36. Выходные
Не знаю, какими секретными техниками владеет Максим, но простым смертным его теперь точно не назвать. По неведомым причинам мне действительно позволили поехать в другой город вместе с ним к его родителям.
Возможно, потому что знают этих людей лично, и им нет нужды сомневаться, что примут меня там радушно. А возможно, доверяют самому Максиму.
В последнем я немного сомневаюсь, но очень хочу верить.
— Звёздочка, ты точно всё взяла? — переспрашивает он.
— Да, все мои вещи в сумке.
Я кладу спортивную сумку, в которую поместила одежду, косметику и всякие девчачьи очень нужные вещи, в открытый багажник машины.
На пороге стоят родители. Мама улыбается, но в её улыбке слишком много тревоги. Глаза блестят, будто она вот-вот заплачет.
— Мам, ну не начинай, — я пытаюсь пошутить, но выходит как-то неуверенно.
— Я не начинаю, просто... — она вздыхает, подходит ближе и, не удержавшись, крепко меня обнимает. — Ты всё-таки наша девочка, мы будем очень скучать без тебя все выходные!
— Мамочка, я тоже буду скучать, правда!
Я не переживала за своё отсутствие, ведь знала, что родителям достаточно нахождения рядом друг с другом. Они из тех людей, которым для хорошей компании даже не нужно собирать друзей, а достаточно просто остаться наедине, и весь мир отходит на второй план.
Папа стоит рядом, высокий, с прямой спиной, и смотрит на Максима чуть дольше, чем нужно. Этот взгляд холоден, изучающий, будто он всё ещё решает — можно ли доверить ему самое дорогое.
— Мне всё ещё не нравится, что ты так надолго уезжаешь из дома, — наконец произносит отец, ровно, без эмоций, но в его голосе слышится всё: тревога, недоверие, скрытая строгость. — Особенно с кем-то, кого я пока знаю не так хорошо, как хотелось бы.
— Пап, я уезжаю всего на пару дней, — с улыбкой говорю я, зная, что для отца и это приличный срок. — А Максима ты знаешь почти всю его жизнь.
Максим подходит ближе, чуть наклоняет голову в знак уважения.
— Я обещаю, что с ней всё будет хорошо. — спокойно говорит он, и в его голосе нет ни показного геройства, ни пафоса — только уверенность.
Папа медленно кивает, будто оценивает, можно ли верить этим словам.
— Я на это рассчитываю.
— Кирилл Александрович, я даю вам слово, пока Аделина со мной, вы можете за неё не волноваться.
— Максим, наслаждайся спокойствием, пока у тебя нет собственных детей, потому что когда они появятся, ты поймёшь, что перестать волноваться — это не про родительство.
— Обязательно однажды пойму, — отвечает Максим спокойно. — С вашими внуками.
Папа чуть прищуривается, словно проверяет его на искренность. В воздухе повисает пауза — тяжёлая, но не враждебная. Та, после которой мужчины начинают уважать друг друга не из-за слов, а из-за того, как они были сказаны.
— Посмотрим, — сухо произносит отец и делает шаг назад, давая понять, что разговор окончен.
Мама, стоявшая всё это время рядом, торопливо выдыхает и, будто разряжая напряжение, обнимает Максима, а после абсолютно серьёзно выдаёт:
— Ты хороший парень, и я тебе доверяю, Максим, но если ты её обидишь бояться нужно не моего мужа, а меня. Понял?
— Понял, — отвечает он спокойно, но в глазах читается лёгкая искра — не дерзости, а искренней симпатии к её прямоте. — Обещаю, буду беречь Делю, как своё самое драгоценное сокровище.
Мама, видимо, удовлетворённая ответом, кивает, а потом, чуть помедлив, снова поворачивается ко мне.
Её ладони ложатся мне на плечи, взгляд — тот самый, материнский, в котором всегда больше тревоги, чем слов.
— Напиши, как доедете и вообще пиши, как у тебя дела, я буду ждать!
— Хорошо, — шепчу я, чувствуя, как в груди становится тесно.— Хороших вам выходных, мам!
