Ада
«Родители ни за что не позволят ему жениться на такой как ты».
Слова Эрдема били в висках.
Неужели он прав?
Если нет — почему Эмир представил меня как обычную одноклассницу?
Как я вообще позволила себе поверить, что в моей жизни может случиться что-то хорошее? Влюбиться в человека, с которым, возможно, нет будущего?
Я посмотрела на спящего рядом Эмира. Несколько секунд просто любовалась его лицом, потом осторожно коснулась щеки.
«Соберись, Ада».
Это иллюзия. И секс. Да, секс с ним мне нравится всё больше.
— Я заказал нам еду в номер, — произнёс он с закрытыми глазами. — Мы проспали завтрак.
Конечно, не спит.
— Совсем не обязательно было устраивать такие хлопоты из-за обычной одноклассницы, — сказала я с лёгкой издёвкой.
Слова резанули даже меня саму.
Он резко открыл глаза.
— Я должен знать, что вчера произошло. Опоздай я на секунду — тебя бы сбил грузовик.
— Но я же в порядке? Спасибо, что... спас.
— Адель, что случилось?
— Скажи честно, — перебила я. — Ты привёл меня сюда, чтобы позлить родителей? Показать, как виртуозно умеешь им сопротивляться? Я — просто удобный способ бунта?
Он сел на кровати.
— Что за чушь? Это Эрдем, да?
— Не делай вид, что он не прав.
Мне было страшно услышать подтверждение.
Он глубоко вдохнул.
— Да, моя семья придерживается своих традиций. Но на мне это закончится. Я им это ясно дал понять. Я полюбил тебя. И менять это не собираюсь.
Я смотрела ему в глаза, пытаясь понять — правда или красивая речь.
— Тогда почему «одноклассница»?
— Я не хотел втягивать тебя в свои конфликты. А вышло наоборот. Прости.
Он притянул меня ближе.
— Я просто не хочу однажды проснуться и понять, что для тебя это было временно, — тихо сказала я, глядя ему в грудь, а не в глаза.
— То, что ты в это не веришь, не значит, что этого не существует, — ответил Эмир. — И я могу это доказать.
— Доказать? — нахмурилась я.
Он наклонился к моим губам.
— Нет, нет, нет!
— Что снова не так? — насторожился он.
— Я зубы ещё сегодня не чистила, — пробормотала я в подушку.
Кровать задрожала от его смеха.
— Серьёзно? Тогда придётся укусить тебя за попку, — игриво прорычал он.
И прежде чем я успела возмутиться, его щетина коснулась кожи, заставив меня взвизгнуть и попытаться вывернуться.
Нас прервал стук в дверь.
— Еду принесли, — сообщил Эмир, выныривая из-под простыни. — Надень футболку, Адель!
Он направился открывать, а я поспешно натянула протянутую им футболку и шорты.
— О, доброе позднее утро, дорогие мои сони! — пропела мама, вплывая в номер.
— Мам... э... что ты тут делаешь?
За её спиной появился Марио с двумя пакетами домашней еды. Прекрасно. И его притащила.
— Мы принесли вам завтрак, который вы проспали, — торжественно объявила она.
— Не обязательно было вот так прям...
— Ерунда! Хватит валяться. Поднимайся, будем завтракать! Эмир, помоги накрыть на балконе! Марио, те кьеро, ми амор, грасиас! Увидимся позже!
Она чмокнула его, и тот молча исчез. Как они вообще друг друга понимают?
Я откинула одеяло — и замерла. Ноги распухли, пятки в ссадинах, бедро ныло.
Попыталась встать — боль прострелила так, что пришлось сесть обратно.
— Господи! Ада! Какой ужасный синяк! — ахнула мама, когда Эмир уже нёс меня к столу.
— Всё в порядке, мам. Каблуки — не моё.
Я коротко пересказала версию про «запуталась в юбке, упала». Мама поверила. Эмир лишь незаметно покачал головой — мол, нехорошо врать.
Больше к этому не возвращались. Завтрак прошёл в смехе и болтовне.
После еды меня снова отнесли в постель. Мама ушла, а Эмир остался.
Весь день он носил меня на руках — буквально везде. Мазал пятки купленной мазью, приносил воду, подсовывал подушки. Был рядом. Постоянно.
Это было трогательно. И опасно приятно.
— Ты не обязан носить меня всё время, — сказала я вечером.
— Это ты так «спасибо» говоришь? Не каждую девушку так носят на руках, Адель, — самодовольно заметил он.
— Знаю. И безумно благодарна, что только у меня такой парень. Но я не инвалид.
— Что ты делаешь?
Я уже устроилась на нём верхом и расстёгивала его джинсы.
— Доказываю свою дееспособность.
— Необычный способ.
Я склонилась ниже, медленно, нарочно медленно, позволяя ему чувствовать каждое прикосновение. Его дыхание стало глубже, пальцы вплелись в мои волосы.
— Я тебя окончательно испортил, — хрипло произнёс он.
— Это ты так «спасибо» говоришь? Не каждому парню так везёт.
— Моими же словами меня... Адель...
Дальше говорить он уже не мог.
Эту ночь, как и многие последующие, мы провели вместе. Иногда страстно, до сбитого дыхания. Иногда медленно, будто боялись спугнуть хрупкость момента. Перерывы случались лишь тогда, когда мои раны начали заживать, и я снова могла ходить сама.
Мы ездили к водопадам, бродили по горам, смеялись, спорили. Эмир выполнял любые мои желания. Домой он заезжал лишь переодеться.
О событиях той ночи мы больше не говорили. Будто их не было.
Вечер перед моим отъездом мы провели на пляже — резвились, как дети. Я накупалась, назагоралась, стараясь запомнить каждую мелочь.
В аэропорту я прижималась к нему крепко-крепко.
— Уу, как я не хочу расставаться. Даже ненадолго.
— Это всего неделя, — мягко сказал Эмир. — Через неделю я вернусь, и всё будет как раньше.
Он старался держаться спокойно. Но я чувствовала — ему тоже непросто.
— Это будет долгая неделя.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— Я люблю тебя, Адель.
— Я тебя больше.
Я вырвалась из его объятий и, не оглядываясь, покатила чемодан к стойке регистрации.