Начало конца
Назад доехали они гораздо быстрее. Вася села на заднее сидение и практически всю дорогу держала маму за руку, рассказывая о том, что с ними происходило за все это время: про воздушный шар, про замок барона Ветхэма, про то как водитель фуры принял их за девушек легкого поведения, про пикник, когда они попали под дождь, про парк аттракционов, про Аню и Пашу, про Петровича и Марью (Петрович сам охотно принимал участие в беседе) и про Саву. Василиса рассказывала все, но о своем резком ухудшении здоровья молчала и вообще старалась избегать этой темы. Даже сейчас, сидя в машине и держа мамину руку, Камчатская чувствовала временами острую головную боль, однако мамино присутствие словно смягчало ее. Женщина охотно слушала истории дочери. Ее глаза блестели от счастья, а по сухой щеке скатилась прозрачная слеза. Ее дочь рядом, и она такая живая, как никогда раньше. Вся тяжесть их расставания спала с ее и без того усталых плеч.
По приезде домой на крыльце их ждала Ева. Сава рассказал ей о том, кто приезжает, и Сафронова не могла себе найти места за все время ожидания, ведь Васина мама была для Евы частью семьи.
Когда Камчатская вышла из машины, то помахала подруге, а потом смутившись, резко отвернулось. Нужно же было ей именно сейчас вспомнить тот вечер, когда они с Савой поцеловались на этом самом крыльце.
- Это крыльцо слишком много знает. – пробурчала Вася, доставая мамин чемодан.
- Ева, здравствуй, моя дорогая! – мама сняла шляпу и подошла к Сафроновой, крепко ее обнимая.
- Здравствуйте! Хорошо доехали?
- Просто замечательно, спасибо.
Докатив чемодан, Василиса осмотрелась по сторонам в поисках Савы, однако его нигде не было. Схватив Еву за шиворот, Вася потянула Сафронову на себя.
- А где твой брат?
Ева хитро улыбнулась, и эта ухмылка совершенно не понравилась Васе.
***
После того как Камчатская помогла маме разобрать вещи и познакомила ее с Марьей, она в экстренном режиме побежала на второй этаж, перескакивая через ступеньки. Открыв дверь, девушка только потом постучала, чтобы хоть как-то объявить о своем присутствии, однако, как оказалось, ее топот был слышен за километр.
- Сава! Ну ты как ребенок! – Вася подошла к парню и села рядом с ним, искренне смеясь.
Сафронов сидел на кровати, спрятавшись под пледом, в обнимку с подушкой, нервно покачиваясь из стороны в сторону.
- Вась, я не выйду. Буду затворником.
- Вот уж не думала, что ты боишься мою маму. – девушка забрала подушку и устроилась вместо нее в теплых объятьях Савы, который, как показалось Василисе, даже не заметил подмены.
- Я не боюсь. Раньше не боялся, а теперь я твой парень и мне нужно показать себя с лучшей стороны.
Вася театрально вздохнула и повернувшись к Савелию, положила свои ладони на его лицо. Сейчас он напоминал ей маленького испуганного олененка, и от этого сравнения девушке снова становилось смешно.
- Парень, не парень, какая разница? Ты замечательный и тебе не нужно показывать себя с лучшей стороны, потому что я знаю какой ты. – Василиса прижалась к лбу Савелия и заглянув в его глаза продолжила. – И моя мама тоже знает.
- А ты уверена, что твоя мама не будет против?
Вася отстранилась и как ни в чем не бывало улыбнулась, щелкнув Саве по носу.
- Я больше скажу, она еще тебя защищать будет: «Ты уверен, что тебе Вася нужна? Не боишься ее?» - Василиса подняла указательный палец вверх и изобразила маму, когда та засыпала ее нравоучениями.
Саву эта неуклюжая пародия порадовала и придала уверенности. Вот уже который раз он удивлялся, как ему становится легко рядом с Васей. Всегда, когда она приходит, он испытывает несказанное облегчение, словно эта девушка своим присутствием вытесняет все его заботы. Самая лучшая во всем мире сидит рядом с ним и корчит рожицы, лишь бы он не грустил и не переживал. Чудоковатая, иногда странная и совершенно спонтанная девушка, которая когда-то, сама того не зная, унесла с собой его сердце. Его девушка.
Притянув Васю к себе, Савелий трепетно коснулся ее губ, отчего Василиса дрогнула, но после положила свою ладно на его плечо и ответила на поцелуй. Сава накрыл девушку пледом, под которым был и сам, тем самым, практически не оставляя между ними никакого расстояния. Поцеловав ее в нос, Сафронов услышал, как Вася тихо хихикнула.
- Не смейся. – закрыв глаза, Сава уткнулся в Васину шею.
- Прости-прости, просто ты такой милый. – девушка прикусила губы, ожидая, что сейчас Савелий наверняка забурчит о том, что никакой он не милый. Однако он молчал, все так же покорно утыкаясь в ее шею. – Что, даже не возразишь?