— И тебе, милая. — отвечает мама, целуя меня в щёку.
Максим открывает мне дверцу машины, я сажусь, и мотор мягко урчит, заполняя утреннюю тишину.
Когда мы выезжаем со двора, я вижу в зеркале, как мама держится за руку отца.
— Ты ведь не передумала ехать? — спрашивает он, ухмыляясь, но при этом с волнением во взгляде, будто я действительно могу ответить то, после чего поездка закончится не успев начаться.
— Нет, — улыбаюсь я. — Я не передумала.
— Просто проверяю, — произносит он, чуть сбавляя скорость перед светофором. — Ты выглядела так, будто вот-вот попросишь вернуться.
— Я... просто не люблю прощания. Знаю, что они отлично проведут время и вдвоём, но ещё знаю, что всё равно будут переживать.
— Родители всегда переживают, — отвечает Максим. — Особенно, когда какой-то парень вдруг решает украсть их кроху.
— Так это у нас, получается, уже похищение? — смеюсь я, включая музыку тихо играть на фоне.
— Хотелось бы, причем без возможности твоего побега в течении всего остального времени нашей совместной жизни.
— Ну, я даже не знаю, — притворяюсь, показательно задумавшись и постукивая по губам пальцем. — По-моему меня и похищать особо не приходится, я сама согласна ехать с тобой куда угодно.
— Предпочту оформить всё официально, а не тайно похищать, — его тёмные глаза немного сужаются от растянувшейся улыбки. — К тому же, твой отец смотрел на меня так, будто знает тридцать способов, как сделать человека без вести пропавшим, не хочется гневить судьбу.
— Официально? — переспросила я, стараясь не улыбнуться, но уголки губ всё равно дрогнули.
— Да.
— Хочешь получить от моих родителей расписку, о том, что они тебе полностью меня доверяют?
— Нет, — тихо произносит он. — Собираюсь жениться на тебе.
— Ну я даже не знаю, — протягиваю я, стараясь скрыть улыбку, но всё равно не выходит. — Я подумаю, конечно, над твоим предложением, но ничего не обещаю.
— Значит ты собралась мне отказать, звёздочка?
Не дождёшься, Максим.
Ухмыляясь, я бросаю на него короткий взгляд, а затем под тяжестью его карих глаз отворачиваюсь к боковому окошку. Он выглядит слишком довольным, когда говорит о том, что собирается провести со мной весь остаток жизни, а я всё ещё не привыкла, что это настолько приятно слышать.
Даже если он повторяет это достаточно часто на протяжении всех наших отношений.
— Во-первых, вряд ли найдётся девушка, способная тебе отказать, а во-вторых, я всё ещё учусь в школе.
— Однажды ты её закончишь.
— Поскорее бы этот момент наступил.
Не только потому, что я устала от лиц учителей и атмосферы этого заведения, но и потому, что его слова о том, чтобы быть вместе, и в особенности жить вместе звучат настолько хорошо, что я сама верю только наполовину в реальность происходящего.
***
Через несколько часов пути мы наконец въезжаем в город, где живут родители Максима. Узкие улочки постепенно сменяются просторными загородными дорогами, и вскоре за окнами мелькают силуэты аккуратных домиков, утопающих в осенней листве. Я приоткрываю окошко, опуская его на пару сантиметров. Воздух совсем другой: свежий и терпкий.
— Как морем пахнет, обалдеть! — говорю и тут же закрываю окошко, после того, как порывы ветра изрядно потрепали мои волосы.
Пытаюсь исправить ситуацию не прибегая к помощи расчёски, просто приглаживая руками по макушке, а после заправляю передние пряди за уши.
— Да, звёздочка, до берега отсюда десять минут пешком.
Машина плавно останавливается. Максим глушит двигатель, и в салоне воцаряется тишина. Внутри всё сжимается — от волнения, ожидания, лёгкого страха. Я смотрю в окно и вижу дом: высокий, с большими белыми окнами и просторной верандой, где стоит пара уличных кресел, на которых лежат небесно-голубые маленькие подушки.
