Его маленькая собственность

Один из самых обычных будничных вечеров. Время едва перевалило за семь вечера, сидя за письменным столом, подперев рукой подбородок я в пол глаза пыталась осилить параграф по истории. Каждая строчка давалась отдельно тяжело и начинало казаться, что несмотря на то, что я стараюсь вчитываться в написанное - в голову ничего не откладывается.

Проверила телефон. Уведомлений нет. Безумно хочется отвлечься хотя бы на что-то, кроме сухо написанных исторических фактов. Посмотреть пару видео, или обсудить с Ликой последние новости.

На телефон приходит сообщение и от уведомления я вздрагиваю.

Егор: Если бы я сейчас подъехал, ты бы вышла хотя бы на пять минут?

Я смотрю в окно, прикладывая указательный палец к губам. На улице темно, родители дома, будет много вопросов.

Егор: Я очень хочу тебя увидеть.

Ладно.

Аделина: Хорошо. Напиши, когда мне выходить.

Егор: Прямо сейчас)

Будучи одетой в молочно- белый топ и черные штаны, больше походящие на пижамные, я накидываю на себя лишь толстовку, особо не задумываясь над внешним видом. Спускаюсь, наблюдая, как родители готовят вместе при этом бурно что-то обсуждая и смеясь.

— Я выйду пройтись ненадолго?

— С кем? — этот вопрос отца уже даже не удивляет. — Куда и насколько?

— Просто пройдусь, проветрить голову, иначе история меня уничтожит.

— Только обязательно возьми с собой телефон, — говорит отец, а я молча соглашаюсь, одобрительно кивая. — Но давай ненадолго, ужин почти готов.

— А что вы тут готовите? — я подхожу ближе, наблюдая, что они оба делают около плиты. — О боги, это же лазанья. Я за нее душу дьяволу продать готова.

— Не надо никому ничего продавать, — папа целует меня в макушку, приобнимая за плечи. — Достаточно сказать маме, что она у нас самая лучшая.

Он наклоняется, беря её руку и оставляя на тыльной стороне ладони несколько поцелуев. Им явно было хорошо вдвоем и моё присутствие было вовсе не обязательно.

— Я скоро вернусь.

Я выхожу из дверей дома, обхожу двор и наконец оказываюсь за пределами калитки. Егор стоит прямо около нашего забора, облокотившись на машину, и что-то активно печатая в телефоне.

— Откуда машина?

— У папы взял покататься.

— У тебя ведь нет прав, это опасно.

— Детка, ну ты ведь не моя мать, чтобы читать мне нотации, разве не круто, что мы можем сесть и поехать куда хотим?

— Да нет, круто конечно, — я едва успеваю сказать слово, как оказываюсь притянутой к нему вплотную, и понимаю, что он хочет поцеловать меня. — Егор, мы около моего дома.

— Как будто твои родители увидят нас за этим двухметровым забором.

Егор не совсем отдавал себе отчет из какой я семьи. Его родители были намного проще и в плане воспитания, и в плане контроля за ним.

Не могу сказать, чтобы я страдала от подобного внимания родителей, а в частности отца. Я могла ходить на ночевки к подругам, приглашать их к нам домой, могла гулять с ними, но при этом обязана предупреждать с кем я, где и насколько ухожу из дома. Но в случае с парнями, папа вряд ли бы смог принять факт его наличия в моей жизни, по крайней мере, пока я не окончила школу.

Нам всем было проще держать это в тайне.

Мне, потому что я не хотела повышенного контроля. Папе, потому что он и так переживает за меня по всяким мелочам. Егору, потому что он явно не хотел бы участвовать в очной ставке с моим отцом под названием «знакомство».

Его мало волнует мой небольшой протест и я ощущаю, как его губы накрывают мои. Поцелуй достаточно требовательный, но нежный. Его руки забираются под мою толстовку, прикасаясь к талии, и заставляя вздрогнуть от низкой температуры его пальцев.

— Ты приехал просто чтобы поцеловать меня?

— Я приехал, чтобы увидеть тебя, а поцеловать захотелось уже в процессе.

— Мы ведь и так видимся в школе.

— А что делать, если мне мало только школы?

— Довольствоваться малым, — перевожу в шутку, но вижу, что улыбки на его лице не появляется.

