Его маленькая собственность

Открываю окно и в нос тут же бьёт запах чего-то живого, цветущего, свежего и лёгкого, как моё внутреннее состояние. Солнце светит в глаза так, что приходится щурится, и хотя на улице ещё прохладно я отчётливо понимаю - наступила весна.

На балконе квартиры, купленной для нас, как и во всём пространстве за его пределами ещё не окончен ремонт, однако здесь уже приятно находится. Это больше не коробка с белыми стенами, которая отдалённо напоминает будущее жильё, вовсе нет. Сейчас паркет уже уложен, хоть ещё и покрыт лёгким слоем строительной пыли, стены уже приобрели светло-серых оттенок, а в ванной уже установлена вся сантехника.

Эта квартира не просто квадратные метры. Это первый дом, который я выбираю сама. Не потому что нужно, не потому что пора, а потому что хочу. Хочу просыпаться здесь. Хочу плакать здесь. Хочу смеяться, готовить, спорить, молчать — всё это здесь, в этих стенах.

Это место дарит ощущение будущего, не того, о котором ты мечтаешь, а реального, с полным пониманием, что это происходит. Что мужчина, который был мечтой сейчас общается с рабочими насчёт установки установки кухонного гарнитура, а я будучи в выпускном классе выбрала огромную кровать для спальни, куда можно будет уложить целую семью.

— Звёздочка, — возвращает меня в реальность мягкий голос Максима и я оборачиваюсь, прежде, чем он зайдёт на балкон. — Тебе точно нравится цвет кухни? Пока её ещё не установили окончательно.

— А если бы он мне не нравился, ты что тут же заказал новый гарнитур, потратив на этот...сколько? Около миллиона?

— Не нужно думать о том, о чём положено думать мужчине, — приобнимая меня за талию сзади, объясняет он. — Твоё дело — выбирать то, что тебе нравится, моё — это воплощать.

Я поворачиваюсь в его объятиях, поднимаю лицо. Ветер треплет прядь волос у виска, солнце слепит, но я не отвожу взгляд.

— А если бы я выбрала кухню в горошек или, знаешь, такую ярко-зелёную, с яблоками, похожую на фотообои?

— Закажу, — отвечает он без паузы. — Даже если придётся выслушать дизайнера о том, какое это плохое решение для современного ремонта.

— Ты серьёзно? — еле сдерживая смех, уточняю я.

— Абсолютно. Кухня — сердце дома, и это сердце должно быть таким, каким хочется тебе.

— Хорошо, что у меня всё-таки есть вкус, — говорю я, прижимаясь спиной к его груди, — И мы не будем этого делать.

Он смеётся тихо и глубоко, так, что вибрация доходит до моих лопаток. Его подбородок ложится мне на макушку, и на мгновение весь мир сужается до его дыхания в моих волосах и весеннего света на коже.

— Жаль, — шепчет он с притворным сожалением. — Я уже мечтал о кухне в стиле космическая радуга. С фиолетовыми шкафами и золотыми ручками.

— О, да, ты бы выглядел очень анутражно на ней, пьющим кофе в дорогом костюме.

— Так может всё-таки космическая радуга?

— Нет! — в шутку звонко противлюсь я. — Мне нравится кухня, которую мы выбрали. И не светлая и не тёмная, выдержанный серый, всё как мне должно быть.

— Как ты скажешь, так и будет звёздочка. Не понравится переделаем, хоть через месяц, хоть черех год.

— А если я захочу переделать спальню в оранжерею?

— Куплю тебе пальму, — говорит он. — И буду поливать её каждое утро, пока ты спишь.

— А если я решу, что хочу жить у моря?

— Найду дом на берегу, — отвечает он без тени сомнения. — Большой и простнорный, чтобы туда могли приезжать твои родители и останавливаться столько, сколько нужно.

Я тихо посмеиваюсь.

— Что смешного?

— Просто представила вас с папой вдвоём за завтраком с искромётными взглядами, будто вот-вот начнётся драка.

— Не понимаю о чём ты, — с сарказмом говорит он, пока я всё же решаю закрыть окно. — Мы с твоим отцом отлично ладим.

— Ну да, будем считать, что его допросы о нашем будущем, каждый раз, когда ты приходишь на ужин и недовольства — это акт любви.

Максим абсолютно не обеспокоен этим, отвечает на каждый вопрос моего отца так же спокойно, будто не находится под прицелом.

