Vertigo

1.

— Ох, че-ерт, — протянул Эск, пытаясь привести Веру в сознание.

Она видела его размытый силуэт почти также ясно, как несколько минут назад видела чей-то чужой. Не узнала в Эске знакомых черт и, боясь, что они вернулись, попыталась закричать. Крик прервался кашлем. Рвота прихлынула к горлу, дышать стало почти невозможно. Эск быстро среагировал, повернул голову Веры на бок, сильно похлопал по спине и раскрыт рот, давая рвотной массе выйти. Вера, пытаясь защитится, ударила его по щеке, несильно пнула коленкой в грудь. Боясь нанести девушке вред, Эскамильо крепко прижал её к полу, не давая шевелиться ничему, кроме головы.

— Вера? Вера!  Что с тобой? Эй... Эй! Посмотри на меня! Смотри на меня, не закрывай глаза! Не засыпай! Твою же мать... — Он немного отодвинутся от неё, почувствовав, как одежда пропиталась чем-то липким. На отвращение не было времени, и, хоть запах стоял ужаснейший, он не сразу Эск заметил запах крови, смешанный со сладко-терпкой гадостью. Он задумался, даже замедлился, не понимая откуда этот запах железа, но вдруг посмотрел на юбку и ноги Веры. Аккуратно прикоснулся к краю юбки и почувствовал, что он пальцы мокрые и липкие. Кровь. Вера сильнее заерзала от этого прикосновения, извиваясь с новыми усилиями. — Блять. Блять, блять, блять.

Он приподнял её голову. Слезы, слюна и сопли смочили его ладони, но он не выпускал её, пытался привести в чувство. Сконцентрировать взгляд ни на чем не получалось, все тело трясло и ломало, Вера хотела бы встать, хотя бы приподняться, но было настолько больно, что даже малейшее движение вызывало боль. Она старалась сосредоточиться на голосе, вслушаться в слова и понять их, но, о Боже, как же больно...

— Все будет хорошо. Правда, все будет нормально. Ты, наверное, намешала себе... Все будет хорошо, обещаю. Тебе станет легче, и я позову кого-нибудь. Вызовем скорую.

Вера закачала головой так, что чуть было не вырвалась у него из рук.

— Не  надо скорую? Ты уверена? — Спросил он, конечно же не собираясь прислушиваться к её просьбе, но растягивая время, пытаясь занять её, пока сам он обдумывал дальнейшие действия. —  Я отвезу тебя домой, мы что-нибудь придумаем...

Опять закачала головой, на этот раз не так сильно, но с завидным упорством. Эск поддакнул.

— Не хочешь домой? Ладно, ладно, мы придумаем что-нибудь. Ты только держись, держись. Я должен позвать кого-нибудь...

Она не хотела отпускать его. Стало стыдно, до отвращения стыдно и больно за себя и за то, что она натворила. Дурацкая юбка, дурацкая музыка, дурацкий алкоголь. Она виновата! Но он почему-то пришёл. Все-таки пришёл. Пришёл и сидел с ней, ему не противно прикасаться к ней, не страшно говорить и он не осуждает. Пусть она умрет, умрет прямо сейчас, но эти десять минут только их.

— Я позвоню другу. Он здесь, он хороший, поможет. Ты помнишь, кто сделал это?

Вера не помнила ничего. Только две фигуры с темными или светлыми волосами, размытыми лицами и сильными руками. Они говорили тихо, а может и громко, но она не слышала, да и не пыталась расслышать слова. В какой-то момент сработало что-то вроде инстинкта, и она решила, что не будет сопротивляться, не будет кричать и пытаться вырваться больше, потому что в одурманенном и абсолютно пьяном мозгу вдруг возникла самая страшная догадка – они убьют её, если она продолжит старания. Как же хотелось тогда жить.

И как противна жизнь сейчас.

Все продолжалось немного, хотя и длилось дольше, чем вся её предшествующая этому жизнь. Единственными, кто поддерживал в тот момент были твёрдый пол под спиной и тяжелый воздух комнаты, который заботливо пытался не дать ей слишком часто слышать чужое противное дыхание, прерываемое то стонами, то ругательствами, то едкими разговорами.