— Прекрати так волноваться, — он наклоняется ко мне. — Всё хорошо. Они знают тебя, они ждут нас и были очень рады, что мы приезжаем.
— Они знают меня, но...— я сжимаю четыре пальца одной руки ладонью другой, и продолжаю осматривать территорию дома. — Они знают о нас?
— Деля, было бы совсем странно, если они думали, что я решил приехать к ним в гости с соседской девочкой, — почти смеётся он. — Конечно я сказал им, что ты моя девушка.
— А вдруг как твоя девушка я им не понравлюсь?
— Деля, — тише обычного говорит он, берет мою ладонь и целует её тыльную сторону. — Ты не можешь кому-то не понравится.
Он выходит из машины первым, обходит капот и открывает мне дверь. Когда я делаю шаг наружу, осенний воздух обдаёт кожу прохладой. Мы переглядываемся, а после отходим к багажнику и пока он достаёт из него сумки я просто стою радом.
— Давай я возьму свою. — протягиваю руку к лямкам спортивной сумке, в которой лежат мои вещи.
— Не выдумывай.
Он берет все вещи в свои руки, а я слышу, как двери дома открываются, его родители, должно быть, решили выйти на улицу и встретить нас. Я поворачиваю голову, чувствуя, будто сердце бьёт так же громко, как колокола в церкви, и все вот-вот услышат, насколько сильно я переживаю.
Сначала выходит женщина — невысокая, в уютном шерстяном кардигане, с добрыми глазами и волосами золотисто-русого цвета. Её улыбка озаряет этот пасмурный осенний день, и в этой улыбке я нахожу что-то родное и уютное. Тётя Настя. Она совсем не изменилась, а может, даже стала выглядеть намного свежее и моложе.
— Ну наконец-то! С самого утра ждём, а вас всё нет и нет! — тёплый голос мамы Максима звучит так нежно, что внутри становится немного спокойнее.
Следом выходит мужчина — высокий, подтянутый, со строгими чертами лица и крепкой осанкой. Дядя Серёжа. Вот он точно такой же, каким я его помню.
Сейчас, когда оба его родителя стоят рядом, а я донельзя часто изучала самого Максима и черты его лица, могу с уверенностью сказать, что похож он на свою маму.
Я только успеваю открыть рот, чтобы поздороваться, как его мама уже подходит и обнимает меня так, будто не виделись сто лет. От неё пахнет чем-то уютным — свежей выпечкой и духами, которые я помню с самого детства, когда наши семьи устраивали совместные вечерние посиделки.
— Аделина! Как давно я тебя не видела, как ты повзрослела! — она чуть отстраняется, смотрит на меня с искренним восхищением и добавляет. — А красивая какая, я сейчас в обморок упаду!
— Здравствуйте, — говорю мягко, стараясь скрыть волнение.
— Ну что ты, какие «здравствуйте», — отец Максима уже подходит ближе и обнимает меня по-доброму, с чуть шутливой строгостью, свойственной людям, которые когда-то видели тебя с косичками и наивной улыбкой. — Мы же тебе не чужие!
Максим стоит рядом, наблюдая с тем самым тёплым выражением лица, от которого внутри становится спокойно. Его рука на моей спине будто невидимая опора.
— Сынок! — его мама переводит свой ласковый взгляд с моей фигуры на Максима и тянет к нему руки, после чего заключая в долгие и тёплые объятия. — Ты как будто становишься всё больше и больше! И ввысь, и вширь!
Его мама заливается смехом, а я неловко хихикаю, опуская взгляд в пол.
— Такой же, какой и был, мам!
Они с отцом жмут друг другу руки, а после по-мужски приобнимают друг друга за плечи.
— Пойдёмте в дом, холодно же, а вы, наверное, голодные! — машет в сторону дома тётя Настя, после чего мы все следуем внутрь.
Я оборачиваюсь к Максиму, он улыбается и шепчет для меня одной:
— Видишь, я же говорил — тебя тут ждали.
