Подготовка
Ева рассматривала очередной онлайн-магазин одежды в попытках найти себе что-то стоящее на сентябрь, в тот момент, когда ее дверь резко открылась, как при пожаре. На пороге с измученным, практически отчаянным видом стояла Камчатка. В левой руке она держала косметичку, а в правой настольное зеркальце. На ее лице виднелись не самые удачные попытки макияжа: потекшая тушь, кривые стрелки, словно их рисовали в полной темноте, красная помада, совершенно не подходящая в тон коричневых теней и блестящий по всему лицу хайлайтер. На минуту Ева подумала, что Вася от безысходности просто билась об него лицом.
- Это отвратительно, да? – Василиса подошла к подруге, показывая масштаб этой косметической катастрофы.
- Да нет, - Сафронова медленно поднялась, все еще вглядываясь в Камчатскую. – это еще хуже.
Вася бросила косметичку на Евину кровать и горько вздохнула.
- Ев, вот как он меня такую полюбил? – девушка подошла к большому зеркалу и увидев свое отражение, сразу же отвернулась.
- Сама не понимаю. – сдерживая смех, отвечала Сафронова. – Такую тебя он еще не видел, может и передумает.
- Иди ты! – Вася кинула в Еву подушку и закрыла лицо, чем только сильнее размазала нечто похожее на макияж.
Достав из ящика ватные диски, Сафронова подошла к Камчатской. Аккуратно завязав ей волосы, Ева стала смывать остатки косметики. Сейчас, глядя на свою подругу, она, казалось, совсем не узнавала ее. Никогда не беспокоящаяся за свою внешность Василиса, сидела в слезах от осознания, что она не может накраситься.
- Ничего, мы из тебя такую красоту сделаем, что Сава дар речи потеряет! – словно мама, Ева бережными касаниями принялась умывать лицо Васи.
- Не перестарайся, то собеседника на вечер у меня не будет.
- Ой да ладно, ты даже если в пижаме придешь, он будет сражен на повал. – Сафронова улыбнулась и достала расческу для бровей.
- Ты так уверенно об этом говоришь.
- Ну этот горе-романтик мой брат, так что выбора у меня, знаешь ли, особо нет.
Подготовив сразу все необходимое, Ева включила тихую музыку на фон, для полной концентрации. Сава всегда предпочитал работать в тишине, а вот сестре были необходимы хоть какое-то внешние звуки, чтобы замотивировать себя.
- Знаешь, когда мы были в десятом классе, Саве призналась одна девочка. Она была очень красивой, но меня жутко раздражала, так что, если бы Савка согласился встречаться с ней, то я бы скорее всего ее сразу же спровадила.
- Прям сразу?
- Ну может недельку потерпела для приличия и из великой любви к брату, но к счастью, наше светило науки было влюблено в тебя, и моей спокойной жизни ничего не угрожало. Так вот к чему я, - Ева открыла палетку теней и стала прикидывать какой цвет подойдет Камчатке. – Он тогда ответил ей, что у него уже есть любимый человек. И тогда я спросила его: «А знает ли этот человек о твоей любви?» на что он ответил: «Нет». Мне тогда казалось это настолько неразумным, что люди не могут рассказать о своих чувствах, что мне хотелось самой вломиться к тебе в дом и признаться вместо своего брата, но я решила задать ему еще один вопрос: «А что если она так и не узнает?» - Ева нанесла светло-розовые тени с едва заметным переливом, довольная своим выбором.
- И каков был его ответ? – Вася, улыбаясь морщила нос, каждый раз, когда кисточка касалась ее лица.
- Он сказал: «Значит я недостаточно проявлял свою любовь к ней».
После этого Василиса ничего не сказала, лишь молча улыбнулась и посмотрела в окно, сквозь которое виднелось золотистое августовское солнце.
***
Сава до последнего не хотел этого делать. Пару раз он просто выходил из своей комнаты и, постояв в коридоре несколько минут, уходил обратно. Там он метался из угла в угол, недовольно бормоча себе под нос. Когда его терпение, впрочем, как и время, почти подошли к концу, он, выругавшись, решительно, чтобы не передумать наверняка, вышел из комнаты и постучал в самую последнюю дверь, в которую надеялся не стучать никогда. Где-то глубоко внутри у Савелия таилась надежда, что ему никто не откроет, однако эта самая надежда погибла раньше, чем Сафронов успел о ней подумать.
- Ты?
Ошарашенный Стрельцов открыто пялился на Саву, не понимая, что происходит. Он был готов увидеть кого угодно, хоть Мону Лизу, но точно не Сафронова, который питает к нему не самые дружеские чувства.
- Я. – подтвердил Сава, словно для того, чтобы Паша удостоверился, что перед ним не Мона Лиза, а действительно Сафронов.
Аккуратно выглянув из-за двери, Стрельцов осмотрел коридор.
- Вася и Ева снова пропали? – убедившись, что вокруг было пусто, спросил Паша.
- Нет. Почему ты так решил? –Сава, старался смотреть куда-то сквозь парня.
- Потому что в последний раз ты приходил именно по этой причине. – Стрельцов уперся в дверной косяк и почесал затылок. – Тогда ты двери перепутал?
Саве этого очень хотелось, но, к сожалению, он ничего не перепутал и лишь отрицательно качнул головой.
Паша бегло прошелся по наряду Сафронова и слегка напрягся: выглаженные светлые джинсы, на которых кое-где все равно виднелись полосы, и будь Паша девушкой, то вряд ли бы потерпел такое на свидании, белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, уложенные волосы и ненавязчивый аромат парфюма. Сделав шаг назад, Стрельцов еще с большей опаской стал относиться к данной ситуации.
