Ада
Впервые со дня поездки я проснулась выспавшейся – и не голой. Чувствовала я себя сегодня прекрасно. Никто не стучал в дверь с просьбами открыть, быстрее собираться и так далее, поэтому я не спеша сделала все регулярные процедуры и даже накрасилась. После этого спустилась к маме в номер и, в отместку, решила тоже громко постучать и покричать – как делала она последние два дня.
- Ты чего шумишь в такую рань, Ада? Что-то произошло? - сонно и, как всегда, без приветствия спросила она.
На ней был одет тоненький ночной халатик, полы которого она сдерживала рукой. Надо признать он ей шёл, фигурами мы с ней были похожи. Обе стройные и привлекательные.
В номер она меня не пригласила. Из чего я сделала вывод, что она была там не сама.
- Кушать хочу, составишь мне компанию, или как? - спросила я, безцеремонно пытаясь заглянуть внутрь.
Ответом матери была изогнутая бровь.
- В семь утра?
- Ага, сегодня куча дел, надо всё успеть. Кстати ты идёшь со мной! Так, что давайте там, собирайтесь! - нарочно громко прокричала я последние слова.
- Не понимаю о чём ты, я одна - прошептала пунцовая от стыда мама оглядываясь себе за спину.
- А почему ты тогда шепчешь? - также шепотом подразнила я её, - Марио, накормите нас пожалуйста!
Последнее я крикнула в уже закрывающуюся дверь и издевательски хохоча ускакала по коридору.
Настроение было прекрасное.
После завтрака нам сообщили, что водитель уже ждёт. Эмир всё организовал: машина, магазины, при оплате называть его фамилию. Сам участвовать не стал — «срочные дела». И лишь попросил не выбирать слишком вызывающее.
Через два часа я была готова сдаться. Платья будто шили не для меня — всё велико. В некоторых бутиках нас разворачивали с порога. Я уже почти решила не идти на свадьбу.
В последнем магазине консультант окинула меня внимательным взглядом — с ног до головы. Потом забрала из моих рук два скромных платья.
— По какому случаю нужен наряд? — спросила она. — Дайте угадаю — свадьба?
— Да. Внезапно пригласили. — оправдалась я зачем-то.
— Тогда, я бы посоветовала Вам выбрать что-нибудь из этой коллекции.
Она указала на стойку, которую я мысленно пометила «не подходит». И я практически наугад выбрала два варианта с вычурными бантами на шее.
— Вот эти, - сообщила я отдавая их ей на кассе и сообщила фамилию того, кто за них платит.
Пауза.
— Аль-Хамили? Почему сразу не сказали? — её тон мгновенно стал другим. — Это совсем другой уровень.
— В каком смысле? — нахмурилась я.
— В том, что вы не можете появиться там... в этом, — она слегка приподняла один из моих «безопасных» вариантов. — Вам нужно платье, которое запомнят.
— Мне нужно платье, в котором я не умру от страха, — честно ответила я.
Она улыбнулась.
— Поверьте, страх — это нормально. Хуже, если вы будете незаметны.
Она исчезла в подсобке и вернулась с чехлом.
— Примерьте. И не спорьте.
Васильково-голубое. Корсет на шнуровке, стеклянные камни, тонкие бретели. Юбка из фатина с разрезом до бедра.
Когда я вышла из примерочной, консультант даже выпрямилась.
— Вот. Теперь это свадьба.
Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.
— Не слишком ли оно...? — прошептала я.
— В самый раз, — мама сияла. — Ты шикарна.
— Оно создано, чтобы на вас смотрели, — добавила консультант. — Вопрос лишь в том, кто именно будет смотреть.
Я тоже это видела.
К платью — серебристые босоножки, сумочка, украшения. День завершился спа для мамы и маникюром для меня.
Вечером Эмир позвонил, сообщил во сколько завтра придёт стилист. И всё.
На следующий день я немного волновалась.
Я шла не просто на свадьбу брата Эмира, но ещё и знакомиться с его семьёй. С его мамой, папой, братьями.
Ладно, я сильно волновалась.
Торжественная часть, как и остальной праздник, проходил тоже в отеле, но в другой части Антальи. Примерно в сороках минутах езды на машине от меня.
Из-за жары, начало торжества много раз переносилось и теперь начало было в пять часов вечера.
Сразу после завтрака с целью немного расслабиться и постараться ещё больше не накручивать себя по поводу свадебной вечеринки, я одела купальник и после завтрака отправилась на пляж. Да, Эмир просил не покидать территорию отеля. Да, в отеле имелся огромный открытый и закрытый бассейн в комплекте с хаммамом. Но мне захотелось на пляж, а уже если я чего-то хотела, то меня было не остановить.
Так как чемодан мне собирала мама, я нашла там всего один экземпляр, так сказать, «одежды» для плавания. И сказать, что выглядела она неприлично - это ничего не сказать. Верхняя часть состояла из двух маленьких треугольничков в горошек, а низ...В какой-то момент я передумала идти на пляж. Потом захотела пойти купить новый, более приличный купальник, но, прикинув сколько времени я потрачу на его поиски по магазинам, решила, что легче уже пойти в том, что есть. Всего-то на пару часов. А потом что-нибудь придумаю.
Мама опять осталась у бассейна, как бы я её не упрашивала, далеко от бара уходить она не собиралась.
Вся прелесть частного пляжа при отеле - в том, что людей здесь чуть меньше, чем на общественном. Есть охрана и обслуживание. В общем, место показалось мне более чем безопасным, и мучившие сомнения понемногу отпустили меня.