Дом встречает нас теплом и ароматом запечённого мяса. В прихожей мягко потрескивает камин, а на кухне горит свет, не смотря на то, что на улице всё ещё светлый, хоть и пасмурный день.
— Проходите, мои хорошие, — улыбается мама Максима, поправляя рукава своего кардигана. — Хотите немного отдохнуть с дороги? Аделиночка?
— Нет, мы не устали, не переживайте. — отвечаю я, а Максим сзади помогает мне снять куртку.
— Максим, отнеси тогда вещи в гостевую спальню, а мы с Аделиной пока накроем на стол.
— Ты точно не устала? — уточняет он, прежде чем снова взять сумки в руки.
— Точно, я больше хочу есть, чем спать.
Он заботливо проводит рукой по моему плечу, а после улыбается, словно поддерживает, при этом не говоря ни слова.
Кухня у родителей Максима большая и светлая, с огромными окнами, в которые льётся мягкий золотистый осенний свет. Воздух наполнен запахом свежей выпечки, жареного мяса и чего-то травяного. Кажется, его мама добавляет в блюда какие-то свои особые приправы. На столе уже выстроились целые ряды салатов, тарелка с пирогом, закусками и горячими блюдами — похоже, она готовилась к нашему приезду, как к большому празднику.
— Сколько всего! — не удерживаюсь я, проходя ближе к столу и широко распахивая глаза.
— Максим не сказал, что вы конкретно хотите и я решила перестраховаться, приготовив всего, да побольше, — смеётся мама Максима, вытирая руки о льняное полотенце. — Знаешь, мужчины всегда говорят не готовить много, а потом всё равно всё съедают!
— Я могу вам чем-то помочь?
— Да, Делечка, раскладывай тарелки, — тётя Настя достаёт из шкафчика посуду и отдаёт мне в руки. — Как там мама?
— У мамы всё хорошо, — отвечаю, ставя тарелки на край стола. — Как всегда куча работы: клиенты, документы, судебные разбирательства.
— Действительно всё, как всегда, — улыбается тётя Настя. — Вечно в заботах, но при этом всё успевает. Удивительная женщина.
— Да, мама у меня такая.
— А Демид? — спрашивает она, когда я расставляю последние приборы. — Всё такой же серьёзный, весь в папу?
— Да, — чуть усмехаюсь, вспоминая брата. — А иногда ещё серьёзнее и строже, чем папа.
— Невест знакомиться с родителями ещё не приводил?
— Ой, нет, — отмахиваюсь я. — Даже не знаю, кто сможет терпеть характер нашего Демида.
— Это точно, — смеётся тётя Настя, наливая в высокий графин сок. — Хотя, кто знает. Обычно самые сложные мужчины оказываются лучшими мужьями.
Я улыбаюсь, но прежде чем успеваю что-то ответить, слышу за спиной шаги — тяжёлые, уверенные, и голос Максима, вперемешку со смехом его отца.
— А вот и мы, — сообщает он, заглядывая в кухню. — Вы, как я слышу, тут отлично проводите время и без нас.
— Конечно, сынок, ещё бы мы с Делей не нашли о чём поболтать.
— Так может нам вообще вас одних оставить? — смеётся Максим, обнимая меня сзади на виду у своих родителей, что сразу заставляет меня немного смутиться. — А, звёздочка?
Он целует меня в макушку, а после наклоняется к моему уху, ожидая ответа. Его родители умиляются нашей паре, довольно улыбаясь и переглядываясь между собой.
Я была не права, думая, что могу им не понравится в качестве его пары и искренне рада тому, насколько сильно заблуждалась. С ними действительно комфортно, по-домашнему тепло и уютно.
— Ну что, — произносит отец, усаживаясь за стол. — Давайте есть, мне с самого утра не давали ни к чему притрагиваться, пока вы не приедете!
Максим отодвигает стул, чтобы я села и только потом усаживается рядом сам.
Тёплый свет, запах еды, приглушённые голоса родителей — всё это кажется таким обыденным, но приятным. И, находясь за одним столом с этими людьми, я ни разу не жалею о том, что приехала сюда.
