Поклонник.

Но кто-то уже забывает проститься, стирая клеймо имен.

А я до сих пор ищу твои лица в тотемах своих племен. ©.

Спасибо Богу за Изабель. Джош думал об этом весь день. Он наконец собрал свою барабанную установку и теперь наслаждался игрой. Изабель и Мартин привезли ему барабаны, так как знали, что он безумно по ним скучает, но зайти в здание школы не решится. Он бил по тарелкам так, словно это было в первый раз в его жизни. Он бил так, словно пытался выплеснуть всю боль и агрессию через игру. Он бил так, словно от этого зависела его жизнь.

Джордан, пройдя мимо спальни брата, улыбнулся и мысленно поблагодарил Господа. Джош постепенно восстанавливался. И пусть в школе у него не было опоры, кроме Джордана и Изабель, пусть Тайлер сидел за одним столом с Патриком, Питом, Крисом и Ником, пусть Джерард избегал его, теперь он мог противостоять этому. Пит писал ему каждый вечер. Ему было неловко из-за той речи Патрика, но он не решался снова начать общаться с Джошем в школе, потому что боялся, что их со Стампом хрупкий мирок снова рухнет. А они с Патриком так долго его восстанавливали. Джош понимал его. И не судил.

Весь вчерашний вечер Джош гулял с Джастиной. У девушки уже виднелся животик. Она рассказала родителям о беременности. И после небольшого скандала они приняли тот факт, что станут бабушкой и дедушкой в довольно молодом возрасте. Мама Мэтта постоянно находилась рядом, давая советы. И несмотря на то, что Джастина перешла на домашнее обучение, так как не хотела, чтобы на неё бросали взгляды, она была почти счастлива. Почти. Джош видел в необычайно красивых голубых глазах еле заметную печаль. Потому что человек, которого она любила, погребён под землей.

Джош потянулся и отложил наушники. Он решил пойти вниз, покормить Лану, которая уже давно следила за ним недовольными жёлтыми глазками, и выпить чаю. На кухне обнаружилась мама, которая готовила ужин. Джош уселся за стол и начал жевать печенье. Лаура нарезала салат.

— Снова играешь, дорогой? — она тепло улыбалась.

— Ага. Соскучился по барабанам, — Джош задумчиво посмотрел на мать.

— Это здорово! — женщина выглядела довольной.

— Мам, — внезапно Джош встал и взял лицо матери в свои ладони, — мам, ты прости меня. За срывы, истерики, побеги из дома, депрессии и алкоголь. Я явно не смогу получить награду «Сын года». Я прибавил тебе седых волос на голове, но мне так жаль. Я стану лучше, честное слово.

— Сынок, — растроганно проговорила Лаура, целуя Джоша в висок. — Как же ты можешь просить прощения? Я же твоя мама. И никто не обещал мне лёгкого пути. Никто не говорил, что ваше взросление станет обыденным и беспроблемным. Но ты мой сын. В тот день, когда я взяла тебя на руки в роддоме впервые, кое-что случилось. Я поняла, что я больше не живу на свете для себя. Теперь я живу только ради своего ребёнка. Ты и Джорди — самое ценное, что у меня есть. Я живу для того, чтобы видеть ваши улыбки, я просыпаюсь по утрам ради вас.

Джош крепко обнял маму.

— Групповые обнимашки! — завопил Джордан, врываясь в кухню и обвивая руками сразу обоих.

Лаура рассмеялась. А Джош замер. Он увидел поверх головы матери в окне то, что приковало его внимание. Возле его дома была припаркована машина отца Тайлера. А сам Тайлер сидел на капоте.

— Мам, я прогуляюсь ненадолго. Накорми Ланку, пожалуйста.

Джош взял куртку, оделся и вышел на улицу. Он застыл на крыльце. Тайлер смотрел на него. Он ничего не делал. Не махал. Не кричал. Не делал попытки заговорить. Просто смотрел. И Джоша это разозлило. Быстрым шагом, сократив расстояние между ними, он подошёл к Тайлеру и резко спросил:

— Что ты тут забыл?

Но Тайлер не ответил. Огромными грустными глазами он смотрел на Джоша, и эти глаза были настолько родными, что Джошу захотелось, чтобы Тайлер отвернулся.

— Ты собираешься торчать у моего дома вечно? — грубо поинтересовался Дан. — Разве ты не должен репетировать песни или типа того?

Тайлер молчал. Эта тишина была калечащей и разрушительной, и Джошу захотелось сделать нечто неправомерное по отношению к этому изваянию, застывшему на капоте старенькой машины.

