Ну здравствуй
По лестнице они поднимались как можно тише, чтобы не разбудить домочадцев. Оказавшись на своем этаже, Вася и Сава, не отрываясь смотрели друг на друга, словно это было в последний раз. Попрощавшись, Савелий первый зашел в свою комнату, оставив на щеке Василисы нежный поцелуй. Девушка постояла пару минут и, дождавшись, когда дверь парня закроется, тоже покинула коридор.
Когда Сафронов вышел, Васи уже не было. Он постучался к сестре, и та на удивление быстро открыла, будто чувствовала и ждала его. Подняв опустошенный взгляд, Сава сделал шаг и закрыл за собой дверь. Парень знал, что, сделав этот шаг, пути назад не будет. Вот и славно. Он сел на кровать и отрешенно смотрел некоторое время в пол, будто сомневаясь в том, что он делает, но стоило ему подумать, что это плохая идея, как руки задрожали, а из глаз полились горькие слезы. Впервые за долгие годы Сава заплакал горько и беззвучно. Слезы огромными каплями катились по щекам и падали на кулаки, сжимающие ткань штанов. Их было так много, что казалось это все те слезы, что он копил двадцать лет. Ева испуганно подошла к брату и присела рядом. Она совершенно не знала, что делать, но очень сильно хотела помочь. Ей было стыдно, что она не знала, какие слова нужно подобрать. Когда ее брат последний раз плакал? Положив руку на его дрожащую спину, она стала нежно поглаживать его.
- Савочка, миленький, что с тобой?
Он ничего не сказал, а лишь беспомощно, как потерянный зверек, скитающийся в поисках тепла, прижался к Еве. Он не мог больше оставаться сильным, хотя бы перед сестрой ему хотелось показать свою слабость, свои страхи и переживания. И он чувствовал себя защищенным рядом с ней. Он ведь тоже живой человек, имеющий право на тоску. Почему жизнь так к нему не справедлива? Он раз и навсегда безнадежно влюбился в человека, чтобы потерять его. Почему это должно случиться именно с ними? Прижимаясь к сестре, Сава обессиленно лег на ее колени. Сейчас он был похож на маленького мальчика, который потерял в толпе маму, а все лица прохожих совершенно одинаковы и незнакомы. Однако согревающее тепло Евы спасало от всех этих тревожных мыслей. Оно давало ему надежду на то, что он никогда не останется один. Человеку нельзя быть одному, особенно, когда ему плохо.
- Ев, - Сава накрутил ее локон на палец, отчего сестра опустила голову. – почему у тебя никого нет?
- Как никого? – Ева вопросительно смотрела на бледное лицо брата, мирно лежащего на ее затекших коленях. – У меня есть ты и Вася.
Когда Савелий услышал ее имя, глаза снова защипали, но слезы к тому времени уже закончились, поэтому он просто моргал мокрыми ресницами.
- Нет, я не про это. Почему у тебя нет парня? Ты же такой хороший человек и замечательная девушка.
- А как сестра я плохая? – улыбнулась Ева, щелкнув Саве по носу. Тот сморщился и отрицательно покачал головой.
- Как сестра ты неповторима.
Девушка расплылась в улыбке и накрыла своей ладонью горящий лоб брата. Нечасто они так разговаривали, хотя стоило. Ева сама задавалась этим вопросом. По большей части ей было жутко обидно от этого факта, что ей никогда не предлагали встречаться. Она думала, что какая-то не такая, да и вообще чужая. Лишний человек, которому во всем мире не сыскать родную душу. Но со временем Сафронова стала понимать, что никакая она не лишняя. Не бывает лишний людей, бывает подходящее время, которое для Евы еще не настало. Кто знает, чем бы обернулся ей какой-нибудь летний роман, совершенный в минутном порыве желания? Вдруг это навсегда бы разбило ей сердце, и она никогда больше не смогла доверять людям, но этого не произошло, а следовательно, все еще будет. Даже если кажется, что это не так. У судьбы на нас свои планы.
- Очень сложно найти своего человека. – ответила Ева, рассматривая свое хрупкое отражение в глазах брата. – А чужой мне не нужен.
