Поклонник.

Твои сигареты гаснут в чужих руках. ©.

— Школу не закроют. Закрыли лишь одно здание, и то на время, — Изабель поджала губы. — Пресса освещала это довольно ярко, учитывая то, что совсем недавно случилось с Райаном. И снова идут разговоры о том, чтобы ужесточить контроль за оружием, и снова винят Интернет. У Брендона были проблемы с алкоголем и оружием, маниакальные состояния. Но никто не забил тревогу. И вот результат, — психолог горестно вздохнула.

Пит, внимательно её слушавший, кивнул:

— У Ури было достаточно денег, чтобы купить любое оружие и любые таблетки. Можно винить в этом его родителей. Можно винить его окружение, которое не заметило тревожные симптомы, можно винить Интернет. Много факторов, на самом деле…

— Нет, — жёстко перебил Вентца Джош. — В случившемся виноват лишь один человек. И его, к счастью, расстреляли. Не нужно искать оправданий. Эта мразь всё спланировала. Привела в действие свой план и поплатилась жизнью за это. Команда спецназа убила его на месте. Поделом ублюдку. Всё.

Тайлер сжал его плечо.

— Мне горько об этом говорить, но в наших школах подобное случается слишком часто. Наш случай не входит даже в десятку самых громких скандалов, связанных с массовым расстрелом в школе, — Изабель покачала головой и отпила немного чая.

— Когда меня допрашивали, мне казалось, что полицейские вообще не удивлены тому, что случилось. Для них это была просто рутинная работа, — печально сказал Тайлер.

— Для них убийства — не новость, так и есть, — вздохнул Патрик. — Они задавали вполне стандартные вопросы. Знали ли мы о готовящемся нападении? Помогал ли кто-то Ури в его действиях и прочее.

— Джошу пришлось сложнее. Брендон говорил с ним до начала побоища, и люди это видели, — Тайлер погладил Джоша по щеке.

— Я рассказал правду. Он предлагал мне уйти. Дал две минуты, — звенящим от ненависти голосом проговорил Джош.

— Но ты не ушёл, — прошептала Изабель.

— Это было невозможно, — ответил Дан. — Я словно окаменел. Ноги не слушались. Разум отказывался воспринимать произошедшее. А когда он выстрелил в Мэтта, я понял, что уходить нельзя. Потому что… его нужно убить.

В гостиной дома Дан повисла гробовая тишина.

— Джош, что ты… — глаза Изабель расширились.

— Я хотел убить его, — повторил Джош. — Я хотел поднять оружие, которое он бросил, и разрядить в него обойму.

— Ты бы не смог… — покачал головой Мартин.

— Почему это? — с вызовом спросил Джош. — Считаешь, что у меня кишка тонка?

— Дело не в этом, — Мартин даже улыбнулся. — Ты бы смог поднять пистолет. Навести его на Брендона. Коснуться курка. Но нажать ты бы не сумел.

— Тебя там не было, Мартин. Ты не видел того, что там происходило. Ты не можешь судить, — Джош выглядел спокойно, но внутри у него всё клокотало. Эти воспоминания прожигали в нём дыру, словно серная кислота.

— Могу, — супруг Изабель выглядел очень убеждённым. — Для того, чтобы оборвать человеческую жизнь, нужно быть не таким человеком, как ты.

— А какой я? — прошептал Джош, часто моргая.

— Хороший.

Мартин умолк. Тайлер благодарно ему кивнул. Но Джош был с ним не согласен. Он точно знал, что сумел бы застрелить Брендона. Он был готов.

— Всё закончилось довольно быстро. На место происшествия успели приехать репортёры и фотографы, но с Ури расправились весьма скоро. Мне кажется, журналисты были весьма разочарованы тем, что получили так мало информации, — с отвращением сказал Пит.

— Теперь у полицейских действует тактика быстрого входа, — объяснил Мартин. — Они не ведут переговоров с преступниками, если речь идёт о жизни незащищённых. К тому же, здесь речь шла о детях. У Ури не было ни единого шанса.

