𝟒𝟏 𝐜𝐡𝐚𝐩𝐭𝐞𝐫.
🎵 𝐖𝐚𝐢𝐭 — 𝐌𝟖𝟑
26 декабря.
ТОМ.
— Если ты вздумаешь явиться ко мне, первое и последнее, что ты увидишь — будет дуло моего пистолета, — злость рокотом разносится по телу Тома.
Но Вилсон бросает на него краткий взгляд, словно умышленно пытаясь задержать время и прощупать весь план Тома насквозь.
Девочка начинает утопать, теряясь между жизнью и смертью. Задержись Том на несколько минут — и сделать больше ничего не сможет. Она ещё нужна. Потерять её он не может. Вилсон исчезает где-то за рулем своей машины, и Том понимает: нужно действовать быстро. Иначе девочка больше не очнётся.
Он подхватывает её на руки, быстрым шагом преодолевая расстояние к тачке.
Она стонет.
А он почти уже воет с ней в унисон. Сара дергается, когда Том пытается уложить её на заднее сидение.
— Тихо, тихо. Ты будешь в порядке.
Услышь она эту фразу, точно бы рассмеялась ему в лицо и обвинила в том, что превращается в мальчишку. Но она молчит. Вряд ли, конечно, Тому было бы очень грустно, и он скорбел бы по ней. Только вот почему-то умереть ей он позволить не может.
Нет, она ничего не значит.
Наверное.
Где-то на середине пути она, казалось бы, очнулась. И Том едва разобрал в тихом шепоте её разочарование в нём.
— Том, зачем?
— Лежи тихо, — его голос срывается.
— Зачем ты вытащил меня? Чтобы добить самому?
— Заткнись. Ты теряешь кровь.
— Ты уже забрал у меня всё, Том. Кровь — мелочь.
Он точно знал, зачем всё это. И точно знал: она его никогда не простит.
В клубе их ждал местный врач — Николай. Каждое ранение Тома тот буквально вытаскивал с того света. Но, несмотря на это, Том орал на него: если не справится — собственноручно оторвет голову. И сам не узнавал себя, не в силах найти ту хладнокровность и рассудительность.
— Сделай что-нибудь, мать твою! — Том схватил Николая за грудки. — Она не должна умереть, слышишь?
— Том, пусти. Я делаю всё, что могу, — врач пытался высвободиться.
— Мало! Делай больше!
Она была холодной, бледной. Не его дикая и непокорная Сара.
Да и вряд ли он когда-нибудь ещё ощутит её благосклонность.
В тот вечер Костя тоже отходил от дикой встряски — его хорошенько приложили. Но когда он увидел её — полуживую, то забыл даже о собственной боли. Мальчишка сорвался, будто ожидая от Тома объяснений.
— Как это вышло, Том? — Костя стоял на пороге комнаты, где Николай колдовал над Сарой. — Ты же должен был её защищать!
— А ты вообще пасть закрой, — огрызнулся Том, но в голосе не было обычной уверенности. — Не твоего ума дело.
— Моего. Потому что она единственная, кто обо мне вообще думал, — Костя сжал кулаки. — А ты... ты просто используешь людей.
Том лишь фыркнул, отгоняя его, как щенка. Быстро налил себе полный бокал виски, глотнул, почти не чувствуя жжения. Мысли его держали. Он и не знал, что может вновь за кого-то волноваться.
***
САРА.
Где-то под вечер следующего дня, когда ярко-оранжевое солнце пряталось за бетонными высотками города, Сара пришла в себя. Возле неё дежурил Костик — словно верная псина дрых в кресле рядом, закинув ноги на кровать.
— Костя, — позвала она тихо. Голос был чужим, скрипучим.
Костя подскочил мгновенно:
— Ты очнулась! Блин, Сара, ты как? Воды? Позвать кого?
— Тихо, — она поморщилась от боли в животе. — Где он?
Костя отвел глаза.
— Свалил куда-то. Как только Николай сказал, что ты жить будешь, он ушел. Сказал, дела.
— Дела, — Сара горько усмехнулась. — Конечно. Дела важнее.
— Сара, он... он сам не свой был. Орал на всех, Николаю чуть голову не оторвал, — Костя говорил быстро, словно оправдывая Тома. — Он реально переживал.
— Переживал? — она попыталась приподняться, но боль заставила ее откинуться обратно. — Это он меня подставил, Кость. Он использовал меня как приманку. И в итоге — вот.
— Он спас тебя.
