Его маленькая собственность

— Да отпускай её уже, — говорит Егор обращаясь к своему другу, и тот убирает от меня руки, позволяя наконец-то нормально дышать. — А теперь уясни для себя одну простую мысль, принцесса: за своё поведение нужно отвечать, а если об этом узнает кто-то в лице твоего любимого папочки или брата, я волшебным образом разошлю эту красоту всем, кого я знаю, а я знаю я многих и ты об этом осведомлена, кивни, если поняла меня.

— Я поняла.

Я готова сказать сейчас всё, что угодно, только бы их взгляды прекратили меня касаться и эта пытка закончилась.

Хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

— Умничка, — он наклоняется к моей шее, от чего я дёргаюсь, отходя назад, но упираюсь спиной в стену. — Надеюсь, что ты правда поняла меня, а твой любимый «друг семьи» всё поймёт про тебя.

Я киваю.

Хотя не уверена, что вообще слушаю его и вникаю в смысл сказанных слов.

Просто делаю всё, чтобы они ушли.

— Вокруг полно нормальных девушек, никому не нужна обычная малолетняя шалава, каких полно на этом свете, тем более такому мужику, как он.

Пожалуйста, хватит.

Не знаю насколько сильное моральное наслаждение он испытывает от сказанных слов и собственных действий, но моё трясущееся от страха тело и слёзы на глазах не вызывают в нём абсолютно никаких эмоций. Он лишь продолжает добивать меня, говоря одно мерзкое предложение за другим.

— Не понимаю, чего тебе не хватало? — я глубоко вздыхаю, смотря в его глаза и слегка сжимая губы, чтобы сдержаться и ничего не наговорить, усугубив ситуацию еще сильнее. — На бабки ты вроде вестись не должна, и так всю жизнь с золотой ложкой во рту жила. Что, Аделина? Что в нём было такого?

— Егор, да хорош уже, — говорит его друг, который еще недавно держал мне руки, чтобы я не могла даже попытаться сопротивляться. — Она тебе нихуя сейчас не ответит, посмотри на неё.

— Я бы посмотрел на тебя, если бы твоя девушка поступила с тобой, как с лохом последним.

— По-моему, она уже всё поняла.

Егор фыркает, смотря на меня с восторгом и одновременно отвращением. Поправляет волосы и указывает друзьям на дверь, после чего один из парней её отпирает.

— Хорошего тебе вечера, принцесса.

Они уходят.

Я моментально отлипаю от стены и подбегаю к двери, снова её закрывая.

Несколько минут я просто держусь за ручку двери в попытке прийти в себя и отдышаться.

Но у меня ничего не получается. Всё тело колотит от панического страха, что они вернутся, от мысли о том, что всё, что произошло абсолютно реально. Они действительно меня домогались, они действительно меня фотографировали, они действительно покажут это Максиму.

Я подхожу к раковине и хватаюсь за неё обеими руками. Поднимаю голову наблюдая своё отражение в зеркале. Меня будто бы мучали.

Нет.

Меня и в правду мучали.

На щеках следы от пальцев, на шее от руки и красно-синие засосы рассыпанные по ключицам и груди. Я вздыхаю. Взвываю смотря на себя зеркало, пытаясь осознать произошедшее.

Воздух словно стал тяжелее: вязким и липким. Мне мерзко дышать, мерзко смотреть на себя, мерзко знать, что это не самое плохое, что могли со мной сделать эти парни.

Беспомощность сковывает мои дрожащие руки, пальцы словно коченеют впиваясь в керамическую раковину.

Я не знаю, что мне делать.

Несколько минут просто всматриваюсь в своё отражение, стараясь не прекращать дышать, даже если очень этого хочется.

Трясущимися руками я пытаюсь застегнуть блузку, но несколько раз срываюсь на плачь лишь потому, что не в состоянии попасть пуговицей в маленькую дырочку.

Убираю волосы за уши, умываю лицо холодной водой. Это не помогает успокоиться, но немного снимает красноту с опухшего от слёз лица.

Смотрю на свой телефон, лежащий на полу. Наклоняюсь, поднимаю и пытаюсь включить, но экран разбит почти вдребезги, он не подлежит использованию.

Я не могу вернуться к одноклассникам в таком виде, не могу никак позвать Лику или позвонить ей. Чувствую себя беспомощной, как никогда раньше.

Опозоренной, униженной и оскорблённой.

Мозг отказывается принимать произошедшее я стараюсь концентрироваться только на том, что должна сейчас делать, всё ещё стряхивая слёзы с щёк, которые льются не переставая.

Единственное, что я знаю: я должна покинуть школу. Я не могу поехать домой, но мне нужно уехать хоть куда-то. Позже я обязательно напишу Лике и придумаю какую-то отговорку или расскажу правду.

Я не знаю.

