Поклонник.

То, что я открываю тебе свою боль, еще не означает, что я люблю тебя. ©.

Мэтт отпил немного пива и начал задумчиво вращать в пальцах крышку от бутылки. Он не был пьян, скорее просто напряжен. Джош сидел в его комнате уже пятнадцать минут, а разговор всё не клеился. Дан устроился на подоконнике, подтянув ноги к груди. В комнате царил полумрак. Миссис Хили была на работе, и никто не мешал им.

— Я не думаю, что я нуждаюсь в твоей помощи, — Мэтт не смотрел на Джоша, но в его голосе не было ни цинизма, ни агрессии. Лишь еле заметная усталость.

— Я поступил неправильно, ответив молчанием на твое признание, а потом бросив тебя одного, в номере мотеля, — Джош всё-таки это сказал. Эти слова должны были прозвучать намного раньше. Но он решился сказать это лишь теперь.

— Сейчас немного поздно говорить об этом, не находишь?

Мэтт выглядел неважно. Он побледнел и осунулся. Плохо спит? У него проблемы? Джош подмечал эти детали.

— Ты пытался переехать машиной Джерарда, — негромко сказал Джош. Ему почему-то было очень легко разговаривать вот так, когда они были наедине, и в комнате не было света.

— Это бред, — спокойно сказал Мэтт. — Я просто прикалывался. Недолюбливаю его.

— А наркота?

— Мне нужны деньги. Я привык жить не по средствам. И ограничений я не терплю, — горький смешок слетел с губ Мэтта. — Я многое терпел в последнее время. Больше не хочу. Теперь я буду делать то, что пожелаю.

— Тебя закроют. Или убьют, — эти слова почти ранили Джоша, когда он их произнес. Он не желал такой участи ему. — Люди умирают в этом городе, Мэтт.

— Люди везде умирают. Смерть — единственный уравнитель. За остальное приходится бороться. Хочешь быть лучше других? Жить лучше других? Делай что-то. Выживай. Вертись. Выкручивайся. Как умеешь.

— Оставь это. Не связывайся с криминалом. Подумай о маме! — Джош почти умолял.

— Не смей, — тихо прорычал Хили. — Не смей манипулировать мной при помощи моей матери. Это запрещённый прием!

— Я не знаю, что ещё тебе сказать, чтобы ты понял! — Джош вскочил с подоконника.

— Ты не чужой человек для меня, Мэтти! Но ты совершаешь ошибку! Ты просто потерянный мальчик. Ты закрываешься этим цинизмом от всего мира, хотя я точно знаю, какой ты внутри! Мягкий, ранимый, чувствительный! В этом городе нет никого, кроме меня и твоей мамы, кто бы знал тебя настоящего!

— Ты отказался от меня! — Мэтт тоже встал и оказался напротив Джоша. — Мы были друзьями! Когда я приехал сюда, ты стал всем для меня, Джош! Мой мир был сосредоточен вокруг тебя, но всё, что ты видел — Тайлер Джозеф! А теперь ты приходишь и швыряешь мне крупицы этой мнимой заботы?! Кто, я, блять, по-твоему? Помойная дворняга? — Мэтт тяжело дышал, а его глаза горели дьявольским огнем.

— Не говори так! — Джоша задели эти слова. — Я протягиваю тебе руку, потому что мне не всё равно!

Мэтт отошёл в сторону и отвернулся. Несколько секунд он стоял там, выравнивая дыхание, а потом вдруг спросил:

— Представь, если бы на том балконе был ты и он. Вдвоем. И выжить мог только один из вас. Или ты. Или Тайлер. А второй должен спрыгнуть, чтобы другой остался жить. Ты бы спрыгнул?

Джош застыл на месте, поражённый этим вопросом. Мэтт подошёл к нему вплотную. Его дыхание овевало Джоша.

— Прыгнул бы? — расширенные зрачки Хили гипнотизировали Джоша. Он не мог отвести от них глаз. Мёртвая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь учащенным сердцебиением Мэтта.

— Да, — ответил Джош. — Да. Я бы прыгнул.

— Вот видишь… Ты готов на многое ради любви, Джош. Ты готов отдать жизнь за другого человека. И я этого никогда не пойму. Я не могу понять, как можно любить так сильно. Во мне нет этого. Во мне нет глубинных чувств. Добродушия. Милосердия. Терпимости. Они хотят купить грамм — я его им продаю. Мне плевать, что они убивают себя, потому что МНЕ нужны деньги. И насрать, ценой чьей жизни я их получу. Я плохой человек. Но знаешь что? Я говорю об этом честно. Возможно, это мой единственный плюс, — Мэтт отошёл в сторону и снова приложился к бутылке.

— Ты не был таким раньше, — Джош почувствовал острое желание встряхнуть Хили. Заставить его изменить мысли. Напомнить ему о том, каким невинным он был в Вестервилле. Боже, как всё тогда было просто…

— Байки о том, что я стал другим, не впечатлят меня, Джош.

