Ада
Жизнь снова потекла неумолимо и быстро. Учеба поглощала меня с головой, едва оставляя место чему-то другому.
В марте мы праздновали день рождения Эмира. Своё девятнадцатилетие именинник пожелал отпраздновать здесь, в Германии, – в честь чего собралась вся семья: многочисленные тети, дяди, кузены, и, разумеется родители Эмира. Мою маму он тоже пригласил, но из-за работы она не смогла приехать.
Торжество мы справляли на той самой яхте Адема, на которой у нас с Эмиром когда-то было первое настоящее свидание. Мне даже не верилось, что прошел уже год, как мы вместе.
Именно здесь, и именно в свой день рождения, Эмир во всеуслышание и официально объявил нас парой для своих родных и близких. Большая часть из них и делала щедрые комплименты – мол, как ему повезло с такой красавицей-девушкой. А я, как всегда, чувствовала себя не в своей тарелке: краснела, смущалась от взглядов и перешептываний.
Праздник был шикарен, все прошло шумно, весело, и закончилось красивым фейерверком, который запускали прямо из-за палубы яхты вечером.
Спустя несколько дней после того вечера, наш дом посетила нежданная гостья.
С занятий в тот день я вернулась раньше обычного и, разумеется, сразу же уселась за учебу. Эмира как всегда не было, я уже перестала различать где он находится, на своей «секретной» работе, или в школе.
Едва я успела вчитаться в текст задания по физике, как раздался звонок домофона, оповещающий о том, что внизу ожидает какой-то визитёр. Представиться не пожелали. Недоумевая кто это может быть, ведь я никого не жду, я нажала кнопку открытия дверей. Кто знает, может это курьер? Они часто так набирают, когда нужно доставить посылку, а адресата дома нет.
Но я не угадала. Спустя некоторое время во входную дверь постучали и взглянув в глазок, я увидела маму Эмира, Сибель.
- Ада, дорогая, здравствуй!
Не дожидаясь приглашения она вошла и с улыбкой поприветствовала меня обнимая за плечи. Со стороны всё выглядело так, словно мы были давние подруги, хотя на самом деле сегодня мы виделись лишь третий раз в жизни.
- Здравствуйте госпожа Аль-Хамили, - не скрывая своего удивления произнесла я. - Я думала Вы с мужем уже улетели назад в Анталью. Эмира дома сейчас нет...
- О, прошу тебя давай без этих церемоний милая, зови меня просто Сибель, - ещё шире улыбнулась она.
Как-то всё это напрягало. Разница между той женщиной на свадьбе Адема и этой, которая стояла здесь и сейчас, была слишком огромной. Сибель казалась не искренней.
- Я принесла нам пирожных. Завари, пожалуйста, кофе.
В подтверждение своих слов она протянула розовый бумажный пакетик, который до этого я не замечала в её руках. После чего переключила внимание на осмотр нашей с Эмиром квартиры. Мне же ничего не оставалось как исполнить «приказ». Я побрела в кухню, достала гостевые чашки из шкафчика и включила кофемашину.
- А здесь мило, - одобрительным тоном произнесла Сибель, стуча по полу гостиной дорогущими шпильками своих лабутенов.
Она заглядывала буквально в каждый уголок, словно что-то ища, и я молила Бога, чтобы ей не пришло в голову осмотреть ещё и нашу спальню. Из-за зеркала на потолке она бы её точно не одобрила.
- Мой сын постарался на славу в создании вашего любовного гнездышка. Даже слишком.
Я поставила на журнальный столик две дымящиеся чашки с кофем. И блюдца с пирожными, есть которые мне совсем не хотелось. Очень настораживала эта ситуация. Чувствовался какой-то подвох.
Жестом я предложила присесть и мы с ней обе расположились на кушетке. Меня поражал уровень грации этой женщины: спина прямая, как палка, изящные ноги скрещены и отведены под правильным углом, из-за чего она сидела как бы на бедре. Интересно, этому где-то учат? Не могут же такие манеры передаваться по наследству.
Заметив мой интерес, она решила нарушить неловкую тишину первой.
- Ибрагим, уехал на какую-то встречу, - небрежно махнула она рукой. - Важные клиенты, как всегда.
Взяв чашку с кофе, она сделала глоток и скривилась.
- Не люблю кофе из кофеварок, - призналась Сибель и тут же поставила чашку на стол. Ну это дело вкуса каждого, подумалось мне и я продолжила отпивать из своей чашки. - Какие зерна туда не клади, результат не изменишь.
В её словах опять я уловила какой-то намек. Терпеть не могу эти намеки, надоело.
- Гм, Сибель, прошу прощения, - начала я возвращая опустевшую чашку на блюдце. - Вы ведь не светскую беседу со мной вести пришли, верно?
В ответ женщина улыбнулась, откинула длинные волосы с плеча, и также грациозно поднявшись, медленно направилась к окну.