— Мы с Питом прибежали к школе, когда уже вокруг неё установили кордон. Многие ученики выбегали невредимыми, Джерард и Пат выскочили на улицу через другой выход. А Джоша всё не было… — Тайлер коснулся рукой горла, словно даже эти воспоминания душили его. — Все выходили, но только не он… И я решил, что…

Он отвёл глаза. Джош обнял его за плечи, успокаивая, но мысли его были далеко. Он не выходил, потому что его долгое время не могли оттащить от мёртвого тела Мэтта. Казалось, руки Джоша всё ещё могли чувствовать тепло его кожи. Тепло его крови.

— Оставь его, сынок, — тихо сказал ему какой-то мужчина в форме. — Ты ему уже ничем не поможешь.

Дан обречённо закрыл глаза. Ему жить с этим. От этого не убежать. Он навсегда заперт в этих воспоминаниях. На сегодняшнем собрании настояла Изабель. Она сказала, что ребятам необходимо обсудить произошедшее, чтобы снять груз с души. Чтобы они смогли вернуться в школу. Чтобы смогли жить дальше. Джош не хотел покидать дом, и они собрались у него. Джерарда не было.

— Медики, пожарные, психологи, спецназ, родители, репортёры, ученики, — всё слилось в одну картину, — рассказывал Патрик, переплетая пальцы с пальцами Пита. — Мы с Джи выбежали и увидели огромную толпу. Все кричали, плакали, мы отыскали родителей. Я увидел Пита, и в какой-то момент почувствовал себя самым живым человеком на свете, — он улыбнулся Вентцу. — Но ни разу за всю свою жизнь я не пугался сильнее… Честно. Я жутко струсил, когда началась пальба.

Тайлер смотрел в окно. Он вспоминал, как мама Мэтта высматривала своего сына в толпе. С какой надеждой оглядывала каждого, кто выбегал из здания школы. Каждый родитель со слезами счастья сжимал своего ребёнка в объятиях, а эта несчастная женщина всё ждала. Вот сейчас её Мэтт выскочит и бросится к ней. Обнимет её, успокоит, скажет, что он в порядке, что он никогда её не оставит. Она прижмёт его к груди и камень рухнет с её души. Но его всё не было… Она ещё не знала, что её мальчик больше никогда не скажет ей, как сильно её любит.

Потому что пока все остальные бежали к выходу, он остался лежать на грязном полу. В нескольких метрах от распластанного тела своего убийцы. Потом под руки вывели рыдающую Джастину. Потом из школы вышел Джош, в окровавленной одежде, и Лаура закричала от ужаса, а Тайлер пошатнулся при виде него. Но Джош не смотрел на них. Это было не так важно, потому что он вышел из здания сам, на своих ногах. А значит, всё в порядке. Значит, объятия и поцелуи подождут. Он смотрел лишь на маму Мэтта. Слёзы текли по его лицу, и женщина всё поняла. Отчаянно тряся головой, она стала оседать на землю. Кто-то подхватил её.

— Скажи, что он в порядке! Джош, скажи, что мой мальчик жив! — кричала она.

Джош закрыл рот ладонью, сдерживая крик. К моменту, когда его семья и Тайлер заключили его в объятия, у него началась полноценная паническая атака, и к нему уже бежали врачи. В состоянии дереализации Джош находился ещё долгое время и не помнил, что было потом. Фактически, диагноз «расстройство личности» в медицинской карте Джоша не появился лишь благодаря вмешательству Изабель, которая сумела убедить медиков, что поведение Джоша — следствие травмы, полученной в школе. Не более того. Потом были допросы. Долгие разговоры. Попытки достучаться.

Жизнь людей постепенно приходила в норму. Жизнь Джоша постепенно катилась под откос. Жизнь мамы Мэтта и родителей двух других погибших детей превратилась в непрекращающийся кошмар. И вот теперь Изабель проводила легкий сеанс психотерапии, пытаясь выяснить, кому из ребят и чем помочь. Она попросила об этой встрече до возвращения в школу, потому что потом у неё не будет времени. Количество детей, которые будут ходить к ней, прибавится. Это понимали все.