— Отвечай, когда я спрашиваю! — прорычал он.

Но Тайлер спрыгнул с капота и обошёл машину, чтобы сесть за руль. Джош ощутил ярость. Подлинную ярость.

— Не так быстро, детка! — прорычал он, хватая Тайлера за руку и крепко сжимая его ладонь.

Он не знал, откуда в нём появилось желание причинить боль Тайлеру. Настоящую физическую боль. Он швырнул его к передней дверце автомобиля, прижимая его так, словно тот собирался сбежать.

— Ты онемел? — почти ласково спросил Джош, — Ник и Крис расстроятся. Вокалист группы и немой! Вот, блять, незадача!

Очень медленно Тайлер поднял ладони и упёрся ими в грудь Джоша, отталкивая его. Джош знал, что-то, что он сделал, побудило Тайлера отбросить его в сторону, но почему-то слева в грудной клетке противно заныло. Он хотел сделать Тайлеру больно, но вышло наоборот.

— Прости меня, Джош. Я всё не решался пойти и позвонить в дверь, чтобы сказать это. Чтобы сказать это, глядя тебе в глаза. Я всё сидел и пытался набраться храбрости. Но я должен. Так будет правильно… — тихо сказал Тайлер.

— Ну-ка? — скривился Джош.— Поведай.

Внутри всё покрылось коркой льда. Он знал, что что бы сейчас Тайлер не сказал — это останется с ним навечно. Будет гнить в его душе. Будет обжигать по ночам, не давая дышать нормально. Тайлер мог сделать ему больно. Тайлер сделает ему больно. И ему не защититься от этого. Только не от него. Его слова сорвутся с его губ и в одно мгновение осядут внутри Джоша. Уничтожая его изнутри. Разрывая в клочья. А потом Тайлер уйдёт, оставляя Джоша один на один с его мыслями и переживаниями. Ему хотелось убежать прочь, не дать возможности Тайлеру вонзить в него нож, проворачивая его с садистским наслаждением. Ему хотелось попросить Тайлера остановиться. Не делать этого. Хватит с него муки. Хватит с него удаляющихся спин. Хватит с него потерь.

Уйди молча, Тайлер. Не добивай. Пожалуйста, не надо.

— Мне очень жаль, Джош. Но ты больше не в группе…

— Оу… — Джош отшатнулся. — Оу…

Наверное, на его лице мелькнуло что-то, потому что Тайлер прикрыл глаза, и на секунду его лицо исказилось страданием. Но он тут же взял себя в руки. Джош смотрел на него и не узнавал. Тайлер был собранный, решительный, спокойный и… холодный. Где тот парнишка, бросавший на него испуганные взгляды, когда Джордана избили? Где тот юноша, который говорил ему: «Я не оставлю тебя. Ты можешь гнать меня прочь, кричать на меня, я всё равно буду рядом»? Где тот мальчик, который доверчиво шептал ему, что он хочет быть живым, глядя в его, Джоша, глаза? Где тот Тайлер, что готов был пожертвовать собой ради него? Сейчас перед ним стоял уверенный в себе вокалист группы, которая однажды перевернёт этот мир, заставив его звучать по его правилам.

— Я больше тебя не знаю… — прошептал Джош. — Господи, я больше не знаю, кто ты.

Тайлер кивнул, глядя за спину Джоша:

— Зато его ты знаешь. Не так ли?

Джерард тихо стоял за ними, не решаясь подойти ближе. На лице Тайлера мелькнула тень.

— Вот только хорошо ли? — он указал подбородком на рукав чёрной кожаной куртки Джерарда.

Джош проследил взглядом и увидел. Рукав правой руки Уэя был забрызган краской. Красные пятна были рассыпаны на ней. Краска, которой написали страшные слова на истерзанной машине Брендона. Краска, которой изрисовали могильную плиту Ури. Джош сразу это понял.

— Это низко, Джи. Это. Низко, — голос Тайлера стал ниже. Более угрожающим.

Джош неверяще смотрел на испачканный рукав, не понимая, зачем Уэй на это пошёл. Джерард опустил голову.

— Что ж. Мне пора, — подытожил Тайлер. — Удачи тебе, Джерард. И…

Его голос дрогнул. Сердце Джоша пропустило удар. «Не говори этого, пожалуйста, оставь хотя бы отблеск надежды, прошу тебя, прошу».

— Прощай, Джош.

Тайлер сел за руль, и автомобиль исчез вдали. Джош смотрел ему вслед, а в груди разрасталась огромная дыра. Там, где несколько секунд назад теплилась надежда.