Поклонник.

I pray your life is sweet, you fucker, damn you! ©.

— Я, эм, — Джош кусал губу, старательно подбирая правильные слова, — понимаю, что не должен влезать в твою жизнь и давать советы. Но я говорил с ним. И он продолжает считать аборт лучшим выходом из сложившейся ситуации. Однако, я хочу, чтобы ты знала, что решать лишь тебе. Мы сможем привлечь его к ответственности. Так или иначе.

— Я понимаю, что ты волнуешься, и мне всё ещё стыдно, что я так отреагировала на твой приход, Джош. Мне не следовало повышать голос. Я просто на грани… И то, что ты теперь всё знаешь, выводит меня из себя!

Она встретила его весьма прохладно. А если совсем честно, то Джастина орала на него добрых десять минут. Её трясло, ей было страшно, и, в конце концов, она отчаянно разрыдалась.

Джош поднял глаза, в которых плескалось удивление:

— Ты не должна извиняться, милая! Я вовсе не таю зла. Но я пришёл сказать, что он больше не станет давить на тебя! Вот и всё. Что ты решила по поводу малыша?

Это был просто формальный вопрос. Джош знал, что Джастина оставляет ребёнка. Её руки, ласково поглаживающие ещё довольно плоский живот, были тому подтверждением.

— Я рассказала Изабель о том, что Мэтт — отец ребёнка. Мы разошлись в вопросах, касающихся моего будущего, — проговорила Джастина.

Джош молчал, лицезрея синюю дорожку, которая лежала на полу спальни Джастины. Он пытался понять, что девушка имела ввиду, а когда ему это удалось, то он протяжно вздохнул.

— Она хочет, чтобы мои родители и его родители узнали обо всем! — выпалила Джастина. — Но я категорически против.

Дорожка всё ещё занимала внимание Джоша. Глаз он не поднял. И тишина становилась всё более некомфортной.

— Джош, ты осознаёшь, что отец моего ребёнка — парень, который, вероятно, влюблён в тебя? — дерзко спросила Джастина.

Джош сглотнул. Она понимает, насколько ранит этот вопрос? Он вонзил ногти в ладони, и боль немного отрезвила.

— Как насчёт того, чтобы я родила его и отдала вам на воспитание? Вы будете отличной парой! — голубые глаза полыхнули огнем. Джастина горько усмехалась.

Зачем так цинично? Зачем… Джош продолжал изучать ворсинки на дорожке, не зная, осознаёт ли она, что никому из участников этой истории не облегчает задачу своим поведением?

— Что мне сделать, чтобы ты почувствовала, что всё будет хорошо? — спросил Джош.

— Ты спросил таким тоном, словно собираешься составить список, — процедила Джастина.

— Джас… Твоя ненависть ко мне не имеет смысла, — вздохнул Джош. — Мэтт больше не испытывает ко мне прежних чувств, к тому же, ты и сама знала, что он гей!

— Для начала перестань всё время говорить это слово! Гей! — Джастина почти прошипела это.

— Я не хочу ссориться. Я хочу помочь! — Джош попытался объяснить это ей как можно мягче.

— Ты издеваешься?! — опешила девушка.

— Вовсе нет, я просто хочу, чтобы ты успокоилась.

— Перестань быть таким добреньким!

— Перестань быть такой отталкивающей, — тихо сказал Джош.

— Я — это я, — ответила Джастина куда–то в сторону, — я могу перестать быть отталкивающей, если тебе неприятно, но я не могу перестать быть собой, понимаешь? — её голос сломался.

И Джошу, и ей одинаково больно сейчас. Но Дан не понимал, как она могла извиняться перед ним, и тут же снова сыпать едкими упреками? Возможно, это гормоны? Или все девушки чуточку сумасшедшие?

Губы Джастины дрогнули:

— Я всё ещё балансирую на грани. Я всё ещё хочу потребовать, чтобы он перестал быть таким гадким! Но он ненавидит меня! — Джастина сжала зубы, и глухой стон, что почти слетел с её уст, оборвался. — Он такой, и он уже не изменится, я понимаю это, но я хочу верить, Джош! Я думала, что смогу подобраться к нему через Николаса, но он не обращал на меня внимания! Боже, такой бред! Влюбиться в Мэтта Хили! А потом, когда случилась та пьяная ночь, я была почти в отключке. От окончательного падения меня удерживали лишь губы Мэтта на моей коже! Ему нравилось это! Я знаю! Я не могу ошибаться! Ему понравилось! И стоило мне узнать, что я жду малыша, то я сразу решила, что ему от меня не отделаться! Но… Но он пугает меня, Джош! Он такой холодный, такой грубый, такой вульгарный! Ну почему он такой?! — выкрикнула девушка, сжимая ладони.