Но знаю, что должна уехать.

В каком-то молниеносном темпе я выхожу из туалета, осматриваясь вокруг и внутри себя умоляю всех возможных Богов, только бы никого не встретить.

Не встретить их. Не встретить никого из своих знакомых.

Забираю куртку из раздевалки, выхожу на улицу. Холодный ветер пронизывает всё моё и без того дрожащее тело. В ужасе я обхватываю ладонями лицо и выхожу из школьного двора. Просто иду по улице, ощущая каждый шаг так, словно на ноги повесили огромные кирпичи и я иду ко дну, захлёбываясь в собственных слезах.

Где-то около круглосуточного продуктового вижу машину такси, и женщину которая курит около неё. Абсолютно не думая подхожу к ней и просто молча стою напротив на расстоянии нескольких шагов. Слегка полноватая женщина лет сорока на вид, осматривает меня с ног до головы с неприкрытым ужасом во взгляде.

— У тебя всё хорошо? — обращается она ко мне, а я не могу выдавить из себя ни слова из-за тошнотворного кома внутри горла. — Деточка, ты меня слышишь?

— Отвезите меня пожалуйста, — я опускаю руку в сумку, находя там только пятитысячную купюру и просто кладу её в руки женщины. — Пожалуйста.

Я смотрю ей в глаза, то и дело проводя пальцами по щеке, убирая слёзы. Она опускает взгляд на мою шею, и я, зная, что она там видит тут же закрываю её рукой.

— Забери, — говорит она мне, отдавая деньги и сжимая мою руку в своей. — Садись в машину, тебя всю трясёт.

Я вся дрожу, но не понимаю от чего именно: от страха, от холода или от накатывающей истерики, которую я едва сдерживаю.

Сажусь на переднее сиденье. Почти в каком-то трансе наблюдаю, как женщина заводит машину, пока я тихо всхлипываю, сжимая  ручку от сумки и разбитый вдребезги телефон.

— Мне отвезти тебя в полицию, милая?

Я встречаюсь с ней взглядом. Она вообще не похожа на мою маму, но смотрит на меня именно так. Будто я её ребёнок, которому она просто обязана помочь.

Мягкий взгляд её зелёных глаз пронзает меня в самое сердце. Я не знаю, куда мне ехать.

— Нет.

— Скажи адрес, и я отвезу тебя туда, куда нужно.

Я осматриваюсь вокруг, сглатываю, снова останавливаюсь взглядом на ней.

— Ленина сто сорок два.

Она заводит машину, предварительно забивая в навигатор адрес, который я назвала.

— Как тебя зовут?

— Аделина.

— Аделина, ты точно не хочешь поехать в полицию?

— Не надо в полицию, — я прекращаю плакать, но голос всё еще дрожит и от всхлипов трясёт всё тело. — Моя мама недавно уже была в больнице из-за меня, я не могу снова заставлять её волноваться.

Теперь она смотрит на меня с ещё большей жалостью. Как на бездомного, побитого и выкинутого на мороз котёнка, которого никто не хочет подобрать из-за его неприглядного вида.

— Что с тобой сделали, милая?

— Бывший парень и его друзья решили отомстить мне за за то, что я его бросила, — она ведёт машину, внимательно слушая. — Я...они не...не насиловали меня, они просто издевались и...фотографировали и...не понимаю, за что они так со мной.

— За то, что они сами слабые и никогда не хотят этого признавать, дорогая. Ты ни в чём не виновата, поверь мне, карма найдёт каждого из них.

Она абсолютно незнакомый мне человек. Просто женщина-таксист, которая абсолютно случайно попалась на улице, но я слушаю её, как близкого человека и действительно хочу верить её словам.

Мы быстро доезжаем к нужному дому, и я снова протягиваю ей деньги, но она отрицательно мотает головой.

— Не надо, забери!

— Пожалуйста, возьмите, вы ведь мне помогли и потратили своё время.

— У меня тоже есть дети, и это мой долг: помочь ребёнку в беде, — она сжимает в своей руке мою руку. — Пусть у тебя всё будет хорошо, дорогая.

Я киваю, пытаясь натянуть улыбку. Выхожу из машины и ещё несколько секунд провожу сидя на лавочке около нужного подъезда. И только после этого решаюсь войти в него и подняться на лифте на четырнадцатый этаж. А оказавшись на нём я долго пытаюсь понять в какую именно квартиру мне нужно.

Стучусь в металлическую дверь. Никто не открывает. Стучусь ещё раз.

Пожалуйста, будь дома.

Дверь наконец-то распахивается и меня встречает ошарашенный взгляд голубых глаз, осматривающий меня с ног до головы несколько раз.

— Аделина, — единственное, что я слышу в голосе - это надрыв и тревогу. — Что случилось?

— Можно я войду?