— Он меня убил. Просто не до конца.
А Том тем временем пытался исчезнуть в выпитом алкоголе и сексуальных девицах вокруг. Но, сука, мысли съедали его изнутри. Исход ведь только один.
— Том, ты какой-то дерганый сегодня, — Нейт сидел напротив в VIP-зоне, наблюдая, как Том глушит уже третий бокал виски. — Из-за Сары?
— Свали, Нейт.
— Она оклемается. Николай сказал, всё нормально.
— Я сказал, свали.
Она выбросит его на обочину, даже не обернувшись. Теперь угроза убийством от него вовсе не звучит убедительно. Нужно было взять немного выше — и на этом не очень красивая история о криминальном авторитете и девочке из неблагополучной семьи закончилась бы.
Только вот избавить мир от столь паршивого характера и столь красивых глаз он просто не мог. Хотя хотел бы. Потому что стало бы проще. Всё бы вернулось на круги своя.
«Так ли это?»
***
Том стоит в дверном проеме. Сара собрала возле себя мужиков из его клуба. То Нейт проведать заходил, то Костик не отлипает от неё. Это бесит: игрушка-то ведь его. И с какого хрена она превратилась в общак — Том сообразить не может. Или это алкоголь бьет в голову?
Она смотрит на него, пытаясь скрыть желание разрыдаться от одного его появления.
— Свали, — Том машет рукой Костику, почти вышвыривая его за шкирку из комнаты.
— Нет, — Сара касается руки Кости, сжимает и держит, не желая оставаться наедине с Томом. — Мне не о чем с тобой разговаривать.
Больно бьет этой фразой, но его защитная реакция играет первой. Том смеется, хотя откровенно знает: она боится.
— Это не просьба.
Она смотрит на Костю с мольбой. Тот мнется, переводит взгляд с Тома на Сару, но всё же поднимается.
— Если что — кричи, — говорит он Саре и выходит.
Том провожает его взглядом, полным раздражения.
— Серьезно? Он теперь твой телохранитель?
— Мой друг, — Сара поправляет его, стараясь не смотреть в глаза. — В отличие от некоторых.
Том делает несколько шагов в свою же комнату, протягивает ладонь псам, чешет холку. Для него они ручные. Он бы хотел, чтобы Сара стала такой же. Только вот дрессировке не поддается. Слишком уж одичалая.
— Друг, значит, — он усмехается, но в голосе нет веселья. — А я тебе кто?
Сара молчит. Долго. Слишком долго.
— Ты тот, кто чуть меня не угробил, — наконец говорит она, и каждый звук дается с трудом. — Тот, кто использовал меня как живца и даже не предупредил.
— Если бы я предупредил, он бы не поверил.
— Ах, значит, это я ещё и неблагодарная должна быть? — Сара пытается сесть, морщится от боли, но упрямо продолжает: — Спасибо, Том, что подставил меня под пулю! Спасибо, что теперь у меня дырка в животе! Огромное человеческое спасибо!
— Хватит, — его голос становится жестче.
— Нет, не хватит! — у неё срывается голос. — Ты знаешь, каково это — смотреть, как в тебя целятся? Знаешь, каково чувствовать, как пуля входит в тело? А потом лежать и думать: вот сейчас я умру, а он даже не подойдет. Он даже не посмотрит.
Том сжимает челюсть до скрежета зубов.
— Я подошел.
— Когда Вилсон уже свалил! — Сара сглатывает ком в горле, пытаясь сдержать слезы, но они всё равно текут. — Я лежала на асфальте и думала: может, оно и к лучшему? Может, смерть — это выход от тебя?
Его рука, которой он гладил пса, замирает. Том медленно поворачивается к ней.
— Не говори так.
— Почему? Правда глаза режет? — она вытирает слезы тыльной стороной ладони, злясь на себя за эту слабость. — Ты знаешь, что самое страшное? Я ведь верила тебе. Думала, ну всё, этот человек — он другой. Он защитит.
— Я защитил.
— Когда? Когда пуля уже была во мне? Или когда ты пальнул в ответ? Это не защита, Том. Это месть. Ты не за меня стрелял. Ты за своё стрелял.
— Прекрати, — он подходит ближе. В его глазах что-то мелькает — то ли злость, то ли боль. — Ты не знаешь, о чём говоришь.
— Я знаю только то, что чувствую, — Сара смотрит на него в упор, не отводя взгляда. — А чувствую я себя использованной. Выброшенной. Как вещь, которую можно достать с полки, когда нужно, а потом засунуть обратно и забыть.