Свой шезлонг я подтащила поближе к воде. Щедро намазавшись кремом, и подождав пока он впитается, отправилась купаться. Вода была настолько божественной, что выходить не хотелось до тех, пор пока пальцы на руках не стали покрываться рябью.
Удобно устроившись на солнышке, я огляделась вокруг и сочтя местность «безопасной» (утром на этом пляже было мало людей), осторожно развязала и спустила верхние лямки купальника, чтоб те при загаре не оставили полоски и, прикрыв глаза, позволила солнышку ласкать моё тело. Сначала оно приятно ласкало тело, а потом почему-то перестало. Я подумала, что солнце скрылось за тучей, и решила перевернуться на живот чтобы почитать книгу, которую взяла с собой из номера. Вот только я забыла, что верх купальника не был завязан - и он моментально слетел, едва я шевельнулась, оголив грудь.
Где-то совсем рядом раздался восторженный мужской вздох. Как я потом поняла он и был той самой «тучкой», которая заслонила от меня солнце.
- Разреши тебе помочь, - произнес владелец того самого вздоха на английском с сильным акцентом.
- Что простите? - мне никак не удавалось рассмотреть его лицо, так как руки были заняты завязками, а он стоял против солнца и чтоб его рассмотреть необходимо было бросить завязки и заслонять глаза от солнца.
- Исправить ситуацию, - показал он на мои завязки, - Помочь.
- Аа, ээ, да...наверное....если не затруднит... - смутилась я.
Парень подошёл к изголовью лежака и убрав волосы с моей шеи ловко справился с завязками, слегка дольше положенного задерживая свои холодные и мокрые от воды руки на моём затылке.
- Готово! - сообщил он. - Всё на месте.
- Спасибо тебе...
- Эрдем, - представился он.
- Спасибо Эрдем, - поблагодарила я, слегка улыбнувшись. А потом нацепила очки, уткнулась в книгу и сделала вид, что занята чтением, давая понять, что не желаю заводить разговор.
- А я думал, что это неплохой такой повод для знакомства, - заявил мой «спаситель».
- Прости, - засмеялась я, - У меня... я просто уже не свободна. И он очень ревнивый.
- Если он такой ревнивый, то где же он? И как тебя, такую красавицу, отпустил одну, туда где много мужчин?
Ну вообще-то не отпускал. Узнай Эмир о том, что я здесь одна да ещё и в таком виде было бы хуже, чем когда он застукал меня в спортзале голую.
- До тех пор, пока ты не появился, тут мужчин не было, - решила я зачем-то перед ним оправдаться. - Да и вообще он с минуты на минуту подойдёт. За напитками пошёл.
- Понял, - засмеялся Эрдем. - Ты меня отшиваешь.
- Прости, - пожала плечами я и скривила губы в улыбке.
- Ну хоть имя-то скажи. - никак не мог уняться он заставляя меня нервничать - Поверь этим ты спасёшь мою жизнь.
Я вскинула бровь. Мда, с девушками он явно знакомиться не умел.
Благодаря своим солнцезащитным очкам, я имела возможность хорошенько его рассмотреть не выдавая своё любопытство за интерес.
Турок. Явно местный. Кожа смуглая, какая бывает только у тех, кто живет у побережья, где вечное солнце и море. В меру высокий, примерно одного роста как Эмир, довольно мускулист, но при этом худощав. Очевидно в спортзале бывает редко, всё что есть – от природы. Растительность на груди умеренная, островки на груди у ключицы и тонкая дорожка спускающаяся по рельефно-плоскому прессу живота к тому месту, куда я решила не смотреть, сосредоточив вместо этого своё внимание на толстой золотой цепи болтавшейся на его шее. Лицо Эрдема озаряла улыбка, а глаза скрывали зеркальные солнцезащитные очки. Я мысленно поблагодарила небеса, что они скрывают взгляд его глаз, который, бесспорно точно также сканировал меня, с той лишь разницей, что заглядывал он во все места без зазрения совести. По струйкам воды стекающим с его вьющихся длинных волос на затылке, доходящих практически до плеч, можно было безошибочно определить, что перед тем как ко мне подошёл, он плавал. Вероятно, в воде он меня и заметил.
- А ты настырный Эрдем. Обычно, если говорят «нет», – это значит именно «нет», а не «стоит лучше стараться». – сказала я вежливо, но всё же немного резче, чем стоило.
- Я же не замуж тебя зову, - усмехнулся он, хотя в тоне сквознуло неприкрытое раздражение. - Всего-навсего спрашиваю как тебя зовут?
К счастью, в моей сумке зазвонил мобильный избавляя меня от необходимости продолжать этот бессмысленный диалог. Я вцепилась в него, как в спасительный круг. На экране высветился неизвестный турецкий номер.
- Да, дорогой, - нарочно громко сказала я в трубку принимая вызов.
- Это портье... - растерянно ответили на том конце, - Я звоню Вам, чтобы сообщить, что Вас ожидают - стилист.
- Да ты что?! - продолжала я свой спектакль.
- Ээ, да,...
- Тогда я бегу дорогой, бегу на встречу к тебе, - продолжала улыбаться я.
- Бежите? - недоумевал портье.
- Да! Скоро буду! Пока! - фальшиво улыбаясь ответила я и нажала отбой.
Не обращая внимания на все ещё таращащегося на меня Эрдема, я поднялась и принялась собираться. Он буквально не сводил с меня глаз и это очень раздражало.
- Ты очень красивая, таинственная незнакомка, - произнёс он когда я повернулась к нему спиной, чтобы убрать книгу и крем в пляжную сумку.
- Слушай, я вроде бы на частном пляже нахожусь, а пускают сюда кого-попало. - не подумав ляпнула я.