— А ещё ты могла бы пригласить меня к себе в гости.

— Нет, — тут же отвечаю я, не задумываясь. — Это плохая идея.

— Хорошо, значит я буду сам красть тебя из дома.

Егор снова тянется к моим губам, а руками державшими меня за талию прижимает ближе к себе. Этот поцелуй уже более продолжительный, но не настойчивый. Нежный. Руками я обвиваю его шею, но спустя буквально несколько секунд, я вздрагиваю от звука паркующегося напротив моего дома автомобиля.

Я боюсь открыть глаза.

— Аделина, — я открываю глаза, а его голос пронизывает меня сильнее ветра, заставляя вздрогнуть и тут же отстраниться от парня.

Максим хлопает дверью автомобиля, от чего я, должно быть, подпрыгиваю на месте. Мой взгляд прикован к нему, я не в состоянии сказать ни слова.

— Да? — выдавливаю из себя, дрожащим голосом.

— Я надеюсь, у тебя всё в порядке?

— Да.

Он ещё несколько секунд поглощает меня взглядом, не стесняясь и не отводя его. Смотрит в упор прямо в глаза, а после садится обратно в машину, загоняя её уже во двор и закрывая автоматические ворота.

Всё моё тело охватывает тревога. Он видел меня с парнем. Он обязательно всё расскажет моему брату, тот отцу и в сухом остатке я буду чувствовать себя принцессой, запертой в башне и охраняемой двумя драконами. А сам Егор точно не готов к разборкам с этими мужчинами.

— Кто это? — тихо спрашивает Егор, как только ворота дома напротив полностью закрываются.

— Друг брата.

— Будут проблемы?

— Пока не поняла, — стараюсь не показывать внешне, насколько эта ситуация меня в действительности тревожит. — Давай я напишу тебе попозже.

Я целую парня в щёку на прощание и наблюдаю, как он уезжает. После этого скрестив руки на груди следую во двор дома напротив. Несколько секунд раздумий перед тем, как нажать на ручку и войти. Но я всё же решаюсь, надавливая на механизм и оказываясь внутри двора.

Максим достаёт из багажника крафтовый пакет, по всей видимости с продуктами, а затем закрывает его, встречаясь взглядом со мной. Он выглядит суровее и серьёзнее, чем обычно, осматривая меня с ног до головы так, что хочется тут же убраться отсюда прочь.

— Ты что-то хотела?

— Ты сказал, что я могу к тебе обратиться, если что-то понадобиться, — я мнусь с ноги на ногу. — Я ведь всё ещё могу это сделать или...

— Можешь, — его ответы звучат сегодня по-особенному грубо, словно я до безумия действую на его нервы своими вопросами. — Ты замерзла?

— Просто ветер прохладный, я как-то не задумываясь из дома выбежала, — держусь за края толстовки, запахивая их в противоположные стороны из-за поднявшегося ветра. — Мне нормально.

— Пойдём, — я не успеваю ни слова вставить. — В доме поговорим.

Не решаюсь начать спорить с ним. Не в моём положении и явно не тогда, когда он выглядит как никогда уставшим, а я пришла надоедать своими просьбами.

Он входит первым и держит двери до того момента, пока я не окажусь внутри. Была в этом доме очень много раз и пока он жил здесь раньше, и когда он уже уехал, но сейчас всё было совсем другим. Ничего в мебели и общем виде дома особо не изменилось, здесь всегда был современный светлый ремонт, но отчего-то атмосфера казалась особенной.

— Я слушаю тебя.

Едва мы оказываемся на кухне, он достаёт из верхнего шкафчика бутылку с содержимым янтарного цвета и знакомым мне, от отца названием. Наливает немного в широкий стакан, расстегивает первые несколько пуговиц рубашки начиная от горловины, пока я молча наблюдаю за ним.

— Максим, я хотела спросить, — я делаю шаг в его сторону, оказываясь намного ближе, чем рассчитывала. — Ты ведь видел только что, как я общалась с другом?

— С другом? — переспрашивает он, отпивая алкоголь и полностью переключая внимание на меня. — С тем, с которым ты целовалась, мы об этом друге?

Я никогда не думала, что между нами вообще может возникнуть подобный диалог. Я пришла просить человека, который когда-то нравился мне, не говорить никому о другом человеке, который мне нравится.