— Господи, заходи конечно.

Арина в одной лишь длинной и широкой футболке быстрым движением выключает телевизор и усаживает меня на диван, на котором, кажется, еще пару минут назад просто спокойно лежала и ничего не подозревала.

Она садится на пол и обхватывает руками мои колени, а меня тут же начинает трясти с новой силой, и я не в состоянии контролировать вновь льющиеся рекой по щекам, слёзы.

— Деля, солнце, что с тобой случилось? — она говорит быстро, явно паникуя наблюдая мой внешний вид. — Кто тебя обидел?

Я приехала к ней, потому что она единственный человек, который, по-моему мнению, должен был суметь сохранять спокойствие при виде меня.

Я не могла поехать домой, потому что там мама. Я не могла поехать к Максиму, потому что не знаю, как смотреть ему в глаза. Не могла поехать к Лике, потому что просто не смогла бы остаться еще хотя бы на минуту дольше в школе и показаться всем на глаза, чтобы найти её среди одноклассников.

— Аделина, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

Арина заправляет мне волосы за уши и обхватывает лицо с обеих сторон руками, заставляя смотреть ей в глаза. Она опускает взгляд на мою шею, на ключицы и я осознаю - она всё поняла.

— Кто? — я мотаю головой, ведь всё моё тело противится тому, что это история действительно произошла со мной. — Аделина, кто?

— Арин...

Я не могу говорить. Я буквально не могу выдавить из себя хотя бы слово, чтобы всё объяснить. Снова меня охватывает плачь и Арина подрывается, усаживается на диван и прикладывает мою голову к своей груди, прижимая изо всех сил и опускаясь носом в мою макушку.

Рыдаю, уткнувшись ей в плечо. Меня наконец накрывает полное осознание того, что со мной произошло без малейшего понимания чем я могла заслужить подобное.

Все прикосновения, взгляды, каждое слово всплывает в моей памяти и я обхватив руки подруги пытаюсь унять дрожь в своих.

Арина просто даёт мне время, чтобы я могла плакать. Утешает, гладя по голове, словно маленького ребёнка, с которым никто не хочет играть и дружить.

Не знаю, сколько времени мы так проводим, но в какой-то момент слёзы заканчиваются, оставляя лишь головную боль и жуткую, изнемождающую пустоту внутри.

— Давай я принесу тебе водички?

Я киваю. Она отходит на несколько минут и возвращается уже со стаканом.

— Я накапала тебе туда успокоительного, — она снова садится передо мной на пол, отдавая стакан, который я опустошаю почти залпом. — Ты хочешь поговорить о том, что произошло?

Я делаю последний глоток воды и ставлю стакан на тумбочку рядом с диваном.

— Да.

Я начинаю рассказывать всё, что произошло. В подробностях, пересказывая абсолютно все слова, брошенные в мой адрес. Не знаю для чего, но мне будто бы становится легче, зная, что это теперь не только моя тайна.

— Я его задушу, — выдаёт Арина, едва я замолкаю. — Кто вообще, блять, родил и воспитал такого ублюдка?

— Он наверняка, отправил всё это Максиму и...это просто отвратительно, он прав, что никому не нужна такая девушка.

— Он вообще ни в чём не прав, Деля, кого ты слушаешь? Максим никогда не поверит в то, что ты вдруг решила быть с Егором. Да это же абсурд!

— Я не знаю, что мне делать.

— За то я знаю, что нужно делать.

Она встаёт и начинает что-то искать на полках напротив дивана, и через несколько секунд Арина наконец находит то, что ей было нужно. Смахивает по экрану, снимая блокировку с телефона и ищет в нём что-то.

— Что ты делаешь?

— Звоню Демиду.

— Арина, нет. — я забираю у неё из рук её же телефон. — Мой брат не должен о таком знать.

Я не могу объяснить то, что чувствую. Полностью осознавая, что я никак не виновата в случившемся я просто не знаю, как в таком можно признаться другим. Мне мерзко думать об этом, мерзко знать, что моё тело мне не принадлежало, мерзко понимать, что таких парней много и это может произойти с каждой.

Как мужчина, которого привела на свет женщина может поступить так с другой женщиной?

— Нет, твой брат, как раз первый, кто должен об этом знать.

— Арина, я не могу рассказать ему об этом.

Не знаю как вообще о таком нужно сообщать родным. Какие слова можно подобрать? Как не сойти с ума раз за разом вспоминая эти события, пересказывая людям, и в особенности собственному брату?

— Если ты не можешь, я могу, — ни секунды не сомневаясь выдаёт подруга. — Они должны знать, что бывает за такие поступки, а твой брат не глядя порвёт любого за тебя.

***
Персонажи мне, как дети и если бы вы знали, как мне самой хотелось бы обнять нашу девочку...
Всех целую в носики💋