- А вот грубить было совсем не обязательно, милая!
В два шага он преодолел расстояние между нами и теперь стоял всего в паре сантиметров от меня, угрожающе нависая.
От неожиданности и его наглости я замерла, как вкопанная. Эмир был прав – одной мне лучше никуда не соваться.
Пару мгновений мы с Эрдемом молча смотрели друг на друга.
- Я не кто попало, и лучше со мной не ссориться, - произнёс он, - Малышка.
- Раз уж на то пошло, то и я тебе никакая не малышка! - в свою очередь вспыхнула я задыхаясь от злости к этому незнакомцу.
- Тогда может стоит сказать мне своё имя?
- А может стоит не быть мудаком и понять, что с тобой не хотят знакомиться?
Я обошла его и схватив с шезлонга свои шорты начала одеваться под его пристальными неприятным взглядом.
Назад до отеля я летела пулей – и вовсе от того, что меня там ждали. Мне всё время казалось, что он идёт за мной по пятам. Легче мне стало только тогда, когда я очутилась в лобби отеля.
Забежав в номер, я тщательно заперла за собой дверь. А во избежание ненужных сюрпризов проверила нет ли кого внутри, мало ли. И только после этого метнулась в душ, основательно смывая с себя всю морскую соль и неприятные впечатления после встречи с этим Эрдемом.
На причёску и макияж мы потратили почти три часа. То завивали, то распрямляли локоны, снова переделывали. В итоге большая часть волос свободно спадала на плечи мягкими волнами, а часть убрали назад, заплетя тонкий колосок с вплетёнными белыми цветами. Несколько прядей на висках оставили свободными.
Я посмотрела в зеркало — и не узнала себя.
Оттуда на меня смотрела героиня какого-то волшебного мультфильма.
Я поблагодарила стилиста, он ушёл.
Через некоторое время пришла мама. Помогла зашнуровать корсет — самой мне было не справиться. Когда я была полностью готова, руки заметно дрожали.
— А вдруг я там никому не понравлюсь, мам? — уже, наверное, в сотый раз спросила я. — Тебе не кажется, что макияжа слишком много? А платье... оно неприличное. Я никуда не пойду.
— Аделаида Билецкая, прекрати немедленно, — строго сказала мама. — Ты великолепна. Умная, красивая и прекрасно воспитанная. Ты легко поддержишь любую светскую беседу. И рядом с тобой будет достойный кавалер. Ну? Посмотри на себя!
Она была права.
Я ещё никогда не нравилась себе так сильно.
Телефон коротко просигналил.
Эмир: «Жду в холле. Спускайся».
Я в последний раз осмотрела себя в зеркале, взяла сумочку, и мы с мамой вышли из номера.
В отеле начиналась вечерняя суета. Лифты были заняты, и я решила спуститься по лестнице. Подобрав пышную юбку, осторожно шагнула вниз. Каблуки были непривычно высокими, и каждый шаг требовал концентрации. Я боялась наступить на подол или запутаться в фатине.
Спуск показался бесконечным.
И вот — холл.
У стойки администрации меня ждал Эмир.
В тёмно-синем костюме, белой рубашке и бордовом галстуке он выглядел безупречно. Он медленно прохаживался, но когда увидел меня у лестницы — замер. Смотрел так, будто видит впервые.
Потом быстро подошёл, взял под руку и повёл к выходу.
— Прости, что так долго, — смущённо сказала я. — Лифт не дождаться, решила по ступенькам... Почему ты молчишь? Ты ничего не скажешь?
— Скажу, — спокойно ответил он. — Но сперва уведу тебя от любопытных глаз всех мужчин этого отеля.
Я машинально оглянулась. И правда — на меня смотрели. Открыто. Без стеснения.
Мы вышли из прохладного холла в горячий вечер. Жара ударила в лицо. У входа стоял белый лимузин, водитель уже держал дверь открытой.
Всё казалось нереальным.
Как сцена из фильма.
Эмир пропустил меня вперёд, сам сел следом. Водитель закрыл дверь. Эмир нажал кнопку — тёмная перегородка медленно поднялась, изолируя нас.
Я заворожённо наблюдала за стеклом.
И в следующую секунду он резко притянул меня к себе.
Поцелуй был жадным, горячим, почти голодным.
— Ты спрашивала — я отвечаю. Ты прекрасна, — прошептал он.
— Ты тоже, — едва переведя дыхание, ответила я.
— Нет. Это мне придётся весь вечер отгонять от тебя своих придурков братьев, — усмехнулся он.
Я сразу напряглась.
— Значит, платье слишком вызывающее?
Он осторожно повернул моё лицо к себе.
— Дело не в платье. Будь ты хоть в простыне — выглядела бы не менее сексуально.
Я покраснела.
— То есть ты не злишься?
Он медленно скользнул взглядом по моей ноге, видневшейся из разреза.
— Злюсь? Нет. Я просто мечтаю вытряхнуть тебя из этого платья и любить до потери сознания.
Его ладонь легла мне на бедро, пальцы медленно скользнули вверх.
— Нет, — засмеялась я, перехватывая его руку. — Не здесь. И не сейчас.
Он шумно выдохнул, но отстранился.
В его глазах читалось сдержанное нетерпение.
Это было почти смешно — и безумно приятно.
Через некоторое время он заговорил уже серьёзнее.
— Я рассказывал тебе о своей семье, помнишь?
— Помню.
— Это старинный род. И это накладывает отпечаток. Я хочу, чтобы ты была осторожна. И... понимала.
Он впервые выглядел неуверенным.
— Хорошо, — тихо ответила я, хоть до конца и не понимала, о чём он.