- Ты меня раскусила, - начала мама Эмира уже другим тоном. Было видно что вернулась "прежняя" Сибель. - Признаться честно, я тебя недооценила. Когда я впервые увидела тебя на свадьбе Адема, то подумала, что передо мной лишь очередная подружка Эмира на вечер. Да, можешь не удивляться, он и раньше приводил в дом девушек. Часто. Много. Разных. В какой-то момент я уже даже сбилась со счёта.
- Чего Вы этим добиваетесь?
Её заявления всколыхнули во мне давние предрассудки, когда я действительно думала, что одна из его мимолётных «девочек-одноразок». Просто красивый диамант в коллекции.
К горлу подкатило нехорошее чувство, мозг услужливо подкидывал картинки. Эмир. Голый. В постели с другой девушкой. Для меня это было слишком. И она точно это знала.
- Пойми меня правильно, Аделаида, ты прекрасная, симпатичная и образованная девушка...
- Но? - прервала её похвалы я. - Ведь будет же сейчас какое-то «но»?
- Но ты лишь мимолётное увлечением моего сына, как и все девушки до тебя родная,- эту фразу она предпочла заявить мне глядя в прямо в глаза, для чего даже подошла ко мне и взяла за подбородок, - Хоть мой сын и одаривает тебя подарками, покупает квартиру, объявляет своей девушкой перед родителями – это ничего не значит. Многие поколения всем мужчинам в нашей семье девушек в жены выбирали именно родители – достойных, тех которые им подходил. Так было всегда и так будет впредь.
А вот и подвох. Да, неприятно, но не новость для меня. Эту тему я уже переварила и смирилась. Не понимаю, чего эта женщина хочет добиться.
- И что же такого настолько ужасного, в том, что мы с вашим сыном любим друг друга? - демонстративно убирая её руку от моего лица спросила я.
- Ничего. Просто противно сознавать, что мой сын влюбился в обычную потаскушку, – выплюнула свой ответ мне в лицо Сибель.
За это она получила от меня смачную пощечину и, схватившись в изумлении за ушибленную щёку, отшатнулась на шаг назад.
- Наш светский разговор окончен. Ваша точка зрения мне ясна, - без тени сожаления за содеянное заявила я. - Прошу, уйдите из моего дома немедленно!
Спорить Сибель не стала, поэтому взяв свою сумочку-клатч, стремительно направилась к двери, у которой вдруг остановилась, чтобы бросить последнюю фразу, которая словно отравленная стрела добила меня.
- Надеюсь, ты предохраняешься? Потому что наша семья ни за что не признает ваших детей.
И ушла, громко хлопнув за собой дверью. Меня словно громом поразило. Резкий спазм скрутил пополам, будто стальной прут. Обхватив себя руками, я упала на пол прямо посреди гостиной и разрыдалась – горячо, горько, до боли в груди.
Как можно быть такой высокомерной дрянью не желающей счастья своему ребёнку? Что за старые как сама жизнь традиции и обычаи?
Калейдоскоп вопросов всё вертелся и вертелся в голове словно карусель.
Мне снова стало невероятно плохо, как не было со времён смерти брата и отца. Боль сковала внутренности стальным прутом не давая сделать вдох.
Невероятным образом эта женщина смогла уничтожила всё то хорошее, что я так тщательно берегла в себе, оставив взамен лишь боль и пустоту.
Жизнь снова понеслась вперёд — быстро и неумолимо. Учёба захватила меня целиком, почти не оставляя места ни мыслям, ни чувствам.
В марте мы праздновали день рождения Эмира. Девятнадцать лет он решил отметить здесь, в Германии. Приехала вся семья: тёти, дяди, кузены, родители. Мою маму он тоже пригласил, но работа не отпустила её.
Праздновали на яхте Адема — той самой, где у нас было первое настоящее свидание. Не верилось, что прошёл уже год.
Именно там, в свой день рождения, Эмир официально объявил меня своей девушкой перед всеми родственниками. Посыпались комплименты, улыбки, одобрительные кивки. А я, как всегда, чувствовала себя немного лишней — краснела под взглядами и шёпотом за спиной.
Праздник получился шумным, ярким, с фейерверком над водой.
Через несколько дней после него в наш дом пришла нежданная гостья.
В тот день я вернулась с занятий раньше, села за физику. Эмира не было — где именно, я уже давно перестала уточнять.
Домофон зазвонил неожиданно. Представиться отказались. Я решила, что это курьер, и открыла.
Это была Сибель.
— Ада, дорогая, здравствуй!
Она вошла, не дожидаясь приглашения, и обняла меня за плечи. Со стороны мы выглядели почти близкими. В реальности — виделись третий раз в жизни.
— Здравствуйте, госпожа Аль-Хамили... Я думала, вы уже улетели в Анталью. Эмира дома нет.
— О, прошу, без церемоний. Зови меня просто Сибель.
