Когда заплачет море

Вася стояла перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Прикоснувшись к розоватой из-за румян щеки, Камчатская улыбнулась. Она давно не видела свое лицо таким живым. Сделав селфи, девушка отправила фотографию маме с подписью «Иду на первое и, надеюсь, не последнее свидание». Не дожидаясь ответа, Василиса поправила белый топ и синие брюки клеш, после чего открыла аптечку и достала пять таблеток. Выпив их залпом, Вася немного посидела на кровати, стараясь избавиться от головокружения.

- Пора идти, то... - Василиса в ужасе закрыла рот рукой. – Он будет ждать меня... Он... его имя....

Забыв о головокружении, девушка судорожно начала искать свой дневник, пытаясь выровнять свое прерывистое дыхание, однако давалось ей это труднее обычного. Перелистывая записи, Вася остановилась на одной, сделанной пару месяцев назад, где на первой строчке было написано имя «Сава».

- Сава. – Вася опустилась на стул, вытирая слезы. Дышать было все еще трудно. Воздух словно не попадал в ее легкие.

Только чрез пару минут Камчатская смогла встать и выйти из комнаты как ни в чем не бывало.

Савелий листал журнал, оставленный Марьей на столешнице в гостиной, когда услышал тихие шаги. По лестнице, придерживаясь за перила, спускалась Василиса. Сава не понял в какой момент журнал, лежащий в его руках, оказался на полу. Как же она была прекрасна. Сафронов, не моргая, наблюдал за каждым ее движением. Немного ослабив галстук, который они с Пашей так долго и усердно завязывали, парень откашлялся. Он не понимал почему из-за него ему так трудно дышать. А из-за него ли? Подойдя к девушке, он галантно протянул ей руку.

- Ты прекрасно выглядишь.

- Скажи спасибо Еве и ее навыкам визажиста. – Вася вложила свою ладонь в его и улыбнулась.

- Макияж тут ни при чем. - перед Савелием была не просто Василиса, а целая Вселенная, в которой он каждый раз тонул, как в первый.

- Комплимент засчитан. – Василиса кивнула головой и потянула Саву к выходу, предвкушая сегодняшний вечер.

***

Погода была хорошая. Для подходящего к концу августа даже слишком хорошая.

Теплая, безветренная, окутанная темной дымкой, украшенной пылью из звезд. Идя по дороге, Сава крепко держал руку Васи, слушая ее рассказы. Казалось, что они просто гуляют, как и раньше, но было же совсем иначе. Теперь они – пара. И Савелий сжимает ее ладонь не потому, что боится потерять ее, как он боялся этого раньше, а потому, что очень сильно любит, и пока Василиса также крепко сжимала его руку в ответ, Сава понимал, что вряд ли кто-то сможет найти человека, счастливее его.

Дойдя до пристани, Сафронов, как и обещал, снял свою джинсовку и накинул ее на Василису. Девушка скромно поблагодарила его и начала спускаться вниз к морю. Только когда они оказались у воды, Сава поймал задумчивый взгляд Васи. Она почему-то больше не рассказывала свои веселые истории, а лишь молча смотрела на темное море, словно прощаясь с ним. Хотя через пару дней они действительно уедут отсюда и больше не увидят его.

- Вот бы остаться тут навсегда.

- Мы можем приехать сюда на следующий год. – Сафронов подошел к Васе и обнял, слушая ее прерывистое дыхание. Почему-то оно не понравилось Саве.

- Следующий год. – протянула девушка, накрыв своей холодной ладонью сцепленные на ее талии руки Савелия. – Это слишком долго.

- Это кажется. Время быстро пролетит. Оно всегда спешит куда-то, что даже мы порой за ним не успеваем.

Неожиданно Василиса разорвала объятия и повернулась к Саве лицом. Ее глаза все еще были задумчивыми, а на губах не было ни тени улыбки. Камчатская выглядела серьезной, как никогда раньше. Очертания ее лица показались Савелию острее, чем когда-либо, а темные карие глаза и вовсе выглядели выцветшими. Сделав полшага вперед, девушка положила свою руку на его плечо и привстала на носочки.

- Я никогда не умела быстро бегать, может поэтому везде не успевала, но остановившись, я поняла, что мне будет достаточно успеть сделать лишь одну вещь. – закрыв глаза, Вася нерешительно коснулась своими губами Савиных.