Мэтт облизал губы и коротко вздохнул. Несколько секунд он смотрел на Джоша, но тот молчал, понуро опустив голову.

— Знаешь, меня не тяготит твое присутствие, но я не понимаю, как Джозеф отпустил тебя ко мне. Он не боится, что я съем тебя или типа того? — Мэтт шутливо улыбнулся и протянул Джошу бутылку. Тот принял её и сделал большой глоток.

— Тайлер не любит тебя. Как и остальные мои друзья. Но он не понимает, что на мне лежит некая ответственность за тебя. Потому что если бы не я — ты бы не сунулся сюда, — тоска в голосе Джоша заставила Мэтта стереть с лица улыбку.

— Чувство вины? — задумчиво протянул он. — Ты же понимаешь, что я могу сыграть на нём. Оно — весьма благодатное поле. Такие плоды могут на нём созреть — закачаешься! — Мэтт подвигал бровями, но Джош юмора не оценил. — Отдай! — Хили отнял бутылку и с разочарованием увидел, что она почти пуста. — Ты всё ещё бухаешь? — спросил он, плюхаясь на свою огромную кровать.

— Почти нет, — Джош снова сел на подоконник, думая о том, как ещё попытаться вытащить Мэтта из криминальной трясины.

— Волосы отрастают, — констатировал Мэтт. — В какой покрасишь теперь?

— Ещё не знаю, — Джош пожал плечами. Это сейчас мало его волновало. В конце концов, это же просто волосы.

— Покрась в жёлтый, — посоветовал Мэтт, закрыв глаза.

— В жёлтый? — Джош рассмеялся. — Я же буду похож на цыплёнка.

— Нет, — серьёзно проговорил Хили. — Ты будешь похож на солнце. Тёплое солнышко, которое своими лучиками согревает эту холодную, равнодушную Землю.

Джош смотрел на почти засыпающего Мэтта с тихой печалью. Почему всё так? Почему они не могут просто дружить? Как в Вестервилле? Почему всё стало так сложно?

— Ты трахнул его, — неожиданно сказал Мэтт, переворачиваясь на бок и подкладывая руку под голову.

— Что за…

— Ты переспал с ним. Я это вижу.

Чёрт, как он понял?! Джош даже привстал с подоконника от удивления, тем самым выдавая себя с головой.

— Джозеф — типичный пассив, — рассуждал Мэтт. — И, учитывая то, что он не удрал от тебя за тридевять земель, ты сумел не облажаться. Это хорошо. Первый раз у нижнего крайне болезненный.

— Перестань, — велел Джош. — Это не твоё дело.

— А тогда, в мотеле, нижним почти стал ты. Забавно, — Мэтт снова закрыл глаза, предаваясь воспоминаниям.

— Я. Сказал. Хватит, — гнев окутал Джоша.

Мэтт не смеет касаться этой темы. Это священно для Джоша. Он не смеет даже говорить о Тайлере в таком ключе.

— Я немного завидую вам. Лишиться девственности с любимым человеком удается не каждому.

Джош встал:

— Я сделал всё, что мог. Я попытался протянуть тебе руку, но ты отверг её.

— А кто тебе сказал, что я падаю?

— Это неминуемо. Ты попадёшься. Карма, как я уже сказал.

— Пророчишь мне беды? — грустно спросил Мэтт.

— Нет, — тут же ответил Дан. — Конечно нет.

— Иди домой, Джош.

И Дан последовал совету. Что ему ещё оставалось?

Покидая дом Мэтта несолоно хлебавши, он думал лишь о том, что напрасно взбесил Тайлера. Разговор с Мэттом не удался. Хили потерян для него. Но во всяком случае Джош теперь успокоился. Он сделал всё, что мог. Теперь можно сосредоточиться на группе. Единственное, что смущало Джоша, это тот факт, что он не успел поговорить о Пите. Но Мэтт начал обсуждать Тайлера, а значит, Джошу с каждой секундой становилось бы всё сложнее сдерживаться. У Дана запершило в горле. Бессмысленно. Бессмысленный разговор.

Джош вышел на улицу и решил немного пройтись пешком. Он хотел развеяться. Он придёт домой. Крепко обнимет Тайлера. Восстановит их мир. Попросит прощения и всё будет хорошо. Тайлер… Так было всегда. О чём бы Джош не думал, так или иначе, сделав круг, его мысли снова возвращались к нему. Джош всегда молился перед сном. Он просил Господа о том, чтобы в его семье все были живы и здоровы. Но сейчас кое-что изменилось. Он начал молиться также о покое и о прощении для Тайлера. И он просил, чтобы Тайлер выстоял. Чтобы не сломался под бременем обстоятельств. Джозеф появился в его молитвах не так давно. Но как только Джош начал мысленно умолять Всевышнего о том, чтобы с его парнем всё было в порядке, они автоматически перешли на новый уровень отношений.