А ещё темнота почему-то была такой яркой. Как фейерверк, все пылало перед глазами, трепетало в фонтане кровавых красок и её бреда. Наркотического бреда. Алкоголь не мог сделать такого с ней, даже очень много алкоголя. Её организм был сильным, хорошо приспособленным к большому количеству спиртного, так что максимум, что с ней бы случилось – весёлый вечер у унитаза. Тут было три варианта: наркотики, отравленное пиво или какой-то неизвестный ей вид снотворного, которое усыпляет лишь наполовину и совсем немного притупляет чувства.

Комната снова засверкала. В углу она заметила нечто, приближающееся к ней. Часто заморгала, чуть ли не до крови придавливая кожу ладоней ногтями. 

Эскамильо продолжал что-то говорить.

Вера схватила его за плечи, как ей казалось, сильно. Но он почти ничего не почувствовал. Нечто бормотало что-то, медленно приближаясь. Вера не верила своим глазам. Она тут же начала вырываться, пыталась отползти в другой край от монстра.

Эск дал ей отползти, а сам, быстро вскочив на ноги, захлопнул дверь, а потом вернулся, снова сел рядом с ней. Самое ужасное, что произошло с ней за эти ночь – мысль о том, что она готова была и вправду умереть за эти короткие минуты. И страх перед тем серо-серным безликим созданием, которое с каждой секундой приближалось все уверенней.

Эск сидел рядом, держал за руку и что-то взволнованно говорил скорее для того, чтобы утешить самого себя, чем из определённого расчёта на то, что Вера слышит. Ну и ладно. Главное – говорит. Говорит он.

Она часто и громко дышала, бормотала что-то бессвязное. Эскамильо гладил её по плечу, но совсем скоро её метания стали невыносимыми: она попыталась встать. Эск остановил её. Вера истерично и устало вскрикнула. Он посадил перед собой и, стараясь делать это как можно увереннее, спрашивал, чего она испугалась. Девушка замотала головой, всхлипывая, задыхаясь, но после все же указала дрожащей рукой куда-то в угол, где, конечно, ничего не было.

— Что там? — Взволнованно спросил он. — Там ничего нет.

Вера попыталась отрицать, она снова взвизгнула и, опустив голову между ног, закрыла её руками, будто пыталась защититься. Эск вспомнил о том, что у неё, наверное, должны быть галлюцинации. Он встал и, привлекая её внимание, громко заговорил:

— Вера! Вера, смотри! Смотри, что я делаю. — Он ударил несколько раз в пустое пространство и даже получил от этого некое удовольствие, как будто волнение, накопившееся за те несколько минут, что он провёл с ней, нашли выход.

Вера смотрела на него блестящими глазами. Монстр пропал. Остался только парень, ставший причиной и одновременным спасением от нестерпимой боли и страха. Он бил воздух и делал это так увлечённо, что Вера невольно засмотрелась на него. Потом сел рядом и разрешил облокотиться на него.

Ещё один пришёл. Вера задремала, но, услышав чем-то смутно знакомый голос, открыла глаза. Где же она его видела?..

Знакомый такой. Коренастый, весьма симпатичный. Да, она определенно помнит эту красную рубашку, видимо, он тоже танцевал, наверное, даже рядом с ней.

Плечо, на котором лежал Вера, завибрировало:

— Что будем делать?

— Я не знаю. — Ответил пришедший. Вера зажмурилась, приглядываясь: несколько синяков на лице, порванная губа. И красная рубашка. Ему стало жарко и из-за этого он недавно расстегнул пуговицу, или?...— Она не помнит, кто сделал это?

— Не отвечает. Я думаю, ей утр-то наркотики подсыпал. Глаза красные и руки трясутся.

— Руки у неё  навряд ли только из-за наркотиков трясутся. Вызываем скорую, что тут думать.

Эскамильо покачал головой, нахмурился, часто заморгал. На лбу у него образовались складки глубоких морщин, будто ему было не семнадцать лет, а как минимум сорок.

— Нельзя, — наконец сказал он. Дальше Вера расслышала только отрывками, но могла представить почему Эск не хочет привлекать внимания: алкоголь, наркотики, дом молодой девушки, к тому же его подруги, большое количество несовершеннолетних обдолбанных гостей. Вряд ли это могло с рук имениннице, так что он попросту не хотел никого подставлять. — Нужна машина. Я бы взял у кого-нибудь, но пил. Ты?.. Ясно. Хорошо. Думать, думать!.. Так, у кого есть машина и кто может приехать сюда прямо сейчас?