Они были такими мягкими и теплыми, несмотря на прохладный воздух, и такими сладкими. Мгновение перестало существовать, превратившись в желанную вечность со вкусом овсяного печенья с шоколадной крошкой, которое Сава, видимо, съел перед выходом. Это был их первый поцелуй. Заветный, похожий на сон, но такой неумелый, что сразу выдающий себя не за мечту, а за реальность.

Отстранившись, девушка поймала себя на мысли, что хотела бы повторить его.

Сава молча смотрел на Василису, все еще держа губы приоткрытыми. Он лишь слегка прошелся по ним языком, но этого было достаточно, чтобы уловить привкус какого-то лекарства.

- Твои чувства ко мне всегда были взаимны. Я очень сильно тебя люблю. Прости, что порой вела себя как эгоистка. – сквозь пелену ночи, освещенной блеклой луной, лицо Камчатской выглядело совершенно нереальным, как будто нарисованным каким-то неизвестным художником, у которого закончилась краска и он рисовал лишь блеклые штрихи. - Если однажды я снова причиню тебе боль, молю тебя простить меня. Ты не обязан, но... - голос Васи задрожал, она уткнулась в грудь Савы, не проронив больше ни слова.

- Я прощу. Я все тебе прощу.

В какой-то момент Савелию показалось, что он все понял. Он возненавидел себя за эту мысль, впервые Сава возненавидел себя за то, что смог произвести необходимый расчет, что все сложилось, как пазл. Он прижал Василису к себе, пытаясь уберечь ее от всех опасностей и тревог. Пытался подпустить ее как можно ближе к своему сердцу, чтобы она навсегда поселилась там и никуда не исчезала.

- Ты ведь всегда сдерживала свои обещания. – Сафронов сжал челюсти. Он не хотел слышать ее ответ.

- Да.

- Там на крыше ты сказала мне, что уйдешь.

- Да.

Парень горько усмехнулся, и начал поглаживать Васю по голове, пытаясь успокоить то ли ее, то ли себя.

- И ты сдержишь это обещание, не так ли?

Вопрос повис в воздухе. Они оба знали ответ, но не хотели произносить его.

Савелий чувствовал, как его белая рубашка наполняется слезами Василисы. Он перестал гладить ее волосы и закрыл ладонью свои глаза, сдерживая свою боль. И хотя Сафронов был человеком науки, сейчас он верил во все возможные чудеса, как когда-то в детстве.

- Могу ли я приходить к тебе? – тихо спросил он, смахнув катящуюся слезу.

- Только если без сожалений. – Вася ответила так спокойно, что Сава подумал, она готовилась к этому разговору.

Как долго она прокручивала его у себя в голове?

- Я люблю тебя. – произнес Сава, понимая, что вероятнее всего, это последний раз, когда он так искренен в своих чувствах.

Василиса обняла Савелия и закрыла глаза. Ей было так хорошо и спокойно. Слушая тихое дыхания парня, она сама не зная почему, улыбнулась. Мокрая от слез рубашка неприятно прилипала к щеке, но Вася совершенно не думала об этом. Не так она представляла себе их первое свидание. Что ей рассказывать Еве? О том что они пришли на пляж и начали плакать? Какая глупость. Интересно, а Сава расскажет о своих догадках сестре? Василиса в этом сильно сомневалась, ведь если она так старательно хранила свою тайну, то Сафронов это понимал и не стал бы предавать ее.

Сава не шевелился. Он пытался понять что-то, но сам не знал что. Запрокинув голову, он поджал губы, вспоминая сказку, которую ему рассказывала Ева. 

Жил-был маленький потерянный мальчик. У него были любящая семья, друзья, которые ценили его, но у мальчика, в отличие от всех остальных, не было главного – мечты. Из-за этого он всегда и везде чувствовал себя чужим. Он не знал, что ему делать и во что верить. Однажды, гуляя по саду, потерянный мальчик встретил ее. Свою мечту. Он был так сильно ослеплен ею, что следовал по пятам, забыв обо все на свете. Для него перестали существовать друзья, семья и дом. Он бежал за нею до тех пор, пока не поймал, но получив желаемое, мальчик осознал, что остался совсем один. Мечта, которую он был одержим перестала быть мечтой, как только оказалась в его руках. В попытке догнать свое счастье, потерянный мальчик лишился всего, что было ему так дорого.