— Он заботится о тебе и я это уважаю. Было бы странно отпустить дочь в будущем жить с тем, кого не знаешь, как свои пять пальцев.

— О нет, я уже начинаю бояться за будущее поколение людей с фамилией Громовы, особенно если в нём будут присутствовать девочки.

— А я представляю, — протяжно говорит он, тяжело вздыхая. — Но я уверен, что мне не придётся быть строгим и контролирующим, потому что наша дочь, видя такой пример перед глазами не выберет себе в пару какого-нибудь урода.

— Ты так уверен?

— Абсолютно. — он подходит ближе, берёт меня за руки, переплетает наши пальцы. — Она вырастет, зная, что мужчина может быть сильным и при этом нежным. Что он может молчать часами, но услышать тебя в одном глубоком вздохе. Она будет знать, что любовь — это не громкие обещания и красивые слова. Это выбор, действия и решения, которые принимаются ради её блага.

Мне становится спокойно, когда я вижу его и слышу подобное. Он отдалённо напоминает мне отца, но он точно не мой отец. Его мысли рассудительны и последовательны, он не думает эмоциями и умеет быть очень эмпатичным.

Со мной.

— А если она всё же ошибётся? — спрашиваю тихо. — Если однажды приведёт домой того, кто не стоит её?

Его лицо становится серьёзным. Но не жёстким, а скорее решительным. Будто это происходит в эту минуту, а не обычные рассуждения о далёком будущем. Он старается действительно обдумать свой ответ, представив эту ситуацию и прожив её где-то внутри себя уже сейчас.

— Не думаю, что такому залюбленному ребёнку, как наш будущий, будет достаточно чтобы её любили кое-как, она будет знать чего достойна.

— У тебя ещё даже детей нет, а ты уже такой хороший отец.

— Я стараюсь быть таким, потому что у меня есть ты. Ты сделала меня лучшей версией меня и я никогда не перестану об этом говорить.

Он прав. Он говорит об этом всегда и при любом возможном случае, всегда показывает то, насколько сильным приоритетом в его жизни я являюсь. Он не просто мужчина рядом для галочки, он действительно рядом. Даже когда работает, даже когда занят, даже когда я могу обойтись без него, он не оставляет меня без внимания и поддержки.

Он знает когда нужен мне, он видит меня. Не ту, которой я хотела когда-то быть, не ту, кем должна была быть, не ту, какой была или какой меня видят другие. А меня настоящую, со всей моей гнетущей тревожностью, иногда глупыми обидами, иногда резкую, иногда сомневающуюся, иногда по-детски наивную, с шутками, которые никто другой бы не понял.

— Давай зайдём, холодно. — Максим легко кладёт ладонь на мою макушку и заставляет выйти с балкона, который ведёт одновременно и в гостинную и в спальню.

Мы выходим в сторону гостинной. Здесь ещё нет мягкой мебели или шкафов, но стены уже оклеены обоями, на полу массивный паркет из дуба с едва заметной текстурой, скрытая подсветка, которая вечером превращает пространство во что-то интимное. Здесь нет вычурности, только сдержанная роскошь, продуманная до миллиметра. Как и всё, что делает Максим.

Мне нравится это в нём, он не ведёт себя так, будто может купить весь мир, даже если на самом деле смог бы это сделать в свой обычный четверг. Он не тратит деньги напоказ ради какой-то напущенной показухи, чтобы казаться кем-то очень важным и влиятельным, вместо этого он вкладывает их в ощущения. Дорогой автомобиль - ради собственного комфорта, хорошие часы, потому что они действительно качественные, а не потому что нужно быть лучше других, мои прихоти, красивые украшения и букеты, дом в элитном жилом комплексе, не потому что хочет произвести на меня впечатление, а потому что живёт мыслью о том, что у меня должно быть всё самое лучшее.

Кухня почти готова. Фасады: матовый графит с едва уловимым шелковистым отливом, фурнитура скрытая, без единой видимой ручки. Столешница белый мрамор, словно бурная река посреди леса. Я провожу по ней, ощущая под пальцами идеально гладкую поверхность.

— Через неделю тебе восемнадцать, — произносит Максим, прислоняясь плечом к стене и не отрывно наблюдая за тем, как я осматриваюсь вокруг. — Твои родители, наверняка, уже задумали что-то грандиозное, но я хочу знать, как ты сама хотела бы провести этот день.

— Думаю, семейный ужин — идеальный вариант. Без лишнего шума. Просто все, кто мне дорог, за одним столом.