Парень отрицательно качнул головой, обняв Васю еще крепче.
- Тебе можно.
Сердце Василисы упало куда-то на первый этаж, а может и вообще под землю. Она открыла рот, но забыла все, что хотела сказать. В голове эхом звучала эта фраза, не давая возможности сосредоточиться. Ей можно. Ей одной. Сгорая от чувства радости, Вася упала на Савино плечо и забарабанила по его груди своими кулаками, пытаясь хоть как-то высвободить накативший прилив эмоций. Девушке казалось, что если она это не сделает, то ее просто разорвет.
- Дурак. – бросила Вася, а потом чуть тише добавила. – Мой дурак.
В этот момент в комнату без предупреждения вошла Ева. Годы шли, а что-то оставалось неизменным. Сафронова никогда не стучала, когда заходила в комнату брата, считая это своей маленькой привилегией их родства.
- Ой, я, наверное, позже зайду, не буду прерывать ваши телячьи нежности. – Ева хихикнула в кулак и уже собиралась уходить, как, отстранившаяся в секунду Вася, ее остановила.
- Иди к нам! – девушка раскрыла руки, приглашая подругу к себе.
Сава в знак согласия кивнул и подвинулся, чтобы Еве хватило места. Первые секунды Сафронова не двигалась. Она не могла понять почему она совершенно не чувствует себя третьей лишней. Она ведь должна? Или нет? Перед ней сидела ее маленькая семья: счастливая и готовая в любой момент протянуть свою руку. Семья, которая в полной мере давала Еве ощутить свою важность, показать ей, что она не обычная девочка, а особенная и незаменимая. Не сдерживая улыбки, Ева рванула с места прямиком в объятия Васи и Савы, заваливая их на кровать. Она хотела, чтобы это длилось вечно. Чтобы был этот огромный мир, и они втроем.
***
Пересилив себя, Сава все же спустился вниз и даже не упал в грязь лицом перед Васиной мамой, которая тут же стала называть его «сыночек». Достаточно было видеть краснеющие Савины уши, чтобы понять, насколько сильно он стеснялся. Более комичной эту ситуацию делало то, что Савелий нигде не мог найти поддержки, так как что его сестра, что его девушка еле сдерживали смех, стоило им только взглянуть на него. Однако, неожиданного для самого Сафронова, помощь пришла откуда он не ждал. По лестнице неспешно спускался Стрельцов, попутно поправляя карманы своих штанов. Заметив покрасневшего Саву, Паша с некой долей испуга подошел к парню.
- С тобой все хорошо? – окинув гостиную взглядом, Паша увидел незнакомую ему женщину, чем-то похожую на Васю. Сообразив, что к чему, Паша похлопал Сафронова по плечу, выражая свою поддержку. – Удачи.
- Не оставляй меня. – Сава вцепился в руку Паши с такой силой, что Стрельцов перестал ее чувствовать.
- Прости, меня Аня ждет. – парень показал Савелию плотный лист бумаги, на котором был завершенный портрет Анечки, в нижнем правом углу которого была небольшая надпись «Моя любовь».
Пока Сава рассматривал портрет, в попытке отвлечь свое внимание, Стрельцов наблюдал за Василисой, которая сидела на диване и не отрывала взгляда от своей матери, весело болтающей о чем-то с Марьей Петровной. Удивительно как в глазах Камчатской одновременно отражались чувство нежной любви и горькой печали, причины которой были известны только Паше. Стрельцов мог прямо сейчас рассказать все Саве, запереть его с Васей в комнате, чтобы они все наконец-то обсудили, но он обещал. Да и имеет ли он право вмешиваться в ее жизнь? Он ощущал себя слабым от того, что ничего не может с этим поделать, но вместе с тем он знал, что он ничего делать с этим и не должен. Ощутив на себе чей-то взгляд, Вася повернулась к Паше и улыбаясь, подставила пальцы к губам. Она улыбалась так искренне, что сердце Стрельцова заскулило еще сильнее.
***
Когда гул в гостиной сменила тишина, и все разбежались по своим делам, Вася села за обеденный стол, за которым ее мама читала свежую газету.
- Тебе нравится здесь? – Василиса опустила голову и смела ладонью пару крошек.
- Да, очень хорошее место.
Оторвав взгляд от газеты, женщина посмотрела на свою дочь, задержав особое внимание на ее пальцах правой руки. Кольца не было. Для матери Вася стала практически прозрачной, и если другие не замечали, что Василиса могла сбросить два три килограмма, то она видела каждый сброшенный дочерью грамм.
- Главное, что тебе нравится. – отложив газету, женщина с опаской посмотрела на Васю, зная, как она отреагирует на ее вопрос. – Как ты себя чувствуешь?