Парень долго не хотел отвечать. Почти сразу же в глазах его сверкнула серая молния и было ясно, что он нашёл подходящую кандидатуру, но все ещё раздумывал, ведь совсем недавно буквально подкараулил этого человека и неплохо избил. Как, впрочем, и он его. Наконец решившись, Тед Тайлер позвонил Уиллу и сдавлено попросил приехать. Передал трубку Эскамильо, тот кратко что-то разъяснил. Минут через десять Вера окончательно заснула, не проснулась даже когда Тед аккуратно поднял её легкое тело. Эск подправил юбку, вытер ей лицо и набросил свою куртку на грудь.

2.

Проснувшуюся в машине, Веру мучило дежа вю. Страшное, связанное со мужскими голосами, яркими цветами темноты, тихой мелодией, проигрываемой по радио и запахом. Неизвестным, но и каким-то отвратительно знакомым запахом пота, смешанным с её собственным.

Борясь с отвращением, она приподнялась, робко огляделась по сторонам. Эск погладил её по плечу, понимающе кивнув. Она не видела его глаз и по наивности подумала, что в них наверняка отразились сочувствие и, может быть, забота. Это радовало. Хоть что-то радовало.

— Скоро приедем. Не волнуйся.

Она кивнула. Внизу все болело, шевельнуть ногами было невозможно. Ей стало стыдно за то, что её кровь может пропитать сиденья машины. Вера возненавидела себя ещё сильнее. Попыталась как-то убрать грязные волосы с лица, но вспомнила, что лицо тоже заляпано рвотой.

Какая же она жалкая.

Окна были открыты, сквозняк охлаждал её щеки и пытался залезть под юбку. Вера поглубже укуталась в куртку Эска.

За рулём был парень на год старше её. Она никогда с ним не общалась, он никогда не пытался с ней переспать. В общем, они были совершенно незнакомыми, даже не обменивались ни разу случайными взглядами.

На светофоре он повернулся к ней и благодарю частично упавшему ему на лицо свету уличного фонаря, Вера увидела фингал, вспоминая о том другом в красной рубашке, тоже избитом.

3.

«— ... Если вы знакомы со мной меньше недели, то, наверное, не знаете, а если больше, то я уже успела рассказать. Или нет? Если нет, то теперь можете смело хвастаться своими познаниями обо мне; это Джон Грин, «Виноваты звезды». В первую очередь, мне нравится поэтичность этой книги. То есть, не та мейнстримная поэтичность, а-ля "боль хочет, чтобы мы её чувствовали", но факт того, что книга эта, на самом-то деле, задевает очень глубокие темы. Типа, знаете, борьба с раком, подростковая любовь, современная жизнь, отношения с окружающими...

Не знаю. В моей семье никто никогда не болел раком и, надеюсь (стучит по деревянному столу три раза) никогда такого не случится, но, тем не менее, мне близка основная мысль истории. Я даже не могу с точностью её сейчас обозначить, потому что просто не понимаю как можно запихать в одну маленькую книгу столько смысла, но да, в ней говориться именно о том, о чем я волнуюсь.

Совсем скоро я собираюсь прочитать «Многочисленных Катерин», а потом, кажется, должна выйти какая-то новая книга с зимней тематикой. Я не особо слежу за жизнью моих кумиров, так что буду действовать по наитию!

— Напоследок, что ты хочешь посоветовать нашим немногочисленным, но заинтересованным слушателям?

— Побольше читайте хороших книг. Если не знаете, что почитать, то можете обратиться ко мне, с радостью помогу с выбором.

— Я знаю, чем займусь, как приду домой: сяду перечитывать «Виноваты звезды». За эту идею спасибо нашей гостье и, хотя не этом нам пора прощаться, все же нельзя не признать, что это был потрясающий час. Спасибо моей хорошей подруге, Джулии Дрейк! 

— Всем пока!»

Ана несколько раз поморгала и, убавив звук, ближе наклонилась к ноутбуку. Наконец вспомнила про диск, который давным-давно нашла под подушкой, но не хотела смотреть. Просто не было настроения. Что ж, теперь оно появилось.

— Мне не нравится безразличие. Я боюсь безразличия, просто безумно боюсь. И знаешь, что самое грустное? Оно окружает меня со всех сторон. Отовсюду. И я не знаю, куда деться. — На этот раз говорила не Джули, а девушка, голос которой был ей совершенно незнаком. Она произносила слова спокойно, чуть растягивая паузы между предложениями, как будто заучивала по одному и иногда поглядывала в листочек.

На экране стали мелькать видео с детских праздников, дискотек, школьных выступлений и любых публичных записей. На всех появлялась Джули, часто даже на втором плане, но обязательно появлялась.

