В плену Желаний

Лунный свет лился серебристыми потоками через высокие окна особняка, очерчивая контуры их фигур на полированном паркете. Иза стояла неподвижно, чувствуя, как холодный камень пола проникает сквозь тонкую ткань ее босых ног. 

Она сделала шаг вперед. 

— Обещаешь, — ее голос звучал непривычно твердо, — что не тронешь моих родителей? Моих друзей? Что мое будущее... — она сделала глубокий вдох, «будет в моих руках?» 

Алексей медленно опустился перед ней на одно колено, сравняв их взгляды. В его глазах плясали странные блики — то ли от лунного света, то ли от чего-то более глубокого, более темного. 

— Не трону, — он произнес слова с непривычной мягкостью, — пока ты не попросишь.

Иза почувствовала, как что-то горячее и тяжелое подкатывает к горлу. Она протянула дрожащую руку, едва касаясь его щеки. 

— Тогда... так тому и быть. Но выпускной — он сделал резкое движение, но она продолжила: — Я хочу прожить его. Как последний день... прежней себя. 

Тишина повисла между ними, напряженная и звенящая. 

Алексей внезапно улыбнулся — той опасной улыбкой, от которой по спине пробегали мурашки. 

— Так тому и быть, Изабелла. 

И тогда она сделала то, чего не ожидал ни он, ни она сама. 

Первый шаг. 

Ее пальцы впились в его волосы, губы нашли его губы — нежно вначале, затем со все нарастающей яростью. Это не был поцелуй согласия. Это был поцелуй-вызов, поцелуй-прощание, поцелуй-начало. 

Алексей ответил с такой же силой, подхватив ее за талию и прижимая к себе так, что она почувствовала каждую линию его тела. В этом объятии было что-то первобытное — два хищника, померившиеся силами. 

Когда они наконец разорвали контакт, Иза отшатнулась, задыхаясь. Ее губы горели, в груди бушевал странный вихрь эмоций — страх, ярость, что-то еще, слишком сложное, чтобы назвать. 

— До выпускного, — прошептал Алексей, проводя большим пальцем по ее опухшей нижней губе. 

— До выпускного, — кивнула она. 

Он проводил ее до машины, но на этот раз Иза села за руль сама. 

— Твоя, — он бросил ключи ей на колени. 

Она завела двигатель, не глядя на него. Но в зеркале заднего вида видела, как он стоит на ступенях особняка — высокая темная фигура на фоне еще более темного дома. 

И только когда она отъехала на безопасное расстояние, по щекам потекли слезы. 

Не от страха. 

Не от сожаления. 

А от странного, пугающего осознания — часть ее уже жалела, что не осталась. 

На заднем сиденье, почти незаметно, лежал один-единственный алый лепесток. Свежий. Будто только что сорванный.

Зал сиял. 

Сотни огней, гирлянд, блестящих шаров — все переливалось, как в сказке. Иза стояла на сцене, держа в руках аттестат с золотым тиснением, и чувствовала, как сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно даже в последних рядах. 

В первом ряду сидели ее родители — мать в элегантном синем платье, отец в строгом костюме. Рядом — семья Алекса. Сам Алекс сидел прямо, его взгляд был прикован к ней, горячий и властный. 

Сегодня я принадлежу только себе,— прошезло в голове у Изы, когда она спускалась со сцены. 

Официальная часть промчалась как один миг: вручение аттестатов, напутственные слова директора, слезы учителей. И вот уже музыка гремит, зал наполняется смехом, а вокруг мелькают лица одноклассников — кто-то плачет, кто-то обнимается, кто-то кричит что-то радостное в никуда. 

— Иза! — Хлоя схватила ее за руку, глаза подруги сияли. — Фото! Сейчас же! 

Они втроем — Иза, Хлоя и Лиам — смеялись, кривлялись перед камерой, обнимались так крепко, будто пытались запечатлеть не просто момент, а всю их дружбу, все эти годы в одном кадре. 

Иза в платье цвета ночного неба – глубоком синем с серебристыми нитями, переплетавшимися в узоры, словно созвездия. Тонкие бретели обнажали хрупкие плечи, а юбка из струящегося шифона мягко колыхалась при каждом движении, открывая изящные туфли на каблуке-рюмочке. Ее волосы, собранные в небрежный, но элегантный узел, обрамляли лицо, а сережки-созвездия подрагивали при смехе. 

