Vertigo

Джереми мало говорил. Даже в компании друзей, знакомых или родителей, которые до неприличного сильно интересовались его жизнью, рот его был плотно зажат. Такая напускная закрытость (на самом деле он был буквально открытой книгой, почти никогда утаивал от других что-то и редкие тайны свои любил выносить на всеобщее обозрение) была следствием удивительного осознания того, что произошло с ним почти два года назад, в пятнадцать лет – Джереми понял, что все, что он хотел бы сказать, уже сказал.

Тем не менее, у каждого есть свой человек-исключение. Их, на самом деле, может быть даже несколько. Но у Джереми – только один. Одна.

Он любил слушать Лалу. Даже более того, он любил говорить и говорил много, пересказывая в подробностях те несколько часов, за которые случалось что-то достойное её внимания. Потому-то ему и было ещё более обидно от того, что мало они общались теперь. Здоровались, проходя мимо, но больше – ничего. Их жалкая команда распалась тогда, когда каждому из них была необходима поддержка. Только воспоминания казались слишком глубокими и интимными, а люди, с которыми они были связанны – слишком близкими, так что рассказать ещё одну тайну значило бы стать ещё слабее, чем раньше. Похороны Дрю мелькали у него перед глазами чуть ли не каждую ночь, а руки так и тянулись к телефону, чтобы написать лучшей подруге (ну, почти) и высказать, какая она дура пугливая, как боится поддерживать нормальные человеческие отношения и получать утешения в лице тех, кому небезразлична. И какая же он по ней скучает.

Но, увы, Джереми пытался подойти к ней всего пару раз. Может, два или три, они ведь соседи почти на всех уроках и шкафчики их расположены рядом. Но Лала держалась отстранённо и быстро уходила. Попытки терпели крах. Джереми оставался один, Лала оставлялась холодна.

Тем не менее, совершенно неожиданно он получил от неё сообщение. Хотела поговорить о чем-то в школе.

Джереми начало казаться, что сообщение попала не по адресу или вовсе писала не она, когда Лала, за час до обеда, не сказав ни слова, отвела его в сторону.

— Ты ничем вечером не занят?

— Вроде бы нет...

— Прекрасно. Значит никуда не уходи, рюкзак оставь в школе.

— Зачем? — Он нахмурился.

— Ты нужна твоя помощь. Пожалуйста.

— Помощь в чем?

Она вздохнула, приложила руку ко лбу и, прикрыв глаза, отвернулась. Лала не была раздражена или разочарована, но как будто пыталась избавиться от головной боли.

— Я не могу пока сказать.

— Тогда я не могу пойти.

— Джер, это срочно...

— Я верю тебя, — ответил он и подошел чуть ближе. Они стояли очень близко, говорили почти шепотом, пока мимо расходились по урокам их знакомые и одноклассники. Джереми засмотрелся на несколько отдельных людей и не увидел в них ничего похожего, кроме усталость и какого-то непроизвольного страха. — но я не могу идти не пойми куда только потому, что ты так сказала.

Она облизала губы. Пыталась не смотреть на него, чувствовала неудобство и почти что детскую обиду за то, что кто-то не делает сразу так, как она сказала.

— Ты не пойдёшь, если я расскажу.

Джереми пожал плечами, не зная, что сказать.

Наконец, Лала решилась и выдавила из себя:

— Мне нужно чтобы ты пробрался со мной в полицейский участок.

— Совсем дура что ли? — Джереми усмехнулся, с недоверием посмотрев на девушку. — Ты уверена, что таких как мы туда пропустят?

— И я-то дура? — Уже с раздражением спросила она. — Проберемся, Джер. Про-би-рем-ся...

— Вот только не надо проговаривать мне по буквам!

— Ну прости уж! Хочешь знать – слушай. В больнице висят запасные ключи. Я проберусь в кабинет, как бы под предлогом того, что навещаю маму. Маму я и вправду навещу, но ещё захвачу с собой ключи. Мой знакомый отвлечёт медсестру. Участок закроется и мы быстренько туда попадём...