Он коснулся моего подбородка.
— Не накручивай себя. Просто будь собой.
Пальцем провёл по моей нижней губе, и напряжение немного отпустило.
— Я очень рад, что ты здесь со мной, — хрипло сказал он и прижался лбом к моему.
Остаток дороги мы ехали молча.
Вскоре машина остановилась у невероятно красивого отеля. Парадный вход был утоплен в цветах и лентах. Водитель открыл дверь, и я ступила на широкую красную ковровую дорожку, мягкую настолько, что каблуки почти утопали.
Снова кино.
Снова ощущение, что всё это — не со мной.
— Это всего лишь свадьба, а не королевский приём, — шепнул Эмир, заметив моё напряжение. — Расслабься.
Он взял меня под руку, и мы направились к входу.
— Стой!
— Что случилось?
— Как я выгляжу? Платье не замялось? Причёска? — я говорила слишком быстро.
Он внимательно осмотрел меня.
— Адель. Всё идеально.
— Проверь нормально, пожалуйста. Мне правда важно.
Он скользнул взглядом сверху вниз.
— Ты безупречна. Идём.
Я кивнула, но сердце всё равно билось где-то в горле.
Если раньше я считала его семью просто состоятельной, то теперь поняла — это другой уровень. Роскошь здесь не демонстрировали, её просто не пытались скрыть. Всё было продумано до мелочей: декорации, живая музыка, официанты в парадной форме, подносы с напитками, фотографы, видеографы.
Женился первый сын далеко не последнего человека.
У входа нас остановил мужчина с планшетом и гарнитурой. Уточнил имена, сверился со списком и пригласил пройти на террасу.
Передо мной открылся вид на залив. Белый шатёр, лёгкая органза, живые цветы, ленты, столики под зонтами. Гостей было столько, что гул голосов стоял плотной стеной.
И нас заметили.
Десятки взглядов повернулись одновременно.
— Сколько людей... — тихо сказала я. — И все смотрят на тебя.
— Они смотрят не на меня, — спокойно ответил Эмир. — Они смотрят на тебя. До этого меня не видели с девушкой. Тем более с такой.
Мне стало не по себе.
— Улыбайся. Нас фотографируют.
Щёлкнули затворы.
Он здесь действительно был как рыба в воде.
— Принесу что-нибудь выпить. Что тебе?
— Воды, — честно призналась я. Горло пересохло от жары и нервов.
— Сейчас.
Он ушёл, а я направилась к столикам. Достала телефон, потом зеркальце — проверить макияж.
— Ну надо же, какой подарок иногда может преподнести судьба, — раздался за спиной знакомый голос с акцентом.
Сердце рухнуло вниз.
Я обернулась.
Эрдем.
В таком же тёмно-синем костюме, как у Эмира. Волосы зачёсаны назад, без очков, с ленивой самодовольной усмешкой. В руке — стакан виски.
— Мисс Красивая Попка собственной персоной, — довольно произнёс он.
— Тот самый негодяй с пляжа? — холодно ответила я.
Его улыбка чуть дрогнула.
Он сделал шаг ближе.
И в этот момент появился Эмир.
Он вручил мне запотевший стакан.
— Вижу, ты уже познакомилась с моим братом Эрдемом, Адель? — спокойно произнёс он по-английски.
Братом.
Слово ударило громче музыки.
— Да, — протянул Эрдем. — Мы как раз были в процессе. Верно, Адель?
Он переводил взгляд с меня на Эмира, явно наслаждаясь ситуацией.
Я решила сделать глоток воды — и закашлялась. Это была не вода. Горьковатая газированная жидкость обожгла горло. Руки дрогнули, стакан накренился, напиток пролился на запястья и на платье.
Эрдему это показалось особенно смешным.
— Простите... — пробормотала я, смахивая капли. — Мне нужно...
Я не договорила.
Просто развернулась и почти бегом направилась к выходу с террасы.
Мне нужно было уйти от него. Немедленно.
У входа стоял тот же мужчина со списком.
— Вам помочь?
— Да, — быстро ответила я. — Мне срочно нужна уборная. Подскажете, куда идти?
Оказавшись наконец там, я принялась мыть руки под холодной водой стараясь не заплакать от огромного напряжения, которое как некстати накрыло меня с головой. Мне было противно, что этот человек видел меня почти голой, я прямо читала это в его взгляде.
Невероятными силами я приказала себе успокоиться.
Осмотрев платье и не обнаружив пятен от пролитого спиртного, (благо последнее было прозрачным), я поспешила вернуться на террасу. Эмира я нашла там где оставила, Эрдема к счастью рядом уже не было. Поэтому я почувствовала некоторое облегчение.
- Всё в порядке? - спросил он сразу как увидел меня.
- Да, прости, - слабо улыбнулась я. - Руки были липкие, нужно было помыть.
- Это ты прости, не знал, что это был Джин с тоником, думал вода и взял по ошибке.
- Да всё нормально, не бери в голову, - попросила я.
Я взяла тот злосчастный стакан, которые всё ещё стоял на столике и сделала глоток. Алкоголь был без сомнения мне сегодня необходим.
- Идём, - позвал Эмир.
- Куда?
- Представляю тебя своим родителями, - залпом осушая стакан ответил он.
Родителей Эмира я представляла иначе — пожилыми, с сединой и солидной полнотой. Но снова ошиблась.
Его отец оказался высоким, подтянутым мужчиной со смуглой кожей и чёрными, как смоль, волосами, в которых лишь кое-где пробивалась седина. Лёгкая щетина, правильные черты лица, едва заметные морщинки у губ — он явно часто улыбался. В нём чувствовалась та же уверенность и природная привлекательность, что и в Эмире.
