Эмир
Вы не поверите, но со мной такого никогда не было.
Я никогда никого не добивался. Мне это было незачем.
Я — Эмир Аль-Хамили, сын одного из самых богатых бизнесменов Турции. Красивый, неглупый... ну, может, самоуверенный чуть больше, чем нужно. Всё, чего я хотел, всегда оказывалось у меня — стоило только попросить. А иногда даже и просить не приходилось.
Я этим гордился.
Когда ты получаешь всё без усилий, начинает казаться, что мир принадлежит тебе.
И вот — дилемма.
Почти вселенский кризис.
Как парню, который никогда никого не добивался, добиться девушку, которая даже рядом с ним сидеть не хочет?
Цветы?
Кино?
Прогулки под луной?
Всё это романтический бред и не про меня. С того самого дня, когда я порвал с Элой, романтик во мне умер.
Ада от меня шарахается, как от проблемы, а не как от парня. Узнать о ней что-нибудь — невозможно: она ни с кем не общается. Спрашивать у Лены — глупо, та растреплет всё за пять минут, и Ада закроется окончательно. Или, что ещё хуже, начнёт встречаться с кем-нибудь другим.
А такого допустить я не мог.
Полная херня.
Один взгляд на неё — и всё, контроль потерян.
Хотя изначально цель была простая: понять, за что мне этот игнор.
Мысли не отпускали меня до глубокой ночи. А утром я, естественно, проспал и пропустил две первые пары. Обычно в таких случаях я в школу не шёл вовсе. Но в тот день был другой случай.
Мне нужно было увидеть её.
Я собрался за десять минут и помчался в гимназию. Как раз закончилась вторая пара, народ разбрёлся по территории. Лену, Нико и Аду я заметил почти сразу — они шли в столовую. Разумеется, туда же направился и я.
— Сложный выбор, Адель? — спросил я, наблюдая, как она разрывается между кашей и фри.
— Нет. И меня не так зовут, — бросила она, едва взглянув на меня.
Каша победила.
Я, конечно, взял картошку — для вида. Мы сели за освободившийся столик. Я шёл чуть позади, позволяя себе лишнюю секунду взгляда. И тут же мысленно одёрнул себя.
Опять.
Собственнические замашки.
Она аккуратно расположила поднос. Попробовала кашу — и тут же отодвинула тарелку. Гордая. Лучше будет голодной, чем признается.
Меня это почему-то забавляло.
— Может, хватит на меня пялиться? — не выдержала она.
— Прости, — честно ответил я. — Не могу.
— Почему?
— Потому что ты красивая. И мне нравится на тебя смотреть.
Она вспыхнула.
— Почему ты называешь меня Адель?
— Потому что мне нравится, — пожал плечами я. — И потому что это имя тебе идёт.
Я облизнул пальцы от соли — привычка. И только потом заметил, как она на меня смотрит.
Чёрт.
— Хочешь? — протянул я ей тарелку.
— Что?
— Ты голодна.
— Я не ем картошку.
— А я и не говорил про картошку.
Она посмотрела на меня с возмущением — и я не выдержал, рассмеялся.
— Что тебя так веселит? Тебе это нравится?
— Признаюсь, да.
Она резко поднялась и начала собирать поднос.
Чёрт. Перегнул.
— Подожди, — вырвалось у меня. — Мне нужна твоя помощь.
Я сказал это оглядываясь по сторонам. Ещё не хватало, чтобы кто-то заметил, как я прошу помощи у девчонки.
Она остановилась.
— С чем?
— С учёбой. Мне правда нужна твоя помощь. - убедившись, что никто не смотрит и, тем более, не слушает, ответил я.
Она смотрела недоверчиво. И правильно делала.
— Извини, — сказала она наконец. — Найди кого-нибудь другого. Кого-нибудь, такого же как ты.
— «Такого, как я»? — зацепился я уязвлено. Подобного ответа я никак не ожидал. — Это какого?
Ответа не последовало. Она ушла.
Любой нормальный парень махнул бы рукой.
Но не я.
Она сопротивлялась — и этим только сильнее цепляла. Я хотел её. Упрямую. Закрытую. Правильную. И — чёрт возьми — уже мою, хотя она об этом ещё не знала.
Весь день я летал где-то не здесь. Рамон с Эдуардо ржали, пока я едва не врезал им.
Вечером был репетитор по немецкому — бессмысленная трата времени, как по мне. Своим немецким я был более чем доволен.
После урока я взял сотовый и написал:
«Я не отстану, пока ты не согласишься».
Двусмысленно. Но она поймёт.
Я уже собирался в душ, когда телефон пиликнул.
Ада:
«Ладно. Я помогу».
Всего несколько слов, а я уже был в раю.
И я улыбался, как полный идиот.
В ту ночь я засыпал счастливым.
И впервые — немного напуганным переменами в собственном поведении.