Том садится на край кровати. Сара инстинктивно отодвигается, насколько позволяет рана.
— Не дёргайся, — говорит он тише. — Я не трону.
— А чего ты хочешь? Пожалеть меня? Успокоить? — её голос дрожит. — Поздно, Том. Поезд ушёл.
— Я не умею жалеть, — признаётся он. — И успокаивать не умею. Но я... — он замолкает, подбирая слова. — Я не хотел, чтобы так вышло.
— А как ты хотел? — Сара смотрит на него с такой болью, что Тому становится не по себе. — Чтобы я красиво умерла на руках? Или чтобы вообще не заметила, что меня подставили?
— Я контролировал ситуацию.
— О, Господи, — она закрывает глаза, и по щекам снова текут слёзы. — Ты реально в это веришь? Ты думал, Вилсон будет играть по твоим правилам? Он же зверь, Том! Вы оба звери! А я оказалась между вами.
— Ты жива.
— А девушка, которую ты убил? Она тоже хотела жить. Наверное, тоже кому-то верила. Тоже надеялась, — Сара открывает глаза, и в них столько горечи, что Том отводит взгляд первый раз в жизни. — Чем она отличалась от меня? Тем, что у неё не оказалось такого покровителя, как ты?
— Не начинай.
— Что не начинать? Думать? Анализировать? Понимать, в каком дерьме я оказалась? — она качает головой. — Я каждую ночь просыпаюсь и вспоминаю, как она лежала на асфальте. Как дёрнулась в последний раз. И мне страшно, Том. Страшно, что завтра на её месте могу оказаться я.
Том молчит. Впервые в жизни он не знает, что сказать.
— Ты даже не извинишься, да? — тихо спрашивает Сара. — Тебе это не позволяет твоя гордость?
— Извинения ничего не изменят.
— Ах, вот оно что, — она горько усмехается. — Извинения не изменят. Тогда зачем ты пришёл? Полюбоваться на свою работу?
— Я пришёл поговорить о деле.
Сара застывает. Потом медленно переводит на него взгляд, полный такого разочарования, что Том физически чувствует этот удар.
— О деле, — повторяет она. — Я тут чуть не умерла, а ты пришёл поговорить о деле.
— Ты по документам теперь владелица бизнеса Вилсона, — Том решает идти напролом. — Мне нужно, чтобы ты подписала кое-что.
— Пошёл вон, — голос Сары звучит тихо, но в этой тишине — тонна стали.
— Сара...
— Я сказала: пошёл вон! — она хватает с тумбочки чашку и швыряет в стену. Та разбивается вдребезги. — Тебе мало того, что ты сделал? Мало того, что я чуть не сдохла? Ты ещё и бизнес свой хочешь через меня проворачивать? Я тебе не марионетка, Том! Не кукла! И не подставное лицо для твоих тёмных делишек!
На шум прибегает Костик, за ним — Нейт.
— Что случилось? — Костя бросается к Саре, закрывая её собой от Тома.
Том медленно поднимается. Смотрит на Костю, на Сару за его спиной, на осколки чашки на полу.
— Успокой её, — бросает он Косте. — И скажи, чтобы подумала. Предложение в силе.
— Том, — голос Сары звучит глухо из-за спины Костика. — Если ты сейчас уйдёшь — не возвращайся. Я серьёзно.
Том останавливается в дверях, но не оборачивается.
— Ты же знаешь, что я вернусь, — говорит он и уходит.
Сара закрывает глаза и беззвучно плачет. Костя садится рядом, берёт её за руку, молчит. Только гладит большим пальцем по костяшкам.
— Он... он всегда такой? — спрашивает наконец.
— Хуже, — шепчет Сара. — Он хуже всех, Кость. И самое страшное... самое страшное, что я всё равно по нему скучаю. Даже после всего.
— Это нормально, — тихо говорит Костя. — Когда бьют — тоже сначала больно, а потом привыкаешь. Только это не значит, что бить — правильно.
Сара сжимает его руку в ответ.
— Когда ты успел таким умным стать?
— Когда ты меня приютила, — улыбается он. — Наверное, набрался у тебя.
— Тогда слушай меня, умник. Если он ещё раз появится — не пускай. Понял?
Костя кивает, хотя оба понимают: Тома не остановит ни дверь, ни замок, ни даже Костя с его разбитыми кулаками.
***