Мама не уступала ему ни в чём. Высокая, стройная брюнетка с пышными формами, длинными тёмными волосами и огромными карими глазами. Безупречный макияж, идеальный маникюр, дорогие украшения — каждая деталь говорила о вкусе и привычке быть в центре внимания. Её движения были плавными, уверенными, а лёгкий аромат парфюма подчёркивал статус. Рядом с таким мужчиной соответствовать нужно было не на сто — на двести процентов.
Они стояли в кругу гостей, о чём-то оживлённо разговаривая. Заметив нас, Сибель что-то тихо сказала мужу.
— Мам, пап, познакомьтесь, это Адель. Мы учимся вместе, — произнёс Эмир.
Учимся вместе.
Ну да. Учимся и спим.
Я уловила странную ноту в его голосе. Он что... стесняется?
— Адель, это моя мама — Сибель. А это мой папа — Ибрагим.
Сибель тепло улыбнулась и протянула руку.
Ибрагим же взял мою ладонь своей рукой, украшенной перстнями, и, слегка наклонившись, коснулся её губами. Жест был уверенный, отточенный, привычный.
Я смущённо улыбнулась.
В этот момент рядом возник фотограф — вспышка резанула глаза. Отлично. Теперь на снимках я буду пунцовой.
Мы успели обменяться всего парой фраз, когда организатор объявил, что гостям пора занимать места.
Подходило время церемонии.
Гости неспешно заняли свои места. Мы с Эмиром — в первом ряду. Рядом, с неизменной ухмылкой, устроился Эрдем. Мне было не до его оскала — я чувствовала себя лишней. «Просто одноклассница» среди людей, для которых фамилия значила больше, чем имя. Белая ворона в первом ряду.
Зазвучала живая музыка — мягкая, торжественная. Музыкантов я так и не увидела. Шум стих, взгляды устремились к проходу, усыпанному лепестками роз.
По дорожке шёл Адем.
В безупречном свадебном костюме он выглядел совсем иначе, чем в аэропорту: расслабленный, улыбающийся, уверенный. За ним следовали друзья — вероятно шаферы, затем три девушки в одинаковых платьях с маленькими букетами в руках.
Когда они заняли места, музыка сменилась — стала торжественнее.
Появилась невеста.
Её вёл пожилой мужчина — отец или, возможно, дед. Все взгляды были прикованы к ней.
И в этот момент я подумала о своём папе.
Он никогда не поведёт меня к алтарю.
Горло сжало. Я отвела взгляд, чтобы сдержать слёзы. Ладонь Эмира накрыла мою — крепко, но незаметно. Сам он продолжал смотреть вперёд, сдержанный и будто немного отстранённый.
Церемония оказалась трогательной. Кто-то смеялся, кто-то украдкой вытирал глаза.
Формат больше напоминал американскую традицию — для Турции это было нетипично. Но ведь это семья Аль-Хамили.
Жених и невеста произнесли клятвы на турецком — я не понимала слов, но интонации говорили сами за себя. Обменялись кольцами. Под аплодисменты и весёлые возгласы Адем поцеловал жену.
Никакого лишнего официоза — официальный брак, как я поняла, был заключён давно.
Начались поздравления. Вереница гостей потянулась к молодожёнам с поцелуями, пожеланиями долгой жизни, детей и прочей обязательной торжественной риторикой. Я была краткой — мы были едва знакомы, да и им уже хотелось скрыться от толпы.
После этого молодожёнов под музыку, осыпая рисом, проводили в зал, где были накрыты столы.
Гости постепенно рассаживались согласно именным карточкам.
Наш стол, разумеется, отличался от остальных — больше, массивнее, рассчитан на семью. Я сидела как +1 от Эмира. Моя карточка лежала между ним и... Эрдемом.
Ну уж нет.
Убедившись, что рядом никого, я быстро поменяла его карточку на карточку какого-то Селима.
— Не волнуйся, я никому не скажу, — прошептал вдруг у меня над ухом незнакомый голос.
Я вздрогнула. Передо мной стоял ещё один из Аль-Хамили — сходство читалось сразу.
— Я тот самый Селим, — широко улыбнулся он, указывая на свою карточку. — Приятно познакомиться, Адела...
— Ада, — рассмеялась я.
— За что тебя так, а? — хохотнул он, отодвигая мне стул.
«Такой юный, а уже джентльмен», — мелькнуло у меня.
— Сама задаюсь этим вопросом с тех пор, как научилась говорить, — ответила я, присаживаясь.
— Не парься. Имя зачётное, — подмигнул он.
— Спасибо, — смущённо прошептала я.
— Дорогой братец, прошу заметить, у этой девушки уже есть парень, — громким шёпотом сообщил Эмир, занимая место по другую сторону.
— Так и знал, что буду весь вечер отгонять от тебя своих братьев, — добавил он уже мне.
Я лишь улыбнулась. Общество Селима нравилось мне куда больше, чем присутствие Эрдема.
Стол постепенно заполнился семьёй. Недоумение на лице Эрдема было почти забавным — он явно рассчитывал сидеть рядом. Но это не мешало ему всё время смотреть то на меня, то на Эмира. Переглядывания между братьями были взаимными.
— Адель, — наполняя мне бокал шампанским, обратился Ибрагим. Официанты начали разносить горячее. — Так ведь зовут известную английскую певицу? Я прав?
— Моё полное имя Аделаида, а друзья зовут меня Ада. Адель меня называет Эмир.
— Вот как, — вскинула бровь Сибель.
— А мне нравится, — вставил Селим. — Всё детство он её песни слушал, даже подпевал.
