Ада
Через несколько дней началась учёба. Мы снова разъехались по парам — каждый на свои. Общим у нас остался только английский, да и тот Эмир часто пропускал.
Он по-прежнему исчезал по работе. Разница была лишь в том, что теперь чаще звонил и писал. Мне становилось спокойнее. Вопросов внутри возникало меньше. Мне казалось, что я доверяю ему. И он — мне.
В первый же день он купил мне новый телефон — в разы лучше прежнего. Я строго-настрого запретила ему его разбивать.
В конце января он снова отсутствовал несколько дней.
Именно тогда я попала на приём к гинекологу — специалисту по контрацепции.
— Для начала давайте вас хорошенько осмотрим, — сказала госпожа Больчак с лёгким акцентом, когда я устроилась в кресле. — Ада, я задам вам деликатный вопрос. Прошу ответить честно. Договорились?
— Да, конечно, — кивнула я, уже чувствуя неловкость.
— Как часто вы занимаетесь сексом со своим молодым человеком?
Я смутилась.
— Довольно часто. Нужно назвать точное количество?
— Если возможно — да.
Пока врач проводила осмотр, я мысленно пыталась считать, сбивалась и краснела всё сильнее.
— От одного до трёх раз в день... иногда каждый день, иногда нет, — призналась я. — Это плохо?
— Вовсе нет, — спокойно ответила она. — Я спрашиваю потому, что вижу небольшое раздражение. Возможно, реакция на латекс. Ничего серьёзного.
После УЗИ, которое я тоже стойко пережила, мы обсудили варианты защиты. Таблетки, спираль, импланты... Взвесив всё, я остановилась на гормональных инъекциях раз в четырнадцать недель.
Я сразу внесла дату следующего укола в календарь. Первый сделали в тот же день.
Вечером звонил Эмир.
— Всё нормально? — спросил он.
— Да. Врач сказала, что мы слишком активные, — не удержалась я.
Он мгновенно подхватил шутку и начал дразнить так, что мне стало жарко даже по телефону.
В начале февраля месячные пришли немного раньше срока. Обычно они проходили безболезненно, но я расстроилась — в тот вечер возвращался Эмир. И по его голосу я понимала, что он соскучился.
Чтобы хоть как-то компенсировать «неудобство», я решила приготовить настоящий ужин. Нашла рецепт, замариновала утку, поставила в духовку. На гарнир — булгур с овощами и соусом. Гордая собой, я села делать физику... потом химию... потом алгебру.
Свет замигал внезапно. Из кухни донёсся треск.
— Чёрт, моя утка! Нет! Нет! Нет!
Сигнализация заорала на весь дом.
Когда я распахнула духовку, там лежал чёрный, обугленный кусок катастрофы. В довершение всего он ещё и «выстрелил» жиром, забрызгав всё вокруг.
Злая на себя, я принялась отмывать кухню. Залезла почти по пояс в духовку, когда вдруг на талию легли мужские руки.
— Эмир! Господи! — вздрогнула я. — Когда ты пришёл?
— Твоя прекрасная попка торчала из духовки. Сложно было не заметить, — пробормотал он, целуя меня. — Моя недовольная хозяюшка. В этих лосинах... и без лифчика. Всё как я люблю.
— Я хотела ужин приготовить... — вздохнула я. — Всё сделала правильно. Не понимаю, почему она сгорела.
— У меня сейчас другой голод, детка.
Его ладони скользнули под мой топ. Тепло мгновенно разлилось по телу.
Я выдохнула и попыталась отстраниться.
— Стой. Сегодня нельзя.
— Почему, котёнок?
— Месячные начались.
Он замер всего на секунду.
— Всего-то? Детка, я не брезгливый.
— Но...
— Тсс...
Он поцеловал меня так, что возражения рассыпались. Лосины и бельё оказались на полу. Его руки были настойчивыми, уверенными, и тело отзывалось быстрее, чем разум успевал протестовать.
— Нас больше ничего не разделяет, — прошептал он. — Какой кайф...
Меня накрыло быстро и резко — от его движений, от близости, от самого факта, что это первый раз вот так.
Когда он, тяжело дыша, прижался ко мне и замер, я вдруг очень ясно почувствовала тепло внутри. И странное, новое ощущение — будто мы перешли какую-то невидимую черту.
Уборкой я в тот вечер больше не занималась.
На следующий день пришёл электрик и объяснил, что не включился конвектор — поэтому утка и сгорела. Эмир только махнул рукой и заказал новую духовку по гарантии.
Он вообще все проблемы решал легко.
И впервые мне показалось, что между нами действительно нет ничего скрытого.