Это дико неловко.

Встаю немного левее него, практически напротив, прижимаясь поясницей к краю кухонного островка.

— Да, об этом.

— Интересные у тебя друзья.

Он опустошает свой стакан, нисколько не скривившись. Потирает подбородок большим и указательным пальцем, заставляет наши взгляды вновь пересечься.

— В этом разве есть что-то плохое? Мне уже семнадцать, почему ты это осуждаешь?

— Разве я сказал, что осуждаю тебя?

— Нет, но твой тон и формулировки говорят сами за себя.

— Аделина, не нужно додумывать за меня то, чего нет, — я внимательно его слушаю, не разрывая с ним зрительного контакта. — Если бы я хотел сказать, что осуждаю тебя, я бы сказал тебе это прямо.

— Тогда что ты имел ввиду?

— Что такая, как ты точно заслуживает большего, чем пососаться у тачки какого-то малолетки.

Он явно хотел продолжить, но пресёк сам себя. Был ли это комплимент или наоборот я пока не сумела понять, но чувствовало одно - здесь стало безумно жарко. Я снимаю толстовку, вешая на ближайший стул и возвращаюсь на то же место, где стояла.

— Твой отец в курсе?

— Об этом я и хотела поговорить, — ему уже не нравится тема, которую я начинаю, это заметно невооруженным взглядом. — Ты знаешь и папу и Демида тем более, если они узнают, что у меня есть парень, будет скандал.

— И в чём они не правы?

— В том, что я достаточно взрослая, чтобы решать, как мне жить.

— И поэтому ты пришла сюда, уговаривать меня ничего и никому не рассказывать? — он ухмыляется, выдыхая, и отводя взгляд в сторону на насколько секунд.

В эту минуту я осознаю, что поступила неправильно и приходить сюда было лишним. Он не поймёт меня, не станет скрывать что-то от своего лучшего друга, даже если я слёзно его об этом попрошу. Обида комом скапливается в горле, но я держусь, не позволяя глазам даже намокнуть, пока мы стоим друг напротив друга.

Раз он не помог, буду уповать на маму. Она волшебным образом умеет топить сердца всей мужской части нашей семьи, а также успокаивать эту самую часть, когда они готовы рвать и метать.

— Ясно, хорошего вечера, — я развожу ладони в стороны, показывая жестом, что на этом - всё. — Пока.

Разворачиваюсь, чтобы сделать шаг в сторону и едва я решаюсь его сделать, его тяжелая, широкая, мужская рука останавливает меня, впиваясь пальцами в край кухонного островка. Я поворачиваюсь к нему, он нависает надо мной сверху, оставляя свои руки по обе стороны от меня.

— Подожди, — все мои органы внутри сжимаются от его голоса и того, насколько близко к моему уху он это произносит.

— Максим...

Поднимаю глаза на его лицо, а он опускается, чтобы посмотреть на меня. Он слишком близко, а от его взгляда у меня по телу идёт холод заставляя кожу покрыться мурашками.

На кухне сейчас мало освещения, лишь изолированные небольшие светильники под верхними кухонными шкафчиками горящие теплым белым светом, в котором его глаза кажутся практически черными.

Он отстраняется, я глубоко вздыхаю с облегчением.

— Не говори, пожалуйста, ничего папе.

— Пойдём присядем и ты нормально мне всё расскажешь.

Он наливает еще пол стакана алкоголя, и двигается с ним в сторону гостиной, усаживается на диван, запрокидывая на секунду голову, и тяжело вздыхая, а я сажусь рядом, поджимая под себя ноги.

— Тяжелый день?

Я вижу, что он действительно очень напряжен и не думаю, что причиной для этого являюсь я.

Взгляд снова падает на то, что белая ткань его рубашки абсолютно не скрывает не единой мыщцы. Накаченная грудь, пресс, я вижу всё, будто бы он и вовсе находится без неё.

— Отвратительный, — он поднимает голову на меня. — Ну рассказывай, звёздочка, почему папа ничего не должен знать и я над этим подумаю.

Звёздочка.

Решаюсь не цепляться к тому, как он только что меня назвал.

— Я не знаю, что должна сказать. Ты и так знаешь моего отца, он жизни не даст Егору, если узнает, что его школьница-дочь, с ним встречается.