— Смотри, как бы я твои детские секреты не выдал, — пригрозил Эмир.
— Да, совсем как девчонка, стоял перед зеркалом с расчёской вместо микрофона, — добавил Эрдем.
Он получил предупреждающий взгляд отца и Эмира.
— Мальчики, ведите себя прилично при гостях, — холодно произнесла Сибель.
Она снова повернулась ко мне:
— Значит, вы учитесь вместе с Эмиром, в Германии?
Вот сейчас начнётся определение моей «принадлежности».
— Совершенно верно. У нас совпадало множество предметов.
— Стоп, Эмир, когда ты говорил, что тебе помогали одногруппники... ты имел в виду Аду?
— Да, мам, и её в том числе.
— Мы так вам благодарны! — оживился Ибрагим. — И как только вам удалось дисциплинировать моего сына?
У меня в горле застрял кусок говядины. Знали бы они, чем мы «занимались» помимо учёбы...
— Нам с мамой всю жизнь было трудно заставить его учиться. Репетиторы, тренеры — всё ни почём. А вам удалось! Поздравляю!
— Благодарю, господин Аль-Хамили. Но я за него ничего не делала. Он всё выполнял сам, я лишь проверяла. Таково было моё условие.
— Зови меня Ибрагим.
— Папа, дело не в дисциплине, — лениво вмешался Эрдем, разрезая баранину. — Просто твои репетиторы не были и вполовину такими красивыми, как Адель. Хотя была одна... как же её звали...
— Может, ты уже заткнёшься? — резко бросил Эмир. — Или тебе, как всегда, нужна моя помощь?
— Да ладно! Делать уроки приятнее, когда рядом шикарные красотки, — продолжал Эрдем.
— Довольно! — резко оборвала Сибель. Я даже вздрогнула. — Немедленно прекратите.
— Не обращай внимания, — тихо сказал Селим. — Эти двое всегда собачатся. А если рядом симпатичная девушка — катастрофа.
Я криво усмехнулась. Игнорировать это было сложно.
На время за столом воцарилось подобие тишины.
— Ада, расскажите о себе. Семье. Планах? — вновь обратилась Сибель.
Я рассказала о школе, о семье, о планах, которые пришлось пересмотреть, когда на родине началась война.
— Значит, вы беженцы? — спокойно уточнила она.
— Нет, — мягко поправила я. — Скорее мигранты в связи с ситуацией.
— Но ведь это одно и то же?
Спорить было бессмысленно.
— Мам, думаю, Адель устала от допроса, — вмешался Эмир.
Я была ему благодарна.
— Ничего не могу с собой поделать, — невинно улыбнулась Сибель. — Люблю узнавать людей. Мы же отлично общаемся, не так ли, Ада?
— Да, вполне.
Теперь я окончательно поняла, что имел в виду Эмир в машине.
— Ты такая многогранная личность, — продолжил Ибрагим. — И до сих пор без конкретных планов?
— Мне нравится всемирная история. Но понимаю важность точных наук — физики, биологии. Возможно, в следующем году сделаю упор на них, чтобы определиться с направлением.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — одобрил он. — Хотелось бы среди своих сыновей иметь таких же здравомыслящих людей. Ты не пойми неправильно, я их люблю...
Кто знает, сколько ещё длился бы этот монолог, если бы не заиграла медленная музыка.
Ведущий объявил первый танец.
Адем взял Айлин за руку и вывел её в центр зала. Она была ослепительна. Они закружились под мягкую музыку — плавно, сдержанно, красиво. Следом Ибрагим пригласил Сибель.
Я вдруг поймала себя на лёгкой зависти — в детстве мама так и не отправила меня на танцы.
— Ты умница, — тихо произнёс Эмир, когда вокруг нас стало немного свободнее.
Его рука, до этого сжимавшая мою под столом, медленно скользнула выше по оголённому бедру, освобождённому от слоёв юбки. Лёгкие, почти невинные касания. Но тело реагировало совсем не невинно.
Разум шептал: «нельзя».
Кожа — горела.
Я старалась держать лицо спокойным, но вздрогнула, когда его пальцы стали настойчивее. Дыхание сбилось. Колени предательски напряглись.
Господи. Здесь. Среди сотни людей.
Щёки вспыхнули.
— Я бы с удовольствием потанцевала, — поспешно сказала я, мягко убирая его руку и поднимаясь из-за стола.
В его взгляде мелькнуло раздражение — его планы явно были иными. Но он встал.
Мы вышли на танцпол. Медленно двигались под музыку. Его ладонь лежала на моей талии крепче, чем требовалось для приличного танца. В каждом движении чувствовалось сдержанное напряжение.
Песня закончилась.
— Идём, — тихо сказал он.
Он взял меня за руку и вывел наружу. Мы прошли мимо освещённого бассейна, пересекли теннисный корт и углубились в парк. Там, среди деревьев, стояли деревянные беседки с лёгкими полотняными занавесками.
— Куда мы идём? — спросила я, чувствуя, как внутри снова нарастает жар.
Он не ответил.
Привёл к самой дальней беседке, отдёрнул занавеску и почти втолкнул меня внутрь.
— Сюда.
Больше он не сказал ни слова.
Его рот накрыл мой — жёстко, голодно, так, будто всё это время он сдерживался. Поцелуй был глубоким, долгим, лишающим воздуха. Мир за пределами беседки растворился. Остались только его губы, его дыхание, его рука, сжимающая мою талию.
— Я устал от этих светских разговоров, — произнёс он, касаясь пальцем моих припухших губ. — И от того, как ты выглядишь в этом платье. Ты понимаешь, насколько ты соблазнительная, Адель? И вся моя.