Сава невольно сравнил себя с этим потерянным мальчиком и поежился. Он никогда не спрашивал у Евы, что же случилось с этим парнишей дальше. Стал ли он снова счастлив? И незавершенность этого рассказа стала такой несправедливостью для Савелия, что тот отпрянул. Все в этом мире ему показалось одной большой несправедливостью. Он был зол и не понимал, на кого ему можно было бы разозлиться, чтобы хоть как-то почувствовать себя легче.

- Почему ты мне не рассказала? – он сжал кулаки с такой силой, что казалось пальцы вот-вот пройдут сквозь ладонь. – Не молчи! – тихий голос сменился дрожащим криком полным тоски и печали.

Где-то глубоко внутри Сава понимал, что предначертанный исход неизбежен, что он был предрешен с самого начала из знакомства, а может и еще раньше.

Если бы только Савелий готовился к такому финалу с самого начала был бы он готов? Нет, все его попытки с треском бы провалились, потому что как бы он не старался, ему хотелось верить, что эта горькая, разрывающая душу на куски, правда где-то глубоко, а не здесь в эту минуту, когда он стоит перед Васей совершенно беззащитный и разбитый несправедливостью этого мира, но готовый сотрясать тишину и пронзать молниями небо, лишь бы Василиса не молчала, лишь бы она осталась. Просто осталась, даже если далеко, даже если снова не с ним, но она бы была.

- Пожалуйста. – выдавил он.

Сава заметил, как Вася прикусила нижнюю губу. Он тут же себя возненавидел за то, что сорвался на нее.

- Я боялась.

- Чего? – Савелий заглянул девушке в глаза, пытаясь найти ответ. За все время их знакомства, он никогда не мог понять, о чем именно она думает, зато она всегда понимала и видела его. Порой даже куда больше, чем он сам мог увидеть в самом себе. Вася знала его настоящим, каким его никто не знал и не узнает. Иногда Сава думал, что до Камчатской его вообще никто не видел, и от этой мысли ему становилось страшно. Если бы не их знакомство, он столько лет мог проходить видимым, но не замеченным.

- Ты боялась, что я тебя возненавижу? Брошу? Я знаю, что ты не и тех, кто любит излишнее внимание к себе, а уж тем более заботу по нужде. Если бы ты сказала мне быть равнодушным к твоей проблеме, я бы сделал это. Я бы не докучал тебе, не лез с расспросами. Ты же поэтому рассказала все Стрельцову, потому что знала, что он не будет заострять на тебе внимания!

Вася слушала все с неподдельным интересом. Ей в какой-то степени было приятно, что Сава все понял. Он действительно хорошо ее знал. Лучше, чем она саму себя.

- Ты прав, я боялась. Сперва того, что вас раню, потом, что заставлю переживать, но когда я рассказала об этом Паше, то поняла, что я боюсь безразличия. Впервые в жизни я так сильно его боялась.

Девушка опустила голову. Плакать уже не хотелось. Этот разговор был похож на исповедь, от которой Васе стало так легко, что даже хотелось засмеяться.

- Я дура, да?

- Дура. – произнес Сава, попытавшись улыбнуться сквозь боль, а потом тихо прошептал – Ну и дуреха.

***

Когда они возвращались домой, было уже темно и только свет уличных желтых фонарей освещал им путь. Держась за руки, они как ни в чем не бывало вспоминали о своем прошлом и ненароком заглядывали в будущее, наслаждаясь и живя настоящим. Однако они оба понимали, что возможно у них не будет их совместного завтра. Пока Василиса, в привычной ей манере, говорила о том, что ей очень нравится здесь и она бы с удовольствием вернулась сюда еще раз, улыбалась, словно разговора не было вовсе, Сава изо всех сил пытался скрыть свою печаль, но он знал, что как только скроется из поля зрения девушки, то обязательно даст волю слабости. Нельзя вечно быть или даже казаться сильным, в любом случае, при таком раскладе человек рано или поздно сломается.

Наблюдая за Василисой, Савелий старался не обращать внимания на ее исхудавшее тело и холодные пальцы рук. Из-за света фонарей кожа Васи окрасилась в теплый желтоватый оттенок, что делало ее чуть здоровее.