— Бредовая идея. Просто супер бредовая. Особенно на моменте, где мы...

— Не начинай! — воскликнула Лала и выставила перед ним указательный палец, призывая к молчанию. — Я сбегала из дома два дня подряд и проверяла кто когда уходит домой...

Лицо Джереми стало напоминать маскарадную маску: рот округлился, глаза увеличились.

— Ты ненормальная!

— Да перестань меня обзывать! — Воскликнула в ответ Лала.

Знакомый обоим парень остановился напротив них и, приятно улыбнувшись, спросил:

— Что тут у вас...

— Да ничего такого, — отмахнулась Лала, мельком взглянув на него. Парень, с сожалением взглянув на Джереми, продолжил свой путь.

Они молчали. Лала глянула на друга в последний раз и тоже ушла. Стук маленьких, но громких каблучков ещё долгое время эхом отражался в ушах Джереми. Он прекрасно понимал, что никогда не добьётся от неё ни взаимной любви, ни хоть чего-то хотя бы отдалённо напоминающего его к ней привязанность. Ещё недолго ломаясь, написал ей:

«Что именно нужно сделать мне?»

В этом-то и была вся привлекательность и одновременная печаль их  взаимоотношений. Никогда бы в жизни Лала не сделала бы ничего подобного ради него. Никогда. Увы и ах.

2.

Идею эту Колин поддержал  причине того, что дома сидеть ему казалось теперь скучным и необходимость выйти буквально душила. Как выяснилось, кроме Лалы друзей у него не было, а у неё такие приключения начинаются, что находиться в стороне  от всего этого было бы как минимум неприлично. Так он думал.

Медсестра развлекала в основном себя, чем его, бессмысленными долгими разговорами и расспрашиванием о его семье, в частности брате. Кристианн пока занят, никак не может освободиться. Для Лалы это было и лучше – отвлекая одну лишь медсестру и не обращая внимание на брата, Колин принёс бы больше пользы и меньше была бы вероятность того, что её маленькую кражу обнаружат.

Все шло хорошо до момента, пока медсестра не решила вдруг навестить тот кабинет, где, вроде бы и находилась Лала. Она попрощалась с ним как бы между прочим, вставив это слово между двумя совершенно несвязанными между собой репликами. И быстрым шагом направилась к кабинету.

Все было намного проще до этого момента. Колин окликнул медсестры и попросил меня в рассказать ему побольше о том, что произошло в больнице.

— Прости, милый, но мне нужно взять кое-что. Подожди минутку.

— Но... Знаешь, мне Крис рассказал про какой-то ужасный случай... Я не могу вспомнить имя, ты не?..

— Ты о той несчастной девушке?

— Да, да! — тут же радостно закивал он, видя, как женщина отвлекается от дел.

— Бедная. Такое случается нечасто, по крайней мере я видела похожее только трижды... Она плакала, как только проснулась. Рыдала на всю больницу, устроила истерику, какую даже в детском отделении не услышишь. Мы сообщили её родителям, точнее одной только матери. Девушка просила привезти ей деньги, чтобы оплатить лечение, но ей отказали. Сказали, что оплатит сама в долг. Она потом ещё плакала долго, но уже тихо. — Женщина опустила глаза, вздыхая. — Я дала ей снотворного, она уснула несколько часов назад. Такой ужас... И как люди могут быть такими?..

Колин подошёл к ней и та сразу же немного оживилась, вспомнив о чем-то:

— Ты не знаком с ней, случайно? Она вроде твоя ровесница, выглядит не старше 18. Милая девочка, очень милая.

— Как её зовут?

— Ммм... Вроде бы Лиза.

Колин помотал головой. Никаких Лиз он не знал.

— Оно и к лучшему. Один из парней, которые привезли её сюда, недавно приходил, хотел поговорить и заставить написать её заявление, но она отказалась. Ночью врачи долго работали с ней, боль, наверное, адская...