Хлоя, как всегда, выбрала дерзкий контраст – алое платье с открытой спиной и асимметричным подолом, облегавшее фигуру, словно вторая кожа. Ее рыжие волосы были распущены, и каждый локон будто горел в свете гирлянд. На ногах – лаковые лодочки, а на запястье браслет с крошечным кинжалом – подарок Изы на шестнадцатилетие. 

Лиам в классическом черном костюме выглядел неожиданно взрослым. Белая рубашка подчеркивала загар, а галстук-бабочка слегка перекошена – Хлоя "помогала" его завязывать. В петлице – маленькая веточка лаванды (Иза настояла). Его обычно растрепанные волосы были аккуратно уложены, но одна прядь все же выбилась, возвращая ему знакомый облик того мальчишки, который когда-то вытащил их обеих из озера в пионерском лагере. 

— Готовы? — фотограф приподнял бровь, наводя объектив. 

Хлоя тут же вскочила на скамейку, высоко подняв бокал с шампанским, заставив шелк ее платья вспыхнуть алым заревом. Лиам, закатив глаза, но не скрывая улыбки, обнял Изу за талию – его ладонь была теплой даже через тонкую ткань ее платья. 

— На счет три! — крикнул кто-то из одноклассников. 

— Раз! — Хлоя наклонилась, целуя Изу в щеку. 
— Два! — Лиам подхватил Изу на руки, заставив ее вскрикнуть. 
— Три! — Их смех слился воедино, когда вспышка камеры поймала этот миг – сияние молодости, застывшее между прошлым и будущим. 

В этом кадре было все: 
- Изины пальцы, вцепившиеся в рукав Лиама, чтобы не потерять равновесие; 
- Алые ногти Хлои, впившиеся в ее плечо; 
- Искренняя, чуть неловкая нежность в глазах Лиама, обычно такого ироничного. 

— Мы сделали это, мы закончили школу — прошептал Лиам, обнимая их обеих. 

Иза прижалась к нему, вдыхая знакомый запах его одеколона — свежий, с легкой горчинкой. 

*** 

Праздник переместился в парк. 

Гирлянды висели между деревьями, музыка лилась из колонок, а выпускники, уже не такие сдержанные, как в школе, веселились от души. 

Иза фотографировалась с родителями — мать с гордостью держала ее аттестат, отец смотрел на нее с непривычной нежностью. 

— Мы тобой гордимся, — сказал он тихо, и в его голосе было что-то, от чего у Изы сжалось горло. 

Алекс подошел сзади, обнял ее за плечи и поцеловал в лоб. 

— Моя умница, — прошептал он, и его губы были теплыми, почти обжигающими. 

Иза улыбнулась, но в этот момент поймала взгляд Лиама. Он стоял рядом с Хлоей, его лицо было напряженным, будто он не знал, как помочь, что сказать. 

Хлоя, заметив это, резко поправила волосы и шагнула вперед. 

— Привет, Алекс, — ее голос звучал сладко, как мед. — Рада тебя видеть. Тогда была хорошая вечеринка, да? Особенно твой... поцелуй. 

Иза застыла. Алекс нахмурился. 

— О чем ты? — его голос стал резче. — Ничего такого не было. 

— Да? — Хлоя сделала шаг ближе, ее голос стал громче, привлекая внимание окружающих. — А как же тот момент, когда ты... 

— Хлоя, — Иза быстро перебила ее, чувствуя, как атмосфера накаляется. 

Но подруга не сдавалась. 

— Ты же помнишь, — она улыбалась, но в глазах горел вызов. — В комнате, игра в бутылочку. Когда ты... 

Алекс резко повернулся к Изе. 

— Что она несет? 

Родители переглянулись, атмосфера стала напряженной.  Иза почувствовала, как земля уходит из-под ног.  Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, раздался громкий хлопок — запускали фейерверк. 

Небо вспыхнуло тысячами огней. И в этот момент Иза увидела его. На другом конце поляны, в тени деревьев, стоял Алексей. 

Он смотрел прямо на нее и улыбался.