- Слушай, я, конечно, понимаю, ты отчаялся, что с Васей не получается, но вокруг столько девушек еще, ты это... как бы... - Паша переминался с ноги на ногу, не веря, что ему приходится это говорить. – вкусам то своим не изменяй. Я понимаю, что красив и даже очень, но...
- Ты дурак? – все с тем же хладнокровием отвечал Сава, поражаясь тому, как еще не ушел отсюда.
- Учителя говорили, что я способный ребенок. – усмехнулся Паша, слегка расслабившись.
- Вот. – Сава достал из карманов джинс галстук. – Надо завязать.
Уставившись на галстук, как баран на новые ворота, Паша громко рассмеялся, вспоминая, как когда-то он точно также подходил к Васе, чтобы она тоже завязала ему эту неотъемлемую часть мужского костюма.
- Во-первых, почему я? – сквозь слезы поинтересовался Стрельцов. – А во-вторых, я не умею.
- Тогда на корабле ты был с аккуратно завязанным галстуком.
- Так мне Васька завязывала.
- Камчатка? – Савелий сжал кулаки, желая испепелить этого самонадеянного Стрельцова, однако понимал, что он его последняя надежда. – Придется тебе научиться. Я войду? – парень указал на комнату, и не дожидаясь ответа, переступил порог, до того, как Паша успел возмутиться.
Стрельцов демонстративно проследил за Савелием и закрыл дверь. Пока Паша стоял в коридоре, словно это он пришел к Саве, а не наоборот, Сафронов, не скрывая своего интереса рассматривал лежащий на кровати портрет девушки, чьи очертания были ему знакомы, хоть и несильно. Несмотря на то, что с этим человеком Сава был мало знаком, рисунок был выполнен настолько хорошо, что парню не составило труда увидеть в нем Аню.
- Ты талант. – Савелий кивнул на небольшой холст и слегка улыбнулся, радуясь тому, что на нем изображена не Вася.
- Годы тренировок и никакого таланта. – Паша взял портрет и положил на тумбу, уступая место своему гостю. – Так что твое ревнивое сердце может быть спокойно: на твою драгоценную Василису никто не претендует.
- Не поверишь, но с этой минуты ты стал нравиться мне чуть больше.
- Ого, так и до лучших друзей недалеко. – Стрельцов вальяжно уселся на стуле мешке, наблюдая теперь за Савой снизу вверх.
- Размечтался. Что с ним делать-то будем? – Сафронов кинул галстук Стрельцову и тот быстро его схватил.
- Ну для начал бы его погладить. – в руках Паши красовался классический черный галстук. Бросив взгляд на джинсы Савы, парень добавил. – Штаны тоже снимай.
Все это время безэмоциональный Сафронов резко вспетушился и залился возмущением с примесью стеснения.
- Ты совсем того что ли?!
- Да погладить их тоже надо, они мятые все. – смеясь отвечал Паша.
Он понимал, что любовного опыта у Савы никакого, впрочем, не Стрельцову было об этом судить. Он и сам не добился никаких успехов в этой области. Разве что... тот вечер с Аней. Воспоминания о том дне проявились на Паше багровым румянцем, который тот сразу же попытался скрыть, чтобы Сафронов ничего не подумал. Стрельцов вспоминал, как они сидели в этой комнате и приглушенный смех Анечки громом разносился по ней, вызывая у Паши волну мурашек. Как ее серые глаза поблескивали в свете желтоватого ночника, подобно драгоценным камням и как ее загорелые руки робко, но с бесконечной нежностью, касались его горящего лица.
И почему-то именно в тот момент Паша решил узнать все, что его так долго терзало. Зачем? Ведь можно было подождать, сейчас точно не время для таких серьезных разговоров, но все же он спросил ее почему она не отвечала на его сообщения, почему не брала трубку и не пыталась связаться с ним.
Только когда последнее слово слетело с его губ, Стрельцов понял – точно не время.
Однако Аня не придала этому никакого значения. Она все также держала свою ладонь на Пашиной щеке и лишь слегка потускневший взгляд выдавал ее внутреннюю тоску. Так глупо получилось. Всего лишь на всего утопила телефон, поменяла симку, а его номер не знала наизусть.
Паша слушал и верил каждому Аниному слову. Перехватив ее руку, он положил ее на свою дрожащую от биения сердца грудь, а потом услышал долгожданное «Я ждала тебя».
Усадив Аню на колени, Стрельцов крепко обнял ее, словно боясь, что кто-то может отнять. Почувствовав, как девушка начинает играть с его волосами, он томно выдохнул и его горячее дыхание коснулось плеча Ани, отчего та слегка дрогнула, но продолжила накручивать на свой палец прядь его темных волос.
Паша даже не помнил, в какой момент ее горячие губы касались его.
- Прием, ты еще здесь? – перед лицом замечавшегося Стрельцова вдруг неожиданно выскочил Сава.
Удержав себя от ругательств, Паша махнул рукой и пошел за гладильной доской.
Включив утюг, парни поочередно начали гладить брюки и галстук. И хотя Стрельцов большую часть времени не смотрел на Сафронова от слова совсем, он чувствовал, как Саву распирает от счастья и нетерпения.
- Аккуратнее, вон там еще складочка! – Савелий указал не небольшую полоску около кармана.
- Эй, я тебе в домохозяйки не нанимался! И вообще, почему я глажу? – Паша поставил утюг и одарил Сафронова вопросительным взглядом. – Иди к Марье!
- Она в клубе.
- С Петровичем?
- С Петровичем. – подтвердил Сава.
- Ну и Николай. – протянул Паша, возвращая Сафронову штаны. – Надо бы его со счетов конкурента то не списывать.