«Что-то вроде прогрессирующей стадии амнезии» прокручивал у себя в голове Сафронов. Вася в общем рассказала ему о том, что с ней происходило несколько лет. Все складывалось в логическую цепочку, которую Саве хотелось разорвать. Для него сразу стали понятны причины ее непонятного порой поведения. Когда она забывала его имя, говоря, что это из-за переутомления, когда по несколько раз переспрашивала адрес их с Евой дома, когда уходила раньше с уроков якобы по семейным обстоятельствам, но на деле же она всегда была на приеме у доктора и когда упала, не в силах подняться, сказав «Я забыла как ходить», тогда Саве показалось это бредом, но этот бред оказался самой настоящей правдой. Погрузившись в свои мысли, Савелий даже не почувствовал, как Вася дергала его за руку на протяжении нескольких минут. Взгляд девушки был немного озадаченным, но она не стала спрашивать, о чем он думал.

- Что-то случилось? – посмотрев вперед, парень кивнул. – Почти пришли, три дома осталось.

Василиса несколько растерянно, переминалась с ноги на ногу, покусывая нижнюю губу. Заметив недоумевающий взгляд Савы, Камчатская театрально выдохнула и двинулась вперед, уже не держа его руку.

- Дурак ты, Сафронов, самый настоящий! Из тебя парень, как из свиньи балерина!

Выбитый из колеи Сава смотрел вслед уходящий девушки. Его девушки.

- Она что, бросила меня? Уже?

Догнал он ее практически у самых ворот. Включив свет на крылечке, чтобы никого не потревожить, Вася снимала свои босоножки. Даже сквозь этот полу-тусклый свет виднелась нескрываемая гримаса разочарования. Оглянувшись у убедившись, что вокруг никого нет, Сава подошел к Василисе, которая изо все сил делала вид, что не замечает его. На осмысление произошедшего Сафронову понадобилось чуть больше пяти минут и теперь, когда он знал причину такого внезапного поведения Васи, ему было смешно. Он наблюдал за тем, как девушка старательно избегала с ним зрительно контакта, то и дело возясь с застежкой на босоножках. Присев на колено, Сава снял с Василисы обувь и отставил в сторону, заглядывая девушке в глаза. Она до сих пор сердилась, но ее дрожащие в улыбке губы, полностью выдавали ее. Савелий заправил за ухо выбившийся локон ее волос, но руку после этого убирать не стал, а наоборот, положил ладонь на прохладную щеку. Сидя на скамейке, Камчатка смотрела на парня сверху вниз, не решаясь прерывать его действия.

- Думаю, из свиньи может получиться вполне себе отличная балерина.

Сава выключил свет и крыльцо растворилось в уличной тьме. Положив вторую ладонь на Васину щеку, Савелий притянул девушку к себе и поцеловал. Василиса вздрогнула, но не отстранилась. Она позволила Саве встать и упереться в перила за ее спиной. Теперь она была в ловушке, из которой совсем не хотелось уходить. Закинув руки на его плечи, Вася запустила пальцы в растрепанные от ветра волосы Савелия. Когда воздух, казалось, заканчивался, Сафронов отрывался от Васиных губ, оставляя дорожку поцелуев на ее лице, плавно переходя к шее. Он сам не заметил, как его рука уже властно сжимала талию девушки. Но она ему позволяла все это. Только ему. Он не хотел переходить грань дозволенного, стараясь сохранить рассудок, но от осознания, что их «завтра» может не настать, ему было тяжело сконцентрироваться на этой мысли, поэтому он надеялся, что Вася его остановит. Почему она этого не делала? Прижимаясь к его шее, она хаотично целовала его, словно пытаясь оставить память о себе. Прижавшись своим лбом к ее, Савелий прикрыл глаза и на секунду подумал, что кто-то стучит в дверь, но переведя дыхание, он понял, что это было его сердце.

- Люблю. – прошептал он и снова поцеловал, как в доказательство своих слов. – Даже если забудешь этот вечер, я буду напоминать тебе о нем с каждым своим поцелуем.

Вася улыбнулась и прильнула к его губам. Сейчас ей совсем не хотелось разговаривать. И хотя из-за ее страхов они потеряли так много драгоценного времени, Василисе казалось, что все происходило когда нужно. Кто знает, может пару дней назад они вовсе не были готовы друг к другу так, как готовы сейчас. Не может быть все всегда идеально, может поэтому у их отношений был срок годности? Но даже если это так, пусть он продлиться как можно дольше. 

Автору стыдно за долгое отсутствие...