из шкафа. В один из дней мой ставший привычным ритуал был нарушен. Я как обычно принял душ и намереваясь взять из шкафа чистую одежду обнаружил там только женские шмотки. Ни одной моей вещи! Я непонимающе уставился на пустое пространство. Внутри уже буйством цвело беспокойство.