Эмир
После того случая в спортзале я поклялся себе, что больше никогда не приду к Адель пьяным и в таком состоянии.
Я тогда увидел страх в её глазах. Настоящий. И в тот момент впервые подумал, что могу её потерять.
Она, наоборот, повела себя так, будто я не заслуживал даже половины её терпения. Вызвала такси. Отвезла домой. Попросила кого-то пригнать мою машину. Сидела рядом, пока я приходил в себя.
А потом мы поговорили.
Она пообещала больше не ходить в тот чёртов спортзал.
Я не горжусь тем, как «попросил». Но тогда мне казалось, что я защищаю её.
Глупец.
Я думал, всё наладилось.
А потом её словно подменили.
Она начала играть со мной.
Нарочно. Точно нарочно.
То вдруг заводила разговор о сексе — смотрела своими невинными глазами и спрашивала, думаю ли я об этом. Конечно думаю. Каждый день. Иногда это единственное, о чём я вообще способен думать.
То появлялась в школе почти голая, прикрываясь жарой.
И стоило моему взгляду предательски опуститься ниже её лица, она усмехалась:
— Так не сдерживайся.
Она даже не представляла, сколько усилий мне стоило держать себя в руках.
А ещё — вопросы.
Где я.
С кем я.
Почему пропал.
Она задавала их мягко, но настойчиво. И всегда в моменты, когда мне меньше всего хотелось объяснять.
Каникулы стали спасением. Мы сдали экзамены, и я с удивлением обнаружил, что оценки у меня достойные. Отец будет доволен. Для него это, кажется, единственный измеритель ценности.
Лето пролетало быстро. И вместе с ним приближался момент, который я терпеть не мог — ежегодная поездка в Турцию.
С конца июля по начало сентября — месяц в родительском доме. Семейная традиция. Слово «традиция» в нашей семье звучало как приговор.
Я ехал туда только ради Селима.
Младший брат рос слишком быстро. Каждый раз, приезжая, я находил в нём что-то новое. Вдали от старшего брата Эрдема он будто расправил плечи. Учёба, театр, друзья. Он стал увереннее.
Иногда я ловил себя на мысли, что Селим и Ада могли бы плохо поладить. Оба правильные до абсурда.
И тут же одёргивал себя.
Она моя.
Эта мысль грела. И одновременно пугала.
Хуже всего было то, что в начале августа у неё день рождения. Восемнадцать. А я должен был пропустить его ради показательной семейной идиллии.
Она расстраивалась. Старалась не показывать, но я видел.
В какой-то момент я позвонил её матери.
— Есть идея, — сказала Алина после короткой паузы. — Ты очень вовремя позвонил, Эмир.
Идея оказалась дерзкой, но идеальной.
Билеты покупала она — чтобы сюрприз выглядел естественно. Я занимался трансфером и отелем. Цветы должны были доставить утром в день её рождения.
Я представлял её лицо.
Её растерянность.
Её радость.
Жаль, что не смогу увидеть это лично.
Свадьба Адема удачно совпала по датам. Он без лишних вопросов добавил Аду в список гостей и даже вызвался встретить их в аэропорту.
Адем всегда был другим. Сдержанный. Спокойный. Почти как отец — но без холодной жёсткости. Единственный, кто никогда не смотрел на меня как на проблему.
Всё было просчитано.
Пока накануне она не пропала.
Целый день — ни ответа, ни звонка.
Я уже знал про её подработку. Ада-официантка вызывала у меня странную смесь гордости и раздражения. Я не был против — пока это не мешало мне чувствовать, что всё под контролем.
Но тишина — другое дело.
Я накрутил себя за полчаса до состояния, когда мысли начали темнеть.
Позвонил её матери.
— Они с Леной пошли по магазинам после работы, — спокойно объяснила Алина.
Камень с души рухнул.
Но осадок остался.
Когда вечером я получил от Ады сообщение с неуклюжей ложью про отсутствие интернета, я понял.
Она соврала.
Мелочь.
Но неприятная.
Я улыбнулся.
Если она решила играть — я тоже умею.
Я не стал перезванивать. Пусть понервничает.
В этот момент Эрдем, словно почувствовав слабину, предложил выйти в бар.
Я согласился.
Не ради девочек.
Ради тишины в голове.
Бар у пляжа был переполнен. Туристки, музыка, жаркий воздух, липкий от алкоголя и духов.
Эрдем мгновенно оказался в центре внимания. Он всегда так — шумный, яркий, уверенный до наглости.
Я сел у барной стойки и заказал виски.
На телефоне мигали сообщения от Ады.
«Ответь, пожалуйста.»
«Прости.»
Часть меня злилась.
Другая — таяла.
Мне нравилось знать, что она переживает. Значит чувствует вину.
Эрдем притащил двух девушек. Симпатичных. Загорелых. Слишком заинтересованных.
Одна из них попыталась переключить моё внимание на себя. Прикоснулась к колену. Скользнула пальцами выше.
Я не почувствовал ничего.
Кроме раздражения и усталости.
— Я не в настроении, — сказал я и ушёл.
Завтра она будет здесь.
Я почувствую её под руками.
Услышу, как меняется её голос, когда она стонет от моих ласк.
Никаких разговоров.
Только она.
И то, как она тает, когда я к ней прикасаюсь.
Я соскучился.
И завтра ожидание закончится.