Камчатка сжала кулаки и спрятала их под столом. Чего еще следовало ожидать, когда каждый их разговор сводился к этой теме?
- Мам, давай хоть сейчас не об этом. У твоей дочери вообще-то парень появился и новые друзья, а ты все об одном.
Обе замолчали. Они были самые близкие друг другу люди, но порой им казалось, что они совсем незнакомы. Стоило одной из них сделать шаг навстречу, как невидимая сила отдаляла их на два.
- Давай сходим к морю?
Василиса не стала спорить и молча пошла собирать сумку, тем более, что ей самой очень хотелось прогуляться. Спустившись вниз, они, так и не заговорив, пошли на пляж. Весь путь прошел в тишине их раздумий.
Море сегодня было не по обыкновению серым, словно вся его синева стерлась наступающей осенью. Было непонятно является ли море отражением неба, или же тоскливое бесцветное небо является отражением водной глади. Легкие ветер уже не ласкал кожу своим теплом, а скорее напоминал о том, что вот-вот грянут холода. Вася села на песок, уставившись вниз. Смотреть на море ей было невыносимо больно, от осознания, что скоро это закончится. Все закончится. Девушка зачерпнула горсть песка и позволила ему утечь сквозь ее пальцы. Василиса чувствовала, как ее тело, подобно миллиону таких же песчинок, млело и медленно рассыпалось. Мама села рядом и притянула дочь к себе. Она всегда так делала, когда видела, что Вася уходит в себя, думает о том, о чем боится рассказать и поэтому молчит. Женщина, с присущей только родителям заботой, стала поглаживать Васю по едва загоревшей спине. Василиса прикрыла глаза, слушая четкое и спокойное сердцебиение матери, понимая, что ее собственное уже не застучит так.
- Я рада, что вы с Савой вместе. Он очень хороший мальчик.
Вася приподнялась и посмотрела на мать. Она действительно была счастлива за дочь, и казалось, что кроме этого счастья ей ничего не было нужно.
- Он достоен лучшего.
- Для него, как и для меня, ты самая лучшая.
Василиса отрицательно закачала головой, пряча в ладонях свое лицо.
- Я раню его, мама, понимаешь? Я разобью ему сердце! И Еве тоже! Я не хочу причинять боль людям, которых я люблю! Я не хочу причинять боль тебе.
Горючие слезы катились по иссохшим щекам. Вася никогда не позволяла себе плакать перед мамой, но ей так хотелось ощутить еще немного этой самой материнской любви, которая могла исцелить все на свете.
- Мне так страшно, мама.
Женщина смотрела на своего ребенка, чувствуя, как ее собственное сердце обливается кровью. Она была готова отдать все, лишь бы ее дочка не страдала. Ее маленькое дитя, на чью долю выпали все эти испытания, которые она проходила с улыбкой на лице, лишь бы мама не волновалась, лишь бы она видела в ней самую обыкновенную дочь. У них даже получалось первое время, но, когда у Васи участились проблемы с памятью, это стало практически невозможно. Женщина работала без выходных, пытаясь заработать на все необходимые лекарства и доктора. Живя в одном доме, они пересекались крайне редко: когда мать приходила, Вася уже спала, когда Вася просыпалась, мамы уже не было. После, Василиса повзрослела и начала делать все, что ей вздумается, стараясь наполнить свою жизнь яркими впечатлениями и видеться они стали еще реже. И хотя это казалось полным безрассудством, мама была рада такому решению. Она понимала, что в такие моменты ее дочь живет.
Обняв хрупкое тело Васи, женщина начала тихо ее убаюкивать. Ей вспомнилось, как она укачивала маленькую девочку, как та вредничала и плакала, а потом мирно сопела в люльке. Как она сделала свои первые шаги в этот огромный неизведанный мир, и как первый раз произнесла слово «мама». Это было так давно, но она помнила об этом, словно это было вчера. Помнила все до мельчайших подробностей. Помнила за них двоих.
- Мама, я устала. Я очень счастлива, что в моей жизни есть такие замечательные люди, что я испробовала столько ранее мне неизвестного, что я падала и вставала, даже когда не хотела, но мне все еще страшно.
- Не бойся, милая, я рядом. Я всегда буду с тобой. Где бы ты ни была, я пойду следом.
Василиса кивнула и сильнее прижалась к маме. Впервые за долгое время, девушке не хотелось, чтобы их разговор прекратился. Она жадно слушала голос мамы, наслаждалась ее запахом, всматривалась в ее лицо, стараясь запомнить каждую мелочь, наблюдала за каждым ее движением и радовалась тому, что она сейчас так близко. В самом центре ее души. Наконец-то они смогли встретиться, понять и услышать друг друга. Весь этот день и вся ночь принадлежала им. Сцепив ладони, они гуляли вдоль берега, как мама и дочка, как самые счастливые люди.
Между тем небо темнело. Вася знала, что на завтра стоял дождь.