Джош хотел бы, всем сердцем хотел бы отпустить ситуацию и жить дальше. Но не мог. Просто не мог. И, по большому счёту, все собрались тут из-за него. Он это понимал.

— Знаете, — тихо начал он. — Их было двое. Два друга, которых я потерял навсегда. Один как-то сказал мне: «Никотин не решит твоих проблем. Лишь добавит новых». И я отрёкся от сигарет. Да и не умел я курить никогда. Он мне подкуривал. Сам. А другой, напротив, дымил постоянно. Pall-Mall курил. И запах этих сигарет уносил меня мыслями домой. В Вестервилль. Я не знаю, сумею ли я однажды назвать Колумбус домом. Правда. Я бы хотел в это верить. Но он сейчас дома. Мэтт дома. И он останется там навечно. Он мог бы покорить мир. Стать музыкантом. Или актёром. Может, он был бы суперзвездой, кто знает. Мы никогда не узнаем. Теперь. Потому что его мечтам и надеждам не суждено сбыться. Потому что его жизнь оборвала пуля.

Джош встал и подошёл к окну. Он коснулся ладонью холодного стекла. И продолжил:

— Многие здесь, в этой комнате, ненавидят его. И у вас есть на то причины. Я вообще однажды бросил в него табуретку. Мэтт мог быть форменной скотиной. Это правда, но, знаете, самое страшное, что он сам себя таковым считал. Он был уверен в том, что он плохой человек… И никто его в этом не разубедил. Не успел… Он сказал мне, что он не способен отдать жизнь за другого человека. Что он не такой. Но он умер за девушку, которая носит под сердцем его ребёнка. Он умер ради этого малыша. Вы можете считать его ублюдком, Пат, Пит, и ты, Тай… Но его смерть доказала, что в нём было добро. И этого добра было достаточно, чтобы не сбежать из школы, спасая себя, а остаться в ней. Я не знаю, почему он не сделал этого, как многие другие. Может, из-за меня. Может, из-за Джастины. Может, потому что был слишком стоек, для того, чтобы броситься вон. Но он остался. И он принял чужую пулю. И это решение лишило его жизни…

Никто в комнате не проронил ни слова.

— Мы с Таем как–то разговаривали на эту тему. И он заметил, что сказать: «Я бы умер за тебя», — достаточно легко. На словах ведь вообще всё просто, не так ли? Я могу составить список людей, за которых я бы отдал жизнь. Но я всего-лишь навсего сотрясаю воздух. До тех пор, пока мне не представится возможности доказать им свою преданность. Свою решимость…

— Джош! — предостерегающе поднял руку Тайлер. Ему не нравилось, куда заходит этот разговор.

— Погоди, родной. Позволь мне закончить. Я пытаюсь донести до вас свою мысль. И она весьма проста. Я могу сказать всё, что угодно. Но на самом деле — не знаю, что бы я делал. Достаточно ли я храбр для того, чтобы умереть за кого-то? Или нет? — Джош обозрел сидящих людей в его гостиной. — Я не уверен в этом. Но я знаю одно — Мэтт оказался достаточно силён для этого. Он оттолкнул Джастину. Он позволил ей и своему ребёнку жить. Вы можете его ненавидеть. Это ваше право. Но я хочу, чтобы вы услышали мои слова: я не знаю ни одного человека, который был бы сильнее этого юноши, который сейчас погребён в Вестервилле.

Тайлер опустил голову, а Мартин смотрел на Джоша с возрастающим уважением. Джош подошёл к небольшому столику и взял с неё флакончик с жёлтой краской для волос. Он сжал его в ладонях и прошептал:

— Я пронесу в своей памяти этого отчаянного, такого улыбчивого и невероятно смелого человека. До конца дней своих. Клянусь. Клянусь, что никогда не забуду тебя, Мэтти.