— Я не знаю! — Джош тоже был взволнован. — Он не был таким раньше, я клянусь! В Вестервилле всё было иначе!

— Значит это ты… — Джастина прищурилась, и её глаза стали темнее. Более синими. Более пронзительными. — Ты разбил ему сердце и превратил его в испорченного, хамоватого, омерзительного мудака!

— Джас…

— А теперь ты бегаешь тут, пытаясь всё исправить, так как чувствуешь свою вину, да? — с вызовом спросила Джастина.

Джош открыл было рот, но тут же его захлопнул. Он чуть было не сказал, что, вообще-то, он не заставлял её ложиться в постель с Хили. И что она была в курсе его ориентации. И что было бы неплохо предохраняться. Но что толку? Какой смысл теперь об этом говорить? Она уже беременна. От человека, которому не нужна. Зачем добивать её? Джош протяжно вздохнул и отвёл глаза.

— Ты же рассказала мне свой секрет только потому, что хотела повлиять на Мэтта, да?

— Я хотела понять. Что в тебе особенного. Чего нет во мне?

— Может быть, ты просто не мужчина? — спокойно спросил Джош.

Эти слова задели её. Она вскинула подбородок и вызывающе уставилась на Дана.

— Ты любишь Тайлера? — её тон был сухим.

— Да.

— Тогда оставь Мэтта в покое, — предложила девушка.

Она прошлась по комнате, и внезапно её взгляд остановился на картине с изображением лебедя. Красивая белая птица с горделиво изогнутой шеей плыла по реке.

— Мне подарил эту картину один из многочисленных ухажёров, — вдруг сказала Джастина. — Он считал, что эта птица символизирует меня. Символ романтики, красоты, благородства и изящества. Но взгляни на меня теперь. Что со мной стало…

Джош молчал.

— Ты знаешь, каково это? Когда твой мир погребает тебя под своими руинами? Я расскажу тебе, — Джастина коснулась рукой живота, и слёзы навернулись на её глаза. — Сегодня ты юна, всеми любима, тебя боготворят, тобой восхищаются, перед тобой радужными цветами сияет твоё будущее! Перспективы, планы, идеи. Но вот наступает холодное, отчуждённое завтра, и твоё яркое будущее рассыпается миллионами осколков прямо на твоих глазах. Вдруг оказывается, что ты не сильная, не стойкая, не выносливая. Ты просто глупая девчонка, которая носит под сердцем ребёнка. Тебе одиноко и страшно.

Она тихо всхлипнула. Джош застыл напротив неё, искренне не зная, как её утешить.

— Всё видится исключительно в сером свете, — Джастина продолжила, не замечая, что Джошу становится всё тяжелее её слушать. — Тебе хочется сжаться в комочек, спрятаться от всех этих осуждающих взглядов, скрыться от всего мира, потому что ты не знаешь, как тебе теперь жить дальше? Хочется не показывать им слёзы, потому что в их глазах нет ничего, кроме немого укора и унизительной жалости.

— Джас… — прошептал Джош, сожалея сразу обо всём. О Мэтте, о своём приезде в Колумбус…

— Что делать дальше? Как поступить со своей жизнью? Как поступить с жизнью крошечного существа, которого ты не хотела, но теперь ты одна несёшь за него ответственность? Ответственность! Такое длинное и такое страшное слово… — девушка не слышала его. Она полностью погрузилась в собственные мысли, которые озвучивала вслух. Слова лились из неё неконтролируемым потоком. — Ты растерянно озираешься посреди этого огромного равнодушного мира, всеми покинутая, всеми позабытая, — её голос смолк.

В комнате повисла тишина. Джош смотрел на неё, искалеченную обстоятельствами, злой насмешкой судьбы и её личной глупостью. И сердце сжималось от жалости. Больше нет королевы школы. Утончённой, высокомерной, заносчивой красавицы. Есть девушка, собственноручно сломавшая себе жизнь. Что же ты наделала, девочка, что же ты наделала?

* * *

— Разговор не удался. Она то ненавидит меня, то делится своей болью. А потом снова ненавидит, — уныло протянул Джош. Тайлер протянул ему стакан с колой, и Джош сделал глоток.

Они гуляли уже около часа, разговаривая о том, что происходит: о том, что пропустил Тайлер, и о том, что история Джастины весьма и весьма трагична.

— Джош, я сейчас грубо скажу, но ты и правда прекращай ходить вокруг людей, навязывая им свою помощь, — Тайлер жевал гамбургер, и его слова были не слишком чёткими.

Джош улыбнулся.