Видео было коротким, всего минута, пятьдесят одна секунда, последние из которых темнота опять заполнила экран.

Незнакомый диктор откашлялась и чётко, но дрожащим голосом произнесла:

«Моя Венера полна ураганов
И трещит по швам.
На ней чернеют курганы,
Но ночь бела.»

На последнем кадре абсолютная темнота стала чуть светлее. Отблески костра его заглушенный треск, которые Ана узнала совсем не сразу. Чуть позже она смогла даже разглядеть силуэт веток, так далеки знакомых. Палатка, напротив которой поставили камеру, была абсолютно неподвижна, как будто все её обитатели спали. Скрипнул замок, оттуда быстро вышел парень. Ана задержала дыхание. Профиль Майкла слишком быстро пропало из кадра. Началась быстрая перемотка, благодаря которой возможные десять минут превратились в пятнадцать секунд, по истечению которых к палатке опять подошёл человек, который на этот раз не был Майклом. Он наклонился, возясь с замком. Посмотрел в камеру.

Ана дрожащими руками остановила видео. На нем не было маски. Она перематывала видео по несколько раз, стараясь удостовериться, и в эту ночь так и не смогла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху за окном и разговаривая с Богом, в которого не верила.

4.

— Сложная ночь. — Эскамильо взял одну из двух оставшихся в пачке сигарет и предложил последнюю сопровождающим его парням. Оба отказались.

Воздух вокруг больницы оставался спертым и холодным, грели только гордое молчание и запутанные мысли, а потому все шли как бы порознь, хоть и вместе. Эск как-то случайно оказался между двух огней и время от времени  заговаривал о чем-то отдаленном: погоде, школе, завтрашнем дне, который должен был бы быть субботой, но не вторником. Свои раны все держали при себе.

Эск потерял уже надежду, но, на удачу или нет, спросил, обращаясь к Теду:

— Может, не будем спать сегодня? Зачем, все равно уже два. Пойдём подготавливаться? Ты же не против? Мне кажется, лучше сделать все пораньше, пока время есть, чем откладывать...

— О чем вы? — Уилл отрешённо, но с небольшим интересом посмотрел на них.

Эск, который был обычного роста, взглянул снизу вверх сначала на Теда, потом на Уилла и, как маленький запутавшийся ребёнок посмотрел на первого, беззвучно прося разрешения рассказать о чем-то, как ему кажется, важном. Тед, который удивительно хорошо вписался бы в роль взрослого, как бы безразлично кивнул.

Эск даже улыбнулся пару раз, рассказывая. Уилл попросил последнюю сигарету и пытался прикурить пару раз с зажигалки, но ветер беспощадно душил маленькое пламя, которые было так похоже на то, что все пыталось разгореться в его душе, но не получало ни поддержки, ни участия к своим действиям и планам. Бессвязно тихо ругаясь, он взял сигарету у Эска и, приложив их концами друг к другу, смог наконец прикурить. Лёгкий дымок заботливо укутал его, перетирая жесткие волосы. Он слушал внимательно, соглашался и думал о чем угодно, кроме сказанных ему слов. Когда перед ним поставили открытый вопрос, с ними он или нет, Уилл, не мешкаясь, ответил, что с ними.

Мороз дробил кости, чувство смерти и беспокойства не покидало ни одного из вышагивающих траурный марш вокруг больницы парней.

Человек, чьё лицо так отчаянно пыталась распознать той ночью Ана, не спал. Он был воодушевлен.

A/T вот так вот. Знаю, что обещала раньше, но никак не могла заставить себя сначала дописать, а потом более-менее нормально отредактировать. Я ведь обещала) По правде говоря, сейчас примерно середина истории и я просто не знаю чем забить те пару глав, которые я не продумала и которые предшествуют основному действию. Можете немного помочь? Ответьте пожалуйста, о каком персонаже вам хотелось бы узнать больше? Может, я какого-то обделяю вниманием? Мне кажется, что так и происходит, а потому я хочу узнать, что улучшить в будущем.

И ребят, голосуем в Cardiac Affection! Спасибо каждому за голоса и добрые слова, это значит для меня очень много) Я попросила – и вы так по-доброму откликнулись, пришли на помощь и продолжаете помогать. Это бесценно) Я горжусь теми, кто читает Вертиго и счастлива, что пишу эту историю.

Спасибо, спасибо, миллион раз спасибо!