— Отлично, звучит очень хорошо и в твоём стиле.

— Только всего одна просьба: не нужно говорить за столом со всеми моими родственниками о том, как планируешь забрать меня и жить вместе сразу после моего совершеннолетию. — лукаво улыбаюсь я, зная, что это бы наверняка случилось, если бы я не предупредила.

— Будто они и так не знают о том, что это случится совсем скоро.

— После окончания школы! — подмечаю я, расплываясь в улыбке и подходя ближе к нему, расположив ладони на крепкой груди. — Ты ведь помнишь об этом, не так ли?

— После окончания школы, — тянет он сквозь зубы, улыбаясь с некоторым напряжением в теле и оплетая руками мою талию. — Знала бы ты, как тяжело ждать этого самого окончания школы.

— Как неожиданно это слышать, — наигранно иронизирую я. — А я то думала ты хотел, чтобы я улетела учиться в другую страну и мы поддерживали роман по переписке.

— Звучит, как акт психологического насилия, звёздочка, но романа по переписке у нас бы точно не случилось.

— Так значит ты не стал бы ждать свою любимую и писать ей сладкие сообщения на ночь?

— Нет, — на секунду хмурюсь и собираюсь возмутиться, но он добавляет. — Я бы поехал за любимой куда угодно, чтобы иметь возможность видеть её прекрасные глаза каждый день.

Я замираю.

Не потому что он сказал что-то громкое или пафосное. А потому что в этих словах ни капли показухи. Только правда. Голая, без прикрас, как всё, что он говорит мне.

— Даже если бы я выбрала какой-нибудь университет в...не знаю, Непале? — спрашиваю я тихо, почти проверяя.

— Даже если бы Марс, главное, чтобы там был интернет и я мог зарабатывать на все твои желания.

Я ухмыляюсь, чувствуя, как щёки покрывает лёгкое ощущение жжения, а значит они вспыхивают румянцем.

— И кто ещё будет на твоём дне рождения? Я, родители, Демид — тут всё понятно, а кого ещё позовёте?

— Ну смотри, — вздыхаю я, поднимая руку, чтобы пересчитать всех близких семьей людей. — На самом деле не так много: оба моих дедушки, тётя Ксюша — жена одного из них, Матвей, мамина двоюродная сестра, родители Арины, сама Арина естественно, ну и Лика, думаю никого не забыла.

— Ну конечно, куда уж мы и без Лики.

— Ну вообще-то да! Только попробуй сказать, что она тебе чем-то не нравится.

— Я бы не посмел сказать такое про нашу дорогую и любимую Лику, она вообще-то амбассадор наших отношений, — левый край его губ расплывается в лёгкой ухмылке. — Если бы она тогда не позвонила мне из клуба, я скорее всего сначала дождался бы твоего совершеннолетия. Сидел бы вежливо на расстоянии, пил чай с твоими родителями и делал вид, что не схожу с ума от одного твоего взгляда.

— Так это её я должна благодарить за то, что уже успело случится с нами? У нашей пары всё это время был собственный купидон?

— Я конечно вряд ли бы назвал её ангелом, но тот факт, что она профессионально знает, когда в твою жизнь требуется её вмешательство и делает это, мне определённо нравится.

Я поворачиваю голову к панорамному окну, расположенному на кухне, пристально рассматривая его, будто едва заметила, что оно вообще здесь есть.

— Что-то не так? — тут же спрашивает Максим.

— Да нет, просто...сюда нужен будет тюль, обязательно. Без него совсем не уютно.

— Я понял, — кивает он, улыбаясь. — Здесь обязательно будет тюль, командир. Белый? Серый? Не знаю, какой ещё цвет тебе предложить, кремовый?

Я подхожу ближе к окну, раздумывая над тем, чего ещё сюда не хватает и какие предметы для интерьера ещё понадобиться докупить.

— Белый, просто чтобы было уютнее. Такой, как висит у меня в спальне, хорошо?

— Хорошо, — говорит он, снова подходя ближе к моему левому плечу.

Квартира ещё не готова, а я уже хочу в неё жить. Создавать свои правила, чувствовать себя хозяйкой, разделять с ним каждый завтрак и чувствовать ранним утром на подушке его запах смешанный с ярким ароматом кондиционера для белья, который я тоже обязательно выберу самостоятельно.

Не знаю готова ли я делить быт с мужчиной, но точно знаю, что если этим мужчиной будет он — я не разочаруюсь.