Губы Савелия слегка приподнялись, и он понял, что впервые за все время их разговора он улыбнулся. Он не позволит Евиному сердцу разбиться. В детстве он часто позволял совершать ей ошибки и сожалеть о необдуманных проступках лишь для того, чтобы она училась на них и набивала шишки, которые люди с годами называют опытом, но сердце – дело другое. Оно одно и право на ошибку может дорогого стоить.
- Можно я сегодня останусь с тобой?
- Моя комната полностью в твоем распоряжении, братик, только прошу, пощади мои онемевшие колени и спи на кровати!
***
Вася закрыла комнату на ключ, кое-как вставив его в замочную скважину. Перед глазами все плыло, а к горлу подступила тошнота. В момент, когда мир потемнел, а ноги предательски подкосились, Василису подхватили крепкие мужские руки.
- Ну ты даешь. – спокойный голос, казалось бы, без тени удивления, помог девушке понять, кто ее спаситель.
- Тебя не учили, что вламываться в чужие комнаты некрасиво? Еще хватило смелости войти в женскую комнату, когда у тебя самого есть девушка? Не стыдно, Стрельцов?
- Для той, кто находится в предобморочном состоянии, ты слишком сговорчива. – Паша помог девушке подняться, и приобняв ее за талию, провел до кровати.
Осмотрев парня, на котором была белая чуть просвечивающая футболка и черные шорты, Вася протянула к нему руку. Схватив его запястье и убедившись, что Паша никакая не галлюцинация, девушка устало улыбнулась.
- А если серьезно, - Камчатская поманила Пашу пальцем, и когда тот наклонился, девушка прошептала – ты умеешь проходить сквозь стены?
Стрельцов покосился на запертую дверь и усмехнулся. Однако также серьезно шепотом ответил
- Я был здесь еще до того, как ты закрылась. Твой телефон без умолку трещал минут двадцать. Я подумал, что с тобой что-то случилось, вышел в коридор, дверь была приоткрыта и я вошел. – осознав, что поступил он и правда немного некрасиво, парень добавил. – Прости.
Вася замотала головой по сторонам, совершенно не волнуясь о правилах приличия и нарушения личного пространства.
- Черт, я забыла закрыть дверь и телефон тоже оставила. Где он?
Ища рукой телефон на кровати, Василиса продолжала бороться с темнотой в глазах. Поняв, что телефона рядом нет, Камчатка вздохнула и упала на спину, закрыв глаза.
- Кто мне звонил? Ты же посмотрел, да?
- Мама.
Вася ничего не сказала, а лишь закрыла лицо рукой. В голове то и дело, подобно ударам колокола, повторялось громкое слово «мама». К чему теперь хранить секреты? Рано или поздно этот день бы все равно настал. Он был неизбежен. Однако, сколько себя не подготавливай, есть вещи, к которым нельзя быть готовым. Вася почувствовала, как мягкая кровать еле зашуршала. Паша не собирался уходить. Впрочем, это даже хорошо. Пора ему сдержать часть своего уговора и выслушать все то, что никто никогда не услышит.
- Я забыла, как она выглядит.
Василиса поднялась с кровати и поравнялась со Стрельцовым, чтобы слова растворялись исключительно в его голове и не вылетали сквозь дверную скважину в коридор, за которым их подслушивала пустота.
- Я не видела ее чуть больше недели и уже забыла, представляешь? Помню только, что у нее голубые глаза. Мне же карие достались от отца, которому работа оказалась важнее семьи.
- Ты зла на него?
- Думаю, если бы я его забыла, то не сожалела о чувстве, что я потеряла что-то важное, однако я не злюсь на него. Может поэтому у меня его глаза, чтобы я помнила. В конце концов он очень помог мне с лечением, а это, знаешь ли, не так уж и дешево.
