В плену Желаний

Иза уже собирала вещи. 

Отдых закончился. Сегодня они уезжали обратно домой — в город, с безупречно выглаженными шторами и тишиной, которая давила сильнее любых слов. 

"Скоро экзамены. Окончание школы. А потом… ад."

Она резко захлопнула чемодан, будто пытаясь запереть внутри все эти мысли. 

Комната опустела. Солнечный свет, еще недавно такой теплый, теперь казался чужим. Иза провела ладонью по подоконнику, где всего пару дней назад сидела, слушая шум леса. Конкани…Пусть всего выходные, но здесь она дышала свободнее. 

Спустившись вниз с вещами, она загрузила сумки в багажник семейного Lexus и, не глядя на родителей, устроилась на заднем сиденье. 

Телефон вибрировал. 

1 новое сообщение. 

Сердце екнуло — неужели он?. Но отправитель был куда менее приятным. 

Алекс: 
«Не забудь. Выпускной.»

Три слова. А по спине уже бежали мурашки. Она хотела стереть сообщение, выбросить телефон в окно, сгореть дотла — лишь бы не чувствовать этого ледяного ужаса. 

Но вместо этого… 

Иза: 
«Забуду.»

Отправила. Выключила экран. 

Машина тронулась. Конкани оставалась позади. 

А впереди… Впереди была война.

Телефон казался тяжелым в руке. Пальцы сами набрали номер Хлои — единственного человека, который, возможно, поймет. 

— Привет…— голос подруги прозвучал неожиданно глухо, словно из-под воды. 

— Ты занята? — Иза прижала телефон к уху, вглядываясь в мелькающие за окном поля. 

— Извини, не могу говорить…— Хлоя сделала паузу, и в ней было что-то странное. Натянутое.— Позже, ладно?

— Ладно…

Гудки. Тишина. 

Иза опустила телефон на колени. В груди было пусто — будто кто-то выскреб все до последней искры тепла. Она ждала… чего? Утешения? Совета? Но даже Хлоя, всегда такая надежная, вдруг стала недосягаемой. 

15:00. 

Машина остановилась у черных кованых ворот их дома. Большого. Богатого. Холодного.

Иза молча вытащила чемодан, не дожидаясь помощи отца. Каблуки глухо стучали по мраморным ступеням. Дверь открылась сама — дом уже знал, что они вернулись. 

Ее комната встретила ее запахом лаванды и слишком идеальным порядком. Горничная, конечно, не теряла времени. 

Иза сбросила туфли, упала на кровать и уткнулась лицом в подушки. 

И вдруг — вспомнила. Те самые розы. 

Алые, как кровь. Без карточки, без подписи. Только шепот лепестков, падающих на пол ее спальни в ту самую ночь, когда ей исполнилось восемнадцать. 

Так все и началось.

Алексей. Его письма. Его тень в каждом окне, в каждом отражении… 

— Черт!

Она резко вскочила, сжав кулаки. *Нет. Нет, нет, нет.* Она ненавидела его. *Ненавидела* сильнее, чем когда-либо ненавидела что-либо в жизни. 

Но почему тогда… 

Почему ее пальцы сами потянулись к телефону? 

Почему она ждала его сообщения? 

Зеркало напротив поймало ее отражение — растрепанные волосы, горящие глаза, губы, все еще помнящие тот поцелуй… 

— ты с ума сошла, — прошептала она себе. 

Тишина. 

Иза лежала на кровати, уставившись в потолок. За окном медленно гасли краски заката, окрашивая стены в теплые янтарные тона. В воздухе витал едва уловимый аромат лаванды от саше, которое она всегда клала в шкаф с бельем. 

Телефон лежал рядом, черный экран отражал потолок. Она провела пальцем по холодному стеклу, но не включала его. Не сейчас.

Внизу, на кухне, звенела посуда — мать наводила порядок после ужина. Отец, наверное, ушел в кабинет — его ритуал: вечерний кофе и просмотр новостей. Все как всегда. Все...обычно.

Иза закрыла глаза. 

Перед внутренним взором всплыли розы. *Те самые.* Алые, бархатистые, с каплями росы на лепестках. Букет появился в ее комнате утром восемнадцатого дня рождения. Без карточки, без объяснений. 

Она открыла глаза и резко села. 

— Ненавижу, — прошептала в пустоту. 

Но комната не ответила. Только старые часы на стене мерно тикали, отсчитывая секунды.  Иза подошла к зеркалу. 

Отражение смотрело на нее усталыми глазами. 

— Ты знаешь, что это ложь, — сказала она своему двойнику. 

Пальцы сами потянулись к губам, вспоминая.Тот поцелуй.Властный. Жестокий. Несправедливый.

Она резко отвернулась. На столе лежал блокнот — старый, с потрепанными уголками. Она открыла его на случайной странице. 

"Сегодня снова снился тот дом у моря..."

Строки, написанные месяц назад, казались чужими. 

Иза перевернула страницу. 

"Хлоя говорит, что я слишком много анализирую. Может, она права?"

Глупая, наивная... Счастливая Иза. 

Она захлопнула блокнот и подошла к окну. 

Ночь была тихой. Где-то вдалеке мерцали огни города. Обычная жизнь шла своим чередом.  Только у нее внутри все перевернулось с ног на голову. 

Телефон вздрогнул на кровати. Одно сообщение. Одно слово. 

"Жду." 

Лунный свет струился сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Иза лежала неподвижно, уставившись в темноту над кроватью, где тени от ветвей за окном медленно танцевали на потолке.

Ее пальцы сжали край одеяла, когда телефон снова вспыхнул синим светом на тумбочке. Она не повернула голову, не потянулась к нему. Просто наблюдала, как экран постепенно гаснет, оставляя после себя лишь отблеск на стеклянной поверхности.

Она закрыла глаза, но сон не приходил. В голове кружились обрывки фраз, недоговоренные слова, моменты, которые хотелось забыть, но память упрямо возвращала к ним снова и снова.

Завтра будет новый день. Новые решения. Новые ошибки. Цепочка событий, запущенная тем роковым букетом роз, продолжала раскручиваться, вовлекая ее все глубже в водоворот, из которого не было видно выхода.

Иза перевернулась на бок, прижав ладонь к щеке. Прохладная подушка слегка охладила разгоряченную кожу. Она сделала глубокий вдох, пытаясь уловить знакомый аромат лавандового саше, но вместо этог почувствовала лишь тонкий шлейф духов, оставшийся после вечернего душа.

Где-то в городе сейчас горели огни, шумели улицы, жила обычная жизнь. А здесь, в этой комнате, время словно замедлило свой ход, заставляя каждую секунду тянуться мучительно долго.

Телефон снова вспыхнул, но на этот раз она даже не открыла глаз. Пусть звонит. Пусть пишет. Завтра... Завтра она разберется со всем этим. Или нет.

Снаружи пролетела сова, ее крик на мгновение разорвал ночную тишину. Иза вздрогнула, но не пошевелилась. Ее дыхание постепенно становилось ровнее, мысли - менее четкими.

Сон медленно окутывал ее, как тяжелое бархатное покрывало, унося в мир, где не было ни Алексея, ни Алекса, ни этой невыносимой игры, в которую она так не хотела играть, но продолжала участвовать вопреки всему.

Последнее, что она осознала перед тем, как погрузиться в забытье - завтрашний день неизбежно наступит. И все повторится снова.