Её улыбка была слишком широкой.
— Я принесла нам пирожных. Завари кофе.
Она протянула розовый пакетик и уже осматривала квартиру, будто инспектировала объект.
Я пошла на кухню. Достала чашки. Включила кофемашину.
— А здесь мило, — произнесла она, стуча шпильками по полу. — Мой сын постарался в создании вашего любовного гнёздышка. Даже слишком.
Она заглядывала в каждый угол, и я почти физически ощущала, как она оценивает каждую деталь.
Мы сели на кушетке. Её осанка была безупречной — спина прямая, ноги изящно скрещены. Всё в ней выглядело отточенным.
— Ибрагим уехал на встречу. Важные клиенты, как всегда.
Она отпила кофе и скривилась.
— Не люблю кофе из кофеварок. Какие зерна ни клади, результат один.
Я уловила намёк.
— Сибель... вы ведь не светскую беседу со мной вести пришли?
Она улыбнулась и медленно поднялась.
— Ты меня раскусила. Признаться, я тебя недооценила. На свадьбе Адема я решила, что ты очередная девушка Эмира. Он часто приводил домой девушек. Много. Разных.
У меня внутри всё неприятно сжалось.
— Чего вы этим добиваетесь?
— Пойми правильно, Аделаида, ты симпатичная и образованная девушка...
— Но?
— Но ты лишь мимолётное увлечение моего сына. Подарки, квартира, официальные заявления — это ничего не значит. В нашей семье жен выбирают родители. Так было всегда.
Вот и подвох.
— И что ужасного в том, что мы любим друг друга? — я демонстративно убрала её руку, когда она коснулась моего подбородка.
— Ничего. Просто противно сознавать, что мой сын влюбился в обычную потаскушку.
Пощёчина получилась звонкой.
Она отшатнулась, прижав ладонь к щеке.
— Наш разговор окончен. Прошу, уйдите из моего дома.
Сибель молча направилась к двери, но у порога остановилась.
— Надеюсь, ты предохраняешься? Потому что наша семья ни за что не признает ваших детей.
Дверь хлопнула.
Внутри будто что-то надломилось.
Меня скрутило резким спазмом, и я опустилась на пол посреди гостиной. Слёзы хлынули горячо и беспомощно — от обиды, от злости, от бессилия.
Её слова били точнее всего.
«Надеюсь, ты предохраняешься?»
Вдруг стало невыносимо, что кто-то может так легко поставить под сомнение то, что для меня было серьёзным и настоящим.
Когда слёзы иссякли, я поднялась и механически убрала со стола. Чашки и блюдца отправились в мусор. Пирожные — туда же.
Я не хотела, чтобы в доме осталось хоть что-то от неё.
Умывшись в ванной холодной водой и не желая ни минуты оставаться в квартире, я быстро собралась и, написав Эмиру сообщение, что буду дома поздно, вышла на улицу, где долго бродила, встречая и провожая вечер, уступающий место ночи.
Было уже очень поздно, город начал потихоньку затихать, готовясь уснуть. Я неподвижно сидела на лавке у набережной, прислушиваясь как плещутся воды реки совсем рядом. Окончательно замёрзнув, я всё-таки решила вернуться домой.
В квартире было тихо, на кушетке я различила очертания человека, а когда подошла ближе услышала ровное дыхание. Эмир вернулся домой и, вероятно, ждал меня здесь пока не уснул. Я тихонько пробралась в спальню, стараясь не разбудить его и не услышать привычных упрёков — о том, что опять ушла из дому одна и без предупреждения.
Переодевшись в пижаму, я уснула наверное прежде, чем голова, коснулась подушки.
Утром я проснулась на удивление рано, быстро приняла душ, оделась и даже заставила себя немного накраситься. Выйдя в гостиную, налетела на сонного, ничего не понимающего Эмира. Извинившись и обойдя его стороной, я молча собрала необходимые книги в рюкзак и хотела уже выходить, как меня остановил его голос:
- Адель, мы кажется договаривались, больше не закрываться друг от друга и не исчезать так внезапно.
- Я отправила тебе эсэмэску, ты разве не получил?
- Что произошло? - спросил он вместо ответа.
- Ничего.
- Брось! На тебе лица нет.
- Эмир, я опаздываю на пары, давай отложим этот разговор, ладно?
- Нет, Адель, - не унимался он. - Адель?
- Прости мне нужно идти, потом поговорим, - не терпящим возражений тоном заявила я. И скрылась, оставляя одного.
Меньше всего мне сейчас хотелось вновь бередить рану. Нужно время это пережить. Я справлюсь.
Весь день он звонил. Писал. Спрашивал, когда я буду дома. Я отвечала коротко, убедительно: всё хорошо, много заданий, практика по вождению.
Это была правда. Экзамен в конце марта.
Но главная правда была в другом.
Я снова от него закрывалась.