Несколько часов пролетели почти незаметно. Разговоры текли легко — то о мелочах, то о воспоминаниях, то о планах, где между шутками и смехом не оставалось места ни усталости, ни неловкости.
Тётя Настя с живыми глазами рассказывала истории из детства Максима, а его отец дополнял их своими комментариями.
Когда на улице уже начинало темнеть, мама Максима, вдруг посмотрела в окно.
— Не хотите сходить к морю? Там сейчас закат будет просто потрясающий, уверена, что ничего красивее вы не видели.
Максим взглянул на меня, и я, будто только этого ждала, уже готовлюсь встать из-за стола.
— Пойдём? — тихо произнесла я, чуть улыбаясь. — Я очень хочу увидеть море.
— Конечно, — мягко кивает он. — Одевай куртку.
Я иду в коридор, а после накидываю на себя куртку, ещё через несколько секунд Максим оказывается рядом. Проверяет взглядом, оделась ли я, подходит ближе и застёгивает молнию на моей куртке до самого подбородка.
— Так-то лучше, звёздочка.
— Я теперь похожа на пингвина. — недовольно произношу почти шепотом, чтобы услышал только он.
— Ты похожа на самую красивую девочку, — его взгляд, как и всегда нежен, а большим пальцем он ласково проводит по моей щеке. — И на девочку, которая точно не заболеет.
— Вообще-то я почти никогда не болею!
— Почти. — цепляется он за одно лишь слово. — А я не собираюсь рисковать.
— А если шанс того, что я могу заболеть всего пять процентов и у меня самый сильный иммунитет в мире?
— Даже если шанс заболеть один процент ты всё равно не пойдёшь нараспашку.
Смотрю на него и понимаю, что спорить бесполезно.
— Ладно, твоя взяла. Но это только потому, что я хочу поскорее пойти к морю!
Мы тепло прощаемся с родителями, хоть и покидаем дом совсем ненадолго. Максим берёт меня за руку, и мы выходим на улицу.
Идём мы совсем недолго, и всё это время я наслаждаюсь чистым, свежим осенним воздухом, которого не застать в пыльном, суетливом городе, где я прожила всю жизнь. Я любила его инфраструктуру, доступность развлечений, хорошего образования, и в целом там всегда было хорошо, но здесь сейчас так спокойно и умиротворённо, что я понимаю родителей Максима в желании перебраться сюда жить окончательно.
Солнце уже наполовину спряталось за линией горизонта, растекаясь по воде густыми мазками янтаря, алого и чуть-чуть лилового. Море перед нами огромное — тяжёлое, дышащее, бесконечное. На мокром песке пена от разбившихся волн. Подхожу ближе к воде и глубоко вдыхаю: пахнет солью, чем-то чистым, свежим.
— Мешают? — спрашивает Максим, видя, как ветер то и дело поднимает вверх волосы, на что я киваю, а он заправляет их под воротник моей куртки. — Так лучше?
— Да, спасибо! — улыбаюсь я, и хочу его поцеловать в щёку, но не дотягиваюсь. — А можешь наклониться? Твоя мама права, ты и вправду большой вырос.
Ну или это я должна была вырасти немного выше, но кто-то вроде Демида, который любил пошутить, переступил через меня и тем самым всё испортил.
— Ради твоих поцелуев встану хоть на колени.
Максим наклоняется, я обхватываю руками его плечи, после чего целую в щёку. Он улыбается, и я ловлю это тепло, прилипшее к коже, как солнечный луч. После чего, он кладёт руки на мои щёки и развернувшись накрывает губы своими.
Поцелуй слишком нежный, трепетный, в нём чувствуется вся его забота и истинное отношение ко мне.
Я готова признать, что это лучших выходные за последнее время и я именно там, где должна была быть.
***
Такая тёплая, семейная глава получилась.
Такие они нежные, люблюнимагу🥹
Всех целую в носики и напоминаю, что до конца осталось всего несколько глав. ❤️
Жду ваших звёздочек и комментариев!
А так же напоминаю о своём тгк: Катюша пишет о любви 🫶