— Оставь ты их в покое. Пусть сами разбираются. Это не твой ребёнок. И Мэтт уже не твой друг. Я знаю, ты винишь себя, потому что вроде как Хили приехал в Колумбус вслед за тобой, но ты не звал его. Помни об этом. Это было его решение. Джастина переспала с ним, и это было её решение. Ты там никак не замешан. Даже… Пит там не особо замешан. И я всё ещё не понимаю, что именно он там делал.

— Патрик, кстати, рассказал, чем закончился их разговор?

— Они не вместе. Это определённо точно. Их отношения сейчас в подвешенном состоянии. Пит держится рядом. Но Пат пока не может ему доверять.

— Понимаю… — Джош откусил кусочек тако. — Но я бы так хотел, чтобы они были вместе. Ну хоть кто-то же заслуживает хэппи-энда?

— А мы с тобой?! — от возмущения Тайлер подавился, и Джош тут же похлопал его по спине.

— Мы с тобой — вообще отдельная тема. Мы с тобой будем вместе всегда. Это даже не обсуждается, — отрезал Джош.

— Ну-ну, — недоверчиво протянул Джозеф.

— Что опять? — фыркнул Джош.

— Не нравится мне то, что ты сблизился с Хили в последнее время, — Тайлер нахмурился.

— Это не повод для переживаний, я тебя уверяю, — легкомысленно отмахнулся Джош. — Ты просто представь. Фрэнк будет с Джи. Мэтт с Джастиной. Патрик помирится с Питом! Может быть, мы все однажды даже выберемся на совместный пикник! — у Джоша азартно загорелись глаза.

— Ха-ха, — скептически отреагировал Тайлер. — Глупости это. Кстати, я хотел сказать, что благодарен тебе и всем остальным, что вы не бросили Зака…

— Тай, хорош, — серьёзно сказал Джош. — Это даже обговаривать не следует.

— И всё же. Давай зайдём в магазин к Фрэнку, он как раз рядышком, я бы хотел и ему сказать спасибо, потому что он вообще не обязан был приезжать. Фактически, мы ему никто.

Джош согласился.

— Знаешь, у меня есть идея для одной песни, — рассказывал Тайлер, пока они двигались по направлению к магазину. — Я вчера не мог заснуть, в голове было столько мыслей, и я…

Договорить он не успел. Дверь музыкального магазина распахнулась. Оттуда вылетел взбешенный, пьяный и невероятно неадекватный Брендон Ури.

Он врезался в Джоша и рявкнул:

— Разуй глаза, Дан! Совсем ослеп?!

— Эй, полегче! — разозлился Джош. — Это ты летишь как угорелый и врезаешься в людей!

— Знаешь, мне надоело видеть твою рожу каждый день! Ты преследуешь меня, снова и снова напоминая о том, что я впал в ярость и наговорил Райану гадости только из-за того, что ты ошивался рядом с ним, провоцируя меня! — Брендон выглядел полубезумным. Он тыкал в Джоша пальцем, а в уголке его рта белела пена.

Джош остолбенел.

— Что ты несёшь, Брен? — спокойно осведомился Тайлер.— Джош тут не при чём. Я знаю, что тебе тяжело, но контролируй свою речь, пожалуйста.

— Не при чём? — Хищно ухмыльнулся Ури и, глядя в лицо Джошу, выпалил:

— Ты веришь в Бога, Джош?

— При чём тут религия, блять?! — разозлился Джош. — Прекрати задавать людям этот вопрос снова и снова!

— А при том, — холодно сказал Брендон. — Потому что тебе следует помолиться ему.

— О чём ты говоришь?

— Бог отвернулся от тебя, Дан, — загадочно проговорил Брендон.

— Хватит! — отчеканил Тайлер. — Ты пьян и несёшь всякую чушь!

— Разве? — усмехнулся Брендон. — Единственная чушь заключается в том, что следователи, которые вели дело Джексона, решили, что тот сам упал и раскроил себе черепушку. Потому что в крови этого кретина нашли массу всяких интересных вещей. Но я не такой идиот. Ты расспрашивал о нём, Джошуа, и твои глаза горели бешенством. А потом он взял и умер. Совпадение? Не думаю.

Тайлер сделал шаг назад. Джош побелел как стена.

Но Брендон ещё не закончил:

— Разве что точно такое же совпадение, как и то, что мистер Пристли мистическим образом исчез из города, который целенаправленно опутывал своей паутиной долгое время. Но он перешёл дорогу Джошуа Дану и резко пропал с радаров. Слишком много странностей происходит, а, Джош? Но ты же не думаешь, что все и всегда будут хавать твою глупую ложь? Как бы не так. Береги себя, малыш.

Брендон развернулся и пошёл прочь.