Они прошли по коридору, который был заполнен тишиной, состоящей из еле уловимых шорохов и дыханий за стенами. Все жило и все умирало. Колин с детства знал о смерти больше, чем о жизни и потому все было для него в новинку, сколько бы раз он не проходил по коридорам, именно сейчас он чувствовал какую-то неуловимую и в то же время мимолётную жизнь.

И вышла она. Она опустила печальные глаза сразу же, как увидела медсестру. Пошла ей навстречу, но добрая женщина тут же спохватилась и подбежала к ней по-матерински ласково осуждая за необдуманное решение встать. Вера стеснялась Колина и говорила тихо-тихо о том, что хотела сходить в туалет. Нет, утка её не устраивала. Она отказалась от решения женщины проводить её и помочь, попросила просто сказать, где находится туалет. Медсестра ещё недолго поспорила, но после смирилась и, проводив взглядом хромающую бледную блондинку, вернулась к Колину.

Он не знал что сказать. Просто смотрел на место, где она мимоходом взглянула на него. Заикаясь, он спросил, та ли эта была девушка, о которой говорила медсестра.

— Да. Бедная девочка. Кое-как ходит...

— А что с ней случилось? Сбила машина?

— Нет, — женщина покачала головой, она нахмурилась, на лбу появились глубокие морщины. — Изнасилование.

3.

Когда они встретились снова, уже в два часа ночи, к ним присоединился невысокий парень азиатской внешности. Волосы у него были собраны в хвост, а сам он выглядел то ли взволновано, то ли растеряно. Лала представила его как своего друга, Джереми. Колин неуверенно протянул ему руку и, стоило их ладоням прикоснуться, как он сразу же ощутил неприязнь к этому человеку.

Джереми не заметил ничего подобного. Его больше волновало то, что вот, прошло уже около десяти часов с того момента, как он согласился на эту безумную затею, а Лала все ещё не передумала. Наоборот, была полна решимости и, хоть её буквально трясло от волнения, ни единым словом не выдала этого.

Они встретились недалёко от студии танцев, где ещё недавно нашли убитой молодую девушку, Андрею Литц или просто Дрю или никак, потому что нельзя давать имя тому, кого и нет уже.

Всем троим было не по-себе. Проходя мимо реставрируемой церкви, Лала, которая в отличие от своих спутников не отпускала головы и с осторожностью напуганного ребёнка глядела по сторонам, вдруг схватила Джереми за рукав.

— Господи, — прошептала она, наклонившись к нему. — На нас смотрят.

Все внутри Джереми сжалось. Ему показалось, что прошло много времени, прежде чем он решился посмотреть на церковь. Здание оставалось тёмным, лишь в одном из давным-давно выбитых окон виделись три неоновые синие полоски. Одна из них будто ободок сходилась на невидимой в темноте голове, а две остальные браслетами сошлись на таких же невидимых запястьях.

Джереми громко сглотнул. Сердце отбивало бешеный ритм в ушах, но, подавив желание сбежать и присмотревшись, он, тем не менее, не улыбнувшись, сообщил:

— Там нет никого. Это физика элементарная. Кажется, будто там стоит фигура, но на самом деле...

И он пустился в долгие, но успокаивающие объяснения того, почему ночные тени так любят принимать необычные формы ночами и отчего воображение человеческое так любит придумывать несуществующих монстров. Колин шёл тихо рядом с ними, не пытаясь слушать и утопая в собственных ужасных мыслях. Даже несмотря на то, что он последним отвернулся от церкви, все-таки не заметил, как монстр, которого на самом деле нет, отошёл от окна и вместе с ним исчезли все три неоновые полоски.

A/T сказать, что мне стыдно за мое долгое отсутствие – ничего не сказать. Простите. Очень многое произошло за это месяц. Если я начну подробно рассказывать, то объём моих замёток значительно превысит количество слов в этой главе. Потому, я лучше просто скажу, что сейчас у меня все наконец-то вроде хорошо. Не хочу сглазить, так что просто "хорошо" и этого достаточно. Любимые мои, вы самые лучшие, если все ещё читаете. Спасибо за терпение и понимание.