От его голоса по коже прошла дрожь.
Его ладони легли на мои ягодицы — крепко, почти болезненно. Он сжал меня через ткань, затем нашёл разрез юбки и скользнул внутрь. Горячие пальцы прошлись по коже, медленно, уверенно, будто проверяя, насколько я готова.
Сердце билось в висках. Я обвила его шею, прикусила нижнюю губу. Он глухо зарычал.
В одно движение он избавил меня от белья, подхватил под ягодицы и усадил на перила. Холод дерева контрастировал с жаром внутри.
— Ты что творишь? А если нас увидят? — выдохнула я, оглядываясь.
Он не ответил.
Его пальцы снова нашли меня — медленно, уверенно, заставляя выгибаться и ловить воздух губами. Он двигался так, будто точно знал, где провести, где надавить, где задержаться чуть дольше. Моё тело отвечало без колебаний — влажно, горячо, дрожа от каждого прикосновения.
— Боже, какая ты... — прохрипел он у самого моего рта.
Я чувствовала, как внутри нарастает тяжёлая, сладкая волна. Низ живота стягивался тугим узлом, дыхание сбивалось, мир сужался до ритма его руки.
Я схватилась за его ремень, помогая быстрее. Он перехватил моё запястье, на секунду удержал взгляд — тёмный, затуманенный — и быстро избавился от лишнего.
Когда он снова подхватил меня и прижал к себе, это было уже не игра.
Он вошёл в меня резко, глубоко. Из груди вырвался стон — слишком громкий, слишком честный. Ощущение было обжигающим, на грани боли и удовольствия, знакомым и всё равно новым. Я обвила его бёдра ногами, притягивая ближе.
— Всё в порядке? — хрипло спросил он.
— Да... только не останавливайся.
Сначала он двигался медленно, будто давая мне привыкнуть к каждому толчку, к глубине, к плотности ощущений. Потом ритм стал другим — настойчивым, требовательным.
— Моя, — шептал он, удерживая меня за поясницу. — Моя...
От этих слов внутри что-то окончательно сорвалось. Я сама начала двигаться навстречу — быстрее, жаднее. Пальцы впились в перила, тело выгибалось, дыхание рвалось на короткие всхлипы.
Мир исчез.
Был только этот ритм. Удары сердца в унисон. Трение, жар, нарастающее давление внизу живота, которое становилось почти невыносимым.
— Не кричи... — прошептал он в ухо, ускоряясь.
Я уткнулась ему в плечо, пытаясь заглушить собственный голос, когда волна наконец накрыла. Она пришла резко — будто кто-то дёрнул за невидимую нить внутри. Тело сжалось вокруг него, дрожа, ломаясь на осколки удовольствия. Я чувствовала, как каждая мышца внутри откликается, как пульсирует жар, как он ещё глубже вжимает меня в себя, теряя контроль вместе со мной.
Он замер, тяжело дыша, прижимая меня к себе, и я ощущала, как его тело догоняет моё — мощно, окончательно.
Постепенно вернулись звуки: сверчки, далёкая музыка, шум праздника.
Он аккуратно вышел и помог мне слезть. Ноги дрожали.
— Боже... что это было? — прошептала я, прислоняясь к колонне.
— Одна маленькая девочка до чёртиков возбудила меня, — довольно улыбнулся он, приводя себя в порядок. — Ты, оказывается, очень громкая, Адель.
— Что? — я поспешно поправляла платье. — Меня могли слышать!
Он тихо рассмеялся.
— Тебе смешно? — я ударила его кулаком в грудь.
— Обожаю, когда ты смущаешься, — притянул он меня к себе.
— Хватит. Мне срочно нужно в дамскую комнату. Если кто-то поймёт по моему виду, что я только что... — я замолчала, чувствуя, как снова краснею.
Он усмехнулся.
И взял меня за руку, возвращая обратно к свету и музыке.
Мы вернулись в отель так же незаметно, как и ушли. Гости уже расползались по территории — кто-то смеялся слишком громко, кто-то шатался от шампанского. До нас никому не было дела.
Мы договорились встретиться в холле и разошлись каждый в свою уборную.
Я поправила макияж, насколько это было возможно, припудрила лицо, обновила помаду на припухших губах, проверила причёску. Выглядела почти прилично. Почти.
В холле Эмира не оказалось.
Зато оказался Селим.
Он тут же пригласил меня на танец. Я попыталась отказаться — сказала, что жду Эмира. Но он был таким искренним и по-детски настойчивым, что я сдалась.
Мы вышли на террасу, где совсем недавно проходила церемония, и начали медленно покачиваться под музыку.
Селим был почти моего возраста, но в душе — всё ещё мальчишка. Он серьёзно рассуждал о жизни, о семье, рассказал, что эта свадьба для Адема и Айлин уже вторая — первую сыграли для родителей, эту для себя. Я сделала вид, что удивлена.
Он хвастался, что с нового года переходит в нашу гимназию.
— Теперь ты обязана помогать мне с уроками, — подмигнул он.
Я улыбнулась.
И в этот момент появился Эрдем.
— Эй, младший брат, я тоже хочу потанцевать с Адой. Ну? Давай, иди отдохни.
Он грубо разнял нас, даже не пытаясь скрыть раздражение. Селим посмотрел на меня — спрашивая взглядом, уверена ли я.
Я сжала его запястье и кивнула. Всё в порядке.
Селим отошёл.
Эрдем занял его место.
Мы продолжили двигаться в такт музыке, но теперь воздух стал тяжелее.
