Эмир
— Да брось, Никс, что тебе сложно? Я же не кражу совершить тебя прошу. Просто написать дурацкий реферат...
Ну нет, так просто ему от меня не отвертеться.
— Я уже сказал тебе, не смогу, извини, Эмир. Мы с отцом уезжаем из города на этих выходных, мне бы хоть свой написать успеть, — оправдывался этот ботан. — Может, кто-нибудь другой поможет тебе?
— Нико, клянусь богом, большего ничтожества я в жизни не встречал... — я начинал беситься.
— Прости, Эмир, но история не мой конёк, честно. Ты же не хочешь получить низкий балл от Герхарда?
— Это ты должен переживать о моём балле, иначе твоё лицо может случайно пострадать от моих кулаков. Просто напиши чёртов реферат, и я от тебя отстану!
— Ладно, я постараюсь, — неохотно сдался тот. — К пятнице принесу тебе, чтобы ты смог почитать перед следующим занятием.
— Прекрасно. Вот так бы сразу, малыш Нико, — похлопал я его по плечу. — Буду ждать!
Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Причём такой... неприкрыто осуждающий. Кто бы это мог быть?
Я повернулся — и о чудо! Красотка Адела... ох, до чего же дурацкое имя... Адель! Точно. Это ей идёт больше.
Так вот, красотка Адель вовсю за нами наблюдала. Смотрела во все глаза. Лоб наморщила, глазки сузила.
Я ей не нравился.
Прям бесил.
Эдакий хулиган, обижающий невинных и обездоленных, заставляющий служить и подчиняться ему.
Почему-то это меня забавляло.
Я даже улыбнулся ей.
Она восприняла это с ещё большим раздражением, отвернулась и деловито принялась собирать свои вещи, всем видом показывая, что уходит.
Честно говоря, я и сам собирался. Мимо как раз проходили Рамон и Эдуардо. Я окликнул их — и мы ушли, соблюсти, наконец-то, нашу традицию и выкурить по сигаретке.
— Ты влюбился, Казанова, — выпуская клубы дыма, подвёл итог Эдуардо. — Втрескался по уши.
— Дааа... — поддакивал Рамон.
Ну вот, «проветрил мозги», называется.
Пару английского мы решили закосить, поэтому этим кретинам представился уникальный шанс довести меня до ручки своими расспросами. Весь сегодняшний разговор они посвятили ей. Что только не делали: и женили нас, и разводили, и измены придумывали.
Веселились как могли.
Ровно до того момента, как сказали, что я влюбился.
— Пошёл в жопу, Эд! Ничего я не влюбился! — кашлянул я и тут же ушёл в защиту. — Как можно влюбиться в такую? Её от меня воротит. Как можно влюбиться в того, кому не нравишься?
— Точно влюбился. Глянь, как бесится. Это первый знак.
— Сейчас я этот знак засуну тебе знаешь куда? — огрызнулся я, бросая в него всякий мусор со стола.
— Именно потому и влюбился — потому что она не такая, как все, кого ты до этого знал. Как думаешь, она его отошьёт? — как ни в чём не бывало продолжал Эдуардо, словно меня тут и не было.
— Не знаю. Давай поспорим? — предложил Рамон.
— Так, всё, заткнулись оба. Сейчас же, — рявкнул я.
Тупицы видят меня насквозь.
Чтобы я им ни говорил, как бы ни отказывался — видно, что меня волнует Ада Билецкая. И чем больше я это отрицаю, тем больше хочу понять, почему она так себя ведёт.
Поэтому я во что бы то ни стало решил в этом разобраться.
Как я себя убеждал — забавы ради.
Ничего серьёзного.
Ради этого я даже попёрся на биологию, где, к моему великому удовольствию и огромному огорчению Ады, нам пришлось работать в паре над лабораторной работой.
Подобные работы мы уже выполняли — особой сложности и интереса это не вызывало.
Куда больше меня интересовала моя напарница, всячески старающаяся меня игнорировать и даже не смотреть в мою сторону.
— Ты ведь не станешь притворяться глухонемой сейчас, новенькая? Я уже знаю, что это не так, — прошептал я ей на ухо спустя некоторое время после того, как госпожа Шнайдер объяснила задание и дала разрешение начинать.
Ада тут же принялась возиться со стеклами, делая вид, что высматривает там что-то невероятно важное.
— Хм, — выдала она с видом человека, готового сделать научное открытие, а не определить тип клетки. — Раз уж ты знаешь, что я не глухонемая, то, вероятно, и имя моё тебе уже известно. А значит, называешь меня «новенькой» умышленно. Клетка живая, человеческая.
Она оторвалась от микроскопа и уверенно сделала пометку в контрольном листе.
И почему я подумал, что с ней будет легко?
— Это коллективная работа, поэтому я имею право проверить, — огрызнулся я.
И снова этот её изучающий взгляд. Лёгкое пожатие плечами — мол, «валяй».
— Да, живая и человеческая, — подтвердил я.
И услышал смешок.
Да она надо мной насмехается, чертовка. Будто я дурачок какой-то.
— Моя очередь. Ну? И как тебе Германия, новенькая? Ты давно здесь?
Я легко поменял стекло и, чувствуя на себе её взгляд, начал рассматривать образец.
Да, я знал её имя. Но нарочно дразнил, вытягивая на разговор.
Вместо ответа она принялась... рассматривать меня.
Точнее — мой профиль.
— Живая, млекопитающее, — уверенно сообщил я, отстраняясь от микроскопа.