Паша наблюдал за Васей, которая с присущим ей спокойствием говорила о таких серьезных и не самых счастливых вещах. Это восхищало и пугало одновременно. Ему было ее жаль, но он не осмеливался сказать об этом, потому что знал, что ей это не нужно. В какой-то степени Паше было жалко и себя от мысли, что он может потерять такого светлого человека, как Вася, которой он бесконечно благодарен за помощь. Она так неожиданно и бесцеремонно ворвалась в его жизнь, перевернув ее с ног на голову, поставила свои условия, затем воссоединила его с Аней, стала хорошим другом, а теперь Василиса также неожиданно может исчезнуть.
- Она приедет завтра. Твоя мама оставила сообщение. – признался Паша. Он правда не хотел читать чужое сообщение, но оно появилось слишком спонтанно.
- А ведь точно, она говорила об этом. – в голосе девушки не прослеживалось ни одной радостной ноты, однако ее улыбка говорила куда больше, чем слова.
- Вась.
- М?
- Спасибо тебе за то, что помогла мне с Аней. Без тебя бы я не справился.
Девушка довольно улыбнулась, повернувшись к Паше, на лице которого читалась самая искренняя благодарность, которая выражалась во всем: в его светящихся глазах, в розоватых щеках и нежной улыбке. Человек, который просто влюблен и который влюбленный взаимно действительно отличается.
- Я рада, очень рада.
- Могу ли я сделать что-то для тебя?
Девушка притихла. Она тщательно обдумывала последствия своего ответа, который давно подготовила. В любом случае, им осталось быть здесь не так уж и долго.
- На самом деле можешь...
Достав свой дневник, Вася открыла его на своей последней записи и протянула Паше. Это было ее последнее признание.
***
Утро следующего дня началось с суматохи. Быстро надев, что первое попалось под руку, Василиса быстро спустилась по лестнице и выбежала во двор, где ее ждал счастливый Николай Петрович. Прыгнув в машину, девушка пристегнулась и с самой широкой улыбкой поздоровалась с Петровичем.
- Доброе утро! Простите, что так напрягла вас с утра пораньше.
- Ну что ты, мне только в радость, тем более такое событие!
Старик завел двигатель и неспеша выехал на проезжую часть, после чего включил радио.
Погода была солнечной, однако подходящий к концу август давал о себе знать легкой прохладой, которую Вася чувствовала в три раза сильнее. Облизывая сухие губы, девушка то и дело растирала замерзшие пальцы рук, объяснив Петровичу свое странное поведение обычным волнением перед долгожданной встречей с мамой. В какой-то степени Василиса действительно нервничала, ведь эта встреча чувствовалась для нее по-своему особенной, как никогда раньше. А скучала ли она по маме когда-либо настолько сильно, как в этот раз? Сегодня Вася не приняла таблетки, впрочем, как и завтрак, но про завтрак, в отличие от таблеток, она просто забыла, а таблетки спрятала подальше в сумку, потому что знала, что они больше не помогают. Да и осталось их там всего на три дня. Переключив свое внимание на сосредоточенного Петровича, Камчатская заметила, что глаза у старика буквально сверкают от счастья, а сквозь седую бороду прореживается ласковая улыбка, как та, которой улыбаются, вспоминая любимого человека.
- Вы сегодня прям светитесь. – подметила Вася, из-за чего Николай улыбнулся еще шире.
- А чего ж мне не светиться, когда я на старость лет решил сменить статус простого старика на женатого.
До девушки не сразу дошел смысл сказанного, а когда она поняла, то от радости захлопала в ладоши и подскочила на пассажирском сидении.
- Поход в клуб для вас явно прошел удачно! – визгнула девушка. - Неужели Марья согласилась!? Это же так замечательно!
- Куда ж она денется! – захохотал Николай, сворачивая к автовокзалу. – Решили пожить друг для друга.