— Ты очень красивая и умная девушка, Ада, — произнёс он, прижимая меня к себе слишком близко. — Понимаю, почему Эмиру башню сорвало настолько, что он привёл тебя сюда под видом обычной одноклассницы.
— Я и есть его обычная одноклассница, — ответила я, уже настороженно.
Он усмехнулся.
— Мне можешь не вешать лапшу. Я слышал, чем вы занимались в беседке. Хотя... кто знает, может там, откуда ты родом, так принято? Девушкам своих одноклассников трахать?
Пощёчина прозвучала громче музыки.
Я даже не думала — просто ударила.
— Да что с тобой не так?! — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё кипит.
Я сдерживалась с самого утра. Больше не могла.
— То, что ты слышал или видел, означает только одно — ты грёбаный извращенец, — прошипела я.
Он потёр щёку и неожиданно поднял руку в примирительном жесте.
— Ладно. Признаю, перегнул. Прости. Я лишь хотел предупредить. Не строй иллюзий насчёт моего брата и будущего с ним. У нашей семьи строгие принципы. Родители никогда не позволят ему жениться на такой, как ты. Его заставят тебя бросить. И это разобьёт тебе сердце. Ты уверена, что хочешь этого, красотка?
Слова ударили больнее пощёчины.
Типичная история золушки.
Почему я вообще слушаю его?
Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку и резко дёрнул обратно.
— Пусти! — закричала я, вырываясь. — Или хочешь ещё получить?
— Как скажешь, красотка.
Он разжал пальцы.
Я потеряла равновесие и упала на дощатый пол, больно ударившись бедром. Слёзы злости обожгли глаза.
Я быстро поднялась и, не оглядываясь, побежала прочь.
Подальше от него.
Подальше от их семьи.
Подальше от ощущения, что меня только что поставили на место.
Я пробежала через холл и выскочила на улицу. Ноги гудели от проклятых каблуков.
Чёрт бы их побрал. Больше мне тут не перед кем чиниться.
Я сбросила босоножки и, подхватив юбку, побежала к воротам босиком. Лишь бы подальше отсюда.
Слёзы застилали глаза, я почти ничего не видела. В ушах звучал голос Эрдема: «Родители ни за что не позволят ему жениться на такой как ты».
На такой, как я. Дешёвой простушке.
О чём я только думала? Что меня примут как равную?
Громкий гудок разорвал воздух. В лицо ударил свет фар. Сквозь слёзы я даже не заметила, как выбежала на трассу. Грузовик нёсся прямо на меня.
Я уже приготовилась умереть.
Но сильные руки резко обхватили меня за талию и дёрнули назад — за секунду до того, как машина пронеслась мимо.
Мы упали на газон.
— Тихо-тихо, любимая, всё уже позади, — шептал Эмир, прижимая меня к себе.
— Нет, не трогай меня! — закричала я, отталкивая его. — Зачем ты меня сюда привёл? Зачем?
— О чём ты? Адель? Эй! Эй! Успокойся! Успокойся и расскажи, что за фигня приключилась?
— Нет! Я хочу назад, в свой отель!
Я попыталась встать, но резкая боль пронзила ступни. Я вскрикнула и упала обратно.
— Не спеши, ты поранила ноги, хватайся за меня, — сказал он, поднимая меня на руки. — Вот так, умница.
— Вызови мне, пожалуйста, такси! Я хочу уехать сейчас же! Эмир, прошу!
— Хорошо! Хорошо! Но позже, ладно, сначала давай обработаем твои раны, идёт?
— Куда ты меня несёшь?
— Обратно...
От одной мысли снова увидеть Эрдема меня накрыла паника.
— Нет, я не хочу туда, отпусти меня! Нет!
— Окей, окей! Тогда до пункта охраны. У них должна быть аптечка.
Мы свернули к одноэтажному зданию с надписью «Охрана». Аптечки на месте не оказалось. Эмир отправил охранника в отель, строго попросив не распространяться, зачем она нужна.
Тот вернулся быстро.
Эмир осторожно промыл мне ступни, смыл пыль и кровь, обработал ссадины. Лишь когда спирт обжёг кожу, и я увидела, сколько крови вытекло из трещин на пятках, я поняла, насколько всё плохо.
Платье, испачканное пылью и засохшей кровью, было безнадёжно испорчено.
Закончив перевязку, он достал телефон и вызвал такси. Потом надел мне на ноги босоножки — идти я в них не могла, но босиком оставаться было ещё хуже.
— Тебе не обязательно ехать со мной, — сказала я, когда он сел рядом. — Не хочу, чтобы ты из-за меня пропускал свадьбу своего брата.
— Да плевать мне на эту свадьбу! — резко ответил он. — После того, что произошло, мне точно будет не до веселья.
Сил спорить у меня не осталось. Да и как бы я ни упрямилась, мне нужна была его помощь.
В машине мы молчали. Я считала фонарные столбы, чтобы не думать. Помогало плохо.
— Может ты всё-таки расскажешь мне, что произошло? — тихо спросил он.
Я лишь отрицательно покачала головой.
Если начну говорить — расплачусь. Сегодня я выплакала больше, чем даже на похоронах отца и брата.
— Я как-нибудь сама дойду, — снова зачем-то сказала я.
— Адель, ну что ты заладила "сама", да "сама"? Вот заживут раны и будешь тогда "сама". А до тех пор буду я.
К счастью, в лобби было почти пусто — никто не видел, как он нёс меня на руках.
В номере он помог снять платье и отнёс меня в ванную. Там я настояла, что помоюсь одна.
После душа он снова перебинтовал мне ноги, уложил в кровать и лёг рядом.
Через пять минут мы оба уже спали — выжатые, как после войны.