— Как ты там говоришь? Это коллективная работа и всё такое, так что я, пожалуй, проверю, — передразнила она меня.
Подвинула микроскоп, быстро взглянула, молча сделала отметку и неожиданно продолжила:
— У вас тут так заведено — над новенькими издеваться? Или это мне так повезло?
Маленький упрёк.
Ну вот. Прогресс.
— А разве над тобой уже кто-то издевался? — продолжал я играть дурачка. — Если что, ты только скажи, я мигом этого придурка на место поставлю.
Ада снова вскинула бровь, задержала на мне взгляд чуть дольше, чем нужно, а потом поспешно спряталась за лабораторкой.
— У нас ещё много работы. Займёмся делом. Вот — эти твои, а это мои.
Ладно.
Серьёзность — так серьёзность.
Я подыграл.
Справились мы быстро. Даже успели перепроверить друг друга.
После чего Ада отдала лист госпоже Шмидт, и та сообщила, что мы молодцы — потому что выполнили задание правильнее всех.
В чём я, честно говоря, не сомневался.
За это время я успел понять, с насколько умным человеком имею дело.
И, к своему стыду, понял, что вряд ли у меня найдутся темы для разговора, при которых Ада не посмотрит на меня как на идиота.
— Отличная работа, ребята, вы все молодцы, — похвалила преподаватель в конце. — Эмир и Ада, желаю хорошо провести время в ботаническом саду.
Что?
Ботанический сад?
Ну разумеется. Какой ещё приз можно было выиграть на лабораторной по биологии.
С одной стороны — отличная возможность провести с ней время.
И тут, как назло, прозвенел звонок.
И рядом тут же материализовалась Лена, отрезая мне доступ к моей напарнице. Вцепилась в Аду мёртвой хваткой и потащила её прочь.
Я на секунду завис.
Потом быстро сообразил.
Отдал Лене наши билеты и предложил пристать к Нико с вопросом, с кем ей идти в ботанический сад.
Пусть отвлечётся.
И, о чудо, она повелась.
Лена скрылась за поворотом.
А мы остались в пустом холле.
Наконец-то.
Одни.
Я смотрел на неё, пытаясь понять её чувства.
Чтобы понять, как действовать дальше.
Не хотелось снова облажаться.
— Что? — не выдержала она первой, прерывая наше молчаливое «гляделки».
— Что «что»?
— Ты смотришь на меня, — с укором сказала она.
— А ты на меня, — пожал я плечами, продолжая рассматривать её так же внимательно, как несколько минут назад клетки под микроскопом.
— Почему?
— Я тебя раздражаю?
— Нет. С чего ты взял?
— Весь день нос воротишь, как от мухи надоедливой.
— Ладно, я пойду. Мне пора, — сказала Ада и направилась к выходу.
— Я проведу, — сразу отозвался я. — Ты так и не ответила на мои вопросы, помнишь?
Она остановилась. Снова посмотрела на меня.
— Не могу понять, зачем тебе мои ответы?
— Если бы были не нужны — не спрашивал бы.
Я постарался не показать, что меня задевает её холод.
— Довольно сложно поверить после твоего утреннего поведения.
Я хотел сказать: сама виновата.
Но сдержался.
— Два года, — вдруг сказала она. — Ты спрашивал, давно ли я тут. Два года.
Пауза.
— А насчёт нравится или нет... ещё не решила.
Она окинула меня взглядом.
Многозначительно.
И я, конечно, позволил себе подумать, что это зависит от меня.
— Прости, мне правда нужно спешить. Иначе опоздаю на автобус. Следующий — только через час. Пока.
И убежала.
А я так и остался стоять, как баран, глядя ей вслед.
Эта девушка всё больше путала мне мысли.
Толкала на странные поступки.
Например — Лена.
Где она?
У неё точно есть номер Ады.
---
Лену я нашёл на выходе со стоянки. Она, как всегда, ждала маму.
— Эй, Лена! — позвал я. Подойдя ближе, заметил, что она чем-то расстроена. — Ты в порядке?
— В порядке, — невесело ответила она. — Просто Нико сказал, что подумает насчёт ботсада. Думала, он согласится.
— Ах это? Фигня. Он согласится, дай ему время.
— Ну? А ты что хотел? — окинула она меня взглядом.
— Слушай... вы же с Адой дружите вроде как? — почесал я затылок.
Я был уверен — сейчас она всё забудет.
Так и вышло.
Лицо тут же просветлело.
— Дружим. А что? — кокетливо спросила она. — Ты ей нравишься, кстати.
— Правда? Она так сказала?
— Ну, не прямо чтобы сказала, но... а ты чего хотел-то?
Если я сейчас скажу правду — завтра об этом будет знать весь Франкфурт.
— Да ничего такого. Просто забыл домашку записать... а номер телефона не взял...
— Домашку? — прищурилась Лена, улыбаясь. — Так давай я дам?
Раскусила.
И издевается.
— Лена!
— Господи, ну так и скажи, что она тебе нравится! — рассмеялась она.
— Ладно, это была глупая затея. Пока, Лена...
Я уже развернулся.
— Стой! Сейчас продиктую, — сдалась она. — Если что — скажу, что ты меня заставил.
Она быстро нашла номер и продиктовала.
— Спасибо! Слушай, а есть смысл просить тебя не трепаться об этом? Или бесполезно?
— Посмотрим, — улыбнулась она и побежала к подъехавшей машине.
А я, не теряя времени, написал своё первое сообщение Аде:
«Спасибо за ответы».
Без подписи.
Она и так поймёт, от кого.