Василиса еще какое-то время болтала с Петровичем, а затем повернулась к окошку, рассматривая смутно знакомые пейзажи автовокзала. Мама предупредила, что автобус немного задерживается, поэтому Николай припарковался в тени и вышел покурить, а Камчатка закрыла глаза, наслаждаясь незнакомой ей песней, которую крутили по радио. Сквозь подступающую пелену сна, Васе привиделся силуэт Паши, читающего затертый дневник. Он прочитал все, не пропустив ни одной запятой. Эмоции на его лице менялись с каждой строчкой: где-то он улыбался, где-то выглядел немного поникшим или тоскливым, где-то смеялся. За все время он ни разу не показал того, что ему жаль, а когда дочитал последнюю страницу, лишь бережно закрыл дневник и передал его Васе, со словами: «Я очень счастлив, что смог встретить тебя». Девушка скромно улыбнулась, из них получились хорошие друзья. Рядом со Стрельцовым Василиса смогла стать самой обычной девчонкой со своими опасениями и переживаниями, которыми она могла с ним делиться. Она нуждалась в таком человеке, как Паша. Ей все еще было совестно, от чувства, что она вот так использовала его поначалу, но затем она сама не заметила, как стала самой собой и даже сейчас, когда он знал абсолютно все, Вася не чувствовала себя той, кого надо жалеть. Она чувствовала себя той, о которой будут помнить.
Из сна Василису пробудил трещащий телефон, на экране которого виднелось имя Савы, а рядом с ним красное сердце, появившееся там совсем недавно.
- Привет. – Вася сделала радио чуть тише и расплылась в улыбке.
- Ты где?
- Маму встречаю на автовокзале. Я с Николаем, так что не волнуйся. – Василиса резко замолчала и прикрыла рот рукой. С чего она вообще взяла, что Сава переживает? – То есть, если ты волнуешься, то не нужно.
На том конце провода послышался тихий вздох.
- Ты, конечно, уже не маленькая, но до сих пор вытворяешь всякую ерунду, и когда я не могу найти тебя по всему дому, единственное, что мне остается, это волноваться.
Василиса даже через телефон ощущала на себе строгий взгляд парня, который наверняка говорил все это, сведя брови.
- Сава, мне очень понравилось вчерашнее свидание.
Сработало. Снова послышался вздох, но на этот раз более будоражащий. Савелий молчал, а затем, откашлявшись, произнес.
- Мне тоже.
Заметив через окно подъезжающий автобус, Василиса перестала слышать голос Савы, выискивая среди выходящих туристов, знакомый силуэт. Когда среди них показалась темноволосая женщина средних лет с синим чемоданчиком, точно как цвет платья, и в белой шляпе, Вася отстегнула ремень и вышла из машины.
- А еще – добавила Василиса все еще висящему на проводе Саве. – я тебя безумно люблю!
- Васька! – только и услышала девушка в трубке перед тем, как сбросить звонок.
Камчатская пару минут стояла позади машины, рассматривая маму. Чем больше она наблюдала за ее движениями, тем четче в ее голове всплывали воспоминания. Не целиком, как раньше, а лишь рваными обрывками. Обычно дети бегут к своим родителям не раздумывая. Крепко обнимают, виснут на шее и радуются, совершенно не думая о том, что нужно говорить и как стоит себя вести. Но Вася так не могла. У них с мамой были натянутые отношения, которые, казалось, строились только на зацикленности о ее болезни, которая вытиснила все семейные радости. Это не значило, что они не любили друг друга, просто у них была сложная любовь. Выглянув из-за машины, девушка направилась к маме, которая каким-то волшебным образом, сразу заметила ее в толпе. Прошло чуть больше недели, но Васе показалось, что прошло пару лет. Лицо матери стало еще меньше, скулы выделялись так сильно, что разрезали собой воздух. Тонкие бледные кисти рук плотно держали ручку чемодана, словно опираясь о ее, чтобы не упасть. Интересно, разговаривала ли она с доктором? Василисе хотелось верить, что нет. Василиса с тоской смотрела на маму и понимала, что это она довела ее до такого состояния. Будь она здорова, то матери не пришлось бы работать сверхурочно, чтобы заработать на эти поганые лекарства.
- Привет, солнышко. – женщина подошла чуть ближе и по обыкновению раскрыла свои руки для объятий.
- Мама. – Вася сделала шаг и тут же оказалась в теплом кольце маминых рук, откуда доносился запах дома. Их дома. – Я скучала.
- Я тоже очень соскучилась.