Джош отныне не разделял свою семью и Тайлера. Тайлер теперь тоже его семья. Он был зависим от этого паренька. Он не мог представить себя и его по отдельности. Тайлер был не с ним всего час, а Джош уже безумно по нему соскучился. Возможно, кто-то другой бы испугался глубины и силы этих чувств, но только не Джош. Он смотрел в глаза Тайлера и видел в них жизнь, во имя которой он хотел продолжать открывать глаза каждое утро. Он целовал Тайлера и чувствовал, как по венам бежит электрический ток. Он прижимал Тайлера к себе и чувствовал себя дома. Джош улыбался этим мыслям. Стоило ему подумать о Тайлере, как все волнения ушли прочь. Были стерты мысли о Мэтте, Пите, обо всех остальных. Джозеф занимал всё место в его голове. Он царил там единолично.

Позади Джоша вспыхнули фары. Дан развернулся и прищурившись, попытался разглядеть, что за автомобиль к нему приближается. Пара мгновений, и Джош узнал машину Стампа. Колеса проскрипели по снегу. Мотор заглох. Задняя дверь приглашающе открылась. Джош нырнул в темный салон, и тут же почувствовал, как его обхватывают тёплые руки, крепко прижимая к себе.

— Ещё раз учини нечто подобное, и я тебя придушу! — прошипел Тайлер, разворачивая Джоша к себе лицом и поправляя его серую шапочку.

— Что, не усидел-таки дома? — тихо усмехнулся Джош, наблюдая, как на лице Тайлера медленно проступает ярость.

— В последний раз после встречи с этим человеком ты оказался в больнице! — Тайлер уткнулся в плечо Джоша, тяжело дыша. — Джош, не делай так больше. Оставайся рядом со мной, ладно? Как только мы оказываемся по отдельности — что-то случается!

Многозначительная тишина повисла в машине на несколько мучительно долгих секунд. И Джош, поняв, что имеет в виду Тайлер, устыдился.

— Прости, — прошептал он, поднимая лицо Тайлера и прижимаясь к нему губами. Он целовал его медленно, тягуче, стараясь показать через поцелуй, что именно Тайлер, один лишь Тайлер имеет для него значение. Джош почти забыл, что за рулем сидит Патрик. Он забыл, что они находятся в тесном автомобиле. Он забыл обо всем. Он хотел Тайлера прямо сейчас. Сию минуту.

— Чёрт… — Тайлер оторвался от губ Джоша, вероятно, вспомнив о Стампе. — Чёрт, Джош, чёрт… — он привёл в норму дыхание и неловко улыбнулся Патрику:

— Прости за это. Просто Джош немного выбил меня из колеи сегодняшним побегом.

— От тебя сбежишь… Как же, — проворчал Дан, пытаясь успокоить дрожащие руки.

Его пальцы всё ещё желали прикасаться к коже Тайлера, он всё ещё хотел его больше всего на свете.

— Отвези нас домой, Пат, пожалуйста, — попросил Тайлер, одной рукой обнимая Джоша, а второй опуская стекло, чтобы впустить в салон немного холодного воздуха и снять возникшее сексуальное напряжение между ним и Даном.

Напряжение, требующее немедленной разрядки. В теплой постели.

— Всё в порядке, ребят. Вы заслуживаете немного счастья. На вас навалилось слишком много дерьма, — Стамп повернул ключ зажигания. Мотор тихо заурчал. — Но Тай прав. Мэтт — чудовище. Мерзкий, голодный, жадный, отвратительный монстр.

Голос Патрика дрожал от отвращения. И только сейчас до Джоша дошло, что для Патрика Мэтт был не просто неприятный одноклассник, высокомерный король школы, который толкнул его. Для Патрика Мэтт стал человеком, который разрушил его хрупкое счастье.

— Блять! — простонал Джош.

— Эй! — строго одернул Тайлер. Он жутко не любил ругательства.

— Прости, — проговорил Джош, обращаясь сразу к обоим. — Я такой осёл, — он стянул шапку с головы и швырнул её на сиденье.

— Не надо так… — мягко укорил Тайлер. — Ты просто хочешь спасти сразу всех, но так не бывает, мой хороший. Некоторым просто… Невозможно помочь. По тем или иным причинам.

Джош поёжился от холода. В салоне стало прохладно. Тут в кармане куртки Тайлера зазвонил телефон.

— Да, пап? — Джозеф прижал телефон плечом к уху, одной рукой закрывая окно, а второй лаская ёжик коротко стриженных волос Джоша. Ему нравилось поглаживать их, ершить. А Джошу нравилось прикосновение прохладных пальцев к своей голове.

Но тут от лица Тайлера отхлынула кровь. Он стал белее мела.

— Родной? — всполошился Джош.

— У мамы сердечный приступ… Скорая уже едет… — полуобморочным тоном сказал Тайлер.

Патрик молча развернулся через двойную сплошную, игнорируя протестующие гудки машин, и помчался в сторону дома Тайлера.