Эмир
К хорошему привыкаешь быстро. Особенно когда сам так усердно это «хорошее» создавал.
Я наконец-то научился балансировать между работой и семьёй. Приятно было осознавать, что Ада — моя семья.
Она — то самое «хорошее», к которому я привык; мой наркотик, без которого не могу, мой воздух, моя необходимость. Единственное светлое пятнышко во тьме, в которую я всё глубже и глубже погружался, а она вытягивала меня на свет.
Всякий раз приходя домой после «работы» я имел её почти до потери сознания. Стоило мне увидеть Аду читающей на кушетке книгу, или готовящей на кухне ужин, я тут же набрасывался на неё как дикий, голодный зверь. Чёрт, да я даже ловил себя на том, что возбуждаюсь, когда она делала обычную домашку, задумчиво грызя свой карандаш. А моя крошка мне ещё и не препятствовала, всегда готова и послушная.
Так было всегда – до того самого дня, когда я вернулся и застал пустую квартиру. Нет, сообщение о том, что будет поздно она-то написала... Но разве мне этого хватило?
Я должен всегда знать, где она, чем занимается и с кем. Ада же, по всей видимости, этого не хотела, потому что поставила телефон на беззвучный и трубку не брала.
Старое, забытое ощущение, что меня игнорируют, снова вернулось. Однако, в отличии от прежнего меня, который бы смог это ощущение «проглотить», мне нынешнему – это уже не удавалось. В груди разрасталась тревога. Разумеется, Ада могла запросто пойти навестить родных, отправиться куда-то с Леной или, на худой конец зависать с Селимом делая какие-то очередными школьные проекты. Но тогда она бы взяла чёртов телефон и ответила. Нет, тут было что-то другое и я как всегда решил дождаться её возвращения и как можно подробнее всё разузнать.
Но Ада не пришла ни в восемь, ни в девять, ни даже в одиннадцать вечера. Чёрт возьми, что же тогда в её понимании поздно?
Почти нечеловеческими усилиями я заставил себя спокойно ждать. Настолько спокойно, что так и заснул прямо на том дурацком жёстком диване в гостиной.
Проснулся я, когда утреннее солнце нещадно било мне прямо в глаза из огромного окна, шторы которого вчера так никто и не потрудился закрыть. Обычно это делала Ада, она всё тут делала. Вчера её не было дома, а у меня подобных бытовых привычек не существовало.
Растирая затекшую шею, я медленно принял вертикальное положение, протёр глаза и прислушался. Где-то в глубине квартиры раздавались разные звуки. Хлопали шкафчики в ванной, створки зеркального шкафа. Значит Ада вернулась вчера когда я спал. Фух, это уже хорошо. Могла бы хоть одеялом меня укрыть что-ли или подушку подложить. Но нет, она побоялась, что может разбудить. Не сложно было догадаться, что это был самый настоящий игнор. Да что происходит?
Полный решимости, что теперь у меня есть возможность это узнать, я вскочил с кушетки и направился в спальню, дверь которой как раз распахнулась в этот момент. Ада, которая между прочем была уже совершенно "при параде" для выхода из дома на занятия, натолкнулась на меня врезавшись в моё тело со всей силы. Я уставился на неё, будто никогда раньше не видел. Вся такая свежая, одетая в расклешенную юбку чуть выше колен, белую полупрозрачную приталенную блузку заправленную в эту самую юбку и кожаную куртку, а на ногах длинные сапожки. Волосы собраны в хвост на затылке, даже макияж сделала, губы накрасила блеском, и теперь они призывно поблескивали на свету. Как всегда безупречна и невероятно сексуальна. Так и взял бы её, не раздевая, прямо посреди этого гребаного коридора, в моём паху уже как раз происходили все соответствующие подготовительные процессы необходимые для этого.
Встретившись со мной взглядом лишь на крошечное мгновение, Ада как ни в чём не бывало извинилась, и обойдя меня стороной, захватила несколько книжек с потолок по пути, засунула в рюкзак и направилась к выходу. Жёсткий облом накрыл меня с головой. Ни поговорить, ни тем более того, о чём мечтал мой твёрдый товарищ в штанах.
- Адель, мы кажется договаривались больше не закрываться друг от друга и не исчезать так внезапно? - быстро спросил я останавливая её бегство.
- Я отправила тебе эсэмэску, ты разве не получил? - развернувшись спросила она глядя мне в глаза с вызовом, так, типа, я сам был виноват, что мне этого мало.
- Что произошло? - спросил я вконец запутавшись в ситуации.
- Ничего. - ответила она кратко и уставилась на свои руки, в которых вертела рюкзак.
То есть сейчас гребанный рюкзак был важнее меня??
- Брось! На тебе лица нет. - раздражаясь выпалил я.
- Эмир, я опаздываю на пары, давай отложим этот разговор, ладно? - на мгновение она нахмурилась и снова развернулась в направлении выхода.
- Нет, Адель, - не унимался я. - Адель!
- Прости мне правда нужно идти, потом поговорим, - не терпящим возражений тоном заявила она и скрылась, оставляя меня одного.
На часах – едва семь.
Пары начинаются в восемь.
Куда она, мать её, могла опаздывать??
В итоге разговор не то что был отложен, он, к чёрту, просто не состоялся. Ада будто специально избегала меня, словно решила игнорировать всё, что происходило между нами. Мы почти перестали общаться, ограничившись дежурными фразами. Когда я приходил, её либо не было дома, либо она старательно делала вид, что крепко спит. В восемь вечера.
Естественно, из нашей жизни пропал и секс.
Впервые.
Впервые мне даже прикасаться к ней не позволяли. Появились дежурные отговорки – вроде «голова болит», «устала», «много задали».
В какой-то момент я прекратил попытки давить и что-то требовать.
В конце концов, она была рядом со мной – значит, я ей всё ещё был важен и нужен.
Всё остальное потерплю...сколько смогу. К тому же в нашу компанию зашёл крупный клиент: он задумал застроить чуть ли не всю Европу отелями, и нужно было проследить, чтобы ни на одном из этапов не возникало сложностей.
Так, я ещё никогда не работал. Одно дело – четко по инструкции, и совсем другое –предотвращать появление проблем. Дома я стал появляться ещё реже, на учебу окончательно забил, а география моих поездок с каждым разом расширялась всё дальше и дальше.
Я по-прежнему спал на диване, а в спальню заходил только затем, чтобы взять свежие вещи из шкафа.
В один из дней мой, ставший привычным ритуал, был нарушен.
Я, как обычно, принял душ и, намереваясь взять из шкафа чистую одежду, обнаружил там только женские шмотки.
Ни одной моей!
Я непонимающе уставился на пустое пространство, чувствуя как внутри начинает развиваться тревога.