— Егор значит, — он смотрит на меня исподлобья, я киваю. — И этот Егор того стоит?

— Что ты имеешь ввиду?

— Я пытаюсь понять, что даёт тебе этот парень, раз ты готова обманывать своих близких.

— Не выкручивай всё вот так, — я прикусываю щёку от волнения. — Мне просто приятно с ним находится.

— Аделина, мне тоже много с кем приятно находиться, но это вообще ничего не значит.

Сейчас мне становится неприятно, ведь я осознаю, что он подразумевает под этими словами. Я понимала, что он во вкусе многих девушек и жизни монаха, наверняка, не придерживается, но слышать подобное от него почему-то всё равно не хотелось.

— Я говорю не об этом, — он вопросительно смотрит на меня. — Мне с ним просто приятно быть рядом, а не то, что ты подумал.

— Я ничего не думал, — спокойно признаётся он, даже не взяв секунды на раздумья. — Я и так знаю, что у тебя с ним ничего не было.

Мои щёки, должно быть, заливаются румянцем, я не скрывая смущения прикладываю обе ладони к лицу.

— Аделина, просто этот парень точно не твоя история.

— С каких пор ты знаешь лучше меня, кто моя, а кто не моя история?

— Если он боится гнева твоего отца, а ты боишься, что из-за такой мелочи он сольется, то он маленький мудак, которому такие, как ты, разве что, в фантазиях должны сниться.

— Макс, ты знаешь моего папу, он будет давить на него, а я не хочу, чтобы мы начинали отношения с таких проблем.

— Для тебя он так важен?

Я сама не знала ответа на этот вопрос и никогда не задавалась им по-настоящему. Не могла подобрать слов, чтобы что-то объяснить ему, когда даже сама ни в чём не была уверена.

— Просто не говори никому.

— Ответь на мой вопрос. Этот парень важен для тебя?

— Думаю, что да.

— Ты думаешь или он правда для тебя важен?

Ему не нравится этот разговор. Он не просто напряжен или устал, он задаёт мне эти вопросы таким тоном, будто он матёрый следователь, а я малолетняя преступница, которую ему ничего не стоит вывести на чистую воду.

— Максим, я не знаю. Мои сверстники и одноклассники вряд ли задаются такими вопросами, они просто общаются, встречаются, наслаждаются проведенным временем.

Он задумчиво отводит взгляд, опустошая окончательно стакан с алкоголем. Я продолжаю пялиться на него, стараясь не думать о том, что сейчас творится в его голове.

— Аделина, — будто бы собравшись с мыслями говорит он. — Я не хочу, чтобы какой-то малолетний мудак тебя обидел, но раз ты просишь меня, я ничего не расскажу. Вернее, я ничего не видел и этого разговора не было.

— Спасибочки! — я в порыве эмоций бросаюсь ему в объятия, обхватывая рукой широкую шею, но в следующую же секунду понимаю, что только что натворила.

Едва я задумываюсь о том, что сейчас произошло, его тяжелая рука оказывается на моей спине. Он совсем легко и непринужденно гладит меня. Его пальцы изредка выходят за пределы ткани топа и он проводит по обнажённой коже на пояснице.

И от каждого такого раза я вздрагиваю, чувствуя мелкие удары тока.

От него вкусно и до безумия мужественно пахнет. Я слишком близко к нему, эти случайные объятия точно затянулись, и я отлипаю от его груди, делая глубокий вдох.

— Если он тебя обидит, ты придешь ко мне, и я лично разберусь, поняла? — я чувствую себя неловко и стараюсь избегать его взгляда. — Раз уж я взял ответственность за всё это и пошел у тебя на поводу.

— Хорошо.

— Обещай мне, — его грубый голос отчего-то звучит нежнее обычного. — Если возникнут проблемы - ты знаешь, где я живу и мой номер у тебя есть.

— Ты не сменил номер?

— Нет. Можешь звонить, если я тебе понадоблюсь.

— Ты ведь столько работаешь, я не хочу мешать тебе своими проблемами.

— Я этого хочу, Аделина, — строго произносит он, заставляя меня снова поднять на него глаза от неожиданности. — Потому что раз твой брат и отец не смогут в случае чего отреагировать, это сделаю я.